За гранью скорости

Трасса угольно-чёрная с белой пунктирной линией посередине простирается далеко вперёд и заворачивает налево, скрываясь за невысоким жёлтым краном с подвешенными на нём несколькими листами стекла, перекрывающими полдороги по внутренней стороне поворота — апекса, и утаивая всё то, что прячется далее. За высокими стенами по правой стороне живо бегают глазами журналисты, зрители и поклонники наблюдения за теми, кто получает острые ощущения, в тайне наверняка завидуя гонщикам всей душой. И хотя сегодняшний заезд не отличается экстремальностью уличных поединков и опасностью загородных обустроенных полигонов, закрытая круговая трасса таит в себе немало неприятных подарков и для автомобиля, и для пилотов, стремящихся к победе. — Довольно часто происходит так, что мэр города, который мы намечаем для своих «покатушек», отказывает нам в проведении соревнований, руководствуясь понятными нам законными и моральными нормами и невзирая на обещанное вознаграждение. Тогда мы следуем к положенному для нас, гонщиков, месту — стадиону, где простор для наших фантазий позволяет обустроить трассу так, что и мы, и зрители всё равно остаёмся довольны. Я не зря делюсь этой историей с тобой, Энни, — расслабленно говорила ей намедни София. — Вскоре предстоит гонка на закрытом стадионе, где в тебя не прилетит ни один помидор из какого-нибудь случайного окна, — смеялась Софи. — Но поверь мне, ты можешь получить удовольствие от каждой проводимой нами гонки, — Анна усмехается, соглашаясь. Такие безумства — и не понравиться? Наверное, это абсурд. Глубоко вздыхая, Мисс Ричи устаёт пялиться на окружающие пейзажи, сплошь огороженные стенами и трибунами. Зрители, напротив, по-прежнему жадно рассматривают трудящихся организаторов и помощников. Машина безопасности где-то со стороны аллеи победы трогается с места с Кэтрин за рулём, чтобы сделать конечную проверку целостности дорожного покрова и расставленных «ловушек». Анна, желая услышать какой-либо голос помимо того, который раздаётся в её голове, открывает водительскую дверь и включает погромче радио, но по нему не играет расслабляющая или — наоборот — бодрящая «улётная» музыка. Сквозь эфир женский голос диктора повествует о событиях в мире, и девушка с удовольствием греет ухо последними новостями: — …забудьте захватить с собой зонтик. Синоптики обещают небольшой дождь. Это все вести о погоде на ближайшее время. А теперь к быстрым новостям. Северные штаты Америки согласились отказаться на время от электричества в пользу привезённых с юго-востока заряженных солнечных батарей. Переход населения ОША на автомобильные водородные двигатели возрос на 56%, — женщина на радио делает небольшую паузу. — Ежегодный праздник поклонения предкам Тапати проводится в Чили и на острове Рапануи, организаторы приглашают всех неравнодушных к истории своих корней, коренных жителей и покинувших родные края ожидают пляски в нарядных костюмах, интересные состязания и таинственные ритуалы. Время проведения празднеств — неделя, спешите посетить живописную прибрежную южноамериканскую страну, испытать самые яркие впечатления и вдохновиться культурой своих предков, — радужное сообщение на мгновение прерывается. — Совместными усилиями учёных ОША, Франции и Финляндии недавно удалось разработать контролируемый силой мысли за счёт электронных импульсов биомеханический протез. Первые добровольцы оказались необычайно довольны своими новыми конечностями и говорят, что они невероятно удобны в использовании. В текущий момент ведётся работа над внешним видом этих не встраиваемых протезов, — диктор, кажется, хмыкает, делая паузу, и затем продолжает: — После двух дней поиска упавшего пассажирского самолёта где-то между Южным хребтом Сьерра Мадре в Мексике и Гватемалой, служба спасения обнаружила все шестнадцать пассажиров живыми, некоторые получили небольшие травмы. Система безопасности в самолёте, к счастью, сработала безотказно, и герметичный отсек с пассажирами успешно приземлился на парашюте. С родственниками уже созвонились и сообщили о случившемся, пострадавших направили в местные клиники. А теперь к трагическим новостям… — без запинок продолжает она, но Энн выкручивает громкость на минимальное значение и закрывает глаза. Как хорошо, что я включила диктора почти в начале новостной ленты и не