За гранью скорости

Сонные, периодически зевающие, ёжившиеся от утреннего холода и потягивающиеся участники шоу «Улётные Вылеты» вышли к главному входу в отель, где с радостными приветственными возгласами их встретила весёлая и бодрая Мартинес. Отсутствие двоих человек заметно стало сразу, поэтому Софи, попросив всех остаться на своих местах, отправилась по направлению к стеклянным дверям отеля. Бентон, стоящий поодаль ото всех с озлобленным видом, остановил её.  — Они не в отеле. Там, — Джек указал ей взглядом на чёрное авто, расположившееся у обочины на улице. Руки его заметно дрожали. Непонимающе нахмурившись, София направилась проверять достоверность свежепоступившей информации. Пятеро других, обречённо вздохнув, очевидно, настраиваясь на продолжительные и утомительные поиски двоих не таких уж и важных для проходящей гонки участников, поплелись вынужденной вереницей за своей наставницей. — А когда Уокер и новенькие не доставляли каких-то проблем? — резонно задала вопрос Кэти, испытующе глядя на Малкова. Он улыбнулся. — Как будто в голову ко мне залезла. Подходя всё ближе к блестящей машине, сердце Софии сжималось сильнее, видя всё отчетливей за тонированным стеклом Энни с Джейсоном. Душе хотелось петь: её план работал. Всю серьёзность, которую Мама хотела изобразить на своём лице, победила искренняя улыбка счастья за этих двоих. — Чего это ты выглядишь такой довольной? Рада, что волшебная методика Уокера по завлеканию девушек работает, и он бросит так обожаемую и так бережно оберегаемую тобой Энни через каких-то пару дней? — Помолчи. Ты никогда не сможешь понять меня. — Хо-хо-хо, потрахушники! Что у нас здесь, твою мать?! Это же наша скромняжка Анна! — Фрэнк ловко обогнал Мартинес и громко постучал по лобовому стеклу автомобиля. — Просыпайтесь, голубки! И поторапливайтесь! Я долго ждать не буду. Уже не терпится разбить вас на арене! — он потёр руками друг о друга и его губы скривились в улыбке, которую мог себе позволить только самый извращённый маньяк перед своим гнусным делом. Складывалось такое впечатление, что он представлял, как растирает меж двух своих ладоней парочку в машине. Услышав шум, Энн проснулась и зевнула, широко раскрыв рот, и засветилась от счастья. Влюблённым взглядом она смотрела на улыбающегося ей в ответ Уокера, и у неё всё потеплело внутри. Он, продолжая игнорировать толпу, собравшуюся у его машины и ожидающую их, неторопливо гладил Энн по её торчащим в разные стороны растрёпанным, светлым волосам. Не желая прерывать такие редкие моменты молчаливого наслаждения, но подгоняемый обязанностью участвовать в скоро проходящем соревновании, он подёргал Энн за надетую на ней майку, намекая, что её следует вернуть хозяину. Удивлённые, возмущённые и крайне недовольные лица окружили машину, но пара в ней не обращала на них никакого внимания. — Господи, нет сил больше ждать, они застряли там навечно! — разгневанно вскрикнула Кэтрин, уходя от них, по пути доставая сигареты. Громкие хлопки ладошек нежных ручек мисс Софи заставили всех остановить поток своих нелестных мнений и даже мыслей. — Хватит ныть! Мы всё успеем! Сейчас пойдем на арену, а вы… — постучалась она в стекло рядом с водительским сидением, — живее! Ты ведь не хочешь опоздать на своё первое дерби, Анна? Обещаю, будет весело! Снова эта издевательская фраза, которую так часто употребляла её