Кисточки на ушах

      Жалкое зрелище представлял сейчас Изенгард. Река смыла всю грязь, что наполнила каменную чашу, оставив после себя мутные воды и плавучий мусор. То здесь, то там на затопленном пространстве торчали обломки каких-то сооружений, высились груды расколотых камней. Хинара стояла на огромном валуне, что остался от стен, окружавших крепость, и осматривала то, что осталось от тёмной крепости после обрушившегося на неё гнева энтов.       Это было похоже на рок грозной стихи. Лесные великаны давили визжащих орков, словно муравьёв. Грохот, вой, скрежет, рёв оглушали, заполняя всё пространство вокруг. А потом река освободилась из своих каменных оков и рокочущим потоком хлынула в низину. Волны шипели, словно разъярённые звери, выпущенные из плена, и сметали всё на своём пути. Грязная пена брызгами разбивалась об потрескавшуюся почву, с головой накрывая в страхе бегущих воинов Сарумана. Гнев энтов превратил Изенгард в руины, лишь чёрная башня одиноко возвышалась среди пустого пространства. Её нынешний потрёпанный вид более не внушал того трепещущего страха.       Хинара мысленно содрогнулась от осознания той древней ярости, в которой прибывали энты. У Изенгарда не было шансов. Но его падение им только на руку. - Он не выглядит таким уж довольным, - заметил Мерри, глядя на Сарумана, мечущегося по открытой галерее башни, словно загнанный зверь. - Совсем не выглядит, Мерри, - кивнул Пиппин. – Зато оттуда ему должно быть открывается отличный вид. - Что ж теперь всё хорошо.       Пиппин вздохнул: - Ничего подобного. Я голоден. Нам очень сильно повезёт, если вообще хоть что-нибудь найдём.       Хинара, слышавшая этот разговор, усмехнулась. Хоббиты удивлённо посмотрели на неё, не находя в сложившейся ситуации совершенно ничего забавного. Девушка взглянула на них, губы её дрогнули и тишину прорезал звонкий смех. Он был столь неожидан, что хоббиты замерли в недоумении. Хинара смеялась искренне, глядя в затянутое облаками небо. Мгновение спустя она обернулась к Мерри и Пиппину, в её глазах плясало солнце. - Кто о чём, а хоббит всё о еде. Услышь ваши речи Саруман, обычным превращением вы бы не отделались.       Она соскользнула с обломка скалы, утонув по бёдра в мутной воде. На поверхности среди досок и веток покачивалась разломанная корзинка, в которой лежало несколько яблок. - Не стоит огорчаться. Возможно, нам повезет, и мы найдём что-то получше той дряни, которой кормили орков, - она ободряюще улыбнулась хоббитам.       Когда стемнело, они сидели у разведённого костерка в одном из немногих незатопленных помещений, похожем на чулан. В кладовке Сарумана нашлось достаточно пригодных в пищу продуктов. Хоббиты где-то раздобыли табак, и теперь сизые кольца из их трубок поднимались к потолку и растворялись в темноте. Они шептались о чём-то между собой и иногда тихо смеялись. Хинара стояла около входа, оперевшись плечом на деревянную балку, потемневшую от влаги. Она вглядывалась в ночную тьму туда, где луна бросала бледные блики на вершины Туманных гор. Задумавшись, девушка не сразу заметила подошедшего к ней Мерри. Хоббиты действительно передвигались на удивление бесшумно. - Теперь ты вернёшься домой?       Хинара удивлённо моргнула. Вернуться? С того момента, когда крылатый вестник принёс ей дурные новости, когда сильные лапы несли её по голым камням и сухой траве, когда острые клыки ломали позвонки орочей шеи, этот вопрос скрылся в самых глубинах сознания. Но теперь, произнесённый вслух, он неприятным чернильным пятном заволок все остальные мысли. Собиралась ли она покинуть хоббитов? Ведь это не её история. Путь Хинары лежит среди острых камней, опасных ущелий и душистого вереска. - Я не думала об этом, - она вздохнула.       Девушка отвернулась и села около огня, обняв колени. Отблески пламени плясали на её светлых волосах, окрашивая их рыже-медным. В тишине по стенам метались бледные тени. - Расскажи о своём народе, - тихо попросил Пиппин.       Глаза хоббитов были полны искреннего интереса и детского любопытства. И Хинара начала свой рассказ. - Мой народ живёт в самом сердце гор. Там, где опасаются ходить даже смелейшие воины. Дороги там испещрены бездонными пропастями, а из горной породы местами стекают ледяные водопады. Наше поселение расположено вокруг небольшого озера, через прозрачную воду которого можно увидеть его каменистое дно. Большинство оборотней живёт в пещерах, вырубленных в скале. А в самой огромной из них находятся палаты Князя, - Хинара улыбнулась своим воспоминаниям. - Своды этой пещеры поддерживают мощные дубовые колонны, а стены коридоров украшены пёстрыми гобеленами и железными щитами. Мы не так искусны во владении металлом как гномы, ведь оружие нам почти ни к чему. А в сердце скалы находится огромный зал. Там на своём светлом каменном троне сидит старый Князь. Когда я ушла из родной долины, серебряные пряди почти скрыли золото его волос, но рука его была всё так же тверда.       «Жив ли он?» - подумала она. - Почему ты ушла? - Я не хотела всю жизнь прятаться за непреступной цепью гор, как остальной клан. Не хотела до самой смерти оберегать границы от жестоких людей. Мне всегда было интересно узнать, что скрывается там, за серой стеной. Князь сказал, что этим я отчасти похожа на мать. Он отпустил меня. - Так ты… - Пиппин восхищённо выдохнул, не решаясь продолжить слова. - Была когда-то – усмехнулась Хинара. – Но покинув дом, я навсегда отреклась от княжеского рода. - Ты скучаешь по своей семье? – спросил Мерри.       В повисшей тишине слышно было, как в костре потрескивают тлеющие дрова. Девушка поджала губы и прикрыла глаза. Хоббит хотел уже извиниться за свой неуместный вопрос, как Хинара медленно и тихо произнесла. - Теперь уже нет.       Она накинула на плечи дорожный плащ, чтобы скрыться от прохладного мокрого воздуха, задуваемого в их небольшое укрытие. Девушка отклонилась, опираясь спиной о стену. На лице её застыла спокойная улыбка. - Я стала странником, живущим дорогами и историями. Поэтому я хотела бы сопровождать вас до тех пор, пока вы сами не захотите оставить мою компанию, - произнесла она. – А теперь расскажите о ваших землях. Думаю, это будет справедливый обмен рассказами. Я слышала несколько историй о Шире, но все они столь противоречивы, что выделить из них хоть крупицу истины почти невозможно.