подпортила себе настроение отягчающими событиями. Пожалуй, ознакомлюсь с ними, когда буду в расположении духа лучшем, чем сейчас. Не так подвержена атакам противоборствующих колющей совести и жгучего желания. Всё-таки мировые экономические и политические вести я пропустила, а это, между прочим, последние годы самые горячо любимые и обсуждаемые новости. Но сейчас, пожалуй, я пас. Молодая светлая голова готова окунуться в омут риска и пока ей ни до чего нет дела. Небо заволакивало тёмными дымовыми облаками, будто несколько заводов сразу начали свою вредную, загрязняющую окружающую среду, автономную работу. Неоднозначное впечатление создаёт об испорченности этой утренней погоды. Меня трясёт, мандражит и колотит. Но не от свежего ветра. От страха? От радости? От того и другого, вероятно, так как мои губы норовят то улыбнуться, то опасливо сжаться в тонкую линию. Главное, чтобы это никто не заметил, а если бы и заметили, то не придали значения, иначе я не знаю, как им в такой щекотливой ситуации что-то разумное ответить. Я просто не смогу соврать. А сказать правду сейчас будет совсем некстати. Я сама пока не уверена в нас и… о, синус твою за ногу! — Джек идёт?! Машу ему рукой и глупо улыбаюсь, радуясь, что в его светлую голову не приходит мысль подойти ко мне поближе. Он тоже любит подходить пораньше на трассу? Логично, мисс дальновидность, он один из организаторов. Ему обязательно нужно присутствовать задолго до начала соревнований и проверять готовность всех органов в дружной и сплочённой органелле представления. Или как там экзаменационный билет по биологии меня спрашивал, когда я пыталась податься далеко не в точные науки?! А, неважно. Фух. Надо перевести дух, не углубляться в никчёмные и неважные в данный момент воспоминания, а напустить на себя умиротворённый вид и успокоиться. Может, трагические новости в нашем, усердно стремящемся к идеалу, мире уже закончились, и я смогу послушать тихонько какую-нибудь ритмичную песенку и отвлечься? На время хотя бы. Надо только снова покрутить этот маленький регулятор громкости и…

«What you build you lay to waste» «There’s truth in your lies. Doubt in your faith» «All I’ve got’s what you didn’t take» «So I, I won`t be the one» «Be the one to leave this in pieces» «And you, you will be alone» «Alone with all your secrets and regrets» «Don’t lie» (Linkin Park — In Pieces)

Хорошо, а теперь попробуем медитацию, льющийся мотив песни поможет. Представлю себя в другом месте. Словно я сейчас нахожусь в родном городе, в Новом Йорке, иду по улице по направлению к снятой комнатке в квартирке мисс Арчер. Остаётся пройти всего три квартала мимо продуктового магазина и аптеки, завернуть за угол и оказаться носом к домику. И, игнорируя выкрики старушки по поводу своих ежедневных задержек на работе и продолжительных вечерних прогулок, войти в свою комнату, скромно украшенную мебелью и парой дешёвых картин. Преобладающий белый в комнате располагает к спокойствию, а этот яркий трёхцветный портрет, который бесплатно подарил мне уличный художник, улучшает внутреннее, душевное самочувствие. Когда тот кудрявый парень в широкой бандане окликнул меня в шумной толпе, я сперва не поверила его рассказам о том, что я ему понравилась, и он рисовал этот портрет несколько дней. Шокированная его щедростью и добротой, я молча взяла его рисунок, а он тем временем довольно быстро слился с огромным потоком людей. Придя домой после посещения бытового отдела в торговом центре, я поместила ручную работу в рамку и повесила над кроватью. Она дарила мне продолжительное время положительные эмоции, напоминая о бескорыстной доброте, существующей в этом — иногда — безжалостном мире. Несколько дней подряд я пыталась приходить на то же место и вылавливать его взглядом в привычной, образовавшейся на этой улице, полной торговых точек, толпе, но безрезультатно. Словно искать воду в пустыне. Мне не удалось встретиться снова с этим добрым сердцем и потому возможность отблагодарить его более не представилась. А ведь именно его поступок, его труд, вдохновлял меня и вселял веру в людскую заботу. Что такое происходит с каждым человеком на этом земном шаре. И я верила, что кто-то вторгнется в мою жизнь и сможет преобразить её, украсить. Такой для меня стала Мартинес. И вот она появляется в поле зрения, так