За гранью скорости

Вид приглашённой гостьи, появившийся в дверях, заставил их улыбнуться. — Привет, заходи. Планировка комнаты Софии с Джеком была аналогичной Энн, разве что у них в комнате был большущий телевизор. Войдя туда, Анне сразу бросилась в глаза Софи, чье слаженное смуглое тело закрывало лишь простое белое нижнее белье. Что сказать, София, кажется, вообще не стесняется чужого общества: ни незнакомки, вроде меня, ни Джека, что указывает на их близкие отношения. Не понимаю, как Бентон может находиться рядом с ней, не чувствуя вожделение? Я без капельки стеснения оглядываю её тело и… замечаю пару длинных шрамов, один из которых тянется от правого колена и прячется во внутренней стороне бедра, второй — уродливо выделяется на её левом боку. Это только те, что я успела первыми заметить, а могут быть и ещё. А то, чем она занимается, чертовски небезопасно! Она сидела на двуспальной кровати, вытянув ноги, и осматривала свой внешний вид. Бентон находился рядом и со скучающим видом, зевая, переключал каналы в телевизоре. Рядом с ними лежал поднос с салатом из креветок, парой мясных блюд и две бутылки «Гаммы». Очень популярный и недешёвый напиток, пришедший на замену алкоголю. В народе его прозвали «Тормозком» за его замедляющее воздействие на мозг, как гамма-аминомасляная кислота. Когда Софи накинула серый шёлковый халат, они с Бентоном пригласили Анну начать с ними трапезу. Джек покончил со своей порцией довольно быстро, как будто спешил, и направился к выходу.  — Удачно вам поговорить, — он подмигнул Софи. — Кстати, Энн, ты держалась молодцом сегодня. Для первого раза, я бы сказал, очень даже неплохо. Сильно не напивайтесь, — он улыбнулся, направив указательные пальцы своих рук на девушек. — Да ладно тебе, это не опасно, — сказала она с набитым ртом. — Будут какие-то проблемы с восстановлением машин, звони. — А когда они у нас были? Профессионалы, да мастера кругом, — отшутился он. — Просто волнуюсь и пытаюсь быть готовой к любой неприятности, — задумчиво ответила София. — Всё будет по лучшему разряду, обещаю! — передразнил её же словом-паразитом Джек и скрылся за сосновыми дверями. Зазвенел тревожный звоночек, и Анна с переживанием в голосе выпалила: — Знаете… знаешь, вы мне напомнили кое-что. Мне нужно к подруге! Она, скорее, всего, ждёт меня. Сейчас! — мисс Мартинес обеспокоенно придвинулась поближе к Энн и положила руку ей на плечо. — Постой, не торопись. Побудь пока с нами, то есть со мной. Когда вы договаривались встретиться? — В том-то и дело, что она должна была позвонить, но пока этого не сделала, — Энни потёрла рукой выпирающий из кармана дешёвый телефон. Старого образца, обычный, не модульный, который не отличался удобством и популярностью в нынешний век. — Она говорила, точнее писала, только о том кафе, в котором мы с вами встретились. — Тем более, ничего страшного. Оставайся сегодня здесь. Увидишься с ней позже, я не стану тебя держать, если она всё-таки позвонит тебе, хорошо? Договорились? — ласковый тон смуглянки светился аурой доброжелательности и не довериться ему было сложно. Растрёпанная блондинка скромно кивнула в ответ и вновь накинулась на вкусную еду. — О, да, Фрэнк! Ты лучший! Ты самый лучший! Рука Анны с бокалом «Гаммы» замерла на полпути к раскрытому рту. Громкие игривые голоса за стенкой прозрачно намекали на то, какому занятию себя посветили влюблённые. — Дьявол, снова?!! Дай и мне это сделать! Почему ты всегда первый, шалунишка?! Напиток изо рта Софии вырвался, опрыснув наши уже пустые тарелки с едой, и она залилась мелодичным смехом. — Чёрт, опять ты?! Отдай свой контроллер! Он что, удачу тебе, что ли, приносит?! Раз ты первый всегда на финиш приезжаешь?! Теперь и Аннабэль догадалась, что происходит в соседней комнате и она, допив Тормозок, тоже рассмеялась: Фрэнк с Салли просто сидели за видеоигрой, однако, им это не помещало затем проследовать к дальнейшему пунктику в своём ежедневнике, известному только для них самих, но подразумевающему не столь скромную потеху. К счастью, шум они издавали меньший. — Ладно, давай попробуем начать наше истинное знакомство. Позволю себе представиться. Мое имя София Марита Мартинес и могла бы править сейчас Пуэрто-Рико, знаешь, есть такой маленький островок южнее Флориды? — сделав акцент на слове маленький, она смышлёно улыбнулась и показала условно двумя пальцами его размер. — Мой отец — губернатор и управляет страной на правах конгресса ОША. Но так как у нас на острове уже с пятидесятых годов сложилась собственная система самоуправления, то народ вправе сам выбирать понравившуюся ему кандидатуру на такой высокий пост. Наша семья хорошо зарекомендовала себя на этом поприще, в связи с этим традиция давать политическое образование детям стала бессменной. Я этой участи также не избегла, как ты, может быть, уже поняла, — она сморщила нос, допила содержимое бокала и разлила новые порции. — Мой отец в период правления очень многое сделал для Пуэрто-Рико, если не углубляться в экономику и политику, и стал очень уважаемым человеком. Признаться, следующим правителем пророчили меня, поэтому вежливыми толчками отправили на государственную должность. Да и мои непутёвые старшие братцы сразу отказались от такой важной роли в государстве, предпочитая беззаботно тратить семейные деньги в клубах и барах. Извини, не о них речь, — печально улыбнулась София и с прежней увлечённостью продолжила. — Так вот, конкретно меня с детства сразу стала угнетать эта скучная политика. А всё почему? Вероятно, спросишь ты. Когда я в первый раз попала на гоночный трек, желание быть одной из тех водителей страстно зажглось в моем сердце, — от приятных воспоминаний лицо мулатки будто бы светилось. — Отец меня понял, когда я рассказала о своих пристрастиях и без