подруга по сети, звучит от слишком заботливой и милой девушки. Знакомство с ней внезапно привнесло в её жизнь слишком много нового, чтобы попросту не придавать значение этому довольно внушительному факту. Впору чувствовать себя подозрительной, однако, отвлекаться было на что и на кого. Различные удивительности не спешили проходить мимо дверей незадачливой горожанки Нового Йорка. — Эй, Кэти, это всё мелочь. Хочешь подниму настроение? — пристроился к ней поближе с добрыми намерениями Рэй. — Давай, что бы там у тебя ни было, всё сойдёт, — с сигаретой в зубах устало попросила она и поправила волосы, перед тем как они ушли достаточно далеко от автомобиля. — Теперь мне можно выйти? — спросила Аннабэль, боязливо вылезая из машины и оглядываясь по сторонам. — Закрой глаза! — скомандовала она, смеясь. Уокер, довольно улыбнувшись и скрестив руки, внимательно уставился на хрупкое и прекрасное тело Энн в белых трусиках и его чёрной майке. — Вуайерист! — шутливо упрекнула она его, быстро сняла футболку и кинула ему в лицо. Надев свою вещь в быстром темпе, теперь источающую аромат женского тела, Джейсон схватил Энн за руку и повёл её на арену. Находилась она недалеко, всего в паре кварталов от отеля. На автостоянке. Мартинес заблаговременно арендовала её для проведения этого побоища. Их машины уже были расставлены. По сравнительно идеальному кругу. За решёткой, вдали от арены, медики и спасатели уже внимательно наблюдали за начинающимся побоищем. Анне стало не по себе. «Я всё слышал и буду иметь ввиду, Новенькая… Не терпится разбить вас на арене…» — отдавались эхом слова Малкова в её голове. Они совсем не воздействовали на неё утешающе. Однако, будто прочитав её неспокойные мысли, Уокер подвёл Энни к её машине, где их уже ожидала Мамка Софи, и, развернув к себе лицом, страстно поцеловал в губы и крепко обнял. Она растаяла, растопив все страхи внутри себя. — Главное, следи за Малковым, — прошептал он ей на ухо и направился к своей машине без передних дверей. — Кхем-кхем. Итак, Анна, твоя машина подверглась за эту ночь еще паре изменений, и я буду рада тебе о них рассказать, — дождавшись, когда она усядется в салоне, дрожа, как травинка на ветру, Софи начала объяснять новые правила. — В этом новом для тебя соревновании играет роль время и, так сказать, враждебность. Твой азотометр был усовершенствован и, помимо начисления тебе призового ускорения за столкновения, он также будет посылать сигнал после каждого твоего удара. Но только получив ответный сигнал, который будет исходить из азотометра другого участника, он будет воздействовать на таймер, на котором возрастёт время. За каждое такое столкновение отсчёт до нуля будет вестись от сорока пяти секунд. Когда они истекут, прибор глушит двигатель, и этот участник из дерби выбывает, — небрежно взмахивает рукой восторженная Мартинес, — но сохраняет свои очки, — заостряет она внимание на нужной информации, подкрепив в жесте поднятым указательным пальцем. — Что об основных правилах здесь, то нужно сталкиваться с соперниками активнее и рьянее всех, — она достала телефон, бормоча себе что-то под нос, дожидаясь пока снимут трубку. — Джастин! Давай-ка включи-ка нам что-нибудь забойное. У нас тут скоро начнется Разрушение. — Иначе не умеем, Мэм! — донеслось из трубки. По радио заиграл заводной рок, и я удивлённо вскинула брови, смотря на Софию.