классически, как будто настроившись на волну моих мыслей. Как в каком-нибудь странносюжетном фильме, с жанром которого я пока не определилась. Если размышлять в контексте фильма со своим участием. Она всё так же легка и в хорошем расположении духа, словно «любая беда обходит её стороной». Прямо как в этих захудалых готовых поздравлениях на праздничных открытках. Ей либо страстно пожелали этого множество людей, либо она профессионально притворяется представителем позитивной психологии. Словно она неприкрыто пытается достичь и привить другим гармонию и счастье, внимательно изучая способы их достижения через оптимизм, доверие, прощение и солидарность, любовь и всякое такое прочее. Облокачиваюсь на новенькое авто следующего класса, до этого усердно хранящееся в гаражах учредителей, приуроченное к этому новому для меня событию — кольцевой гонке. Несколько дней назад мне всё же удалось разговорить на эту тему Софию, которая восхищённо, с нотками презрения, делилась этой информацией. — Время есть, почему бы и нет?! Ответ таков: мы сами их собираем, поэтому никто не узнаёт их с первого взгляда. За это ответственны механики, а также я, Джек, Джейсон, иногда и Кэтрин с Салли подсобят. Почему мы их мастерим? Ответ прост: никому не хочется иметь с нами дело, ни одной автомобильной компании. Они даже права на использование своих машин в компьютерных играх с опаской продают — не могут видеть, как их творения разбиваются и устраивают аварии. Представь их лица, когда мы говорим им о «боях без правил» на трассе! — улыбалась организатор «Улётных вылетов». — Поэтому ты видишь здесь перед собой эти чудаковатые автомашины — мы собираем их из разных частей и даже иногда позволяем себе придумывать им собственное название по внешнему виду остова, используемого в качестве основы. Кэти, к примеру, часто любит использовать начинку «женских» моделей авто — «Одри» и «Кэссиди», Фрэнк предпочитает только внедорожники «Вездеход», если дороги были бы способны выдерживать вес танков и гусеничных тракторов, он без сомнения катался бы на них. Но это так, к слову. На вопросы Анны о том, почему их такая совсем не безденежная жизнь заставляет гонять на выброшенных в мусорную свалку машинах, София патетично защитилась следующим: — Да, правильный вопрос. При желании я могу разъезжать на длиннющем лимузине и пить самое дорогое шампанское, как его там? «Бриллиант» или элитное вино, но… зачем? Что такое роскошь я уже поняла лет пять-семь назад, когда только начинала свою карьеру гонщицы. Что такое жизнь под сотнями вспышек фотоаппаратов среди неугомонных сплетен и вокруг обескураживающих восхищений — я знаю. Пребывать в комфорте и удовольствии, защищённости и безмятежности… Это надоедает и очень скоро. Гораздо интереснее вносить в свой быт разнообразие: в еде, жилище, местах, в которых бываешь. В этом и есть смысл — узнавать каждый раз что-то новое, испытывать, а не зацикливаться и стоять на одном, не быть одержимым одним богатством и славой. Не сверкать им и не показывать всем и каждому. А все эти мировые новости в последнее время… огромное количество завистников, которым их мораль может вполне разрешить расправиться с богатым ублюдком, ведь их умеют только ненавидеть и завидовать им. Так что поиск новых ощущений и этот мой необоснованный страх стать объектом нападок единогласно решили избрать тот путь, по которому я без малейшего стеснения веду тебя, моя милая подружка. Мы делаем обществу слишком много «добра», чтобы необоснованно трястись от страха от зложелателей, но подстраховаться всё же сочла не лишним. Что-нибудь ещё интересует? — сияла светло-карими глазками София Марита от радостного ощущения рассказов о своей деятельности. — Привет, солнечная Анна! — машет брюнетка в тесном спортивном костюме рукой со стороны автомобильных коробов за дорогой, и кидает довольно неподходящее в условиях нынешней плохой погоды обращение. Быстрым шагом она ступает по трассе мимо недавно расставленных гоночных автомобилей, исправность которых до сих пор проверяет бригада механиков. На всякий случай я всё же недоверчиво поглядываю на небо и с неподдельным удивлением обнаруживаю, что погода поменялась. Из-за радостной Мартинес, своей улыбкой которая могла задобрить любого? Джека, чья счастливая лёгкость по причине нашего вчерашнего свидания