лишней шумихи отпустил меня искать приключения в Америку, в которой автогоночный спорт был развит намного лучше, отдав мне львиную долю моего приданого. К счастью, с моими деньгами здесь было дозволено многое. Плюсы быть страной под покровительством ОША: общая валюта и гражданство. На улице медленно вечерело, и тени опустились на землю, чтобы бродить средь узких улочек между домов и городских структур. Сделав паузу, она передвинулась по кровати поближе к тумбочке, взяла телефон и позвонила управляющему гостиницы, чтобы узнать, работает ли ещё кухня. Обрадовавшись утвердительному ответу, София попросила десерт и шоколад в номер, а затем восстановила зрительный контакт со слушательницей и продолжила свой рассказ: — Участвуя с каждым годом всё больше и больше в различных кубках и турнирах, я понимала каждый раз всё отчетливей, что им не хватает остроты, риска, полётов и крушений. Сказалось моя небольшая природная особенность — частичная невосприимчивость к боли. Я упущу момент получения столь двоякой «способности». Это неважно, — говорит она, а внутренняя боль проступает ей на лицо, давая понять сразу, что история за этим стоит крайне неприятная. — Пересёкшись с одним разбирающимся этом деле пареньком, мы решили создать свою собственную серию гонок с кучей опасностей, поджидающих на каждом повороте. На те оставшиеся деньги, что у нас были, мы арендовали заброшенную трассу в пригороде Индианаполиса, угнали со свалки машины и, оборудовав их для езды тут же разбросанными подручными средствами, — не поверишь как много полезного оказывается на свалках! — стартовали. Вдвоём. Зрителей собралось на шум сотни. На нашу гоночную дуэль пришли посмотреть все проживающие рядом жители города! — восхищённое сияние в карих глазах Мариты, казалось, освещает пространство вокруг. — Мы просадили тогда все деньги и, разбив в металлолом наши подобия машин, были готовы признать, что наш последний рывок был хорош. Попробовать стоило. Это действительно фантастическое и потрясающее ощущение, когда гонка не ограничивается одним лишь количеством лошадиных сил в твоём двигателе или умением правильнее войти в поворот. По окончании нашего разрушительного соревнования, мы решили просто под аплодисменты собравшихся зевак покинуть трассу, найти, в конце концов, нормальное жильё, отыскать работу, в общем, — замешкалась мулатка, когда в дверь постучали и поставили перед ними ещё один поднос с десертами, забрав пустой прежний. Марита сперва насладилась сливочным мороженым с орехами, как и Анна, и только после этого начала говорить, — в общем, вернуться к размеренной спокойной жизни, которую мы отодвигали в конец гаражного пространства, занимаясь претворением мечты в жизнь. Скука по этим ощущениям дала бы о себе знать когда-нибудь в любом случае, мы это признавали. Впрочем, мы оба сперва не были детьми улиц, так что забава-забавой, а на хобби не заработаешь. Но… — она театрально выждала паузу, чтобы допить второй бокал. — Эдвард и Барри Миллс, два брата, работающих на телевидении, остановили нас, предложив огромную сумму денег при условии, что мы будем продолжать начатое и позволим им снять об этом теле- и интернет-представление. Так появились «Улётные Вылеты». Мы с Бентоном в момент стали богачами. Братья Миллс привлекли нужных людей и добились того, чтобы продвинуть показ наших гонок в «горячее»: слава настигла нас сразу в нескольких штатах. Эти ребята замечательные. Удивительно и крайне приятно то, что мы попали под творческую программу и могли создать собственное предприятие с широким выбором внутренних возможностей и правил. Я работаю с ними уже несколько лет, и они во всём слушаются меня, — она снова мечтательно закрыла глаза, жадно глотая с фруктовым вкусом напиток. Уже третью по счёту порцию. Чем больше Анна слушала историю Мамы, тем роднее она ей становилась. С нескрываемым интересом она поглощала всю информацию, переспрашивая и уточняя каждую деталь, разделяя с ней радость совместного распития «Гаммы». Ей было очень хорошо и тепло рядом с ней. А заботы и планы незаметно растворялись, как шипучие таблетки от головокружения. Тормозок оказался сильно воздействующим на молодую и чистую кровеносную и нервную систему. — Слушай, ик, Энн. Если вдруг этот засранец Малков будет обижать тебя. Ик. Сразу обратись ко мне. С ним давно пора разобраться. Хамит всем уже на протяжении нескольких лет. Ик. Видишь ли, в прошлом он был очень знаменит на арене дерби. Ик. Это такой вид состязания, где надо разбить машины оппонентов. Кстати, Анна, готовь себя морально, если завтра гонка пройдет гладко и без опасных столкновений, то на следующий после неё день мы поедем на арену разрушений. — Ты серьёзно? Вы меня берёте? Но…- Мартинес не отвечает, только кивает головой и доедает десерт, и Анна озаряется радостной улыбкой. — Сразу дам совет: берегись Малкова. Ик. Его число «50» не просто так украшает его машину: в расцвет своей карьеры он одержал победу пятьдесят раз подряд! Он чрезмерно гордится этим и возводит себя в статус бога, забывая о том, что он обычный мешок в гонках. Со временем он растерял свои навыки вождения. Аннабэль сейчас старалась изображать понимание и серьёзность на своем личике, но периодические икания в монологе Мариты, срывающиеся с её губ, не могли не вызвать у неё веселый смех. Но смуглянка не обижалась: у неё было такое же глубокое «опьянение» их беседой, тем не менее, она подавила икоту нехитрым способом. Съела дольку лимона и апельсина с порции Энн, получив, конечно же, её согласие. — Кстати, София, ты затронула тему чисел, а я не могла не заметить их у всех участников. Они тоже что-то значат для каждого из них, как у Малкова? Я всегда полагала, что они выбираются случайным образом, но, видно, у вас всё по-другому. — Да, именно