«8 minutes from losing it a little bit» «5 minutes your description might be starting to fit» «3 to go and I’m forgetting all that I’ve ever known» «I won’t be standing up for long I better learn how to crawl» «I can’t stand up at all. Can’t see nothing at all» «In ten minutes I’ll be laying out flat on the floor» (Nickelback — Flat On The Floor)

— Радио принадлежит нам. Удачи тебе, Аннабэль. Дам совет: Малков будет опасным для тебя соперником, так что не подставляйся под его удары. — Покажи класс, девочка! — облокачиваясь на дверцу своего громадного синего джипа, громко крикнул на противоположной стороне Фрэнк, словно подслушал их беседу и дожидался удобного момента. По команде „Мамы Улетных Вылетов“ Разрушение началось — и все восемь машин, одновременно стартовав и быстро набирая скорость, помчались вперёд, к центру их столкновения. Как же всё-таки правильно ржавые недоавтомобили были расставлены! Просто идеально для образования чертовски феерического столкновения! Буквально в первые секунды Рэй Картер и Кэти Джексон были разбиты, о чём мне услужливо подсказала моя починенная карта-навигатор, не обнаружив от них сигнал. Сталкиваясь с гонщиками и не упуская из виду Малкова, я постоянно подлетала до потолка, очень больно ударяясь о крышу, зарабатывая не только бонусные очки, но и кучу ушибов, синяков и ссадин. Интересно, сколько их уже у меня, а сколько ещё будет, если я продолжу заниматься подобным экстремальным видом спорта?! От размышлений постоянно отвлекают мельтешащие машины — недавних знакомых и друзей — оппонентов: маленький, какой-то короткий универсал Мартинес, бежевый изворотливый то ли хэтчбэк, то ли седан Бентона (в этом кругу автолюбителей, кажется, имеются собственные модели), разящий розовый пикап Салли и… тот, чьё появление перед глазами стоит стеречься и в первую очередь. Следить за Малковым, следить… Бес его возьми, где же он?! Внезапный сильный и резкий удар в бок моего авто пронёс меня через половину арены-автостоянки и вдавил с огромной скоростью в стену. Сложно сказать, что у меня болело сильнее, ибо из-за образовавшейся у нас аварии с Фрэнком слетелись остальные участники. Один удар, второй, третий… Я схватила рацию для сообщения своей обстановки и вызова медиков, но та была сломана. Сокрушительный удар, что мне нанёс Фрэнки своей огромной машиной-убийцей, сломал мне всё оборудование. Вся автоматика сдохла. Через тупую пульсирующую боль, отдающуюся в моей голове, я слышала его ликующий смех. Мгновение спустя — и таким же нехитрым манёвром машина Уокера была впечатана в стену напротив. Сквозь чёрный дым и огонь, вырывающий из капота моей машинки, я видела его: он лежал на руле без сознания, по виску обильно стекала кровь. Ещё мгновение — и мощный удар мерзко смеющейся Салли в мою машину вдавил дверцу авто в мои плечи и ногу, глубоко раскроив её от лодыжки до бедра. От сильнейшей режущей боли я закричала и сразу же потеряла сознание. — Стоп-стоп! — сразу же запаниковала Мартинес и закричала в общий канал. — Они уже выбыли, калечить участников запрещено! Просьба пригласить медиков была не нужна: они уже оперативно среагировали на возникшую ситуацию и ровным бело-красным рядком из четверых человек с сумками наперевес (Джек с печальной тусклостью в глазах провожал их взглядом) спешили по краю арены к горе-паре, решившей переступить дорогу другой паре, правда, импульсивной. Носилки на автостоянку не ввозили до тех пор, пока с радостными возгласами Салли и Фрэнк не уничтожились друг об друга, отметив победу высоким «дай пять» после того, как вылезли из машин. Подсчёт очков