За гранью скорости

Голос вечно улыбающегося Рэя, стоящего сейчас в дверях комнаты номера Энн, а также стук его шагов не смогли пробудить утомлённую девушку после долгой вчерашней «заторможенной» беседы под «Гаммой» с Мартинес, и она продолжала тихонько сопеть, приоткрыв рот, в своей постели. Картер боязливо подошел к ней рядом и долго мялся возле её постели. Осмелев, позволил себе прикоснуться к ней и легонько потряс за плечо. Открыв глаза, первое что Анна увидела — поднос с расставленными на нем гамбургерами и жареной картошкой: скудный выбор местной забегаловки, но чертовски вкусный. Обернувшись на объект, разбудивший её, она разглядела за ярким утренним светом, пробивающимся в широкое окно, Рэя, скалившегося белозубой улыбкой. — Решил сказать тебе, что твоей вины в столкновении со мной не было, Аннабэль. Вчера никак не смог застать тебя в одиночестве, чтобы объяснить. Ты была такая подавленная. Не помню, чтобы кто-то так переживал. Это даже приятно осознавать. В этом безжалостном виде спорта, понимаешь ли, все стараются уничтожить тебя и не упускают ни одной возможности, чтобы ударить, — он влюблённо уставился на Энн. Новоиспечённая гонщица« с недоумением смотрела на собеседника, пытаясь вспомнить о чём он говорит. Вчера она ходила грустной, он прав, но всё-таки причины такого состояния были вовсе не из-за разрушительных соревнований и страхом за возможность кого-то покалечить, а совершенно иные. Дела сердечные как-то незаметно стали превалирующими. — А, спасибо, теперь сбросила грузик с души. Спасибо за откровенность, — приветливо покивала головой девушка, чем ещё больше обрадовала Картера. Он видел в ней образец чистой сострадательности и милосердия. Непорочная, далёкая от гонок, душа обязательно должна быть доброй по умолчанию. И в этом он видел главный критерий для того, чтобы считать её своим другом. Зевая, она начала протирать глаза и вспоминать прошедший день. Её лицо приобрело испуганный вид. Нереальность происходящего одолевала её, и она периодически больно щипала себя, веря, что это всё прекрасный и дикий, но очень подробный сон. Голова по-прежнему раскалывалась, а есть хотелось неимоверно, поэтому она с удовольствием накинулась на принесённые углеводные лакомства. — Не желает ли Анна отведать еды из здешней кухни? Надеюсь, ты выспалась? — раздался нежный голосок Мамы за дверью. Она толкнула ручку, открыв себе вид на Рэя и Анну, довольно поглощающих дешёвую и доступную пищу, и её бровь невольно поднялась вверх. Аннабэль сияла от уделенного ей внимания и предложенной вкуснющей еды. В жизни ей не приходилось пробовать такое забавное сочетание. Их весёлый шутливый завтрак прервал стук в дверь. Она немного отворилась, показав лысоватый череп Джейсона, он широко улыбнулся присутствующим: — Ты уже проснулась, чёрт, а я так надеялся прийти первым! — наигранной была его досада или нет, но он улыбнулся. — Не тебе одному хочется урвать кусочек от нашей новенькой! — ответила довольным голосом Мартинес с полным ртом картошки. — Сонная Мордашка, как твое самочувствие? — с участливой бережливостью спросил он. — Честно говоря, голова очень сильно болит. Как будто и не спала вовсе, — потянулась Аннабэль. — Я подумал, тебе это будет не лишним, — приоткрыл он дверь и, кинув на кровать две странной формы сине-зелёные бутылки, удалился не прощаясь. Судя по этикетке, это был антидот, „вакцина“ против действия Тормозка. Многие говорили о том, что в первый раз симптомы могут не проходить очень долго. Энни мечтательно сложила руки в кулачок у сердца, влюблённо уставившись в закрытую дверь. Мари с Рэем же продолжали уплетать свои аппетитные порции. Закончив, Софи Мартинес, не успев дожевать, сказала: — Анна, собирайся, уже пора отправляться на трассу. Я позволила своей заботливой напористости выяснить, где ты остановилась и попросить доставить сюда твои вещи. Они тут, у твоей кровати, — указала она большим пальцем. — Подумала, тебе так будет удобнее, чем рассекать в коротком платье, а у тебя там как раз… кхм-кхм, — кашлянула она и остановилась прежде, чем раскрыла перед присутствующими свой интерес к гардеробу Энн такой пылкий, что не остановил её перед искушением заглянуть внутрь чемодана. Осторожно извинившись, София запахнула свой халат, забрала друга за предплечье и удалилась из номера, попросив спуститься, когда Энни будет готова. София назначила гоночный заезд на восемь утра и, оповестив об этом всех, собрала гонщиков во дворе, где уже ожидали их машины, возвращённые из автомастерской. В