может быть видна и ощущаема людьми даже с расстояния? Или меня, склочной, но крайне любвеобильной девушки, которая светится, как автомобильная фара из-за того, что смогла каждому своему предсердию выделить место под красавчика-гонщика? — О. Ты чего там в небе углядела? Неужели свою яркую соседку? — смеётся София. — Выглядишь взволнованной, что-то случилось? — смотрит она на тонкую девушку в светлых джинсах и спортивной чёрной куртке поверх белой блузки, расстёгнутой до довольно неприличных границ. И… это оно. Моё волнение заметили. «Подарок» от жизни, задумываться над которым не стоило. Или же необходимо было продумать такой вариант наперёд и теперь не выглядеть перед ней идиоткой? — Ничего особенного. Впервые на кольце или на овальной трассе, и даже не представляю, какие трудности могут меня тут ждать. На первый взгляд, вроде бы круг и всё, повороты в одну сторону, но вы же всё усложняете, верно? — неожиданно для самой себя, отчеканила Аннабэль, тем самым развеяв дальнейшие подозрения своей дорогой подруги и стерев подозрительный прищур с её смуглого лица. — Да, верно, но тебе — как и всегда — не стоит бояться. За эти две недели, что ты у нас находишься, ты познакомилась с большинством препятствий и преград, если будет что-то своеобразное, я обязательно тебя предупрежу. Я же тоже не заинтересована в потере нашего восьмого пилота, — насмешливо она складывает руки. — Вижу, ты рано подошла и не могла не заметить переход к другому классу. Как тебе авто? Успела оценить хотя бы внешне? — Да, — кивает она многократно, — весьма… получше, но я всё равно не узнаю её. — Перед тобой уже устоявшаяся «модель» — Daytana, седан на основе «Мустанга», в смысле, большинство использованных в ней деталей принадлежит «мустангу», если не углубляться в устройство авто. Она тяжёлая, но подруливание самого автомобиля поможет тебе избежать неприятностей. Трасса сравнительно лёгкая, прямая, с поворотами особенных трудностей не возникнет, так что привыкнешь к управлению быстро. Я в тебя верю, — нежно на выдохе произнесла она. — В конце концов, я тебя даже вроде бы видела на машине этого класса. Забавляешься по вечерам, — она упирает руки в бока, но снова улыбается, снимая видимое напряжение любопытной новенькой. — Заинтересована в победе. Вот и всё, — корчит гримасу Анна и переминается с ноги на ногу. — Спасибо за советы. — Хорошо. Всё ещё стоит вопрос о твоём личном номере. Помнишь, я тебе рассказывала, что это помогает фанатам отличать нас среди остальных? Так вот, с тех пор, как ты полноправно в пелотоне нашем прописалась, тебе необходима индивидуальная раскраска и номер. Можешь и рисунок подобрать. Советую подумать об этом в ближайшее время. Энни не успевает ответить на выданное задание, как из-за коробов появляется сахарная парочка, самое распространённое обозначение женского и мужского — сине-розовый дуэт. Салли и Фрэнк шли в обнимку и смеялись так громко, что это заметили разговаривающие девушки. Джек, беседующий с маршалами, также отвлёкся, поднял голову, но сразу же вернулся к необходимым обсуждениям. — Нет-нет-нет, не это! Другой момент. Когда всё рушится, люди бегают от строительных блоков падающего небоскрёба, и появляется Булк, рычит, вскидывает руки и кричит героям: «Что, неужели это всё из-за меня? Я же просто кинул злодея об стену!». Да я пополам согнулся от его наивности! — нескромно хохочет Малков. — Надо обязательно сходить на следующую часть. Фильм — полная фигня, но эти юморные вставки меня просто покорили, — уже не так звонко смеётся Тейлор. — Ещё раз скажешь что-нибудь плохое в адрес фильма про супергероев, я тебя «накажу», — с улыбкой смотрит он на свою девушку. — Вот этим — он прижимается к ней вплотную, — и этим — сжимает её в объятьях. — Я руки имею в виду! Твоя задница будет скулить, — ухмыляется Фрэнк. — Комедиант ты перезрелый, — Салли избегает любовного передавливания, отталкивая мужчину от себя. — Иди ты, — и снова смеются. — Я буду защищаться, знаешь ли. На их непосредственность, однако, не приходится смотреть долго: внеся последние поправки в убранство трассы, на жёлтой машине безопасности подъезжает Кэти Джексон, открывает дверь и отдаёт планшет с бумагой подбежавшему маршалу в оранжевом комбинезоне. Девушка в этот раз выглядит заметно более поникшей: недавняя авария, в которой она сломала себе левую руку, заставила ненавидеть Энн ещё сильнее. Три или четыре дня назад агрессивность Кэт нашла выход на проложенной городской трассе в Андерсоне, что в Южной Каролине. Всю гонку обозлённая девушка стремилась выпихнуть с дороги и покалечить новенькую занозу, тёрлась своим боком авто и старалась устроить аварию сопернице, но сама угодила на трамплин и вылетела с моста, сильно повредив нужную конечность. Злоба и остервенелость уступили обиде и расстройству, но рискнуть и поговорить по-доброму ни одна девушка с другой так и не решилась. Взаимопонимание — не про них, не было его и никогда не будет, — решила каждая из них, и даже примирение для них ничего не решит. Поэтому, снова бросив недовольный взгляд на постриженную блондинку, Кэти отвернулась, встала и поприветствовала влюблённых. — Меня хоть зовите когда-нибудь. С Рэем бывает безумно скучно иногда, — кажется, не осознавая наличие или отсутствие рядом того, о ком отзывается в негативном ключе, устало сообщает она друзьям, медленно двигаясь к своей машине. Бордовая Lancea. С виду может даст фору любому автомобилю здесь. Даже с покалеченным водителем. Но, само собой, её профессионализм позволял гонять при наличии столь несерьёзной травмы. У многих пилотов здесь всё так устроено: шевелишь хоть одной рукой и ногой вкупе с головой — думать в каждой работе необходимо и полезно! — садись в салон и рули. Не можешь — выделим тебе водителя на замену. И Кэти не могла пропустить возможность свершить месть виновнице её недуга. На этот раз, подогревает она себя, — всё выйдет более удачно. Подол её нарядного платья глубокого малинового цвета слегка поднимается проказником-ветром, прилетевшим на трассу откуда-то с морского юга. — Мы смотрим только драматические мелодрамы или романтические занудства, — выпятив губки, шутит Малков и получает тумак по затылку от Салли. — Обязательно позовём, — подмигивает она Кэти. — Мам? Куда едем дальше? Мы же тут, в Джексоне… — с вопросительной интонацией утверждает она, не видя на лицах сомнений в сказанном, она продолжает: — всего на одну гонку, раз нам выделили только стадион. Куда мы двигаем дальше? — Западнее и Южнее, в Луизиану, возможно, в Техас. В Монро или Даллас, Хьюстон… Смотря где я смогу добиться расположения городского совета, — её монотонное заявление неожиданно непроизвольно зажгло улыбки на лицах Салли и Кэтрин. — Погреемся в пограничных пустынных штатах и затем двинемся на север…. — Это же рядом с Сан-Антонио! — одновременно пищат девушки. — Ты не въезжаешь? — озирается на Маму Салли. София проходится языком по нижним зубам. — В этом я вас опередила, — довольно улыбается она. — Уже звонила вашему «красавчику»… Он и гонщик весьма неплохой, кстати, — между делом отмечает она, порицательным взглядом косясь на восторженных. — И здесь я вас расстрою. Он в тюрьме. — Что? — снова одновременно восклицают девушки. Брови их выгибаются, в глазах пропадает радужный блеск: эмоции каждой правдивые настолько, что непонятно кто из них сильнее переживает за их общего и, судя по всему, очень хорошего знакомого. В это время у коробов за стеной появляются отстающие, но пока ещё не опаздывающие два гонщика. Джейсон по-дружески приобнимает Рэя за плечо, о чём-то добродушно беседуя. Они скоротечно преодолевают небольшое расстояние до своих расставленных автомобилей. — Всё в порядке, без огрехов в жизни не бывает, — бросает обходительно владелец чёрной машины с растёкшейся краской на корпусе после недавнего обильного дождя. А вот и он. Второй компонент, из-за которого сердце снова заговорщически шалит под грудной клеткой, воображение плывёт, клетки вырабатывают гормон счастья — серотонин — только при взгляде на него. Он вернулся совсем недавно, но уже смог пробудить жуткую и невыносимую скуку как по его задорному взгляду, так и по бросающим в дрожь ласкам. Сразу же в голову бросается забавная ассоциация с солнцем, которую мне подкинула Мама. Если сравнить этих двоих с небесными объектами, то Джек всегда для меня светел и мягок, как облако. Для Джейсона и не придумаешь с ходу аналогию, впрочем, если представить его тёмным грозовым облаком, то ему подойдёт это как нельзя кстати. И что у меня за влюблённое наркотическое воображение разыгралось? Солнышко и две тучки, решать мне задачи с криволинейными интегралами всю жизнь! Услышь это антропоморфоманы, они бы обрадовались. — Попал в аварию, пострадал сам и убил пассажирку. Устроил незаконную гонку — в связи с чем и предъявили обвинения, — рассказывала она новости, словно попутно отсчитывала его за плохое поведение. — Оохх, — расстроенно выдохнули девушки. Рэй сочувственно приглядывается к интересующей его шатенке, силясь представить масштаб переживаемой ею трагедии. — Ну и придурок. Поделом ему, — в который раз Малков получает от любимой грозный удар кулаком в саднящее плечо. — Оохх, — выдыхает он следом за ними, но по совершенно другой причине. — Что за вздохи, а увечий нет? — интересуется беседой Уокер, прислонившись боком к закрытой двери. — О ком переживания? София почему-то усмехается, лица девушек с недовольным прищуром и поджатыми губами устремляются на неё. — О Логане Картере. Звезде американского футбола, Логане Картере*, — важно выделяет она каждое слово, стараясь подражать мужскому грубому звучанию. — Ооо нет, — новый недовольный вой собрался в мужской унисон голосов, издаваемых Фрэнком и Рэем. — Заносчивый болван, проклятый позорящий меня однофамилец, эгоистичный метросексуал, гонщик непутёвый! — выплёвывает каждый из них по очереди. — Жаль, мне нравилось соревноваться с ним, умелый соперник, — улыбается уголком губ Джек. — Стильный, и татуировки у него ничего, — откровенничает он, вмешиваясь со своим мнением. — Ох, обожала, когда он произносил своё имя этим сладким голосом с лёгкой хрипотцой, — с искрящимися серо-голубыми искренне тоскует Салли. — Я обожала у него и другие вещи, он был талантлив во многом, — с нежностью продолжает за неё Кэти. — Именно поэтому я простила ему его «полиамурность», — Тейлор складывает руки и смотрит с воодушевлённой улыбкой на подругу. — Да, та ночь — просто на всю жизнь, — играет бровями Кэтрин Джексон и волнительно выдыхает. На её бледном лице вдруг проступает румянец. — Мой единственный бисексуальный опыт и такой… горячий, — машет она перед лицом на манер веера. — О чём вы, чёрт вас разбери? — хмурится Фрэнк на разулыбавшуюся Салли. Та машет ему рукой в жесте «не вмешивайся, не твоё дело». — Я хочу знать, что у вас с было с этим бабником, любимая. Ты в то время разве ещё не встречалась со… — Ах, милашка Фрэнки, — неожиданно раскаивается она, услышав приятное обращение. — Всё настолько в прошлом, что я рада тому, что влюбилась в тебя, - она тянется к нему с объятьями и поцелуем, и он покорно отвечает ей. Кэти поджимает губы, потом переводит взгляд на Рэя и зажмуривается. — О ком вы? Какой-то прошлый гонщик? — непонимающе сводит брови вместе Анна, устав уже выслушивать противоречивые мнения собравшихся. София открывает рот, чтобы ответить, но её внезапно зовут со стороны трибуны гоночных маршалов. Среди людей в оранжевой форме отчётливо вырисовывается молодой брюнет в строгом дорогом деловом костюме. Николас Фокс. Тот, кто заменял Джейсона на период его внезапной «командировки». Крайне несговорчивый, мрачный и конфликтный тип. Такого Анна всё время старалась избегать, и не только на трассе, где он вёл себя гораздо враждебнее Малкова на аренах разрушений. Марита почти бегом направилась к нему. — Вроде приглашённого водителя, «джентльмена», со своим автомобилем. Пробыл у нас довольно много для новичка, откатал несколько недель с перерывами на свои футбольные игры в Хьюстоне, затем внезапно решил завязать возиться нами, — отрешённо повествует Джек, наконец решив все проблемы с механиками и приблизившись к интересующейся Энн. — Наркотики. Он хотел пройти курс лечения, потому что его давно это гложет, — добавил осведомлённый в этом вопросе Джейсон, машина которого располагалась одной из первых в пелотоне, рядом с Анной. — Ну да, вы часто пили вместе, — скривив губы, порицательно ответил на это Джек. — Это твоё любимое занятие… — Тебе всё неймётся залезть в чужую жизнь и покопаться в ней, зашибленный? Голоса недолюбливающих друг друга парней — тучки и облачка перед смущающимся солнцем, Энн, — повысили громкость и перешли в решительный спор, вмешиваться в который не было сил и желания. Кэти давно шепталась с Рэем, и он снова обронил в отношениях к ней загадочное «моя бедная Айлин»; Салли и Фрэнк после милований расселись по своим новеньким автомобилям, кажется, единственные, кто понимал приближение гонки. