Кисточки на ушах

      В тёмный предрассветный час ристанийское войско в молчании двигалось по каменистой дороге, огибавшей подножия Миндоллуина. Далеко впереди у самого горизонта клубилась огненно-багровая мгла, очерчивая могучий силуэт горы. До Пеленнора было уже совсем недалеко.       Воротились дозорные, принесли вести о пылающем городе и неисчислимом тёмном воинстве, большая часть которого штурмовала крепость. Конунг повёл свою рать на восток, в обход вражеских отрядов. Скрытно миновав чернеющее орочьими латами поле битвы, всадники остановились. Близко виднелся город. Ветер нёс душный запах гари и крови. Лошади переступали копытами, прядали ушами, встряхивали головами, звеня сбруей.       Внезапно что-то переменилось. Золотистые нити прорезали тучи, и солнце выплыло на небосвод. Гулкой переливистой волной прокатились по роханскому войску звуки горна. Выехавший вперёд войска Теоден поднялся в стременах и звучно воскликнул:       – В бой! В бой, всадники Теодена! Копья вздымайте, щиты крушите! День сечи! День славы! Вперёд, навстречу заре! В бой! В смертный бой, на битву за Гондор!       И вновь с небывалой мощью заревели рога. Радостно лязгнула обнажившаяся сталь клинков. Грозно захрапели кони. Громом прокатился по равнине и эхом отозвался в небе ответный крик воинов:       – В бой! В смертный бой! На битву за Гондор!       Хинара легла на шею Пустельге, дрожащими от напряжения пальцами стиснула жёсткие пряди светлой гривы, наклонилась к чутким конским ушам. Слуха сидевшего позади хоббита коснулись звуки незнакомой шелестящей, словно река, речи. Лошадь косилась на девушку настороженным взглядом, словно понимала. Хинара через плечо обернулась к Мерри.       – Что бы ни случилось, будь рядом.       Хоббит молчаливо кивнул. И всё же, на дне его серых горевших решимостью глаз, девушка невольно уловила отблески страха. Ей хотелось сказать что-то утешающее, но слов не нашлось.       Дрогнули и двинулись первые ряды воинов, за ними последовали остальные. Серое войско конников, ощерившись остриями копий и мечей, лавиной стекало с холма. Пронзительное ржание лошадей смешивалось с воинственными криками людей. Хищно засвистели орочьи стрелы, впиваясь в тела. Кто-то упал на жёсткий дёрн под копыта несущихся вперёд коней, но его место тут же занял другой всадник. Вражьи ряды пошатнулись, когда роханское войско клином врезалось в них.       Разгорелась битва. С довольным чавканьем сталь разрубала тела. Звенела тетива. Лошади в бешеной скачке неслись вперёд, широкой грудью сбивая попадавших им под копыта орков. Всадники нарушили ровный строй мордорской армии, смешав ряды.       Липкая от чёрной крови рукоять кинжала выскользнула из ладони, воткнувшись в кость. Хинара раздражённо рыкнула, оставшись без оружия. Она отпустила поводья и подтянулась в седле.       – Дальше поедешь один. Пустельга не сбросит тебя, пока не упадёт сама, - торопливо крикнула она Мерри и, не дожидаясь ответа, соскочила со спины лошади. Через мгновение рядом со скачущими всадниками бежала рысь. Бросив прощальный взгляд на хоббита, она прыгнула туда, где одинокий спешенный конник ожесточённо рубился сразу с несколькими орками. Оборотень бросилась на самого высокого из них, сжимавшего в уродливо-кривых руках огромный топор, и повалила его наземь.       Взгляд и разум подёрнуло мутновато-багряной пеленой. Хинара чувствовала, как острые когти рвут вздувшуюся серую кожу врагов, полосуют плоть, ломают кости, но ничего не слышала вокруг. В ушах колотилось опьянённое битвой сердце.       Некоторое время она ещё видела мелькавший между конными силуэт хоббита, но появившиеся на поле боя огромные серые животные с длинными, до самой земли, клыками скрыли хоббита от её глаз. Своими могучими ногами, толстыми, словно вековечные дубы, они без разбору давили и орков, и роханцев. На их спинах сидели погонщики и лучники, закутанные в тёмные и алые ткани. Хинара бросилась в сторону от несущихся прямо на неё неведомых зверей. Рядом испуганно храпели и кусали удила лошади, подгоняемые всадниками вперёд.       Рысь вновь бросилась на окружавших её орков. Чёрный ятаган рассёк ей ухо, соскользнув на висок. Горячая кровь ручейком стекла по щеке, марая багровым светлый мех. Злобно завыв, Хинара остервенело рванулась вперёд. В предсмертной муке захрипели орки, корчась на бурой земле.       Оборотень оглянулась по сторонам. Тяжело дыша, она смотрела на горы трупов, устилавших колючую траву. Неожиданно её глаза заметили невысокую одинокую фигурку в серо-зелёном плаще, почти незаметную в тени трупа огромного серого зверя. Хоббит храбро сражался с иноземным воином, чьё лицо было почти полностью скрыто за чёрной тканью. Хинара бросилась вперёд, перепрыгивая через лежащие на земле тела.       