очередной раз напомнив всем, что гонка будет проходить по лесной местности и нужно соблюдать определённую осторожность при столкновениях и скоростном режиме на поворотах, а также в принципе пристально наблюдать за той бездноподобной канавой, которая окаймляет каждый завиток трассы, она села в автомобиль и повела нас к соревнованию. Вереницей из восьми помоечных машин, прошедших курс „восстановления“, мы петляли по просёлочным дорогам городка Ричмонд через земледельческие угодья, почва которых была засеяна пшеницей и кукурузой. Энн не могла отвести взгляда от этих прекрасных пейзажей. Всё показанное во всемирной паутине оказалось правдой. Вот и часть лесопарка, отведённая под безумные гонки. Густой еловый лес. Ох, не нравится мне это. Отсутствие твёрдого асфальта под колёсами немного настораживает меня. Тут даже установлена трибуна для небольшого количества зрителей. Судя по тому, каким овациями встречали нас горожане — те, которые, узнавали участников представления и питали к ним положительные чувства — это лишь малый процент счастливчиков, которые увидят сумасшествие воочию. Не думаю, что невозможность посетить любимое и увлекательное соревнование для многих людей будет терпимо. Не каждому прельщает смотреть этот спектакль только на экране. А если зрителям запрещено занимать места вдоль трассы — я так думаю, потому что это очень опасно — значит, они проворно залезли на какие-нибудь возвышенности. Очень надеюсь, что их фанатизм не доведёт до их травматизма. Или ещё чего похуже. 3…2…1…Рёв фанатов с трибуны этих самых сумасшедших гоночных поединков на планете, пожелание всем удачи от Мартинес: вторая гонка в моей жизни началась. Предположив, что трасса небезопасна, я себя не обманула: на первом же повороте после стартовой прямой я угодила в препятствие, в связку брёвен, наблюдая за тем, как все мои семь соперников умчались за горизонт. С досадой выезжаю. Набираю разгон. Мне кажется, или машина начала сильнее тарахтеть при наборе скорости? Как бы не сломалась она посреди гонки. Впереди — резкий поворот направо. Неудачно вхожу в него и меня заносит, а колёса „дружелюбно“ поднимают пыль и песок с земли, который незамедлительно решает залететь в мой салон. Кашляю, ничего не вижу, но тем не менее продолжаю гонку. Как я и догадывалась, сосредоточиться мне не дадут. Рация зашипела, знаменуя собой появление в радиоэфире любвеобильного Фрэнка Малкова. — Парни и девушки, вы даже не догадываетесь о том, что я вам сейчас расскажу! — Нет, только не это. Это же… „Великий Вычитанный Анекдот Малкова“, которыми он уже остохренел всех нас каждый божий день! — скорее гневная, чем восторженная интонация голоса наполнила салоны автомобилей восьми гонщиков. — Клянусь, Фрэнк, либо ты прекращаешь свою инфантильную навязчивую игру, или участвовать в следующей гонке ты будешь вынужден в гипсе! — Спокойно, приятель, говори за себя. Я закончу это не раньше, чем ты заимеешь постоянную пассию. Бодрей, веселей, народ. Встречаются, значит, в ночном клубе молодняк. Парень клеится к девушке. Хвастается, что он весьма опытный гонщик и на парковке их ожидает спортивная чудо-тачка. Он обещает покатать её и она, толкуя верно его мотивы, соглашается на его заманчивое предложение, и они отъезжают от города на добрый десяток миль. Парень развивает сумасшедшую скорость, и на ближайшем повороте они смачно вылетают с дороги. Их машину картинно переворачивает несколько раз в воздухе, и по окончании своего недолго полёта она удачно приземляется на четыре колеса. Парень вцепился в руль, застыл от ужаса, ещё бы: они чуть не умерли! Девушка же недовольно изрекает: „Господи, почему парни всё так усложняют! Мог бы не стараться так и просто завернуть в лес, сказать мне, что у тебя кончился бензин!“ — Малков так вошёл в роль, что изобразил женский голос и вновь поржал над собственной шуткой. К его удивлению, никто не выказал абсолютно никаких эмоций, и он скоропостижно стих. Как он умудряется сосредотачиваться на дороге и вести осмысленную беседу, когда твоя жизнь под вопросом каждые несколько метров? А, ну да, он предсказуемо врезается. Он же ездит, как я, или даже хуже меня. Слава Богу, их диалог был не так долог, как в прошлый раз. Это чрезвычайно отвлекает от дороги. Здесь мало сфокусироваться на езде, тут ещё надо за соперниками приглядывать, да не упасть в канаву! А о них так страстно предупреждала Мартинес до гонки! Снова поворот — преодолеваю успешно. Набираю скорость — и вот крутой подъём. От неожиданности я даже не успеваю вскрикнуть, как моя машинка оказывается в воздухе. Всё тело замирает, дыхание пропадает, сердце усердно бьётся, довольное происходящим. Закрываю глаза и мир для меня останавливается. Фантастическое ощущение, длящееся всего две секунды, пока твоя машина не приземляется. Да на эти две ничтожные секунды я была готова променять всю свою прошлую „жизнь“! Эйфория, которую испытываешь здесь, раз за разом опьяняет с первых секунд, и желание прочувствовать это снова становится для тебя чуть ли не смыслом жизни… Колёса касаются земли, и мой автомобиль интенсивно трясётся, пробуждая меня от дурманящего чувства — чувства влюблённости в скорость. Азотометр отваливает мне приличное количество ускорения, и я мчусь вперёд. Грязь, груды камней, ямы и выбоины препятствовали моим всяческим попыткам догнать соперника под номером семь. Я ехала всё быстрее и быстрее, стараясь как можно более умело преодолевать эти гнусные крутые повороты, виляя между обломками моих оппонентов, — да у них тут похоже завязалась нешуточная борьба! — но карта-навигатор молчала, за три круга я так никого и не увидела. Как же я безнадежно отстала… Но в этот момент рация заговорила, прервав мои упаднические мысли: — Это Мартинес. Вылетела с трассы. Безнадежно застряла в канаве. Держись, Энн! Через минуту из рации снова послышался голос. — Бентон. Моя машина разбита в хлам. Теперь вас шестеро. Удачи, Энн! Остаюсь болеть за тебя». Да они что там, с ума посходили?! Почему они уверены, что я выиграю? Чёрт, а вот и последний поворот перед финишной прямой! Не опозорься, Энн… Трибуны всё так же оглушающее кричат. Храбрецы братья Миллс даже вышли на трассу, с предовольным видом махая огромным флагом в чёрно-белую шашку. Впереди — никого. Ничьей машины нет на финише! Неужели я первая?! Затормозив, Анна закрыла рот руками, скрывая восторженную улыбку, и слёзы радости непроизвольно покатились из её голубых глаз. Это ощущение победы и успеха гораздо ярче всех моих свершений в гонках на карте. Это был эталон, сильное впечатление, комкующееся в горле, как тошнота, грубо говоря, но между тем та, которую хочется извергнуть на всех, потому что сил держать её внутри просто нет! Несколько секунд прошло, и за поворотом уже виднелось чёрное авто без передних дверей. Следом за ним, скрываемая за ржавчиной и вмятинами, голубая.  — Энн, я знал, я верил в тебя! — Я тоже рада, что ты оторвался от этого придурка Малкова и занял третье место, Рэй! — кричала Энн в рацию с нескрываемым ликованием. — Этот придурок Малков всё слышит и будет иметь ввиду, Новенькая… Музыка в машине заглушала его недовольные выкрики.

«I will be the one that’s gonna find you» «I will be the one that’s gonna guide you» «My love is a burning, consuming fire» (Skillet — Whispers In The Dark)

Но Анна их и так не слышала, мир снова погрузился в тишину: Джейсон Уокер, аплодируя, вылез из своей машины, подошёл к её авто и взял её дрожащую от напряжения, стеснения и трепета руку. Нежно поцеловав, он театрально произнес: — Не упуская возможности сказать вам, как свежо вы сегодня выглядите, и восхищаясь вашим талантом вождения, мисс Ричи, я не смогу простить себя, если не приглашу вас, звезду и действующего лидера гонки, в… эм… в боулинг! Предупреждаю, я хорошо играю, — пригрозил он шутливо пальцем и затем подмигнул ей. Открыв рот от изумления и нескончаемой радости за себя, она залилась пунцовыми красками, так и не в состоянии ответить. На приятном глазу овальном лице Энни растянулась улыбка, говорящая за неё «да». Её сердечко громко и с яростью принялось стучать в хрупкой грудной клетке, быстро распространяя по телу приятные покалывания и тепло.  — Я заеду за тобой в восемь. Если не умеешь играть, то у тебя будет хороший учитель! — тепло улыбнулся Джейсон, слегка обнажив зубы, и удалился с трассы. А дальше для Энн всё было как в тумане, все разговоры, крики, поздравления — все события были малозначительны. — Энн, ты заняла первое место! Мои поздравления. — Мы заработали уже шестьсот тысяч! Цифры продолжают расти! Меня радует подобное возрастающее постоянство. — Мисс Ричи, мы приносим извинения, ваш навигатор мы так и не смогли исправить. — Госпожа Мартинес, можем ли мы как-то отметить это, только вы… я… и мой брат? У Аннабэль не было отбоя от поздравлений: ей постоянно жали руку, обнимали, трясли её за плечи, думая, что она ещё в глубоком шоке от призового первого места; но та, очнувшись на несколько секунд и пытаясь скривить рот так, чтобы окружающим было понятно, что она улыбается, снова превращалась в сомнамбулу, едва не падая в обморок. — Эй, Мам, мы как всегда — на старое место. Будет что серьёзное — позвоним, — согнутой в локте рукой она оттопырила большой палец и мизинец, имитируя телефон, и приложила к уху. — Ты же снова не собираешься нам помочь, верно? — крикнула Кэтрин ей на расстоянии из рассеянной толпы, пятясь назад к своему автомобилю. Приталенная маечка и шорты-юбка, как всегда разящие аурой сексуальности, крайне негармонировали с апатичным, склонным к раздражительности видом женщины. Мулатка едва покачала ей головой. — Мне нужно украсть тебя на пару часов. У меня для тебя сюрприз, — ласково обратилась к победительнице София, взяв её за плечи сзади, когда люди на финишной площадке стали понемногу уходить. Аннабэль, не раздумывая, согласилась. Сейчас Маме она верила безоговорочно, у неё не было поводов сомневаться в ней. И не ошиблась. Мисс Софи повела её в шикарный огромный торговый центр и сказала выбирать всё, что её душонка захочет себе приобрести. Счастливее Энн в этом месте никого не было. Постоянно экономя всю свою жизнь, существуя на различные пособия и льготы, она никогда не могла себе позволить какие-либо дорогие вещи. Походы по различным магазинам одежды и различных безделушек закончились визитом в салон красоты, где Энни изменили до неузнаваемости. Вернувшись с Софи в отель, она ещё долго не могла оторвать взгляда от зеркала, в котором отражалась ангелоподобная модель, так непохожая не неё прежнюю. — Люси, ты бы меня узнала, — говорила с собой шёпотом Анна, любуясь своей новой внешностью в главном зале отеля. — Надеюсь, с тобой всё в порядке, хоть даже ты и не отвечаешь на сообщения. Я бы рассказала тебе такую историю, которая меркнет перед всеми теми, которые я выкладывала тебе в нашем чате… Ты бы не поверила, чем я занималась последние два дня… Как и прежде, талант смуглой пуэрториканки идеально вмешиваться в ход мыслей Анны не заставил себя долго ждать, и похорошевшая девушка начала постепенно отодвигать ворох мыслей непричастности слежки Софии за ней к обычному совпадению. — Пообедаем? Рядом расположившееся кафе баловало посетителей жареной пищей, которая готовилась прямо перед тобой на широком столе-плите. Молодой, облачившийся в белый поварской костюм, парень методично готовил и посыпал специями каждый кусок рыбы и мяса и заставлял чуть ли не давиться слюной уставших гонщиков, которые в ожидании сидели с овощной тарелкой. Они немного выпили вина, бурно обсуждали прошедшие гонки и вспоминали предыдущих участниц и участников «Улётных Вылетов» в компании с Рэем и Джеком. Уокера, к сожалению, не было. Остальные испытывали неприязнь к персоне «вчерашней» экономистки и лишь сухо отказали им с Софи, отправляясь по своим делам. Разошлись уже вечером, когда места в желудках не оставалось. Мартинес пожаловалась на головную боль и поспешила в номер, а Бентон заботливо вызвался её сопроводить. Аннабэль смотрела на них с завистью, смешанной с недоумением. Они, должно быть, вместе: «за это» говорят их почти постоянное нахождение вместе, общая кровать в одном номере и какая-то проблёскивающая нежность в разговорах. Почему же я никогда не видела их обнимающимися или целующимися? За иными занятиями, отличающими их от обычных друзей или приятелей? Такие скромники? Вряд ли. Тут кроется что-то иное. Девушка решила тоже отправиться в свой номер, учитывая, что в своих прогулках по незнакомому городу может заплутать, и встреча с привлекательным темноглазым гонщиком отодвинется на неопределённый и крайне удручающий срок. Войдя в номер, на этот раз безошибочно определившись с дверью, она мечтательно разлеглась на кровати и раскинула руки в предвкушении дальнейшего счастливого продолжения дня. Безупречного дня её рождения. Говорить своим новым знакомым ей показалось чересчур, учитывая недостаточную с ними близость. Машина просигналила даже раньше указанного времени, и Анна подскочила к окну. Джейсон пригнал из гаража машину для гоночных соревнований, следующего класса. Чёрное блестящее авто, украшенное символами и цифрами по бокам и на капоте, очень понравилась Энн. На этом автомобиле действительно можно было появляться на обычных дорогах без риска словить рулон многочисленных штрафов. В мягком салоне стоял свежий прохладный воздух и приятно пахло новизной. Сидевший за рулём Джейсон в чёрной строгой рубашке с рукавами по локоть был спокоен, однако, с искренним удовольствием отметил преобразования во внешности Энн. — Твою миловидность только подчеркнули, — и тихонько включил радио.

