За гранью скорости

И снова жуткий рок. Аргх… Анна выключила радио, переключила передачу и, что есть силы в своём хрупком теле, вдавила педаль: машина резко рванулась назад и с грохотом врезалась в позади стоящую — без передних дверей. Машину молчаливого Уокера. — Хо-хо-хорошая тактика, малышка! — слышался по рации довольный вопль Скрытного Фрэнка. Перепутать, блин, передачи, Энн, ты просто умница! Тем временем остальные шесть соперников, развив довольно большую скорость, к удивлению Энни, скрылись из зоны видимости двоих застрявших в начале трассы, высоко и эффектно подлетев на широком трамплине. Они хаотично и зрелищно врезались, сталкивались и разворачивались в воздухе друг с другом. Объехав эту кашу из машин и собрав все ограждения и столбы на трассе, Энн стала понимать, что за обстановка тут творится. Два круга. Десять минут веселья. Гоночная трасса проходила по каким-то немыслимым, я бы даже сказала вполне обжитым местам: огибая канал, дорога выходила на городскую автостоянку, потом, петляя, следовала на улицы города с их летними кафе, магазинами, домами и парками. И снова возвращалась в канал. Трамплины, объездные пути, опасные для маневра; ямы и ещё сотни и сотни объектов, с которыми можно столкнуться, преодолевая эту дьявольскую дорогу. Столбы, заборы, мусорные баки, витрины магазинов, прилавки, столы и стулья, — здесь было всё, и всё это в угоду нашим желаниям разрушить и знатно повеселиться. Логика довольно абсурдная и взаимоисключающая: сталкиваться с преградами и терять скорость ради того, чтобы получить от «умного прибора» порцию впрыска азота в двигатель и мчаться дальше?! Но это же чертовски увлекательно! Почему здесь разрешён подобный произвол?! И ещё тут по меньшей мере сотня камер (съёмок с вертолета им, кажется, мало!), расставленных и прикреплённых причудливым образом по ходу движения трассы, снимающих всё то безобразие, которое учиняют мои новые друзья — безумные пилоты «недомашин». Забавная идея — ездить без ремней (какой сумасшедший придумал это?!). Моё сидение то и дело заставляет меня подпрыгивать. Больно, блин!  — Ребята, расслабьтесь! Испугались Новенькую? Хватит пыжиться, народ! Лучше бы дали мне возможность объехать вас! — с нотками обиды вырвался голос Малкова из раций всех участников. — Я вчера вычитал тут отличный анекдот, который однозначно притупит вашу бдительность! — он торжествующе похохотал в рацию. — Слушаем, ребятки. Вот, значит, произошла авария на трассе, погиб пилот. — Сейчас самое лучшее время? — усталый мужской голос внедрился в монолог Малкова. — Тебя не касается. Так вот, состряпали ему могилу, а на ней написали, мол, неудачник: родился и умер от дырки в резине! — рассмеялся он в голос своей шутке. — Заткнись, Фрэнк! — хохотнул женский голос. — Ты всегда не вовремя. Мартинес, выкрути ему долбаную рацию, наконец! Пока они трепались, Анна еле как проехала полтора круга, неуверенно держа руль с постоянной боязнью того, что её машину разобьют вдребезги, хотя соперников не было видно: карта ясно показывала один-одинокий белый треугольник, хотя в начале гонки она замечала целую россыпь разноцветных остроконечных фигур. Аннабэль решила включить радио, чтобы хоть немного поднять настрой. Зазвучавшую песню она сразу узнала: та играла в начале гонки, перед тем как девушка выключила её.

"The secret side of me" "I never let you see" "I keep it caged but i can’t control it" "To stay away from me, the beast is ugly" "I feel the rage and i just can’t hold it" (Skillet — Monster)

Энн была неузнаваема: её рот вдруг исказила злорадная улыбка, глаза загорелись, рука не отпускала рычаг подачи ускорения — скоростемер всегда показывал максимальное число. Музыка вселила в неё зверя и заставила не упускать ни единой возможности «подзаработать» азота на трассе. Энн визжала от восторга, каждый раз подлетая на специально сооружённых трамплинах, и готова была заорать в рацию, что это лучший день в её жизни, но вид показавшейся впереди идущей машины заставил её сосредоточиться на езде. Гонщик, идущий седьмым, отображался на карте синим треугольником. Фрэнк. — Оу, детка, а я так долго тебя ждал! Надо же?! Ты научилась переключать передачи! Но тебе это всё равно не поможет обогнать меня! Я всегда буду быстрее! Анна попыталась миновать его справа, но тот резко повернул авто в её сторону, оттолкнув машину в стену. — Мвахаха!.. Дерьмо! — резко оборвался голос мужчины по рации: он не уследил за управлением и тоже угодил в бетонную стенку, издав сдавленный крик боли. - Мда, не повезло парню. Впереди, вроде, последний поворот, — сказала себе под нос Анна, напоследок задев его в задний бампер. Отколовшаяся железяка была проглочена днищем автомобиля, измята и выплюнута через задние колёса. Прилично разогнавшись на ровной прямой, однако, не лишённой деталей машин и стульев, Анна заметила машину голубого цвета, стоящую впереди, прямо посреди неширокой дороги. - Ребята, это Рэй, мой двигатель сдох. Схожу с соревнования. Всем удачи… Да он же, твою мать, на моём пути! Резкий удар в багажник авто Картера ввёл его в замешательство, и он смог лишь произнести «что за чёрт?», прежде чем маленькая машинка Анны Ричи дотолкала его до финишной черты. Раздались пара тройка аплодисментов и мисс Мартинес с безопасного расстояния воскликнула: — Хорошая гонка, Аннабэль! Ты здорово держалась! Мои поздравления, ты… Из радио раздались громкие ругательства и прервали речь Софии — это доезжал до финиша Фрэнк. Очень разочарованный Фрэнк. Посыпались смешки. Анне было не до этого, так как она до сих пор сидела в машине, низко склонив голову и облокотившись на руль. Её сердце вырывалось из груди, она часто дышала, глаза её по-прежнему блестели, а ширина улыбки достигла своего предела. Никогда в жизни ей не удавалось испытать подобного. Это чувство, заставляющее кровь кипеть, сердце стучать безостановочно, больно отдаваясь в груди. Этот адреналин, мозг требует его всё больше и больше, опьяняя организм и заставляя испытывать к нему зависимость с первых секунд. Как же тут вспомнить о картинге?! Он даже не имеет права быть сравнённым с этой по истине сумасшедшей и увлекательнейшей, разрушительной гонкой! Энни просто не могла поверить своему счастью и уже была готова проститься со своей старой жизнью — она была такой же серой и скучной, как её платье! Ей хотелось визжать от восторга. Чувства переполняли её. Незаметно для девушки, к разломанной двери её машины склонился никто иной, как таинственный парень. — Прошу простить мои манеры. Твоя езда меня впечатлила, Энн. Если тебе будет нужен совет, абсолютно любой, или помощь в чём-то — приходи, я буду в своём номере, — он протянул руку в салон, на его кисти красовалась татуировка с изображением огня. — Джейсон Уокер. Трясущаяся ладонь Анны потянулась в ответ. В её голове эхом бесконечно повторялись его слова. Он пожал нежно её руку и не торопился отпускать её, задержался, едва заметно погладив большим пальцем. — У меня в первый раз было точно так же, — приветливо улыбнулся притягательный парень. — Итак, народ! Прежде чем мы все отправимся отдыхать в отель «Южный» перед завтрашней гонкой, хотела бы спросить: кто-нибудь получил травмы? Кто-то нуждается в медицинской помощи? — Мне! Мне нужна помощь! Я болен, ибо меня смогла обогнать эта Новенькая! — выкрикнул раздосадованный Фрэнки, зло покосившись на Аннабэль. — Оу, заткнись, Малков! Вам бы двоим подружиться. И поскорее! Тебе стоит быть приветливее! — с притворной строгостью сказала Софи Мартинес и быстрым шагом направилась к Энн. — Кхем-кхем! Оставь нас пожалуйста вдвоём, мне ещё надо о многом пощебетать с нашей новой звездой, — произнесла она с довольной улыбкой, обратившись к Уокеру. Тёмно-карие глаза, в которые Анна зачарованно смотрела не переставая, исчезли из виду, и она снова слышала звуки окружающего мира. За то время, пока он находился рядом, она с трудом держалась, чтобы не расплыться в улыбке настолько глупой, что вмиг бы вычислила её восторженный характер, воспринять который было бы невозможно без насмешки. Обозначать в первые минуты знакомства такую сакральную черту характера для девушки было бы чересчур, тем более, что для неё некоторые такие встречи быстро заканчивались, так и не начавшись. Очнувшись, Анна заметила за собой, что гладит собственную правую руку. Она хорошо запомнила его настойчивые, но между тем нежные прикосновения и захотела испытать их вновь. Услышав голос Софии Мартинес, медленно набирающий громкость, она повернулась и посмотрела на неё. Выражение крайней озадаченности ещё более украшало её строгое, но между тем милое лицо. — Пойдем, Энн. Я даже не буду спрашивать, понравилось тебе или нет, предпочитаешь ли ты у нас остаться — всё читается на твоем лице. Нам, кстати, снова предстоит немного прогуляться. В каком отеле ты остановилась? Я бы попросила перевезти твои вещи сюда, к нам. Не бойся доверять мне. Не знаю, что там она прочитала на моём лице, но она была права. Адреналин ударил мне в голову. Господи, как мне хочется взлететь! В жизни лучше себя не чувствовала! София всю дорогу до отеля мне что-то рассказывает, а я… я ничего не запоминаю, попросту не слушаю её! В голове мысли о потрясающей гонке, ласковом встречном ветре и ярких, различимых среди прочих, звуках мотора. Отчётливей всех был его голос, постоянно повторяющий одно и то же: «Твоя езда меня впечатлила, Энн. Я Джейсон Уокер. Я буду в своём номере, приходи». С замиранием сердца она продолжала воспроизводить его голос в своей голове, уже не обращая внимания на адскую жару, достигшую довольно высокой отметки на термометре. Идти было недалеко. Четырёхэтажное здание из серого кирпича, загораживающее пылающий в небе шар, обрадовало своей освежающей прохладой, и все повеселели. Аннабэль с Софи зашли в здание последними; в просторной бело-зелёной приёмной, оформленной под дешёвый ампир, толкалось восемь человек, нетерпеливо ожидая их в зале и на мягких диванах. Среди них были и Эд с Барри. Судя по их сверкающим от счастья глазам, косящимся на Мартинес, и широчайшим улыбкам, они чем-то очень хотели с ней поделиться. — Госпожа Мартинес, и вас, молодая леди, я готов расцеловать и жениться на обеих, жаль, что законы штатов не позволяют мне это сделать, — Эдди маньячно расхохотался, — вы принесли в наш кошелёк сегодня пол-лимона! Пятьсот тысяч! Анна, ты наше сокровище, прости, что позволили усомниться в тебе! Энни недоверчиво скривилась, не понимая их извинений, а лицо Софи расцвело улыбкой. Кивнув, она прошептала: - Я знаю, но наши представления проводятся не только ради заработка денег, - бросает она им мимоходом, направляясь к стойке администратора. - Что ж… ммм, Гордон, - недовольной интонацией произносит она, подойдя вплотную к столу и прочитав имя на грудной табличке мужчины, - Я… — Постой! — крикнули в один голос Фрэнк Малков и Салли Тейлор, расположившиеся рядом на диванчике. — Мы сегодня побудем вместе, хорошо? Сходим в кино или… поплаваем, а то пекло сегодня жалящее! — ласково обратилась Салли к Мартинес. — Да, моя взрывная ириска, я этого тоже хотел. Нам сегодня есть чем заняться и снять напряжение, — мягко произнёс Фрэнк и потёрся с девушкой носом. Внезапно проснувшийся в этой паре миловидный лишь для них самих интимный спектакль заставил Анну в момент проявить к ним некоторую долю отвращения. Так как, делясь друг с другом достижениями на трассе и радуясь им, они начали открыто изображать страсть. Энн пришлось отвлечься на широкую доску почти во всю стену, изображающую объёмную карту отелей под руководством компании «Стороны Света». Всего их в городе Ричмонд обозначалось девять, и выпускница экономического колледжа ненадолго задумалась, предполагая последний вариант. Центр? — пыталась угадать она. Изобразив крайне скучающее выражение лица, София продолжила разговор с Гордоном. — Да, это я заказала на сегодня весь ваш скромный отель. Конкретно нам — шесть номеров, Два из них — двуспальных, пожалуйста. Кто будет приходить сюда чумазым и в блёклой бежевой форме — незамедлительно выдавать ключи: они из нашей команды. Вооружившись ключами с девятигранной биркой, она быстро раздала их гонщикам, и все незамедлительно побрели по своим делам или располагаться в свои номера. Энн провожала их взглядом. Прихватив за плечо Софию, Джек Бентон пошёл с ней вверх по лестнице, по всей видимости, в одну комнату: ключ у них был один. Уокер же отошёл в сторону выхода, разговаривая по сотовому.