в этой ситуации был излишним, как, собственно, почти всегда: непримиримое лидерство воинственной парочки было неоспоримо. На вопрос Мамы о самочувствии участников, Фрэнк расставил руки в сторону и повернулся вокруг себя. — Я не только тебя имею в виду, — реагирует со смешком София, складывая руки. — Кроме тебя есть и… — Есть те, кто не перечит нам и остаётся целым, а есть они… — показывает пальцем на ватные тела Уокера и Энн Ричи на каталках, — которые получают по заслугам. — Вынуждена сообщить, мальчик Фрэнки, что тебя снова ждёт воспитательная беседа сегодня со мной вечером, — Малков закатывает глаза и шумно выдыхает. «Только не снова» — читается на его лице. — Салли, вы со мной сегодня? Хламину эту разбирать? — подходит к ним поближе Кэти, которая до этого рассудительно пряталась в машине до истечения соревнований. — Да, конечно, — поворачивается блондинка через плечо и тёплый ветер колышет её светлые кудрявые волосы. — Утро раннее. И починка, и развлечения ещё успеется. Извини, что вчера мы… ну, взяли передышку. Кэти улыбается ей и машет в простительном жесте рукой. — Я с тоже с вами, — Фрэнк перебивает начинающего говорить Рэя. — Если машины этих двух недотёп надо утрамбовать до минихолодильников, — рассмеялся он. — Расписание изменяется, если их раны серьёзные. Так что не надейтесь пока покидать Ричмонд, — тёмного шоколада глаза устремляются с укором на чемпиона соревнований. — А что сразу я? Я не против поторчать здесь, если следующий город будет хуже этого. — Уинстон Салем, Роли или Дарем. Исходя из того, чей мэр соблазнится моему очарованию и убеждению. Те самые старинные живописные городки, в которых ты хотел бы побыть. Сам же мне говорил, что тебе нужна смена обстановки. — Погань! — воскликнул он досадно, а губы Софи растянулись в улыбке. — Давайте приступим! –радостно оглашает Картер, дождавшись своей очереди. — А там и ребят успеем навестить, может, и в баскетбол сыграем. Вы как? — неопределённым взглядом на него уставились друзья и хорошие знакомые, решившие промолчать. Энн, после всех стандартных процедур и обследований, окончательно пришла в себя уже в больнице. В огромной палате, в которой она, на первый взгляд, находилась одна. Плотные зелёно-серые шторы загораживали часть комнаты. Рядом на столике в монотонной белой, глянцевой вазе стоял смешанный букет цветов, единственный, своими сравнительно яркими красками выделяющийся среди общего пейзажа. Пытаясь подняться, она ощутила резкую сильную боль в правой половине тела. Сквозь широкое окно, занавешенное непонятного цвета жалюзи, по левую сторону от неё был виден, погрузившийся во тьму, Ричмонд. Трудно было понять, сколько времени прошло с тех пор, как закончилось это ужасное разрушительное соревнование. — Джейсон! Господи! — крикнула она, вспомнив его окровавленное лицо. Оно с тревожной подробностью отпечаталось у неё в голове. Он же там чуть не погиб! Немедленно нужно узнать, что с ним! Через боль и сотни неприятных ощущений, Энн медленно, хромая, поднялась с больничной койки. Почти полностью перевязанная нога гудела и отзывалась тупой болью. С надеждой и верой в лучшее, Энни поплелась вглубь просторной палаты. За плотной шторой открылся обзор на такой же столик с цветами и широкой койкой, где тихо спал тот, кто заставлял её сердце биться чаще с каждым шагом, с которым она приближалась к нему. С большим трудом она залезла на него сверху, чем вызвала его пробуждение В немом испуге его забинтованная голова дёрнулась, и Джейсон напрягся, но через секунду-другую узнал её и расслабился. Анна рассмеялась и взяла его за ослабевшую