«Times when I just can’t» «Bring myself to say it loud» «Afraid that what I’ll say comes out somehow awry» «That is when it seems» «We move in circles day to day» «Twist the drama of the play to get us by» (Poets of The Fall — Lift)

Влюблённо смотря на Уокера всю дорогу, она не заметила, как они проехали вывеску «НЕБОулинг» и остановились у его входа. Я чувствовала себя иначе рядом с ним, мне хотелось совершать безумства, испробовать всё то новое, чего у меня никогда не было в жизни, веселиться всю ночь напролёт, теряя счёт времени. Это было очень необычно для меня, поскольку такую гамму чувств я никогда не испытывала прежде. Ни к кому. Внутри меня что-то пылало и рвалось наружу, как будто на зов этих неизведанных чувств, поглощая своим огнём всю мою сущность и рассудок, заставляя меня отдаться воле эмоций и совершать дикие и безрассудные поступки. Всё что угодно, о чём меня мог попросить он, я бы выполнила не задумываясь. Может, поход в это спокойное место будет только началом на «дороге, устланной безумствами», потому как я уверена в том, что правильно истолковала в его характере любовь к опасностям. Во время гонки он выбирает не самые лёгкие маршруты и вытворяет не самые простые виражи. Вполне возможно, что в своих развлечениях он тоже не брезгует «остротой». Анна впервые была в подобном заведении и, знакомясь с местными правилами, каждый раз удивлялась подобно годовалому ребенку, познающему окружающий себя мир, а Джейсон, посмеиваясь над ней, искренне радовался, что смог вытащить её сюда. — Так, Энн, всё что нужно для игры: взять один из тех… — Джейсон указал ей на невысокий стенд в углу помещения, — шаров для боулинга. Тебе, как начинающей, лучше начать с 6-ки либо 7-ки. И пока ты не открыла свой милый ротик, чтобы спросить «почему так», я отвечу — это обозначение веса шаров и лучше для тебя будет покидать сперва лёгкие. Смотря на твои нежные тонкие ручки, я побаиваюсь дать тебе в руки нечто более тяжёлое чем это, — его усмешка над ней была чересчур добродушной, так что Энн просто стукнула его плечом и засмеялась. — А теперь подойди к дорожке, — она послушно приблизилась, и он встал сзади. — Бери шар вот так. Да, правильно. Он стоял за её спиной на опасно близком расстоянии, позволяя чувствовать на себе его дыхание, которое доставляло Энни немало удовольствия. Мурашки и приятные покалывания волной расходились по плечам и груди. — Подними шар перед собой. Видишь эти надоедливые кривые палки, что здесь именуются кеглями? Посмотри и запомни: они твой враг. Твоя цель: выбить их одним ударом. Внимательно прицелься, отведи руку назад и, приседая на колено, кидай свою «шестёрку» чуть левее или правее середины дорожки со всей силы! Совсем чуть-чуть от центра. Поняла?! Или вновь отработать с тобой движение, Забывашка? Происходящее с ней казалось невероятно приятным. Она могла бы проделывать это с ним ещё довольно долго, если бы Уокер не хмурился, когда она явно притворялась дурочкой. Но вот он отходит, складывает руки и, не спуская с неё глаз, следит за первым броском. Улыбка на его лице растягивается, когда он видит, что за цирк устроила его «ученица»: пальцы Аннабэль просто застряли в шаре и при размахе получилось так, что он против всех правил улетел назад. Хвала ангелам, что сзади неё никого не оказалось, иначе не обошлось без травм. — Боулинг-леди, может всё-таки вновь показать тебе, как это должно происходить? Он побеждал её с разгромным счетом, несмотря на то, что сдержал обещание хоть немного поддаться ей. До игры ей всё это время не было особого дела, но она, бесспорно, оказалось увлекательной и весёлой. Она постоянно разглядывала его: она была возбуждена. И снова не заметила, как он уже отвез её обратно в отель и, поцеловав маленькую женственную ручку девушки, прошептал: — До встречи, Анна. Приятных снов. Постарайся на этот раз не перепутать комнаты, — выражение лица мисс Ричи в данную секунду не выражало ничего кроме крайнего удивления, но не став выяснять у него подробности, она медленной походкой направилась в отель. Находясь в приятно-расслабляющей прострации, Аннабэль плелась в свой номер. Не скидывая одежду, разлеглась на кровати. Время пол-одиннадцатого. Попыталась уснуть, но обилие насыщенных событий дня не смогли оставить в покое, терзая её разум бесконечно сменяющими друг друга картинками произошедшего с ней сегодня. Время 12:19. Энн, уставшая от многочисленных попыток заснуть, решила встать и взять с маленькой комнатной кухни что-нибудь выпить и сесть у окна, разглядывая милые пейзажи городка в свете уличных фонарей. И сделав первый глоток горячего молока, она заметила её. Она стояла на том же месте среди неярких тратуарных светильников. Чёрная, блестящая от чистоты, машина. Внутри салона горел свет. Стук сердца начал громко отдаваться в её голове. Гложущее любопытство и сильное желание снова увидеться с Джейсоном, заставили её очутиться возле его авто.

***

— Дьявол, как мне всё это осточертело! Мне надоело видеть, как ты периодически звонишь на это идиотское радио! Как следишь за ними и пытаешься свести их вместе. — Мне не безразлична судьба Джейсона, — значимо подчеркнула смуглянка, обосновавшись на кровати. — Серьёзно? Ты о других подумала?! — перешёл на нервный крик Джек. — Пойми, пытаясь устроить кому-то жизнь, не забывай о том, что им это может и не нужно. Лучше бы занялась собственной, — укоряюще воскликнул он. — И вот ты приводишь Энн… Да она ангел по сравнению со всеми теми девушками, что участвовали у нас! Ты не можешь отдать её этому херу Уокеру! Знай, Мартинес, ты затеваешь опасную игру. Ты не можешь управлять судьбой и чувствами других людей. — Даже и не думала об этом, просто подталкиваю двух одиночеств друг к другу, а им это даже нравится, если ты не заметил. — Ха. Ты, наверное, сама не заметила, как много вокруг девушек, которые толпятся около нас и конкретно рядом с ним, — лишний раз не желая произносить его имя, Бентон выделил местоимение интонацией. — Эти молоденькие, простые, наивные и глупые фанатки! К Уокеру они подходят десятками! А как с ними поступает он? Ну? — издевательски спрашивает он усталую Софию, не надеясь получить ответ. — Он их бросает! Он не ценит их! — Что ты пытаешься этим сказать, что ты задумал, Джек?! — Я буду завоёвывать Энн! — Джек, не смей! Только потому что он такой, каким жизнь сделала его, не стоит… — начала оправдываться Мартинес, неосознанно вставая, чтобы быть наравне с близким другом. — Что ты мелешь?! Он чёртов неисправимый бабник! Он переспал, кажется, со всем женским населением ОША, бросая их без жалости в течение нескольких дней, а ты ему сочувствуешь? Я не понимаю тебя! Он переспал даже с моей сестрой и абсолютно также поступил с ней, как с другими своими легкомысленными пассиями. Я ненавижу его, Софи… — губы Джека будто исчезли с его привлекательного лица от искренней злобы. — Господи, кому я говорю?! Ты же тоже спала с ним! — Бентон вышел, громко захлопнув за собой дверь. Он попросил розу в цветнике отеля на первом этаже и уверенно зашагал к комнате прелестной новенькой. — Плевать, что поздно. Надо спасать Энн немедленно. — Я не спала с Уокером…- Софи медленно опускалась на кровать — я даже не целовалась с ним — с горечью в голосе прошептала она двери, из которой пару секунд назад вышел Джек, — но так хотелось… Она углубилась в воспоминания, произошедшие с ней пять лет назад, летом, в городке Лоуренс. Там происходила одна из важных для неё гонок в жизни. В то время она делила первенство с неким Николасом Фоксом — весьма успешным дебютантом, с которым долгое время спустя она, на удивление, свела дружбу. На трассе он нарушил правила, нарочно врезавшись в Софию Мариту на повороте кольцевой дороги (кстати, одном из скучных видов состязаний для неё). Девять переворотов в воздухе её гоночного автомобиля ещё очень долго обсуждались в газетах и на телевидении. Он завоевал кубок. Она — несколько месяцев отдыха в больнице. Попавшая под присмотр неумелых медсестёр и врачей, и пребывающая в скверном расположении духа, София поправлялась очень медленно. В то ужасное время лишь постоянные посещения Джека радовали её. Именно в тот период, когда Мартинес решила навсегда отказаться от официальных видов гонок, у них обоих возникла в голове абсолютно одинаковая мысль: придумать собственную разновидность. Что может быть оригинальнее, чем самим взрастить из семечка своё будущее «деревце», создать с нуля — «Улётные Вылеты», как они решили назвать их?! Опалённый фитиль их идеи заставлял игнорировать такие простейшие понятия, как безопасность и аккуратность, что вразрез шло со всеми спортивными гоночными правилами. Внесём, наконец, свои в этот проржавевший и устаревший остов правил! — был их лозунг. Долгожданный день выписки был сродни празднику. На дворе уже наступила поздняя осень: мокро, грязно, серо, холодно, прямо как на душе у пострадавшей гонщицы после томительного курса прививок и процедур. Не теряя и дня, Мартинес со своим другом направились по направлению к вокзалу. Нужно было ехать в Индианаполис, чтобы исполнить мечту о создании нового вида автомобильных баталий. Потому как именно там был просторный выбор стадионов и загородных трасс, где можно поупражняться. Спереди, впрочем, путь преграждал лихач на дорогой спортивной автомашине, отрабатывающий повороты и езду задним ходом, по ровному асфальту стоянки. Когда же чудаковатый гонщик заметил опасающуюся его пару, он притормозил и опустил стекло. — Надо же! — радостно вскрикнул он. — Надеюсь, я не один, кто считает, что Ник Фокс полный мудак, раз поступил так с тобой, София? Спешащие на вокзал оба обернулись, удивлённые. Захудалый парень в обносках высунулся из окна новенькой тёмно-серой машины. — А вы, простите… — Уокер… — парень сделал глоток из бутылки, которую он держал в руке. — Джейсон. Ваш поклонник, можно сказать: в магазинах бытовой техники по телевизору всё равно не показывают ничего, кроме спортивного канала. — Твоя? — вскидывает брови Мартинес, не