***

Вот так всегда: стоит мне прийти с работы позже обычного, как начинается скандал. Он никогда не умел меня слушать, даже когда я говорила правду. Вместо того, чтобы всё между нами решить, он кричит и выгоняет меня или уходит сам. Он ведет себя просто, как псих! Чёртов импульсивный эгоист. Брак рушится. Похоже, мы слишком долго вместе. Уже и не помню, чтобы наш спор решался мирным путём. Взаимопонимание со временем утерялось в нашей семье. Сил нет уже что-то менять, точнее исправлять его: он слишком хорошо вжился в роль чрезмерно ревнивого мужа и никоим образом не желает изменить себя. Хотя зачем я так о нём? Это ведь я гуляю на стороне, буквально каждую неделю с большой охотой прыгаю в постель к новому любимчику. Я сделала его таким. Ну и пусть катится! Мне скучно с ним. Он мне надоел. Чёрт, как же здесь холодно! Угораздило же меня согласиться поехать с ним в эту глушь! Я даже названия этого «городка» не помню. И раз уж сейчас… двенадцать часов ночи, что ж, придётся где-то отсидеться до утра. Не хочется мне возвращаться к нему в отель, даже несмотря на поздний час и незнакомую местность: от этого идиота можно сполна огрести оскорблений, а он сейчас не в самом лучшем расположении духа, скажу я вам. Ничего страшного. Прогуляюсь, осмотрю «городок», хотя это ему, наверное, лучший комплимент: кругом какие-то безвкусные двухэтажные домишки, десятки старомодных забегаловок со всяким барахлом. Полнейшее отсутствие цивилизации. Тут вообще есть где повеселиться? Ночные клубы, ау! Боже, ну и захолустье. Зря я, возможно, так удалилась от отеля. После двадцати-тридцати минут блужданий по жилым кварталам, она, наконец, вышла к небольшому шоссе, вдоль которого спасительно мигали неоновые огоньки ночных заведений. Обрадовалась она рано: одна вывеска гласила о круглосуточном прокате автомобилей, другая была заведением с раздеваниями «Извержение Вулкана», третья — маленький бар «Океан Забвения», в котором, если верить надписи, есть бильярд и отменное виски. Она рассмеялась от предоставленного выбора и пошла бы дальше, но холод ночного Ричмонда заставил её выбирать. Посмотрим. Так, я могу покататься на какой-нибудь малолитражке по неказистому городку за сто долларов. Притвориться лесбиянкой и проникнуть за сто пятьдесят зелёных в стриптиз-клуб, в котором сейчас танцует некая «ШоКонфета», покорившая своими соблазнительными танцами весь штат Айова. Или же… Да. Уж лучше пойду именно в бар, тем более, что там, по нелепой случайности, мне так и не удалось побывать. Хотя это совсем не удивительно: вредных привычек кроме стервозности не имею. Да и наглотаться обжигающими горло напитками сейчас повод как нельзя подходящий. Ну что, питейное заведеньице, посмотрим на тебя изнутри. Да уж, а ребята изрядно преувеличили с названием бара. «Прудик Забвения» — идеально подошёл бы этому крохотному местечку: шесть квадратных из тёмного дерева столов, расположившиеся по обе стороны от входа; два болотно-зелёных бильярдных стола, примостившиеся в дальних углах заведения; и барная полукруглая стойка — прямо посреди них. Несмотря на малюсенькие окна у входа, освещение здесь было хоть и яркое, но приятное, не режущее глаза. Лёгкий полумрак по углам располагал к себе. Среди всеобщей какофонии звуков пьющих здесь людей даже улавливалась тихая приятная музыка, доносившаяся откуда-то из глубины помещения. Медленным шагом, осматривая зал вокруг, по чистому темно-зелёному паласу по направлению к стойке двигалась полноватая женщина в лёгком светлом плаще, где с неё не сводил взгляд бармен, как будто бы оценивая новую посетительницу. Секундой спустя он присоединился к разговору с парой напротив себя. Замёрзшая женщина присела на стул и положила локти на барную стойку, уставившись на хозяина заведения. Ему было примерно сорок лет, хотя аккуратная бородка искусно прибавляла ему возраст, давая ему все шестьдесят. Видимо, на его внешность повлияли и глаза: светло-серые, почти бесцветные, измученные глаза старика. Обратил он своё внимание на женщину с карминовыми длинными волосами не сразу. — Предупреждаю, мисс или миссис, чёрт вас дери, у меня заведение крепких напитков, если это тебе о чём-то говорит. Никаких коктейльчиков и шампусика ты здесь не увидишь. Знаю я, чего вы обычно пьёте. Так что вали подобру-поздорову, если слаба на градус! — А ты проверь, являюсь ли я подобной такой особе или ты крупно ошибся. Спорим на сотню баксов?! — Тогда добро пожаловать в мой скромный и отнюдь неплохой бар! — Приятно познакомиться, щедрый продавец временного ложного счастья. Я… — Оу, прости, что перебью, рыжая крошка. Можно обратить твоё внимание на этого типа? — серые глаза бармена, предпочетшего оставаться инкогнито, устремились на парня в грязной куртке с бледным лицом по левый локоть от меня. Он мирно спал на стойке, подложив для мягкости под голову руку. — Он ходит сюда уже пару лет или больше, Бог его знает. Но, чёрт возьми, не помню его имя! Моему заведению уже и восьмой год стукает, и ходят сюда знакомые люди, но хоть убей: не могу запомнить, как их, мать их, зовут! Так вот, к чему я: то, что ты представишься, погоды не сделает. Останься для меня рыжей крошкой без имени, а я пусть буду для тебя продавцом счастья, или как там ты сказала? — Да, именно так, — я усмехнулась. Он довольно забавен. — Так что тебе налить? — внезапно ставший приветливым бармен сдвинулся с места и открыл вид на гору бутылок высокоградусной дурманящей отравы, которую в обычных магазинах уже давно нельзя было купить. Что являет собой хорошую новость. — А за советом обратиться можно? — Для этого я тут и стою, чёрт возьми! — Тогда что предложишь замужней уставшей женщине, которая вернулась с тяжкой смены на работе, а дома её ждал со скандалом помешанный на ревности муж? - Его ответом было хихиканье. — Тогда тебе то же, что и тому парню, — он опустился под стойку и взял стеклянную продолговатую бутылку. Прозрачная жидкость полилась в мой маленький гранёный стаканчик. — Русская водка — идеальное «забвение». Мои, испачканные машинным маслом, грязные пальцы обхватили стакан. Я выпила её залпом. Наверное, зря. Водка неприятно обожгла горло, и я скривила лицо, от которого пришел в восторг бармен. Спустя пару секунд мне стало тепло, и я сняла свое пальто, положив его на соседний стул.  — Наливай вторую! — игриво приказала я, а сама развернулась в сторону зала. Под потолком с умеренной скоростью работали вентиляторы, приятно обдувавшие лицо. Хотя бы имеющиеся здесь курильщики не замучают меня — это уже плюс. Хм, а ведь сама когда-то баловала свой неустойчивый характер «никотиновым лекарством». Пришлось бросить: вынуждала работа. Да и причину для этого мне показали довольно эффективную: мой бессменный и глупый напарник Джош, невзирая на технику безопасности, достал сигарету и затянулся в мастерской, но выронил окурок во время активного жестикулирования, когда хотел подкрепить анекдот смешными действиями. Только совсем недавно мы ремонтировали топливный бак и пара капель всё же пролилась на пол. Огонь быстро распространился по всей его ноге. Бедный Джошуа получил ожоги второй степени. Никогда не забуду, как он кричал. Меня парализовало в тот момент на несколько секунд, в течение которых я поклялась себе никогда в жизни более не притрагиваться к сигаретам. В воздухе приятно пахло карамелью, что странно для такого заведения. Я закрыла глаза и вновь выпила залпом стаканчик, полный водки. Мне начинает нравиться здесь. Тревожные мысли сильным течением поплыли в сторону выхода, оставляя мою голову абсолютно пустой. Я так расслабилась, что меня перестали раздражать парни в клетчатых рубашках за столиком рядом со мной, которые так громко чокались своими мизерными стаканчиками (не сомневаюсь, что в них был бурбон, судя по рядом стоявшей бутылке), что едва не разливали всё содержимое на стол, и кричали: «С днём рождения, Энди! Выпьем за самого лучшего напарника, которого можно сыскать на всем белом свете! За тебя, брат!». Единственный худой из их дружного квартета, именинник, блестя своими ярко голубыми застенчивыми глазами, негромко произнёс: «Знаете ребят, мы с Ланой ждём ребёнка, она вчера мне сказала!». Его шумные друзья вновь высоко подняли стаканчики и закричали на весь зал: «Энди, пройдоха, ты не перестаешь нас удивлять! За тебя, дружище! Счастливой супружеской жизни!». Соседние с ними столики в напряжении смотрели беззвучные хоккейные и футбольные матчи по телевизору, в особо важные моменты вскакивая со своих мест. Поток моих мыслей прервал пьяный парень, заснувший рядом на стойке: он громко сопел и недовольно мычал. Уже седьмой сон, вероятно, видел. Мне бы его беззаботность, чёртов алкоголик. — Эй, парень, кончай заигрывать с моей стойкой! Достаточно тебе сегодня, вали из моего бара, недоносок! Юноша в грязной куртке проснулся с мрачным видом. Его бледное лицо выражало смятение, и он схватился за живот. Кажется, ему стало плохо. Эта мысль передалась "сорокалетнему старичку", и он закричал: — Чёрт возьми, только не на мою стойку, червяк! Лайам, выведи его к чертям отсюда! Голос был обращён к углу рядом со входом, и из тени вышел худой мужчина в тёмных джинсах и кожаном жилете с непривлекательной густой щетиной и шрамом на подбородке. Беспрерывно жуя жвачку, он свободной походкой подошёл к болезненному юноше и взял его под руку: — Пойдём, парень, хватит с тебя сегодня, — совершенно безучастно произнес он и, взяв напившегося в хлам посетителя, повёл его к выходу. Я повернулась к стойке и выпила ещё одну маленькую порцию «забвения». По телу пробежал еле ощутимый электрический заряд. Голова освободилась от множества мыслей о муже, терзавших меня. Стало заметно теплее. Вновь развернулась лицом к залу. А здесь и вправду хорошо: бар в принципе не мог разместить больше тридцати человек. И это просто прекрасно: столько обдолбышей в одном месте многовато. Вот, рядом со мной чернокожий парень пытается уговорить игральный автомат бесплатно проиграть ему его любимую песню, в особые минуты расстройства он колотит по музыкальному автомату и получает в свой адрес матерные просьбы хозяина заведения вести себя цивилизованнее. Поодаль пьяная вдрызг пара старается играть в бильярд: парень берёт в руки кий, усердно целится чтобы разбить шары и… попадает в бутылку виски, поставленную на середине стола. Полминуты недоумевает со своей развязно одетой «подругой» и после заражается истерическим хохотом. Дурдом, какой нигде более не увидишь. Весело. — Ещё будешь?! — вдруг услышала я за спиной голос. — Да, да, конечно, — ответила я, опомнившись. — Тебя рано берёт, ты проигрываешь спор, — заметил хозяин заведения, улыбнулся серыми зубами и налил ещё одну стопку водки. — Ещё увидишь, я смогу удивить тебя. Часто тебе приходится слышать однозвучные истории терзаемых отчаянием людей? — Ты даже не знаешь насколько часто: психологи обзавидуются. — Ты ещё не слышал моей, — с напускным коварством пытаюсь улыбнуться я. — Попробуй, я всё равно забуду её через пару часов, — сказал он шёпотом, приблизившись ко мне лицом. — Вух! Ну что ж…– я набрала в лёгкие побольше воздуха и собиралась начать рассказ о своей жизни, как входная дверь заведения с лёгким скрипом открылась, и внутрь зашёл новый посетитель. — Джеймс, сколько утекло воды и выпито спиртного, Боже, как я рад тебя видеть! — вдруг радостно выкрикнул затаивший своё имя бармен. — Ха, а тут всё также, сколько бы времени ни прошло, — парень оглянулся вокруг и немного задержал взгляд на человеке по имени Лайам, который работает здесь вышибалой. Он едва кивнул ему головой и повернулся к бармену. — Мы с тобой тёзки, а ты никак имя моё не запомнишь! — было ясно видно, что он сдерживает смех. — Какими судьбами ты снова здесь, в Ричимонде, уже в… дай-ка припомнить, третий раз?! — Вообще-то в пятый, — новый посетитель засмеялся. — Вот ты пеняешь на то, что я о тебе ничего не помню. А я вот отлично запомнил, что ты пил в последний раз — «Огненное вино»! — Налей мне просто бренди, Джей Ди. Называй вещи именами, которые им дали. — Как продвигаются твои гонки? — О, удивительно, ты знаешь, чем я занимаюсь?! — наигранно изумился недавно вошедший парень. — Тебе же плевать на всё это! — Ты прав, чёрт возьми, засранец! Держи свое бренди! Я решила вмешаться в их идеальную дружескую беседу, почувствовав на себе «лёгкое игнорирование», ведь "старик" за стойкой должен был выслушать меня. — Так ты готов к моей удивительной истории? Реакция была странной. Похоже, все мои заигрывания с ним оказались напрасными, ибо он посмотрел на меня, как на вещь, которая здесь не должна находиться. Мне это не понравилось.  — Кажется, вас что-то сильно гложет, миссис. Выбирать такой крепкий напиток — удел законченного алкоголика, либо заблудшей души, — заметил парень в куртке, намедни переступивший порог этого приятного заведения. Всё это время не одаряя его своим взглядом, я решила развернуться к нему. На меня уставились два поразительно красивого цвета глаза — пронзительно чёрные. Может быть, освещение этого дурманящего места сыграло роль или это было мое пьяное воображение. В жизни мне приходилось видеть много взглядов: глупый, бестолковый; стеснительный, боящийся заострить внимание на чём-то, постоянно бегающий; взгляд умный, устремлённый в собеседника; надеющийся взгляд с проглядывающейся слезинкой на глазах; уверенный, сверлящий оппонента; взгляд «развратника» с приспущенными веками, раздевающий тебя и промышляющий разврат с тобой; грустный и потерянный, утерявший блеск; гневный, буквально испепеляющий; взгляд с ярко выраженным испугом, с расширенными зрачками; влюблённый, счастливый, с искорками в глазах. Как раз от последнего я сходила с ума долгое время. Пару лет назад. С этих тёмно-оливковых глаз. Они обожали меня, рассеянно бегали и раздевали меня, боялись за меня и доверяли, дарили мне тепло, и холодно, со злостью смотрели на меня. Для взгляда, который мне удалось увидеть сейчас, нужно было придумать новое название: он вскружил мне голову, влюбил в себя, заставив меня поверить в то, что я пришла сюда именно ради него — человека, который сможет затащить меня в постель. Этот парень в чёрной кожаной куртке как будто знал меня, и от этого было не по себе. Это пугало и возбуждало меня одновременно. И ещё, мне кажется, я его где-то видела. — «Огню» внутри нас нужна пища. Только получив желаемое, он успокоится. Горе, ревность, страх, волнение, гнев, зависть — огонь питается этим, разгорается, не давая утешения. И затушить его можно одним проверенным, действенным способом — выпить. Так что же тревожит вас, миссис?! — сказал незнакомец с красивыми глазами, облокотившись на стойку спиной. — А с чего вы вообще взяли, что я замужем? Миссис, миссис, что вы заладили?! — возмутилась я. — Кольцо на безымянном пальце, предположу, не просто так на вас надето, — не сводя с меня свой хитрый взгляд, он улыбнулся и медленно выпил свой стаканчик с бренди. А ведь и вправду я забыла снять его. Обычно, отправляясь в свой «порочный поход», я всегда прячу его: в большинстве случаев моих будущих любовников не прельщает соблазняться женщиной замужней. Боятся брать на себя такую ношу. Вдруг муж узнает?! Боязливые импотенты! Хотя какое это сейчас имеет значение?! Я пришла сюда выпить. Тем более, что усталой, в грязной робе автомеханика мне никого и не удастся подцепить. Хотя я была бы не прочь пофлиртовать с этим симпатягой, который как раз смотрит на меня, ожидая ответы на свои вопросы, мерно глотая свой тёмный напиток. — Честно сказать, я немного не в настроении, чтобы делиться таким. Сюда приходят люди, каждый со своей тайной, историей, каждый со своими проблемами, болью и они не обязаны делиться этим. Ты мне лучше вот что ответь, ведь я не могла не услышать краем своего любопытного уха о том, что ты каким-то образом связан с гонками. Так как я сама являюсь частью всего этого, — я автомеханик, а моя роба и запах бензина скажут за меня гораздо больше — то расскажи мне о себе пожалуйста поподробнее, мне жутко интересно. — Вот как?! — приятно удивился он. — Джей, я оплачу весь её счет! — обратился с улыбкой к бармену, положил на стол три стодолларовые купюры и допил свою порцию. — И подкинь нам каких-нибудь закусок. Я понимаю, что у тебя нет кухни, но какие-то «сухпайки» ты же предоставляешь? — Конечно, сейчас, — подсуетился тёзка Джейсона и принёс нам мисочки с орешками и шоколадом из подсобного помещения за своей спиной. — Почаще приезжай в Ричмонд, парень. Именно за эту вещь я так сильно люблю тебя, засранец! — радостно смеясь, он быстро схватил деньги со стола и спрятал их в карман. — А ты, Джеймс, кажется тоже не меняешься, по крайней мере твои привычки. Если бармен имел ввиду чаевые, а тут их наверняка логично назвать «спиртовые», то эти щедрые пожертвования меня не волнуют. Но если он сказал о моём счете: не очень приятно осознавать то, что тебя «клеит» очередной ловелас как обычную шлюшку. Хотя не спорю — впечатление производит. А чего я ждала?! Девственно-чистого красавчика с хищным взглядом? Таких не бывает. — Этот старик хоть раз назовёт правильно твоё имя? Слушая ваш разговор, я всё поражалась тому, как он сам себя иногда помнит?! — Ты наблюдательна. Он всегда таким был, сколько я его знаю. На своей работе он иногда выслушивает до сотни недовольных жизнью посетителей. Слишком много информации, понимаешь? Крыша едет, - повертел он у виска для наглядности пальцем, чем рассмешил меня. - А моё имя Джейсон. — Стэфани. Спасибо за проявленную щедрость. — Пустяки. Ты, кажется, спрашивала меня, кто я такой в царстве гонок. Эх, не люблю я всё это. Мне же уже не получится соврать?! — он уставился в потолок. — «Улётные Вылеты» когда-нибудь смотрела? — взял купленную бутылку бренди и разлил нам обоим. — Да ты, должно быть, шутишь! — я открыла рот в улыбке. — Чёрт меня дери, да! — восклицания работника бара настоящего алкоголя были заразительны. — Теперь я вспомнила тебя! Ты из той безумной восьмерки, что несёт разруху всему, что встретит на пути! Даааа, — мечтательно протянула я, — это гораздо веселее скучных утомительных копаний и выискивания неисправностей в автомобилях. — Я подняла стакан. — За тебя, звезда! — А кто говорит, что это скучно?! Постой. Ты сейчас не с задравшим нос гонщиком разговариваешь. У меня у самого хобби лет с десяти — разбирать и собирать «железных лошадок». Для меня это было и смыслом жизни, и способом заработка, и уходом от проблем. Это интересно, кто бы что ни говорил. Я всё-таки предпочту выпить за, скажем, нас, автомехаников. — Мы чокнулись с ним стаканчиками спиртного и выпили. Следующие полчаса мы с таким интересом делились друг с другом необычными и курьёзными случаями из нашей автомобильной жизни и занятными историями о наших перемещениях по стране (его компания, оказывается, тоже ярая любительница путешествовать), что я абсолютно забыла причину визита в такое место. Из памяти вылетел и муж, и ссоры, и холод на улице, и бармен. Этот Джейсон оказывал на меня мягкое согревающее воздействие и водка с бренди тут были совсем не при чём. Да, надо признать, он - парень что надо. Уже смог мне понравится, не прилагая к этому вообще никаких усилий. Так стыдно себе признаваться в том, что я уже готова порезвиться с ним голой в постели. Хотя, возможно, он сам сейчас смотрит на меня и мысленно занимается со мной сексом. Не я одна порочна на этом свете. — Прошу меня извинить. Я мигом вернусь, — бросил парень в куртке и ушёл в левый край бара, скрывшись за дверями мужской комнаты. В голову лезет один сплошной разврат. Даже хочется сорваться с места, забыть о скромности и приличиях, ворваться к нему в туалет и там, с постоянным риском быть замеченными и осуждёнными, а может даже и осмеянными, заняться с ним этим вожделенным, манящим сексом. Как тогда, в школе, со старшеклассником. Этот первый раз остался незабываемым. Я начинаю гореть. Нет смысла противиться желаниям. Я уже хочу его. Я хочу сорвать с него одежду и попрыгать на нем до боли в мышцах, до криков, до головокружения… — Знаешь, Стэфани, неподалёку от бара я припарковал свою машину. Так вот, во время движения в ней что-то очень сильно стучит. Не могу определить, что именно. Хотелось бы воспользоваться помощью эксперта, так сказать, — обратился ко мне Джейсон, игриво улыбаясь. Это было приглашение уединиться, и я приняла его. Попробовала встать: даже удивительно, что я ещё держалась на ногах после такого «соревнования с собственной выдержкой». Возможно, я впервые в жизни так сильно напивалась. Погода на улице теперь не казалась мне холодной, а ночной ветер приятно освежал и бодрил. Естественно, с его машиной всё было в порядке. Мы просто неторопливо катались по блестящим от света фонарей дорогам Ричмонда, где я, поглядывая на сотни тысяч зажжённых огней живущего ночной жизнью города, изменила свое мнение о нём в лучшую сторону. Когда этот променад с шутливыми разговорами на общие темы (которые в скором времени мною забудутся и выветрятся вместе с остатками алкоголя), по моему мнению, затянулся, я намекнула ему об остановке. Тормознули мы у некоего крупного здания в пять этажей. Это была гостиница, название которой мне было по боку. Войдя в номер, я позволила себе, наконец, наброситься на объект моих мечтаний. Он не был готов к этому. Для меня это было приятно. Напрыгнув на него у самого входа, я не дала ему даже время на раздумья, начав щедро осыпать его своими горячими поцелуями и ведя его по направлению к кровати. Моё поведение вообще было в этот момент неконтролируемым, и мне это в себе всегда нравилось: поступки, совершённые в таком состоянии, не забывались годами. Я всегда буду помнить своё шестнадцатилетие, когда ослушалась отца и сбежала ночью на рок-концерт, познакомилась там с каким-то наркоманом, с которым курила травку порядка двух дней, пока ворчливый папаша меня не отыскал. Никогда не забуду встречу со своим будущим мужем, с которым я занялась сексом после примерно двадцати минут знакомства в ремонтной мастерской только из-за того, что мне понравились его глаза и откровенная лесть. Ведомая страстью и похотью я совершила сотни необдуманных вещей, о которых до сих пор не жалею. И всем этим событиям сбыться помогли желания. Самые обычные желания, которые дают тебе фантастические ощущения при их осуществлении! Этим миром только они и правят! Они дают тебе блаженство, свободу, счастье! Они — основа всего! И наша главная цель в жизни — их удовлетворение. — Девушка в форме — что-то новое для меня, — разрушил он тишину своим довольным голосом. Это приятно осознавать. В самом деле. Он умеет так метко сделать комплимент, что у меня внутри теплеет. Этот человек вообще ни разу за вечер не дал мне повода разочароваться в нём. Даже ничтожного. Всё происходит идеально. Даже обидно за многих моих прошлых любовников. И я очень рада, что вношу не только в свою жизнь, но и в его — чуточку разнообразия. Моя рука потянулась к рядом стоящей на тумбочке лампе и зажгла неяркий свет. Как бы ни пленительно было с ним целоваться, я всё же отдалилась от его лица и слезла на пол. Мечтательно улыбаясь, он открыл глаза: теперь они казались еще чернее. Во взгляде чувствовалась похоть, нетерпение, жажда, сильное желание, пламенная страсть. Это был взгляд «влюблённого развратника». Романтика, что никогда не устаёт любить. Какой же он сексуальный! Вновь мои руки вступают в дело и резким движением снимают его куртку до локтей, прижимая его сильнее к постели. Ему это пришлось по вкусу, он ожидает дальнейших действий, и я его не подвожу: убираю позолоченную заколку и роняю, распускаю длинные волосы, которые загораживают лицо; расстёгиваю ширинку и пуговицы на своих штанах и сбрасываю на пол; неторопливо снимаю рубашку и также скидываю вниз. Он в онемении пожирает происходящее с похотливой улыбкой. Теперь и он разгорячён. Неспешно снова приближаюсь к его освещённому лампой лицу и шёпотом, как можно более волнующе, прошу его подождать меня. И этого он тоже не ожидал — тройная победа! Как же я собой довольна! Я лукаво улыбаюсь и, старательно изображая соблазнительную походку, не спеша, иду в ванную комнату, зная, что за спиной он сверлит меня своими развратным взглядом. Душ. Тёплый, спасительный, нежный, ласкающий. Очень надеюсь на то, что ты излечишь мою робкую дрожь. Кажется, в этот раз я перестаралась. Всё тело пленил холодок в ожидании безумной ночи. Наскоро утеревшись полотенцем, я возвращаюсь в комнату. Исключительность этого момента для меня состояла в том, что он до сих пор, потрясённый, одетым лежал на кровати, расставив руки в стороны. В моей жизни часто случалось происходить подобным вещам, когда я просила своих любовников оставаться одних ненадолго. Честно признаться, иногда чтобы просто посмотреть, что они станут делать, чем они будут заниматься в отсутствие меня. Каковы же были неутешительные результаты подобных «экспериментов»: чаще всего они ныли что-то вроде «крошка, почему ты так долго, я устал тебя дожидаться, давай уже быстрее трахаться!». Грубые дикари. Серьёзные парни, занятые предпринимательством, юристы и крупные управленцы просто пялились в свой ноутбук, даже игнорировали меня в момент моего прихода. Некоторые особо одарённые личности умудрялись успеть, извините меня, вздрочнуть и были вялыми в постели, насытившись «ручным удовлетворением сексуальных потребностей». Теперь вы понимаете, насколько согрелось моё сердце, когда я увидела эту картину. Чтобы не испортить момент, я тихо подошла к нему и присела рядом. Он почувствовал вибрацию и приподнялся. — А знаешь, ты один из немногих, кто… ах! — вскрикнула я от неожиданности, так как сексуальный парень из бара в резкой форме повалил меня на подушку. Его куртка, а следом за ней и футболка стремительно улетели в сторону моей одежды. Мы были, как бешеные подростки, у которых осталось мало времени на сексуальные игры до прихода родителей. Все эти раздевания впопыхах с новой силой возбудили меня. Ещё пара секунд - и мы, полностью обнажённые, катались по кровати, обвивая тела друг друга ногами и руками, не отрываясь от опьяняющих поцелуев взасос, каждую секунду борясь за жизнь от недостатка воздуха. Горячее дыхание: моя шея в мурашках. Из моего горла вырываются возбуждённые вздохи. Грудь: поцелуи, облизывания. От удовольствия я начинаю стонать. Живот: покусывания, засосы. От экстаза я кричу. Пальцами он опускается ниже, и мой вскрик заглушается стуком собственного сердца. Внизу живота возникает очаг тепла и немедленно начинает распространять свой жар по всему напряжённому телу. На мгновение он приливает к голове и с моих дрожащих открытых губ срывается последний звук… Парой секундой позже все мышцы расслабляются, и я чувствую резкую усталость, но такую потрясающе приятную, удивительную и сладостную. Это был мой первый оргазм за прошедшие несколько недель. Обычно я привыкла занимать активную позицию в сексе, мне нравилось выражение лиц моих партнёров: влюблённые, напряжённые, от экстаза открывающие рот, кричащие несуразную чушь от нахлынувшего удовольствия. Это забавляло меня, поднимало самооценку, заставляя немного гордиться собой. Ты сверху, ты главный, сам управляешь ситуацией, решаешь как именно извести жертву под собой, выбираешь темп — лучшая позиция. Но мой новый любовник решил сделать всё по-своему: закинул мои ноги себе на шею, вынудив меня сотрясать стены роскошного номера своими громкими счастливыми криками. Я и не сопротивлялась, я позволила ему это сделать, так как он тоже знал эту «роль». Что ещё удивило меня, так это то, что он не проронил ни единого лишнего слова за всё время нашей половой близости. Он не признавался мне в любви, не обещал длительных отношений, не клялся в верности, как все мои бывшие любовники-недотёпы от переполнявших их чувств. Он произнёс лишь три, хочу заострить на этом внимание, всего три слова, сведшие меня с ума: «Кричи. Громче. Оторва». На ушко. Шёпотом. В этот момент мне показалось, что ничего более приятного и возбуждающего мне никогда не говорили. Сказал бы это кто-нибудь другой — в момент бы всё испортил и рисковал вылететь за дверь обруганным и абсолютно голым. Но не Джейсон, в эту ночь он стал для меня уже нечто особенным, не просто одним из лучших секс-партнёров. Куда поцеловать, где погладить, когда сменить темп — он знал это всё и приводил меня в неописуемый восторг, понемногу вновь приближая меня к наивысшему удовольствию. И в тот миг, когда моё тело до предела напряглось, охваченное огнём возбуждения, из лёгких вырвалось:  — Джейсон, я люблю тебя! Я могла его спугнуть этим, сама и погубить момент. Внутренне боялась и упрекала себя за это. За то, что сама совершила популярную ошибку, от которой он теперь вправе сбежать. Голова туго соображала, лезли глупые мысли, я даже хотела извиниться перед ним. Но он вовремя спас мое положение и снова приятно удивил меня: остановился и приблизился ко мне, еле ощутимо прикоснулся к моим губам своими и тепло улыбнулся. Я ощутила сладкий привкус, с которым немедленно начала погружаться в туман, в темноту, в забвение. Я заснула очень быстро. Возможно, от усталости трудного дня, а может и от крепкого спиртного, усыпляющего меня последние два-три часа. Утро для меня наступило после полудня. Моего любовника не было в постели, и это моментально возродило в голове массу отрицательных мыслей: он мог удрать, сбежать, испугавшись моих намеков; ему могло просто не понравиться со мной в постели; ушёл, потому что привык так делать, как подобает одинокому волку, утоляющему голод, без всякой привязанности. Паршивых мыслей в голове сгустилось столько, что они поглощали своим внушающим количеством любую светлую. Я печально вздохнула и взяла свой разряжающийся мобильник. Два пропущенных звонка. Догадываться кто нет смысла: Ник Фокс — мой чёртов муж. Идёт он к дьяволу! Глянула на часы: время 14:19. Неплохо я выспалась! Не мучают ни жажда, ни головная боль. Проведённая вчера ночь и в самом деле оказалась одной из лучших! До сих пор в воздухе чувствуется запах недавнего жаркого занятия любовью. Давно не была так довольна. Возможно, даже стоит зарубить на корню свою разгульную жизнь, если с ним ничего не получится: надо же когда-нибудь остановиться и не требовать ещё большего добра от хорошего. Пять лет упорных поисков идеального секса. Эх… От согревающих воспоминаний меня отвлекла вибрация звонка, и я открыла глаза. Муженёк надоедает вновь своими переживаниями. Я откинула в сторону мобильный телефон и села на край кровати. Как же я раньше это не заметила?! Рядом с постелью на тумбочке лежал листок бумаги. Размашистым мелким почерком было написано:

Доброе утро, Милашка! Надеюсь, ты выспалась. О счёте за номер и завтрак не волнуйся — всё оплачено. Как появится желание — звони. JW

Снизу был приведён номер телефона, который я незамедлительно уже набирала на своём мобильном. В глубине души я прыгала от радости, что мои дурные мысли потерпели неудачу. Трубку долго не берут. Ненавижу эти гудки. Монотонные и раздражающие. — Да?! — вдруг зазвучал знакомый голос на той стороне линии. — Джейсон! — от переполнявших чувств выкрикнула я. — О, Стэффи, привет. Ты вовремя позвонила — у меня как раз закончился гоночный заезд. — Да?! Надо же! И как всё прошло? Хотя к чему это я, я же смогу наладиться записью в интернете. — Гордиться всё равно нечем: пришёл пятым. Это неважно. Как там ты? — Спасибо, я замечательно себя чувствую. Хотела поблагодарить тебя за всё. Очень мило с твоей стороны. Честно говоря, я уже хочу увидеться с тобой вновь. — Ммм, — довольно промычал он. — Как насчёт… через пару часов? Займусь починкой и заеду за тобой. Постараюсь побыстрее. — Прекрасно, я останусь ждать тебя там, где ты меня оставил. Заодно отведаю свой поздний завтрак. Будет чем заняться! — Посылаю страстный поцелуй, Стэф, скоро буду.

***

Сердце у Аннабэль неприятно сжалось в груди. Охваченная грустным настроением, она поднялась в свой номер. За закрытой дверью оказалась просторная комната-студия, являющаяся одновременно спальней и кухней со столовой. Большое окно пускало яркие лучи солнца в комнату. Анна подошла к нему и улыбнулась, смотря на замечательный вид, открывающийся из него: неширокая дорога с наземным метро, маленькие домики с садиками во дворе, парки, аллеи, лужайки. Потрясающий зелёный городок. Обычно разглядывания городских пейзажей, домов и зданий для Энн заканчивались всегда одним неприятным воспоминанием. Тем - сперва радостным - солнечным днём, закончившимся холодным дождём, когда она пошла на свидание с неприютским черноволосым мальчишкой. Знакомы они были от силы неделю-полторы, и случайно наткнулись друг на друга на обычном людном переходе, а заигравший краской румянец на худых щеках Аннабэль приглянулся поджарому остроносому пареньку с непонятным цветом глаз. Строгие правила возврата в приют или часы отбоя для него были звуком пустым, а значит, совершенно незначительными: он отвёл её в кино, рвал с воровской наглостью домашние цветы с фасадов окон, накормил острым тако и мороженым, водил по паркам и аллеям до самой ночи. Он был тем самым «всем» для неё, которого достаточно юной девушке: в меру остроумен, вежлив и по-молодецки симпатичен, что только быстрее помогло протолкнуться на свет женской влюблённости. Того самого чувства, которым так несложно оказалось управлять. Этим же вечером он не постеснялся попросить её «отдать ему себя», невзирая на неподходящее для этого действа место: какой-то переулок, хоть и пустой, но тем не менее ставший напрягающим после неожиданной просьбы. Романтика проведённого дня растаяла как поздний весенний снег, а желание поскорее вернуться в приют кричала каждым нейроном мозга, но парень, представившийся ей когда-то, как Джастин, настаивал всё сильнее. Кратковременная ссора с попыткой добиться желаемого с одной стороны и яростными сопротивлениями — с другой, вынудили Джастина покинуть её, растрёпанную, влив в уши ругательства и унижения, которые запомнились ей на всю жизнь: образина, нищенка, недостойная, недотрога. Ей никогда не удастся найти человека, даже отчасти похожего на него, идеального. Она упустила свой шанс. Её размышления прервал внезапный стук в дверь. — Энни, дорогая. Как только освободишься, заскочи ко мне. Я заказала еды в номер. Заодно всё и обсудим — крикнула доброжелательно мулатка. — Непременно. Было бы чудесно! — выдавила из себя Анна. Расслабься, Энн, ты их недостойна. Такие парни, как Джек или Джейсон, никогда не бывают одиноки.