Yuri!!!On Race

Упоительный аромат выпечки окутал еще в лифте. Юра блаженно зажмурился, толкнул дверь. — Я сразу понял, что это ты, — дедушка вышел в прихожую, вытирая руки бумажным полотенцем, — кошка сорвалась тебя встречать. — Угу, — Юра не сразу определился, кого обнимать в первую очередь. Поднял кошку на руки, так что в объятиях дедушки они оказались вдвоем. — Ну как ты? — Привез тебе еще один кубок. — Да, я видел, болел за тебя. Что там, Раиля сказала, у Отабека отец приболел? Потрясающе информация распространяется. Ты посмотри, как они спелись. — Да, в больнице лежит. Отабек уже там, написал, настроение бодрое. — Молодец, так и нужно, — одобрил дедушка, вернулся на кухню и уже оттуда крикнул, — руки вымой. Повод для пира и в самом деле был отличный. Пока Юра добирался в Москву, успело состояться заседание сторон. Вкратце договор звучал так: обе стороны забудут о существовании друг друга, Юра не претендует на полагающееся ему по закону наследство в случае смерти отца, тот не претендует на алименты в старости. Были еще всякие подпункты, но Юра не вникал. Ему хватило того, что про биологического папашу можно не думать. — Держи, Юрочка, — дедушка сам принес бокалы, разлил шампанское. — Надеюсь, ты не сам это всё волок из магазина? — Ну ты уж совсем отсталым меня считаешь. Доставку заказал. Юра проглотил подколку на тему привыкания к хорошему. Пускай. Не спугнуть бы. А там, может, и на Швейцарию все-таки согласится. Хотя он, наверное, теперь захочет вернуться в свою привычную уютную двушку, раз угрозы появления маминого козла больше нет. Надо вытащить его на финальную гонку сезона. В Монако присутствие дедушки никак не помешало победить. Классно вообще этап прошел. Юра погрузил тарелки в посудомоечную машину, включил. Присел на край, рассеянно почесывая запрыгнувшую рядом кошку. Что бы подарить Поповичу на свадьбу? Такое, чтобы было не глупо, оказалось полезно и оригинально? И чтобы этого у Поповича до сих пор не было? Интересно, что Никифоров подарит? Он-то наверняка приглашен. Юра зевнул, нехотя пошел убрать в холодильник остатки пирога. В кармане зажужжал телефон. Юра некоторое время удивленно смотрел на имя контакта, потом нажал на прием. — Да. — Юра, подозреваю, что я не первый. Но все равно — зайди в группу своего фанклуба, а телефон отключи. — Что? — от неясного предчувствия мороз пробрал. — Выключи телефон, — повторил Никифоров, — поверь моему опыту. Кому надо — свяжутся с тобой и так. — Да. Хорошо. Спасибо, — Юра лихорадочно набирал адрес в строке браузера. — Удачи и терпения, — Никифоров нажал на отбой. Юра положил телефон, не глядя. Всё его внимание было приковано к фотографии. Достаточно милой, если не вдаваться в контекст. Бля, надо было отметелить ногами — и хрен с ним. Кадр вышел четким и ярким. Они с Отабеком сидели в ресторане, Юра как раз склонился над меню, Отабек смотрел на него с такой теплотой, что Юру даже в краску бросило. И на переднем плане было очень хорошо видно, как они соприкасаются руками. Совершенно невинный жест, даже не переплетенные пальцы, но интимностью все равно шарашило не по-детски. И снято было с ожидаемого ракурса. — Твою мать, — сказал Юра, глядя сквозь компьютер, — нашел способ нагадить, сука. — Что такое, Юра? — футбол в гостиной стих. — Ничего, — кашлянув, ответил он. Это не должно было просочиться в сеть. Никуда не должно было. Это их личное. Никого не касается. Ничьих грязных рук. С трудом сглотнув, он дрожащими пальцами ткнул в кнопку вызова. — Да, привет, Юр. — Привет, — он глубоко вдохнул, — как твой отец? — Спасибо, ничего. Вот, отбиваемся от всех, кто ему угощение несет. Ему пока нельзя. Но врачи говорят, опасность уже миновала. — Супер, — Юра помолчал. Если бы дело не касалось и Отабека… — Слушай. У меня неприятные новости. Выйди куда-нибудь и сядь. — Что случилось? — голос сразу стал сосредоточенным. — Реально, сядь. — Сижу. Говори. — Этот мудак успел нас сфотографировать. И выложил в сеть. Анонимно, конечно, но больше некому. Кадр из того ресторана. Блин, прости, что я тебя потащил. Пауза. — Короче, тебе вынут мозг, — упавшим голосом подытожил Юра, — тебе досталось вообще ни за что. — Я перезвоню, — Отабек бросил трубку. Юра стек на пол, укусил