веря тому, что владельцем является он. — Почти, я одолжил её у одного… знакомого, — он говорил медленно, но уверенно, но сомнения в Софии не убавилось. Ей всё же очень хотелось сделать комплимент его умению так грациозно лавировать на машине. — Может, пойдём? Он освободил нам дорогу, — с усталой раздражённостью обратился Джек к подруге. — Подожди секунду, — с непонятной ему строгостью бросила Мартинес и снова обратила внимание на парня. — Давно ты за рулём? — Вожу автомобиль лет семь, хотя был поглощён автомобильным миром намного ранее, — его лицо приобрело трагичный оттенок, и Джейсон залпом осушил бутылку с непонятным содержимым. Девушка этот жест восприняла настороженно, но без отвращения. — Если тебя в гонках привлекает опасность, хочу пригласить тебя на трассу на севере Индианаполиса завтра вечером. Приезжай. Намечается интересное состязание. — Да, вам я верю всецело, мэм. Обязательно буду там. Приятно было познакомиться! — сказал он, слегка улыбнувшись, и протянул Софии руку. Они обменялись телефонами и тогда же появилось странное чувство, что она берёт его под своё крыло и даёт смысл жить дальше. Уличный бродяга, пьющий, который, не сомневалась Марита, крал автомобили и искал утешения в рискованном вождении, заслуживал опеки и наставлений на более осмысленные дела. Бентон остался в стороне и старался не вникать в происходящее между ними. На лице его читалась плохо скрываемая неприязнь вперемешку с недоверием. Он появился в тот вечер. Он приехал, а София заметила в его глазах желание. Ему нравились «Улётные Вылеты», ему нравилось с ними. Втроём не без помощи братьев Эдварда и Барри Миллс с их идеей представления они смогли приобрести славу и заработать необходимые наличные для развития их молодой компании. Они не гнались за выгодой. Эти гонки были смыслом их жизней. Мисс Мартинес, Мать «Улётных Вылетов», как потом её прозвали позже друзья и в СМИ, часто говорила: «Можно ли прямо сейчас, навскидку, придумать занятие более сумасшедшее и легальное чем это, которое может наполнить тебя такой эйфорией, таким бешеным драйвом, зарядить таким количеством положительной энергии, что кажется, будто твоё сердце не выдержит большего восторга и счастья, уж больно часто и сильно оно стучит в твоей грудной клетке?! — Нет. В мире больше нет ничего, способного снести тебе крышу и влюбить в себя с первой минуты. Навсегда. И все мы любили это ощущение, каждый раз садясь за руль своих четырехколёсных друзей. Каждый из нас чего-то был лишён, боялся, избегал, искал нечто давно потерянное, но смог обрести, только присоединившись к нам. Это залатало „дыры“ в наших душах, дав успокоение, подарило свободу, обеспечило средствами. Но самое главное, все мы сплотились, стали семьёй, обретя общее для всех стремление — получать удовольствие от жизни в полной мере. Много кто спрашивал меня, что мне дали „Улётные Вылеты“. Я всегда отвечаю — счастье. И на что оно похоже? Ощущение полета. Только вверх. Только взлёт, который никогда не надоедает». Отношения крепли, чувства разгорались и наступление того момента, когда между Софией и Джейсоном должна была пронестись искра желания было вопросом времени. Ту самую ночь наедине с ним она запомнила хорошо. Кружевное белье; короткое платье; красное сладкое вино столетней выдержки. Из блюд: холодное первое, горячее второе. На третье, на десерт, должны были быть сладкие объятия с «любимой половинкой». Отель «Роскошь» обещал устроить всё по высшему разряду. Первое свидание с невинным предложением отметить успешное появление в «популярном» паутины и полученное добро на показ в экранах телевизоров. Он явился. Она горела. Он был обаятелен. Совсем не глуп. Он завоевал её сердце с первых минут знакомства. Со временем она поняла, что полюбила его. Они долго говорили обо всём, что касалось их прошлых и настоящих событий, шутили и обсуждали детали совершенствования внутренних правил и распорядков. Вино всё больше пьянило. Сознание всё больше спускало с тормозов желание прикоснуться друг к другу губами, руками, да и всем телом. В номере это и произошло: нежность и обходительность сочетались со страстью. Детали верхней одежды летели на пол с разной степенью нетерпения, но он медлил. Искры в тёмных глазах потухли быстро, так и не доставив Софии и капли тактильного удовольствия: уже на кровати он не смог поцеловать её. Их губы вот-вот должны были соприкоснуться, но невидимый барьер возник также внезапно, как влетевшая в лобовое стекло птица. Сомнение, страх, трусость, неготовность, резкая смена настроения? Что это было? В ту секунду Марита разрывалась от желания узнать это. — Мари, я… я не могу, — его губы дрожали. — Я не смогу простить себя, если… Я люблю тебя, Марита, но… как мать. Ты особенная женщина в моей жизни, — с этими словами он отпрянул от черноволосой девушки и, одевшись, ушёл из номера. Дрожь во всём теле и нарастающая пустота не оставили и шанса для девушки поплакать и унять обиду. А обида ли это? С каждой минутой, проведённой в одиночестве и бессмысленного рассматривания входной