так. Это просто яркий образ для зрителей, символ, который можно будет узнать, только раз взглянув на автомобиль. Сперва у нас были обычные машины с ободранной краской, и зрителям, делающих ставки, было сложно понимать, кто их любимчик. Первым решением стало присваивание каждому автомобилю своего цвета, затем номера и символа, которые приобретали постепенно приличный внешний вид телевизионных болидов. В каждом — подчёркивается характер и стиль вождения каждого из нас, и мы привыкли восстанавливать каждую гонку эти значащие для нас аэрографии. Если останешься с нами подольше, то, вероятно, и ты приобретёшь индивидуальность и отразишь её уже на своей машине, — пронзительно взглянула она в глаза молоденькой дебютантки, которая мечтательно уставилась в потолок. — А вы давно таким составом выступаете? Я просто должна была о вас слышать, очевидно, не обращала особенного внимания. В Новом Йорке можно потеряться среди миллиона других новостей и событий. — О, так ты оттуда, приезжая, получается. Что ж, тогда я устрою тебе отличный отпуск, — удивление её казалось притворным. — А мой вопрос относительно вашей команды, — напомнила она заторможенной мулатке. — Ага, прости, просто отвлеклась. Да, прилично, можно сказать, что пять лет назад команда и собралась, просто иногда менялись некоторые люди. Я могла привыкнуть почти к любому, главное, чтобы он удовлетворял моим требованиям и не выходил за крайности поведения, дозволенности и желаний. Представление наше — масштабов страны, так что любой увиденный зрителями водитель искрился звёздной яркостью, а потом впадал в «лихорадку знаменитостей», — София брезгливо скривила губы. — В общем, мы собираем профессионалов, достойных и верных своему хобби водителей, но иногда и делаем исключения для таких, как ты. Не волнуйся, всё будет в порядке. — Но действующий состав давно с тобой? — вновь попыталось Анна выяснить хоть немного о привлекающих её парнях. — Правильнее говорить с «нами». Хотя я даже не помню уже, когда именно каждый переступил порог трассы, чтобы, громко выкрикнув своё имя, тут же сесть и попробовать себя в роли безумного водителя. Джейсон с нами с самого начала, — София Мартинес отставила от себя пустую тарелку и недопитый бокал и помолчала немного. — Фрэнка я привела сама, Кэти напросилась после очарования нашими не гарантирующими безопасность гонками. Хм, помню, как она явилась, — Мартинес улыбнулась уголками губ. — А затем и Салли с Рэем. По отдельности. Всех перечислила? У Анны кольнуло сердце. Откровенная сначала, собеседница резко стала скрывать так нужные ей объяснения, но, может, она была и права. Это информация личная, и сообщать ей всё сразу будет совсем нетактично. Чёрт, как же этот напиток усыпляюще действует. Моя голова гудит, как будто рядом кто-то звонит в колокол. Оказывается, мы уже так долго беседуем, а я даже не заметила, как за окном потемнело. — Прости, что задержала тебя глупыми размышлениями ни о чём. Завтра гонка будет рано. Часть лесопарка договорились занять только до девяти утра, так что лучше отоспаться. А я как раз устала после поездки. Круглая ручка сосновой двери снова повернулась, и в комнату вернулся Джек в запачканной некогда бежевой робе. Радостный настрой его за пару часов улетучился, сменившись на тоскливую усталость. — Мне-то оставили что-нибудь? — подмигнул он с иронией. — Всё обсудили? Удалось завербовать к нам нового «бойца»? — Стоит спросить у неё, Джек, — обратив своё внимание на Энн, дуэт гонщиков с облегчением заметил восторженное лицо. Она не отвечала, но эмоций хватило, чтобы узнать ответ за неё. — Помочь дойти до номера? — Нет, правда, спасибо, я справлюсь, — девушка приподнялась и шаткой походкой направилась к выходу. Опираясь рукой о проём, она бросила: — Замечательно провели время! Увидимся завтра, — и скрылась в широком коридоре. — Всё прошло без каких-либо проблем? — поинтересовалась София, потягиваясь. — Вполне, да. Наши вещи уже завезли? — Мартинес указала пальцами вытянутой руки на чемоданы и сумки в углу и зевнула. — Фанатики не наведывались? — Ты про секту блюстителей старого порядка? — рассмеялась черноволосая девушка. — Нет, и хорошо. Не пришлось бы краснеть перед новенькой и объяснять, что не всем пришёлся по нраву наш самобытный кружок, скажем так, искажённого понятия благоустройства. Да, а от того господина Сазерленда до сих пор приходят письма и счета из Норфолка. Они всё никак не могут отстать от владельца и бьют стёкла отеля камнями. Дикари! — Точно! Но я надеюсь, и они примут нашу сторону. По крайней мере, станут более сдержанными, что ли, — задумался Джек и начал расстёгивать молнию, понемногу двигаясь к ванной комнате. — Я в душ тогда. Замарался, как уличная собака. — Ага. Не спеши. Я на улице прогуляюсь, побегаю, — печально бросила она вслед Бентону и направилась к своим вещам. — Подышу вечерним воздухом, вспомню Ричмонд, — с тоской бросила она взгляд на прямоугольное закруглённое окно, небо в котором розовело и желтело. До ржавого заката ещё оставалось время, и она решила поспешить наружу. Какой там у меня номер? Чёртовы ключи, где вы? В этом кармане нет, в этом тоже. Как-то отчётливо помню, что где-то здесь. Вот он! Одурманенная фруктовой «Гаммой», девушка не обратила внимание на то, что ключ не подходит, так как сразу дёрнула от себя дверь, и та поддалась. Знакомый интерьер не заставил Энн усомниться, что это была её комната, и она, скинув платье и обувь, без чувств плюхнулась на мягчайшую вкусно пахнущую большую кровать, обнимая тёплую подушку в форме конфеты. Послышался шум в соседней комнате. Аннабэль не обращала на него никакого внимания, будучи подчинённой опьяняющему Морфею в царстве снов. Татуированная рука коснулась ручки двери ванной комнаты, и Джейсон, отворив