руку. — Энн… милая, прости, что не смог помочь тебе тогда. Я вырубился в первую минуту. Эта чёртова парочка решила, вероятно, затеять с нами войну. Я так волновался за тебя и благодарен тебе за то, что ты здесь… Извини, я бы тебя сейчас поцеловал, но моя спина, похоже, я что-то там повредил: пошевелиться очень больно. — Позволь мне, — сказала игривым шепотом Аннабэль и начала нежно целовать каждый сантиметр его тела, аккуратно, не создавая давление на его спину. Её необычайно радовал Уокер в больничной рубашке без нижнего белья. «Дорогая Энн, мне нужно кое о чём важном с тобой поговорить… Аргх… Чёртовы сомнения!.. Энн! Я должен кое-что тебе сказать. Нет, слишком коротко. Энни, этот разговор не терпит отлагательств, пожалуйста, удели мне время». Постоянно поправляя цветы в своем огромном букете бежевых роз, Бентон робко постучался в дверь палаты Анны и, не дождавшись ответа, отворил её. Блеск в его серых глазах исчез: койка пуста. Чёртово Дежа Вю! Почти бегом Джек преодолел расстояние между койкой Энни и Уокера и заглянул за ширму, где с недовольным видом стояла Кэти и Мартинес, смеявшаяся в кулачок. — Хренов долбоебизм! Как они уже надоели своими выходками, Мам, по-твоему это нормально?! — Прекрати жаловаться на него, Кэт. Он давно живёт своей жизнью и не нуждается в чьём-то попечении. — Ну, точно. Как я могла забыть, что стараюсь забрать его из твоих заботливых ручек, — сощурившись, ядовито уставилась Джексон на задетую Мартинес. — Твоя проницательность обращена не на тех людей, Кэтрин, — захватывает Софи её внимание и ловит взгляд. — Я знаю, мы с тобой не очень добрые подруги, но такого тона я бы хотела впредь не слышать от тебя, — шатенка хмыкает на её холодную просьбу. — Я скорее за нас волнуюсь, за наше представление. Ты ведь не переживёшь, если Джейсон позволит себе такое же поведение во время проведения соревнований или — смелее этого — попросту сбежит с ней, — нагоняла страху своей интонацией мисс Джексон, жестикулируя руками. — Не позволяй так много. Ты слишком его избаловала, а если он нарушит правила, к чему уже неоднократно близко подходило, то нас ждут большие неприятности. Это если упустить те мелочные детали о том, что твою «безродную засланную» мисс Ричи все начинают ненавидеть, — недвижимое лицо Софии начало приобретать выражение злобы. — Продолжай думать, что всё нормально. Удачи, — отрезала она и вышла. Букет роз упал на пол, Джек быстрым шагом ушёл из палаты, со всей силы на ходу ударив кулаком в стену, София в палате осталась единственной посетительницей. Она продолжала убеждать себя в том, что всё делает правильно. Воспоминания о том, ради чего это всё было задумано, в последнее время занимали её ум всё чаще. Тогда солнце уже порядка нескольких недель, не переставая, освещало уютное местечко. Кафе у Реки Джеймс. Оно было маленькое и не пестрило яркими красками, но зато посетителей в нём всегда было более чем достаточно. Цены радовали своей приветливостью к нетолстым кошелькам, а выпечка и различные жареные и варёные блюда всегда заставляли посетителей улыбаться и закрывать глаза от удовольствия, медленно пережёвывая пищу с предовольным видом. — Я тебя потеряла, ты нечасто бываешь в таких местах. Что тебе нужно в этом кафе? Неужели тебе нравится здешнее меню? — удивлённо воскликнула Салли, завидев свою подругу — Ха, что это у тебя? Вино? — Сэл, и тебе привет. А ты, видимо следишь за мной. Что ж, сегодня особенный день, поэтому я решила его достать. Знаешь, эту странную традицию заказывать у виноделов в день своего рождения бутылку? Вот это моя. Отец заказал. Пуэрториканское