двери, пустота стала обретать форму. Она стала ненавистью, отвращением, обманутостью, ощущением предательства. «Лицемер, скотина, лжец!» — кричало её внутреннее я, пытаясь затушить огонь преданного любящего сердца. Уйти в номер на соседней лестнице подсказала ей апатия. Если в одиночку ей справиться с этим не суждено, то помощь в лице старого друга будет действенной, избавительной от нахлынувшей «горячки». Джека приход подруги заставил онеметь, но тем не менее, обрадоваться. Все его попытки что-либо спросить или узнать закончились двумя говорящими действиями со стороны Софии Мартинес: наползти на него сверху и заткнуть рот поцелуем. Вот так прошла её первая ночь с мужчиной. Любимый человек никогда не будет воспринимать её как женщину. Приютив и став объектом восхищений и гордости, она смогла быть лишь любящей его «матерью». Головная боль усилилась в два с лишним раза, а желание спать улетучилось вовсе. Дотопать до аптечки, снова выпить, а затем на улицу. Таков был план погрузившейся в воспоминания женщины. Ночная дождливая погодка должна смыть и выветрить всё поганое прошлое. Когда-нибудь. Телефонный звонок изменил планы Софии, когда на экране отобразилось знакомое имя и сделанная годами ранее фотография мужчины со смешными усами. «Это ведь было тогда, когда мы ходили вместе на латиноамериканские танцы. Когда он пытался ухаживать за мной…». — Да, Ник. Слушаю. У тебя взволнованный голос, что-то стряслось? — Энн, прости, что разбудил, вот, я… А собственно, что я ей скажу? Время 12:32. Она уже спит пару часов. Энн, прости за поздний визит, я решил… Дверь со скрипом отворилась, заставив Бентона прервать свои размышления. Комната была пуста. Постель смята. Джек взял вазу с кухни, налил воды и поставил туда жёлтую розу. Его любимого цвета. Символизму, форме и семейству растений он не придавал значения. Приглядный вид и изящные слова могли превратить любую вещь в радующий душу подарок. Со своей сестрой они придумали это ещё в глубоком детстве, преподнося друг другу какие-нибудь необычные и забавные вещи. «Подарок на каждый день. Чтобы ты чувствовала себя лучше». Именно такие мелочи позволяли вспоминать детство с необычной теплотой. «Как же я счастлив, что ты обретаешь свою семью, сестрёнка». Романтично настроенный парень подошёл к окну, сделав глубокий вздох. На дороге перед отелем стоял автомобиль, бока которого украшали языки пламени. Его кулак непроизвольно сжался: светлые волосы Энни были видны в окне машины Уокера. Он резко рванулся к выходу, случайно задев рукой вазу — она с грохотом упала и разбилась на несколько десятков осколков, разлив воду по чистому паркету.

***

На улице начался мелкий дождь, и поэтому она быстро юркнула в разрисованную машину. Сиденье Уокера было отодвинуто назад, он лежал на нём, подложив руки под голову. С закрытыми глазами он беззвучно подпевал приемнику. Услышав стук двери, он уставился на гостью. — Энн?! — опешил он. — Что ты здесь делаешь? Почему ты не в постели? — Могу спросить у тебя тоже самое. Очевидно, нам обоим не спится. И, кажется, не по совсем разным причинам. Оба, улыбнувшись друг другу, поняли, что им нечего сказать. Красивая песня по радио, называвшему себя «Улётное», продолжала звучать в приемнике.

«And then I crashed into you and I went up in flames» «Could’ve been the death of me, but then you breathed your breath in me» «And I crashed into you like a runaway train» «You will consume me but I can’t walk away» (Daughtry — Crashed)

— Энн, я по-прежнему уверен, что тебе сейчас следует спать. У тебя сегодня был насыщенный день. Тебе надо отдохнуть. Мартинес решила устроить разрушение рано утром. Снова. А на него прийти желательно бодрым, чтобы сразу не попасться под удар «сносящей всех парочки». Это Фрэнк и Салли, если тебе это ещё неизвестно. Аннабэль, охваченная волнением, положила свою дрожащую руку на его. До всех разговоров в мире сейчас, кроме о них самих, ей было безразлично. — Джейсон, не знаю, как тебе это сказать, в общем, я к тебе что-то чувствую. Сильное и влекущее. Я смотрю на него и понимаю это. Я возбуждена. — Я уверена, что ты мне нравишься и я хочу этого сейчас. С тобой, — и тут же неловко залезла на него сверху, обнимая ногами сидение. Конструкция машины, на удивление, это позволяла. Неумело начав целовать его щетинистую шею, то и дело укалываясь, она слушала его возбуждённый шепот, еще больше пробуждающий желание в ней. — Энн, прошу… не надо. Энн, это большое искушение. Пожалуйста, не стоит сразу… И он не смог долго выдержать её провокационную выходку. Её напористая страсть медленно, но верно, волнением отзывалась во всём его напряжённом теле. Она заставила его чувствовать себя лучше в такой день. Они провели часы в объятьях, поцелуях и нашёптывании друг другу глупостей, но для Аннабэль эта первая ночь с мужчиной была всё равно самой лучшей. — Какая же ты озорная, — сказал он тихим шепотом ей, почти голой и спящей у него в объятьях, нежно целуя её в висок. Сам Джейсон заснул только через продолжительное время, снедаемый воспоминаниями о прошлом.