её, увидел лежащую на его кровати Анну и умилительно улыбнулся. Наскоро напялив нижнее бельё и джинсы на мокрое тело, Уокер подошёл к постели и аккуратно, не потревожив, лёг с ней рядом. Некоторое время он рассматривал её, эту приятную нечаянность, затем позволил себе прикоснуться к её юному лицу кончиками пальцев, начав от её мягкой щеки и опускаясь до подбородка. Сквозь сон она слабо постанывала — это позабавило его, и он тихо посмеялся. Решив излишне не проверять крепость нитей, удерживающих её в мире сна и оставить в тайне этот «интимный момент», он аккуратно взял Энн на руки и отнес в её номер. У дверей девушку посетило чувство, что её куда-то несут, но дремота атаковала её быстро. На мягкой кровати она довольно вытянулась и приняла привычное положение, а Джейсон еле сдержался, чтобы довольно не засмеяться. — Спокойной ночи, Глупышка, — прошептал он и вернулся к себе в номер. Впрочем, ещё нужно было занести её вещи. — Чёрт тебя дери, Джей! Почему ты ушёл, не предупредив меня?! Где ты пропадал?! — разгневанно воскликнула рубиноволосая Стэфани, сидя на его кровати абсолютно голой. Она недовольно скрестила руки и ноги вместе. — Да так, не особенно важно. Езжай, пожалуйста, домой. Я сейчас немного не в настроении, — нехотя ответил он, даже не глядя на неё. — Что?! Не в настроении?! Но ты же собирался устроить мне необыкновенную экскурсию по городу? Говорил о каких-то "примечательных местах". И что это за вещи вообще? Откуда они здесь? — взревела она, указывая на серое платье. Он не спешил говорить, а переполняющая желчь женщины стремилась наружу. — Мы с мужем скоро уезжаем отсюда, у нас с тобой, возможно, последний проведённый день остался! — попыталась она докричаться до замкнутого сердца обаятельного мужчины, ставшего любимым так быстро. — Извини, сегодня я не могу, — по-детски выраженная отговорка свела Стэфани с ума. — Ты чёртов недоумок, раз отказываешься от меня! — крикнула она, демонстративно начав одеваться. — Я ухожу! Но она своего не добилась, Уокер, проигнорировав её, подошёл к вещам новенькой гонщицы и взял их в руки, не смотря в её сторону. Стэфани предприняла ещё одну попытку добиться от него желанного внимания, но услышав от него: «Уйди от меня, Красивая Мордашка, мне кажется, я уже развлёк тебя более чем достаточно. Радуйся, что ты стала для кого-то не просто на один раз!» — разрыдалась и, наспех одевшись, сквозь проступившие слёзы крикнула: — Ты ещё пожалеешь об этом! — и вылетела из его номера. Джейсон же, ощутив непонятную ему тягу к новенькой, вернулся к ней комнату ещё раз, чтобы оставить наряд. Однако, у него пролетела мысль и том, чтобы поставить девушку в неловкое положение, спрятав одежду, и посмотреть за её реакцией. Думать об Энн ему нравилось. Ощутив прикосновение рук на теле, Аннабэль, потревоженная, проснулась и, с горечью никого не обнаружив в своей комнате, заснула снова, сквозь дремоту повторяя имя человека, так настырно попросившегося к ней в мысли и в сердце. Последнее бешено стучало и мешало ей заснуть. Легонько постучавшись и открыв дверь на третьем этаже, Рэй увидел раскладывающего вещи в шкаф Джека. Картер извинился за свой визит и попросил непочатую бутылку «Гаммы», оставленную девушками. Джек охотно отдал её ему и продолжил придавать комнате домашний уютный вид. Жить в этом месте, по словам Мартинес, им предстоит примерно неделю, если учитывать лёгкие формы травм — вроде ушибов и синяков — после разрушения, но Бентон в это не верил. Покуда Малков и Тейлор выступают на арене, о безобидных травмах стоит только мечтать. "А хотя, вдруг от новенькой можно ожидать прыти, способной обуздать нрав чемпионов?" Джек усмехнулся. Звонок на мобильный отвлёк его от дел. Сестра звонила ежедневно, однако, в этот раз она решилась поздно: что же такое увлекательное с ней последнее время происходит? В дверь Кэти также ненавязчиво постучали. — Кто там долбится, грёбаный свет? Мне не нужна сейчас прислуга! — крикнула она саркастично, лёжа почти в прозрачной ночнушке с сигаретой на диване. Её манера одеваться вызывающе открыто и сексуально породила множество сплетен и слухов среди её фанатов и друзей. Впрочем, настоящая причина, её личная, настаивала на том, что ей просто нравится ощущение вожделения к её персоне. «Такое тело! И скрывать? Шутите?!» Поэтому зрители и болельщики, пялясь на неё, очень часто говорили об ощущениях, будто не только они мысленно фантазируют о ней, но и она о них. На многих это производит сильное впечатление. — Кэтрин! Это я! Я могу войти? С лицом, выражающим полное безразличие, мисс Джексон подошла к двери и отворила её: букет тёмно-красных роз уткнулся шатенке в лицо, загородив гостя. То был Рэй Картер, одетый в дорогой костюм, в руке он держал бумажный пакет с коробкой конфет и чем-то ещё, что не было видно. Неудивительно, что он выглядел свежим и радостным: не ему сегодня приходилось часы торчать в мастерской, превращая на машинах вмятины в выпуклости и наоборот. Аэрография по заранее сделанным трафаретам давалась ему легко.  — Я даже сигарет купил, пришлось помотаться по городу, — сказал он виновато. — твои любимые… Мне надо ещё за приставкой заскочить, подождёшь здесь? Мы же должны продолжить играть в… Карие глаза Кэти сверкнули и расширились, она тут же силой затащила Рэя к себе в комнату, не дав ему договорить. В номере напротив с четырёх часов дня до шести скрипела кровать. Громкие стоны и крики постепенно сменялись тихими мурлыканьями и вздохами, а к вечеру совсем сошли на нет. Потные, усталые и довольные, Сэл и Фрэнки, наконец, позволили себе отдых и отправились изучать ночные развлечения города. На улицу, где прохладный ветер заставит их по-новому чувствовать себя бодрыми и счастливыми. Жизнь в отеле «Южный» ночью только начиналась.

***

— "Уйди, Красивая Мордашка, я уже развлёк тебя более чем достаточно. Радуйся, что ты стала для кого-то не просто на один раз". Да он издевается! Я что, в его понимании, шлюха? — бесконечно повторяла себе под нос миссис Фокс, отказываясь доверять бросающим её в сомнения оскорблениям в её адрес. — Он просто не мог так со мной поступить. Не мог сказать такое, ведь еще вчера он заставил меня плакать от счастья, блаженно засыпая на его плече, а сегодня вечером… сегодня вечером, должно быть, что-то произошло. Что-то, что разочаровало его. Может же быть, что это была я? — шептала она в пустоту, пока по её лицу текли слезы обиды. — Могла ли Я совершить ошибку? Нет! Он очередной придурок, лишившийся шанса быть счастливым, счастливым со мной! — ответила она сама себе, но это не принесло ей утешения. — Чёрт, да что же мне так не везет с выбором парней: я привлекательна, и они весьма недурны собой: я с ними заигрываю и приветлива к ним, и они отвечают мне тем же; они хороши в постели, и я ничуть не уступаю им в этом! Но почему отношения, которые между нами возникают, непременно ведут к скорейшему разрыву?! Почему, когда я жду от них просто секса, удовлетворения своих накопившихся желаний, сию секунду же возникает нечто, что портит всё это, начисто уничтожает, оставляя после себя горькую память?! Почему они, простонав пару минут обнажёнными, и закончив, говорят, что им пора к семье? Почему они так часто отвлекаются на звонки во время нашей интимной близости? Почему они лгут и лицемерят, не поставив меня в известность, что хотят покончить со мной, порвать все отношения, если недавно они боготворили меня, говорили, что я лучшая в их жизни?! Почему, почему, почему, чёрт возьми?! Что не так?! — разговаривая сама с собой, она и не заметила, как её шепот медленно превращался в вечернем воздухе в жалостливый крик.  — Леди, вам нужна помощь? — робкий мужской голосок вдруг внезапно послышался за её спиной, и рука парня легко коснулась плеча Стэфани. — Да отвали ты, чёрт…- охрипшим голосом огрызнулась карминоволосая истеричка, резко повернулась к незнакомцу лицом и начала пятиться назад. Заметив перепуганное лицо мальчонки, она извинилась и прикрыла свое зарёванное лицо руками. — Прости, я сейчас не в настроения для принятия твоей помощи… — она вновь повернулась к нему спиной и вытянула руку по направлению к широкому шоссе. Секунд через пятнадцать грязно-зёленого цвета машина затормозила возле неё. — К отелю Джефферсон, — промямлила миссис Фокс и разместилась на заднем сидении автомобиля, облокотившись головой о боковое заляпанное грязью стекло, печальным взглядом окидывая окрасившийся сиянием ночных звезд Ричимонд, вновь ставший гадким, мелким и мерзким городишком. — Что тебе, Джефф?! Я велел тебе следить за ней, святый Боже! А теперь она пропала. С меня хватит плохих новостей… — Извините меня, мистер Фокс. Допустил вчера промашку, когда она уехала с каким-то парнем из бара. Я… просто не успел угнаться за ними! — Ох! Тебе есть что сообщить важного? Нет?! Иначе я кладу трубку! Я просил не беспокоить меня по мелочам! — зажав между ухом и плечом мобильный, он взял с полки графин с апельсиновым соком и налил себе стакан. — Она здесь, мистер Фокс. — Что? — поперхнулся от неожиданности Ник. — Она у входа в отель, расплачивается с таксистом. — Спасибо за звонок, Джефф. Ник выключил вызов и накинул свой белый махровый халат. Он присел на диван и начал смотреть на дверь с нескрываемым гневом, мысленно готовясь выплеснуть весь поток своих недовольств по поводу жены. Ждать ему пришлось довольно долго, и виной тому не мог послужить их номер на верхнем этаже: лифтов в их отеле было предостаточно. Была другая причина, почему Стэфани задерживается, и мистер Фокс уже собирался пойти проверить свою теорию, как дверь в номер медленно приоткрылась, показав дрожащие бледные руки его жены. Едва войдя в номер, Стэфани Фокс начала говорить до того, как её суженый успел открыть рот: — Ник, прежде чем ты начнёшь кричать на меня, прошу, дай сперва выговориться мне, — муж, который выглядел, как после ливня на улице без зонта, весьма раздражённым, ничего ей не ответил, и она расценила это как возможность продолжить. — Я… Я вела себя с тобой как дура, непонимающая своего счастья. Как идиотка, бегущая подальше от тебя к другому мужчине, чтобы излечиться от боли. От боли, которая пронизывает мое тело сотнями острых игл. Боли, вызванной нашими ссорами, нашей отстраненностью друг от друга, нашим непониманием и апатией. Я… Я такая глупая, Ник. Задумавшись сегодня основательно, я поняла, что ты все эти годы был моим подлинным утешением, моим настоящим счастьем, моей реальной мечтой. Я так сильно люблю тебя, Никки… Прости меня пожалуйста. Так уже устала от этой беготни, так утомилась быть без тебя, мой Никки … — Стэфани подошла к нему вплотную и медленного начала приближать свою руку к его щеке в знак примирения между ними. — Прости, что убежала в этот раз. Извини, что не отвечала на твои звонки, ты наверняка так волновался за меня… Сердитые черты на его лице разгладились и стали более приветливыми. Он едва заметно улыбнулся и силой сжал руку Стэф на полпути к его лицу. На её приторно-наигранном виноватом привлекательном лице прочиталась боль и непонимание. Она открыла было рот, удивлённая, чтобы понять, что не так, но Николас сию же секунду грубо оттолкнул её от себя. — У меня тоже есть кое-что, чем бы я хотел поделиться с тобой, моя полная разврата и гнусной лжи жёнушка. С меня достаточно грязи из твоего рта, глупых обещаний и жалких раскаяний! — он флегматично взял со стеклянного столика перед собой стакан сока и отпил из него.  — Что?! Ты и сейчас сомневаешься во мне? — она тяжело дышала и озиралась по сторонам, как будто бы ища поддержки со стороны в комнате, где были они вдвоём. — Скажу тебе больше, Стэф, я никогда не верил тебе, — всё также бесстрастно ответил он, встал и отошёл к окну, показывая этим, что ему нет дела до жены. — Да как ты… — её глаза снова стали мокрыми. — Слезы — не куплюсь. Твои извинения насчет измен — ха! Тебе предстоит сделать намного больше, чем развешать сейчас макароны на мои уши. Твои обещания измениться — пройденный этап. Ошибок прошлых повторять не собираюсь, — он снова развернулся всё с тем же отсутствием чувств. — Чёрт, Николас, не изображай придурка! Я правда стала другой! Я не вру! Дай мне время, и я докажу тебе это! — она перешла на крик, в то время как её муж сохранял холодное пугающее безразличие. — Я давно разочаровался в тебе, Стэф… Ты исковеркала все понятия семьи и брака! Ты плевала на ценности и идеалы! — он помедлил, и на его апатичном лице начали проявляться чувства: понемногу нарастающий гнев. — Да я хотел от тебя детей! Я мечтал о полноценной семье, Господи, каким я был глупцом! — жалобно выкрикивал Николас. — Я хотел нормальную семью, нормальную! Слышишь?! Я хотел проводить с тобой время, а не замечать твоих постоянных отсутствий! Ты думаешь, я настолько туп, чтобы верить тому, что ты случайно дюжины раз оставляла обручальное кольцо дома?! Ты постоянно лгала мне, а я терпел, ты постоянно отказывала мне, а я пытался решить всё мирным путем. У нас никогда не получалось нормального разговора и от того недовольств, стресса и злобы копилось всё больше. Что я могу сказать, ты дождалась того момента, когда твой тихий и ласковый Ник вышел из себя. Будь довольна собой, а теперь оставь меня, — в этот момент его лицо так исказила злоба и презрение, что Стэф с трудом его узнавала: так непривычно было для неё такое явление, как его гнев. — Нет, нет, нет, неправда! — вертела она головой в разные стороны. — Я — всё для тебя, Никки. Ты не посмеешь! Не сможешь. Я люблю тебя, не поступай со мной так! — она вновь предприняла попытку приблизиться к нему. — Не смей называть себя чем-то ценным для меня! — он вновь оттолкнул её к двери, на этот раз, приложив больше сил, так что она упала и громко заплакала. — Прости меня… — захлёбываясь слезами, гнусаво всхлипнула она. — Пошла бы ты к чёрту со своими извинениями, стервозная шлюха! — злобно выкрикнул Николас, взяв со столика свой недопитый стакан и бросил его в Стэфани. Она закрыла свое лицо руками: стакан разбился в парах десятках сантиметров от неё. Осознав, что избежала несчастного случая, она быстро встала и стремглав умчалась за дверь, громко ею хлопнув. В открывающийся лифт она забежала на полном ходу, приведя вышедших из него людей в замешательство. Было такое впечатление, что мой разум отключился еще тогда, в нашем номере, когда он кинул в меня свой чёртов стакан. Я просто сразу же бездумно побежала, куда меня несли ноги. Главный зал. Ошарашенные лица постояльцев отеля: они слишком богаты, чтобы спешить, — оттого и медлительны — их удивляет мое поведение. Лестница. Чуть не сбила с ног швейцара. Направо по улице вдоль парковки. Мимо кафе, магазинов косметики, закрывшихся пару часов назад. Не понимаю до сих пор, откуда во мне столько сил. Я бегу без остановки. Сердце так отчаянно бьётся, как будто я только что прыгнула с парашютом. Не слышу звуков вокруг, ни даже собственной обуви, маленьких железных каблуков, с силой сотрясающих пыльный тротуар. Вокруг беззвучный бесцветный город, наполненный тусклым светом высоких фонарей, перепуганными немыми лицами людей, изображающими озабоченность моим поведением. Город, полный лицемерия, с отсутствием признаков жизни. А я всё бегу. Я уже слишком далеко. Могу не вернуться. Меня бы это могло напугать, но я не думаю об этом. Мой мозг поглощен другим, он приказывает мне только бежать. Как можно дальше. От этого безумца… надо же, назвать его так. Никогда не думала, что он на такое способен. Два года брака и максимум, что он мог сделать — это повысить свой голос. Он прав: я сама поспособствовала этому. Сказать, что я рада что так получилось, значит назвать меня полной дурой и садомазохисткой. Хотя… очевидно, так и есть. Я пряталась под его заботливым крылом эти года, приласканная до испорченности его любовью, избалованная его теплом и вниманием. Да, я заслужила такое. Грохот проехавшей рядом машины. Смех прошедших мимо людей. Стук шагов. Звуки вернулись. Кажется, я снова я. Наконец, я позволила себе время для передышки: остановилась у фонарного столба и упёрла руки в колени. Усталость накатила на тело подобно бешеной волне цунами, обрушившейся на берег. Последний раз подобные бега проходили у меня на школьных занятиях по физкультуре. Устроившись работать автомехаником, спортом увлекаться не хватало ни времени, ни сил. Вновь я вызвала изумление и перешёптывание редкой в это время суток группки молодых людей, громко и очень тяжело дыша. Голова закружилась. Улица, по которой я шла, теряла свои очертания и как будто бы плыла перед глазами. Режущая боль в лобной части. Последствия долгих слез. Тело, необычайно разогревшееся за мой марафонный бег, начало охлаждаться под сильным порывом ночного уличного ветра. Я укуталась поглубже в свой легкий плащ, не подходящий для такой погоды, и устремилась прочь с незнакомой узкой и тёмной улицы. — Хэй, Родни, а знаешь, — меня давно так унизительно не обыгрывали в карты! Забыл это чувство. Зря я тебя позвал! Ну, раз мы уже не за игральным столом, нам не нужно притворяться и прятать эмоции. Давай, колись, как у тебя всё произошло с той…эм… бельгийской цыпочкой из кафе? Как там её, Кристин» — Кристалл. Она полячка. — Да?! А язык, акцент? — Один хер, Терри! Честное слово, я не вижу разницы. — Ты же сам из Европы, чувак! — Ага, а они всё те же безмозглые суки, как и во всём остальном мире. Ненавижу этих чёртовых женщин иногда. Правильно говорят, что «дьявольские они создания». Никогда не ясно, что им нужно. Вот они полуголые, сверкая своими узкими трусишками под короткой юбкой, пристают к тебе. И минутой позже ты не желаешь слушать их и грязно пристаёшь к ним. Где, мать твою, логика?! — Успокойся, чувачок. Ты слишком много выпил. — Да иди ты… У меня не было секса чертовски долго, Терри. Я развёлся слишком давно, кто бы мог предположить, что я буду скучать по этой сучке, а?! Недалеко стали слышны недовольные громкие разговоры и звон разбитого стекла. Огорчало то, что я приближалась к этому шуму. — Глянь, какая крошка, Терри. — Хочешь познакомиться? — Почему нет? — Эй, Красотуля! Надеюсь, никуда не спешишь, так как тут как раз есть свободная вакансия девушки моей мечты, для которой я сегодня готов сделать всё, что угодно. Ну, если ты всё-таки намерена куда-то идти, то и тут я могу предложить уникальное предложение — проводить вас. На улицах Ричмонда всякое бывает, а я готов вас всячески защищать, — расплылся в улыбке облачённый полностью в черную одежду незнакомец, раскрывший перед Стэфани все свои словечки для флирта с особами женского пола. — Прости, придурок, не до тебя мне сейчас — даже не посмотрев на парня, огрызнулась Стэф. Его лицо изображало крайнее потрясение, как будто бы он был королевских кровей, а жалкая подданная оскорбила его величие. — Простите и меня, мисс. Но я не вижу никакого повода для оскорблений. Я, кажется, вежливо попросил. Можно было и… — А я не вижу смысла в общении с тобой, — перебила его миссис Фокс. — Просто не трогайте меня. — Сколько грубости в таком хрупком притягательном женском тельце умещается?! — Хватит, Родни! Оставь её! — вмешался второй мужчина в приобретающую напряженный характер беседу. — Отвали! — холодно ответил он своему приятелю и снова уставился на проходящую незнакомку. На этот раз его взгляд был отнюдь не дружелюбным. — Постойте-ка, мисс. Разве вас не учили хорошим манерам? — Мне что теперь распинаться перед тобой, урод?! Лучше не мог ничего придумать? Пошел ты на хер! — Так, хватит с меня! — яростно выпалил он. Мне не повезло. Крайне не повезло. На улице никого не было, кроме нас троих. Иначе мне бы помогли. Он затащил меня на задний двор заброшенного дома, чьи с отвалившейся краской стены были полуразрушены, а целых окон не насчитывалось и двух. Я кричала изо всех сил, но мне быстро заткнули рот. Я брыкалась, но он удачно защитил себя, этот полноватый психопат с улицы, он обхватил меня сзади своими огромными ручищами, сковав плотно мои движения, и пресёк все попытки вырваться. Голова вновь дико начала болеть. Слёзы градом полились из глаз. Дрожь от ног разнеслась по всему телу, бросая и без того в сильную панику разум, успевший достаточно пострадать за этот день. Страх, плотнее объятий воняющего алкоголем мудака, охватил моё тело. Они ругались и кричали прямо под моим ухом. Решали, что будут со мной делать. Закрывая глаза, я пробовала представлять себя в другом месте: с мужем дома на теплом диване, с Джошем в мастерской, копающимися в машине, дома с родителями и здоровой матерью, с любовником в горячей постели… Я очень надеялась, что это материализует меня в другом месте, отличном от этого. В месте, где эти подонки подпишут себе приговор лишения свободы сроком на пять лет. — Ты же не собираешься делать этого, верно?! Скажи мне… Слышишь? — опасливой интонацией проскулил блондин, которого недавно назвали Терри. — Заткнись нахер! И помоги мне! Эта девка, как огонь, в руках не удержишь! Изворотливая блядь! — сдержанно кричал от боли мужлан Родни, стиснув зубы: уставшая девушка старалась изо всех сил прокусить его грязные пальцы. — Она видела нас, Терри! Неужели не понимаешь, что она сдаст нас обоих! Хватит мычать, стерва! — обратился он к Стэфани, чьи глаза в эту секунду, неотрывно и не моргая, сжигали заживо своих обидчиков. — Смотри на неё? Она шлюха, побывавшая до нас в кроватях у многих десятков мужчин, как минимум! Посмотри на её потасканный вид! Я сразу отличу нормальную девушку от проститутки! У меня отняли возможность двигаться, сжимая так, что было сложно дышать. Лишали слова, заткнув рот мерзкими липкими пальцами, я могла лишь жалобно мычать. И только уши, успевшие услышать десятки оскорблений в мой адрес, и глаза, с испугом бегающие по силуэтам парней, следили за происходящим ужасом, который вскоре должен произойти. Всё это время я надеялась, что это прекратится. Как по волшебству. Фух — и парни испарятся, как сигаретный дым в воздухе, а я открою глаза и окажусь вновь на улице, промёрзлой и одинокой, как и до встречи с ними. Всё лучше этого. Ничего хуже ссоры с мужем произойти не может! Ничего хуже унизительной речи Джейсона Уокера, пославшего тебя ко всем чертям после проведённого вместе волшебного дня! Ничего хуже больше не должно произойти… Верно, ведь?! — Есть у тебя что-нибудь, что заткнет её поганый рот с острыми зубками?! М?! — Сейчас. Вот. Родни, ещё не поздно её отпустить… — всё еще испуганно мямлил блондин, проверил карманы своей куртки и вручил тому носовой платок. — Да заткнись ты уже! Надо проучить эту тварь! В лице всех этих мерзких двуличных швалей! Не тому нагрубила, миленькое личико! — одной рукой прижав её к стене, а другой — взяв за подбородок, Родни взглянул ей в глаза. — Провались я в ад сейчас же, если совру, что в жизни пронзительнее глаз не видел! — восторженно огласил он. — Какие они чувственные, а какие злобные! Сколько можно прочесть в них. Ммм, жаль, что мне некогда сюсюкаться с тобой. Красотуля, только посмей что-нибудь выкинуть, что мне не понравится! — грозно произнес мужчина, чьи тёмные длинные волосы были зачесаны назад. Он запихнул глубоко в рот рыжей девушке смятый платок, предварительно с силой раздвинув её стиснутый рот.

«And you’re nothing like me». «Lying, cheating, so deceiving». «I trusted you, broke me down» «And you screwed me over». «Don’t try to deny it. You cannot hide it. I’ll be ignited». (Papa Roach — Burn)

— Проклятье! — полный придурок истерично выкрикнул и прижал к стене плотнее свою будущую жертву. — Блядство! Терри, найди этот чёртов телефон, сделай с ним что-нибудь пока нас не спалили! Всё это время, находящийся в паре метров от них, как будто прилипнувший к противоположной стене, мужчина, ошарашено оглядываясь по сторонам, вдруг проснулся, когда услышал своё имя. Он с большой неохотой приблизился к ним и, сперва не спеша, а затем более уверенно начал шарить по карманам Стэфани. Когда он нашел звонящий телефон, в его голове не возникло мысли умнее, как разбить его об стену. — Твою мать, прекрати это сейчас же. Ты просто дикое, тупое животное, если собираешься сделать то, что задумал! Отпусти её! — Либо ты сейчас же заткнёшься, Терри, и будешь дальше играть в человека-стену, — Родни посмотрел на него безумным звериным взглядом, доставая из своего внутреннего кармана нож, — либо на этом самом месте вместе с дерзостью и гордостью этой самой потаскухи будет лежать твоё ухо! Всё это время напрасно сопротивляясь его грубым хваткам, стараясь под воздействием сильной паники и телефонного звонка, внезапно зазвучавшего в этом протухшем, отвратном месте и подарившего мне дополнительные силы, вырваться из лап этого «нечеловека», я только больше вымоталась. Жизненная энергия постепенно выходила из меня, подобно газу из бутылки с открытой крышкой. Тело не слушалось. Разум вновь отключился, дав единственную команду — смириться. Мелодия, доносящаяся из телефона, была для меня звуком последней надежды на спасение из этого непрекращающегося кошмара, но она испарилась также быстро, как разлетелись осколки моего телефона по окрестности. Всё рухнуло. Теперь тебе никто не поможет. Эти парни разденут тебя и изнасилуют. Просто прекрати верить в иное. Я закрыла глаза и начала тихо плакать. Ноги задрожали сильнее, и я сползала вниз по стенке. Сил не было; разум меня предал. Я свалилась на асфальтированную дорожку и терпела. Сперва как он по-дикарски сдирал мою одежду, а когда у него не получалось, то бесцеремонно рвал её в клочья. Потом разделся сам передо мной и кричал на меня, срывал злость. Терпела и то, как он напрыгнул на меня своим огромным телом, придавливая сильнее своим весом к холодной земле. Он закрыл мне рот и завёл руки за голову. — Стоит подстраховаться от тебя, Куколка. Мало ли, что ты сможешь выкинуть, — прошептал он мне это на ухо своим мерзким хриплым голосом. Я постоянно слышала его противное сопение, как он постоянно кряхтел. Как лязгал, волочась по дорожке, металлический набалдашник от его ремня. Мне пришлось терпеть эти невыносимые звуки. Вынуждена была терпеть это самое унизительное в мире наказание. За свои грехи. Ведь мне неоткуда ждать помощи. Все от меня отказались в этом бесславном городишке, где меня ненавидят. Я никто здесь. Просто ничтожество, заслужившее это. И самое страшное, что я в это поверила. — Слушай, Джеффри, ты прости, что я тебя так часто тревожу… Я в последнее время сам не свой. Эти ссоры окончательно свели меня с ума. Найди Стэффи, она не могла далеко уйти. Мы… — Снова повздорили? — Ещё как… Она ушла примерно пятнадцать минут назад. Поэтому попробуй осмотреть пару кварталов от отеля. Отправляйся на Восток по Главной улице и Франклин. Я возьму Север Монро и улицы Мэдисон. Прошу, найди её. И… я так благодарен тебе за то, что ты можешь помочь даже в такой поздний час. Всегда. Ты странный, но мне ты нравишься, — добавил он еле слышно. — Даже в ночном мраке от меня никому не скрыться. Мне самому очень приятно помогать вам во всём, мистер Фокс. «Вот ты и получила по заслугам. Надеюсь, урок пошёл тебе на пользу. В следующий раз ты уже не будешь столь груба с незнакомыми тебе людьми. Ха!». Последние язвительные слова, что он сказал мне на прощание, напоследок застегнув ширинку, и ушёл вглубь домов тёмной улицы, так искусно скрывавшей преступление, произошедшее в её границах. Он совершил своё грязное дело. Он сделал это. От растрескавшегося мира в моём восприятии только что осыпались последние кусочки. Для меня он больше никогда не будет прежним. Мир, битком забитый лицемерием и обманом, до краёв наполненный злобой и трусостью, уже никогда не заслужит моего доверия. Пробую открыть глаза: свет полумесяца с тысячами звёзд на угольно-чёрном небе предстает перед моим взором. Политика экономии электроэнергии в ночное время суток в этом городе, оказывается, не пустой звук, раз «световой купол» здесь еле виден. Это зрелище было бы чарующим при других обстоятельствах. Сейчас же всё, на что бы я ни смотрела, вызывало у меня тошноту. Эта чёртова улица, этот зачуханный двор, пропахший насквозь потом и грязью, весь город и весь мир — это теперь вещи, на которые без ненависти глядеть не могу. Весь свет ассоциируется у меня с предательством, эгоизмом и несостоянием прислушаться к мольбам о помощи в моменты, когда отчаянно просишь её. Ветер снова звонко завывает над ухом и холод сразу же начинает пробирать тело. Приподнимаюсь на локтях: мои брюки валяются рядом. Пробую встать и нацепить на себя клочки разорванной ткани, что недавно звались «одеждой», которую бешено пытался сорвать с меня тот дикарь. Всё равно морозит. Это лучшее из чувств, что мне удалось испытать за последнее время. Я даже рада этому: чувствовать хоть что-то. Медленно перебирая затёкшими ногами, отвыкшими за долгое время от ходьбы, Миссис Фокс путём недолгих исканий вновь вышла к шоссе из мрачных дворов улицы Франклин. Бросив апатичный взгляд на лавочку, на которой недавно (а недавно ли это было?) восседали два придурка, что учинили над ней самосуд за её распутную жизнь, она двинулась вдоль дороги на север, ёжившись от холода. — Ну, давай, бери же трубку!.. — приказным тоном общался с телефоном Джеффри, медленно проезжая по улицам, которые ему порекомендовал шеф, внимательно осматривая округу, и одновременно пытался дозвониться до жены мистера Фокса. «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети». Безразличным голосом отвечал ему робот из телефонной трубки, после чего Джеффри чертыхался и вновь набирал номер, возлагая надежду на сбой в сети. Прошло не так много времени, когда он заметил девушку. Одета она была невзрачно, местами грязная одежда отталкивала взгляд и только длинные карминовые волосы выдали в ней Стэфани. Джеффри незамедлительно остановился в неположенном месте — не самое время думать о правилах — и выкрикнул её имя. Девушка не отзывалась, что пробудило сомнения в мужчине. Он вышел из автомобиля, подошел к ней вплотную и развернул к себе. Яркие карие глаза, всегда выражающие лишь смех и беззаботность, отчего-то были очень бледными, как будто бы краски разбавили водой. Взгляд её был потерянный, она даже не посмотрела на знакомое ей лицо, а куда-то вбок, отстранённо. А ещё она дрожала, поэтому Джефф снял с себя серо-синий пиджак накинул ей на плечи, уводя в сторону автомобиля. Внутри он включил обогреватель на максимум и торопливо возвращался к отелю, даже не пытаясь заговорить с ней. Что-то в ней было не так, и её состояние вызывало у него тревогу. Вместо этого он набрал номер Ника и спокойно сообщил ему, что он нашёл его жену. Когда молодой зеленоглазый парень с аккуратной бородкой завёл Стэфани в гостиничный номер отеля «Джефферсон», Николас, терзаемый сомнениями и сожалениями, уже ждал их на диване. Он резко вскочил, когда они вошли в комнату, и кинулся с объятьями к жене, находящейся мысленно сейчас где-то очень далеко. Муж крепко обнял меня прямо на пороге, не дав мне войти в комнату. Его взволнованный голос извинялся передо мной, корил себя и проклинал. Сердце, стучавшее в его груди с бешеной скоростью, взгляд, лихорадочно метающийся по комнате, и сбивчивое дыхание говорили о том, что Ник был крайне напуган. Очевидно, в такой ситуации жёны должны проявлять аналогичную реакцию, но я выглядела и вела себя как бездушная кукла: ни одного намека эмоций на лице. В тот момент я, кажется, могла принять любую форму, которую бы мне придали с совершенной апатией. — Дорогая, Господи Боже! Я так волновался, что выразить в словах не могу насколько! Что с тобой произошло, милая? Кто это сделал с тобой? Отчего-то сознание, до этого закрывшееся и отталкивающее от себя абсолютно любые чувства и воспоминания от меня самой, вдруг пролило мне свет на одно событие. Девять часов вечера. То самое время, когда звезда «Улётных вылетов» отказался от меня, выразив своё отношение в грубой форме, впервые так сильно унизив меня. — Джейсон Уокер, — абсолютно безразлично произнесла Стэфани. — Он сделал это со мной.