себя за запястье. Ну точно как в тех снах, когда тебя вызвали к доске, а ты голый. И нет смысла требовать, чтобы модераторы удалили. Наверняка уже куча перепостов. Телефон зажужжал, и он поспешил схватить трубку: — Да! — Юрий, добрый вечер, — незнакомый женский голос, — Полина Ланская, журнал… Он быстро сбросил, выключил аппарат. Черт. Ну как, как?! Очень просто. Расслабился в окружении людей, которые хорошо к нему относятся. Его разбаловали, он позволил себе не ждать плохого от какого-то левого хрена, который по ошибке является его папашей. Надо пошевеливаться и расхлебывать. — У тебя всё нормально? — дедушка заглянул в комнату. — Почти. Этот козел сфоткал нас с Отабеком и выложил в сеть. Можно с твоего телефона Фельцману позвонить? — Да, Юрочка, конечно. Что ты собираешься делать? — Сначала с ним проконсультируюсь. Мы же подписали этот договор, блин. Теперь надо реагировать так, чтобы не нарушить какую-нибудь закорючку. Ну, это мы с тобой знаем, кто сфоткал и выложил. Но доказательств-то нет. — Ты очень повзрослел, — странным голосом сказал дедушка. Вручил свой телефон. Положил ладонь на макушку. Юра коротко выдохнул и набрал номер. Нормально. Прорвутся. В Малайзию Лилия привезла разнообразные успокоительные. Юра не собирался ими пользоваться, но ситуация действительно сложилась нервная. До вылета ему пришлось раздать ненормальное количество интервью, везде старательно обходиться обтекаемыми фразами. Юристы рыли землю носом, пытаясь спасти ситуацию. У бедняги Отабека положение было не лучше. Блин, ну его-то за что? Ну он-то что сделал этому гаду? Зачем еще и его бельем потрясать? В принципе, о них ничего плохого в прессе не говорили. Но Юра предпочел бы, чтобы статьи рассказывали об их шансах на титул, а не шансах на развитие отношений. Люди пытались лезть в детали, которые не касались даже дедушки. Фанатские группы фонтанировали талантами в области фотошопа и строили догадки, как два таких разных человека умудрились сойтись. Как-как. Очень просто. Юра чувствовал себя улиткой, которую вытаскивают из раковины, и ей не удается упереться рожками. Дедушка с ним не полетел, и был прав, пожалуй. Переезд обратно в двушку пришлось отложить на неопределенное время. Его тоже пытались штурмовать, но охрана жилищного комплекса не зря ела свой хлеб, и прорваться не удалось никому. — Ничего, скоро это прекратится, ты не Элтон Джон, в конце концов, — сумрачно утешил его Фельцман перед вылетом. Интересно, доставлял ли ему Никифоров проблемы подобного рода? На ужин он спускался с легкой опаской. По окнам хлестали струи дождя, настроение было под стать, и Юра опасался, что если кто-то хоть заикнется о злополучной фотографии, его дисквалифицируют за драку. Угу, подходящий выход из положения, когда не хочешь заниматься аквапланированием. — Привет, — жизнерадостный Эмиль перехватил его у входа, — а мы собирались уже тебя вызванивать. — Я номер сменил, — Юра подозрительно посмотрел на него. — Да, Отабек сказал. Пойдем. Представляешь, эти конспираторы поженились! Ну, то есть, они расписались, а шумное празднество после окончания сезона устроят. Но нет — раз он зажилил мальчишник, мы ему сейчас устроим! Торнадо на ножках. Если Юра и хотел сопротивляться, то не мог. Через пару мгновений обнаружил себя за столом — точнее, тремя составленными вместе столами. Во главе сидел слегка смущенный Леруа. Офигеть. — Ну… типа, поздравляю, — выдавил Юра. Собрался с духом, оскалился в улыбке, — вот это новости. А как же белое платье, орган и букет? — О, ты собирался его ловить? — обрадовался Леруа. — Ради такого можем что-нибудь придумать. Виктор, который сидел напротив, хмыкнул, открыл было рот, но промолчал под взглядом Кацуки. Ну совсем офигеть. Смертельный номер — креветка дрессирует пятикратного чемпиона. Как их сюда занесло? Впрочем, занесло еще много кого. Видимо, не обошлось без неуемного Эмиля. Импровизированный праздничный ужин почтили своим присутствием оба Криспино — Сара вряд ли вписывалась в концепцию мальчишника, но Изабеллы, чтобы организовать девичник, тут не было. Пхичит с горящими глазами фотографировал происходящее, инженер Леруа сидел с видом монахини, попавшей в общество портовых грузчиков, Отабек, как обычно, был невозмутим… — Ты как? — тихо спросил Юра, подсаживаясь к нему. — Готовим иск. Мы-то с твоим… прости. Ну, с Беляевым, в общем, ничего не подписывали. Юра злорадно фыркнул, пожал его руку под скатертью. Отабек погладил запястье, переплел пальцы, едва заметно улыбнулся. Всю эту неделю у них не выходило полноценно обсудить ситуацию. А тут оказалось, что и обсуждать не надо. И так друг друга поняли. — Дурацкая история. — Да. Я понимаю, что мы вряд ли стрясем с него большую компенсацию. Даже если докажем, что фотография — его рук дело. Но я разозлился. Юра понимающе кивнул. Туши свет. Если даже Отабека вывели из себя… — Ты ведь не думаешь, что я тебя стесняюсь? — Ну что ты говоришь такое, — Юра вздохнул, — и вообще это был мой вопрос. И… блин. Я думаю, что мне люто повезло. Отабек согласно опустил ресницы. Все эти люди вели себя как ни в чем не бывало. Ну да, виновник торжества — Леруа, но сам факт. Ни словом вообще не упомянули, даже когда разговор за столом перетек на не касающиеся свадьбы темы. Как не расслабиться в таком окружении? Как не отучиться бить с ноги промеж глаз? — Сейчас приду, — шепнул он Отабеку, осушив свой бокал. Когда он успел полюбить такие сборища? Юра заперся в туалете, ближайшей к окну кабинке, медленно выдохнул, прикрыл глаза. Через щель над фрамугой мелкие капли дождя брызгали в лицо, приятно освежая. Интересно, почему Леруа женился так быстро? Грядет четвертое поколение гонщиков? Он уже собирался выходить, как вдруг до него донеслись голоса: — …А если кто-то услышит? — Тут никого нет. А если и есть, то не поймут русский. — Почему не можно пойти в более удобное место? — только по мягкому, стекающему в «р» звуку «л» Юра сообразил, что это Кацуки. Офигеть, креветка-полиглот! — Я тебя так удобно зажал в угол, — шорох, учащенное дыхание. — Витя! — Ну почему ты такой скромник? Юри… Прекращали бы уже этот цирк. Или ты меня не любишь? — Нечестно, — в голосе явно смех. — А вот я серьезно. Юри. Я действительно серьезно. Прекрати сейчас же. — Нет. Тебе можно — и мне можно. — Я хочу перестать прятаться по углам, понимаешь? — Ты и так не пра… не пря… пря-тешь-ся, — вступил в битву с русскими спряжениями Кацуки, — ты меня целовал на подиуме два раза. — Еще скажи, что тебе было неприятно. — Витя, ты знает, почему. Ты сказал — надо чемпион. Я работаю. Мало работаю? — Очень, очень много работаешь, прямо как шалена пчелка. — Кто? — Неважно, — шорох, протестующее мычание. — Юри, я был пьян и ляпнул глупость. Хочешь, я дам интервью и попрошу твоей руки при всех? Могу на коленях. — Только будь попробовать! — возмутился Кацуки. — Я хочу прессу… пресса… должна писать про меня, что гонки! Не скандал! Не как у Юрия. — Уверяю тебя, о твоих и его талантах на трассе они пишут очень много. Никто не сомневается, что ты отличный спортсмен. Ну хотя бы помолвка? — Что такое по-мол-ка? А, понял. А если я не чемпион в сезоне? — Честное слово, я тебя люблю независимо от твоих результатов. Ну ты правда уже всем доказал, что не зря тебя сюда взяли. Тиффози готовы тебя на руках носить за Монцу. Твою мать, Юри, я хочу нормально расписаться, я никого не убивал и ничего не крал, почему я должен каждое слово взвешивать, все, что я делаю… И так секрет Полишинеля ведь. В этой деревне чихнешь — из-за околицы здоровья желают. — Слишком сложно, — Кацуки сделал паузу и перешел на английский, — ты не понимаешь. Я сначала должен всего добиться сам, чтобы никто не посмел сказать: «А, он пробился благодаря Виктору». Да, ты мне очень помогаешь. Да, я не считаю, что попал в команду через постель, как начинающие актрисы. Но люди так считают. Мне это неприятно. Не ты неприятен. Слухи. — Юри, — пробормотал Виктор, — я готов им всем поотрывать за тебя головы. — Не надо. Тогда тебя посадят в тюрьму, и гулять с собакой по утрам придется мне. — Хороший мой, — сказал Виктор с такой интонацией, что у Юры вспыхнули щеки. Парочка замолчала, и шорох позволил заключить, что в ближайшие пару минут они будут заняты исключительно друг другом. Тем не менее, он постарался сполоснуть руки и выскользнуть как можно тише. — Всё нормально? — тихо спросил Отабек, когда он рухнул на стул рядом. — Ага. Хотел проветриться немного. Нет, все-таки, это не его тайна.