Ей оставалось всего несколько ярдов, когда на землю под лапами легла чёрная тень. Девушка застыла как вкопанная. Душу сковал леденящий страх, когда воздух разорвал жуткий пронзительный крик. Гладкая чёрная драконоподобная тварь стремительно спикировала на столпившихся всадников, расшвыривая их длинными изогнутыми когтями. Широко распахнутыми от ужаса глазами смотрела Хинара, как крылатый ящер ползёт к сброшенному с коня Теодену. Сильный животный страх заглушал рассудок, приказывая бежать прочь. Хинара, не отрывая взгляда от назгула, пригнулась к земле и медленно попятилась.       Злую шутку сыграли с Хинарой её звериные чувства. Ничто не пугало её сильнее Тьмы. Оборотень, как любой другой зверь, чувствовала её, и лапы сами стремились унести девушку прочь. Разум молчал, погребённый волной страха. Каждый мускул подрагивал от напряжения.       Нет. Она не могла позорно сбежать. Только не теперь.       Хинара остановилась. Хоббит упал на землю, и змеиный, заострённый к концу хвост крылатой твари со свистом пронёсся над его головой. На спине у крылатого ящера закутанный в тёмную мантию сидел Всадник. Голову его венчал стальной венец, а под капюшоном сгустился непроглядный мрак. Юный статный воин преградил дорогу назгулу, подбиравшемуся к конунгу. Хинара вдохнула, пробуя воздух, и лёгкий поток ветра донёс до неё смутно знакомый запах. Удивленно моргнув, она мотнула головой, прогоняя наваждение. Крылатый ящер изогнул шею и оскалил зубастую пасть, глядя на одинокого воина мелкими злобными глазёнками. Хинара вжалась в траву, взрыв когтями бурую землю, и резко оттолкнулась лапами.       Ящер, уже готовившийся схватить воина, разъярённо зашипел, когда рысь всеми лапами вцепилась в чешуйчатую шею и повисла на ней. Назгул спрыгнул с его спины прежде, чем тёмная тварь, ожесточённо размахивая крыльями, рухнула набок. Чёрный Всадник, окутанный мраком и могильным холодом, отошёл от бешено бьющегося на земле ящера и замахнулся на роханского юношу огромной булавой. Затрещал, раскалываясь на мелкие щепки, щит.       Крылатый ящер яростно мотал длинной шеей, силясь сбросить рысь. Хинара лишь глубже впивалась когтями в гладкую, покрытую колючей чешуёй шкуру, оставляя на ней тёмно-алые рваные раны. Неожиданно чёрная тварь с силой ударила её о камни, оборотень на мгновение разжала когти и тут же рухнула на землю. Ящер, предчувствуя скорую победу, пронзительно заверещал и вцепился в спину рыси, подняв её в воздух. Хинара обезумела от боли, когда десятки тонких изогнутых ядовитых клыков разорвали её плоть. Протяжно взвыв, она в отчаянном рывке изогнулась и сомкнула зубы на светлой полоске тонкой нежной кожи на горле ящера. Пасть тут же наполнилась тошнотворной чёрной кровью. Сцепившись в единый клубок, они упали на землю. Драконоподобная тварь, задыхаясь, отчаянно била крыльями, поднимая облака пыли и травяной сор. В ушах Хинары звенел её сдавленный крик, а обоняние дурманил тяжёлый стальной запах свежей крови.       Ящер в последний раз мотнул головой, судорога прошла по его телу и он замер навечно. Рысь разжала клыки. Тяжело опираясь на дрожащие лапы, она поднялась и огляделась по сторонам. Битва сместилась под стены Минас Тирита. Далёкими казались крики и лязг металла. Над серой долиной, усеянной грудами мёртвых тел, сгущался трупный васильковый запах.       Около павшего коня недвижимый лежал Теоден, над ним горестно склонился тот самый воин, бросивший вызов назгулу. Хинара, медленно волоча немеющие лапы, подошла к ним. Воин поднял голову, и золотистые волосы рассыпались по его плечам. Это была Эовин, храбрая роханская дева. Хинара медленно кивнула ей. «Теперь мы в расчёте с вами, госпожа». Эовин устало склонила голову, прикрывая покрасневшие от слёз глаза.       Чуть повернув голову, Хинара увидела Мерри. Хоббит сидел, оперевшись спиной на серый валун. Лицо его побледнело, а глаза были закрыты. Девушка неловкими скачками бросилась к нему, игнорируя опалённое новой волной боли плечо. Она безвольно упала на траву около хоббита, когда мышцы вновь свело судорогой.       – Хинара? – Мерри приоткрыл глаза.       Голос его был тихим. Рысь уткнулась лбом ему в грудь и шумно выдохнула. Чужая рука успокаивающе легла ей на загривок и бережно коснулась бурого от пыли и грязи меха. Невероятное облегчение охватило душу девушки. Битва была практически окончена, и они остались живы.       