вино из красного винограда двадцатишестилетней выдержки. Не знаю, почему я решила, что сегодня тот самый день, когда я хочу его открыть, — задумчиво она обняла двумя руками рубиновую бутылку, не отрывая взгляда от кипы листков, лежащих прямо передо ней на столе. — По правде говоря, есть причина, почему я здесь — она, — Софи указала рукой на незаметный в толпе женский силуэт, толкающийся на кассе у стойки продавца. — Эээ. Та, в сером платье? Марита кивнула головой в знак согласия. — Не объяснишь, почему? — Я хочу взять её к нам восьмой, когда возникнет необходимость. Сегодня. Я уже позвонила Рокси… — Ты меня удивляешь, — изогнула бровь Салли и сложила руки на столе. — Она ходит в это кафе уже несколько дней, а я всё не могу заговорить с ней. Я сама посоветовала ей сюда приходить: цены для неё приемлемые… — София улыбнулась и попыталась потянуться к бутылке, но быстро передумала, даже не шевельнув руками. — Я с ней месяца два переписывалась. Ох, ты даже не представляешь, как же долго я пыталась разыскать её. — Я так поняла, ты сейчас пытаешься раскрыть тайну тех загадочных звонков и поездок? — стукнула она кулачком по столу. — Так и знала, что за этим стоит не просто какой-то роман на стороне, а что-то более интересное. Или крупное. — Может быть, Сэл, может быть. Но сперва предстоит узнать это лично. Познакомимся с ней? Помоги, вот она идёт, подставь ей подножку, что ли? Вошли медсестры с врачом, прервав возникшие в сознании Софии вспышки воспоминаний, и, удивлённо переглядываясь, подошли к койке, где мило устроились двое. По завершению их осмотра, Мартинес сообщили, что они почти здоровы, и их можно будет выписывать через пару дней. Врач говорил, что не иначе, как чудо произошло этой ночью, когда взглянул на уже проснувшихся и целующихся Энн с Уокером. Однако же пару пришлось разнять быстро: правила поведения в больнице подобного произвола не допускали даже в палатах повышенного удобства, так как осложняли осмотр пациентов. Через пару дней к вечеру Софи забрала нас обратно в отель. Порезы на ноге затягивались, и чувствовала я себя прекрасно. Я больше не стеснялась Джейсона, более того, перестала погружаться в прострацию рядом с ним. Я счастлива, что он стал принадлежать мне и не сомневалась в его чувствах. Тяжело ковыляя до своего номера, добираясь не без помощи Джейсона, я ощутила резкую усталость. Медицинские лекарства, — снотворное и обезболивающие - которыми пичкали каждый божий день, когда мы находились в больнице, заставляли нас хотеть оказаться в мягкой и манящей постели, утонув в объятьях её теплого одеяла; в общем, действовали усыпляюще. Не успела я раздеться, как в отворившейся двери моей комнаты появился поднос с целой жареной индейкой и ароматными овощами. — Не знаю, как ты, а я, пока находился в больнице, думал только об одном, кроме тебя конечно же, — о сочном свежем вкусном…мясе! Чёртовы фрукты уже поперёк горла стоят! Надеюсь, это взаимно. Я расхохоталась и, широко улыбаясь Уокеру, похлопала рукой по кровати рядом с собой, тем самым зазывая его к себе присоединиться. Мы отрывали куски от этой сочной индейки руками, как какие-то дикари, и кормили друг друга: как же было вкусно! Досыта наевшись, мы улеглись на кровать, разглядывая в окно оранжевый закат, врывающийся в выделенную мне комнату ярким светом.  — Не знаю, как это объяснить, но ты оказываешь на меня сильное воздействие. Не так, как с другими девушками. Сильное чувство, которое усиливается, когда ты рядом, когда я смотрю на тебя. Он лёг на меня сверху, и мы медленно целовались, а его руки гладили мое тело, опускаясь всё ниже, пока не дошли до шрамов на моей ноге. — Я знаю, они ужасны, — с досадой в голосе произнесла я. — Они изуродовали меня. Джейсон тут же нежно обхватил мою ногу, не торопясь, расцеловывая длинную отметину ярости, оставленную Салли в этом ужасном виде гонок — разрушении. — Не говори ерунды, Солнышко, — ты нравишься мне вся. Никакой дефект кожи не заставит меня ослабить это чувство. Твое тело неотразимо. Ты удивительна и прекрасна, Аннабэль, — говорил он с перерывами. Я была так растрогана, и как бы ни старалась сдержать слёзы, пару капель мне всё же пришлось смахнуть со своей щеки. — Об этом будет странно сказать, но знаешь, а моё сердце начало что-то чувствовать, — он улыбнулся в потолок. — Оно бьётся. Оно живёт. Я уже давно такого ни с кем не испытывал, когда пытался успокоить терзания своей неспокойной души. Это напомнило мне о глубоком детстве, в тот момент, я ощутил, что мне стоит выбрать жизнь, что для меня ещё не всё потеряно и я должен стремиться к чему-то… — задумался он и затих, прислушиваясь к звукам снаружи. — Кто бы мог подумать, что оно снова посетит меня через двадцать с лишним лет с тобой, здесь, в Ричмонде?! — Что же такое произошло с тобой двадцать… с лишним лет назад? — нетактично спрашиваю я, пытаясь утолить любопытство. Его лицо приобрело ненадолго мрачный вид. Тогда мне стало ясно, что его не следует перебивать. — Автомобильная авария. Моя мать со своим дружком после весёлого пикника у друзей мчались с высокой скоростью. Очевидно, как раз любовь к быстрой езде и выпивке я от неё и унаследовал… — на его лице проскользнула едва заметная улыбка. — Погода была мерзкая, поздняя и подстрекающая к неприятностям. Они столкнулись на повороте с парой, что спешила в родильный дом. Печальное происшествие. Трудно сказать, кто виноват. Моя мать скончалась сразу, как и её ухажер. Той паре меньше повезло… они. Извини, это не из тех воспоминаний, которыми хочется делиться. Не будем об этом. Главное, что происходит с нами сейчас. Как мы влияем друг на друга, дополняем, какие чувства дарим, — неожиданно сменил он тему на более приятную для себя. Твоё присутствие рядом со согревает обмороженные участки моей души. Я люблю это ощущение. Я люблю тебя рядом с собой. Быть с тобой — нечто запредельное. Мне нравится то воздействие, которое ты оказываешь на меня, и не совру, сказав, что это покруче самого глубокого алкогольного опьянения, приятнее прослушивания на полной громкости любимой песни, сильнее действия самой галлюциногенной травы, ярче самого незабываемого секса, — он прервался, сел на край кровати и нежно поцеловал меня в лоб. — Я благодарен тебе, Моё Лекарство… — едва касаясь моей головы, он провел рукой по волосам, — а теперь спи, набирайся сил, — он зевнул. — Нам обоим следует это сделать. Скорее всего, завтра вы отправитесь на следующий турнир. Путешествие на этот раз завезёт вас в южные штаты. Старые улицы туманного побережья. Уверен, тебе понравятся здешние пейзажи. Хочу предупредить, я покину тебя на несколько дней, у меня есть дела и следует отлучиться в другой город. Мартинес уже нашла мне замену, так что не скучай. Я скоро буду. Спокойной ночи, — он провёл пальцем по моему носу и, подмигнув мне, неспешно покинул комнату. — Надо же, мы оба сироты… — печально я роняю вслух вывод, который не приносит мне ни капли утешения. Сон не шёл в голову. Слова Джейсона заставили окунуться в размышления, которым, казалось, нет конца. Я не могла не думать о нём. Односпальная кровать стала в момент твёрдой и неудобной. Слишком быстро я привыкла засыпать с кем-то рядом. С ним.