Глухой рык невольно вырвался из горла, когда хоббит случайно коснулся следа от укуса на плече. Мерри резко отдёрнул испачканную алыми кровавыми разводами руку и склонился к ране. Мех вокруг неё побагровел, промок и местами слипся, обнажив глубокие проколы от клыков крылатой твари. По неровным бледным краям кожи вокруг них проступили мелкие чёрные капельки яда.       – Ты ранена! – воскликнул хоббит, спешно думая, чем он может помочь.       Оборотень неподвижно лежала, опустив голову на его колени и прикрыв глаза.       – Хинара, послушай, ты сможешь вернуться к человеческому облику? Тогда мы могли бы попытаться пробраться к Минас Тириту, там наверняка есть лекари.       Она молчала, но через несколько мгновений тело её начало меняться. Когда обращение окончилось, она села, оперевшись левой рукой о землю. Девушка зажмурилась и прикусила губу, пережидая новую вспышку боли в потревоженной ране. На светлой рубахе тут же расплылось алое пятно. Хинара сидела, сгорбившись, поджав под себя босые ноги, прикрытые до щиколоток свободными штанами. Одежда её была перемазана серой пылью и кровью. Местами ткань разорвалась, обнажив побледневшую кожу.       У девушки вновь потемнело в глазах, а на языке осел горьковатый стальной привкус. Она качнулась, падая на землю, но Мерри осторожно подхватил её. Расстегнув фибулу на шее, он снял свой плащ и укутал в него Хинару.       – Как ты? – обеспокоенно спросил хоббит.       Девушка неровно усмехнулась.       – Бывало и лучше. Видимо много крови потеряла, – она подняла голову и пристально посмотрела на Мерри. – Что с твоей рукой?       Хоббит замер. Мертвенный холод в онемевшей руке словно притупился на время, оттеснённый тревогой. Хинара взяла его за запястье и, хмурясь, осмотрела потемневшую кожу с узкими лилово-багровыми рубцами. Она дотронулась до одного из них, но Мерри не почувствовал её прикосновения.       – Она отнялась, после того как я ударил назгула мечом. Сам меч тут же истлел, точно хворостина в огне.       Хинара ещё более помрачнела. Бормоча себе под нос какие-то проклятья, попыталась подняться. Когда сделать это самостоятельно оказалось непосильно, она подобрала лежащее рядом обломанное копьё, воткнула его в землю и встала, держась за древко. Следом за ней поднялся и хоббит. Он положил её руку себе на плечи, и девушка оперлась на него. Перед глазами всё плыло и плясало белыми искрами, на лбу проступил холодный пот. Сжав зубы, Хинара качнулась и сделала первый шаг.       Они двигались медленно и нетвёрдо, у обоих силы были на исходе. Вокруг них, насколько хватало взгляда, лежали павшие воины, убитые кони, орки. Побагровевшая сухая почва жадно впитывала в себя рубиновые ручейки. Около мёртвого варга лежал юноша, Хинара признала в нём того самого юнца, что сидел около костра в роханском лагере. Молодой воин уткнулся щекой в колючую траву, руками обнял неласковую землю. Тело его насквозь пронзило чёрное копьё. Мокрые золотистые пряди волос облепили мёртвенно-серый лоб. Остекленевшие светлые глаза смотрели в пустоту испуганно и беспомощно. Никого не щадит война: ни молодых, ни старых. Многим не суждено более увидеть свет.       Совсем близко показались светло-серые стены города, здесь ещё гремела битва. Хинара упала на колени, не в силах идти дальше. Всё внутри словно огнём жгло. Она зажала ладонью губы и прикрыла глаза. По телу прошла судорога, рот наполнился солёной кровью. Она сплюнула тёмно-алые сгустки и рвано вздохнула. В горле застыл удушающий стальной запах.       – Хинара!       Она бессильно уткнулась в плечо хоббита. Сознание плыло, а перед глазами чёрной кляксой расползался мрак.       – Иди дальше один, – голос её был тихим и слабым. – Поторопись.       – Я не брошу тебя здесь! Мы вместе доберёмся до города, – голос хоббита звенел отчаянием.       – Не говори глупости, Мерри. У тех крылатых тварей отравленные клыки. Я знаю, яд уже внутри. Ты и сам это видишь.       Она замолчала, ощущая, как холод медленно овладевает телом. Битва у стен близилась к победе и, словно сквозь пелену, звучали радостные крики. Хинара прижалась щекой к гладкому кожаному наплечнику, вдыхая знакомый запах и чувствуя, как чужая рука успокаивающе гладит её по спине. Быть может, поэтому умирать было не так страшно?       – Спасибо, - чуть слышно прошептала она.       Обескровленные губы девушки дрогнули в слабой улыбке.       – Если бы наши пути пересеклись чуть раньше…       Хинара тихо вздохнула, в глазах стало темно. Сознание обволокла тьма, принесшая долгожданный покой. Одинокая слеза скатилась по бледной щеке, смазав кровавые разводы, и растворилась в складках одежд.