***

— Может, хватит играть с ней, Джейсон? — послышался незнакомый грубый голос. — Эм, кто это спрашивает? — Долго ещё будешь туманить разум Энн? — повернулся парень, стоящий до этого спиной. — Что за… кто? Джек?! Ты?! — он расхохотался, увидев, как в тени коридора прятался Бентон, по-женски держа сигарету в руках. Его лицо было красным. Он часто кашлял, но тем не менее сохранял холодно-спокойный вид. — Что тебя рассмешило? — серьёзно спрашивал он, даже не подозревая о том, что впервые поменявшееся за много лет поведение блондина, олицетворяющее в настоящее время инфантильную тревогу, может кого-то удивить. Но Джейсон не отвечал, его по-прежнему атаковал истерический хохот вперемешку с кашлем от невыносимого сигаретного дыма, заполнившего часть коридора третьего этажа отеля. На долю секунды он перестал смеяться, зевнув от действия лекарств, и снова схватился за живот, глядя, как Джек с криком: «Ты идиот!», выронил сигарету на ковёр, который тут же воспламенился. Быстро потушив маленький костерок ботинком, он с разгневанной гримасой быстрым шагом преодолел расстояние между ним и Уокером и оказался впритык к нему, схватив того за ворот помятой рубашки. Лицо Джейсона мгновенно стало собранным. — А что если я скажу, что против того, чтобы ты встречался с Аннабэль? — Отвали, Бентон, и пропусти меня. Комедию я насмотрелся, спасибо — посмеялся. Теперь позволь мне удалиться спать. — Нет уж, постой. Я не позволю тебе издеваться над ней, не дам тебе бросить её, как и тех десятков других несчастных, которые соблазнились твоим ядовитым шармом! Ты самый настоящий ублюдок, и я собираюсь доказать это Энн! Закончив свой яростный монолог, Джек со всей силы ударил Уокера в челюсть. Парень, недавно перенёсший травму головы, схватился за саднящую область и упал на колено. Губа его начала кровоточить, пролив пару капель на его дрожащую ладонь. — Импульсивный придурок… не лезь, куда тебя не просят, — он поднялся. — Не думай, что я затею с тобой бессмысленную драку. Я выше этого и никогда не стал бы бить первого встречного, просто находясь в плохом расположении духа! С этими словами он ушёл, оставив Джека наедине со своим необузданным гневом.

***

Солнце уже село, когда дверь в комнате Анны снова со скрипом отворилась. Она очень сильно удивилась, когда в проёме появился Джек.  — Прости меня, Энни, но этот разговор заставляет ждать себя уже слишком долго. Я бы хотел поговорить о твоих завязавшихся «отношениях» с этим… Уокером — ему было тошно произносить его имя, поэтому он помедлил, заставляя себя это сделать. — Я очень беспокоюсь за тебя. Я просто не могу не думать о тебе, не могу представить тебя рядом с этим… чудовищем! — лицо его поморщилось, как будто он только что проглотил целый лимон. — Я знаю его больше пяти лет. Он был первый, кого мы с Мартинес… которого она приняла в наше сообщество и, Анна, он ничтожество, не способное на светлые чувства, на любовь, на отношения! — весь разговор он суматошно расхаживал по комнате и хватался за голову обеими руками, периодически глядя прямо в удивлённые голубые глаза Анны. — Он бросает абсолютно всех своих пассий, после того как переспит с ними! От услышанного, у Анны округлились глаза и рот. Создавалось такое впечатление, что Бентон говорит совершенно о другом человеке. — Что ты сейчас такое говоришь, Джек?! Я не понимаю… — она вертела головой из стороны в сторону, прислонив ладонь к груди. Чувствуя сильнейшее смятение и желание не верить услышанному, она уже хотела прогнать Джека из своей комнаты, но тот продолжал изливать на неё свою гневную тираду, и это постепенно подавляло в ней сомнения в его словах. — Он соблазняет, трахает и бросает девушек, Энн! У него нет сердца! Я не хочу, чтобы этот трус провернул тот же сценарий с тобой… — он понемногу успокаивался, постепенно изливая всю свою злость. — Не губи свою жизнь, не совершай ошибку. Он не изменится, поверь мне. Я не лгу и желаю тебе только добра… — и снова он взорвался, почти крича. — Чёрт! Энн, ты не должна быть с ним! Я не хочу позволять тебе быть с ним, не хочу увидеть и твои страдания! После своих речей, он страстно впился в губы Анны, заламывая её руки за спину, не дав возможности сопротивляться. Она расслабилась очень скоро. Целоваться он умел восхитительно. Она не смогла заставить себя оттолкнуть его. Ошарашенный собственным наглым поступком, Бентон вмиг вылетел из двери её комнаты. Мои губы дрожали. Я ощущала это каждый раз, когда касалась их пальцами. Я была в замешательстве. Слёзы непроизвольно потекли по моим щекам. Почему это произошло, а главное, почему я позволила этому произойти?! Не в силах думать ни о чём другом, я просидела так ещё полчаса, прежде чем сон не забрал меня в свои объятья.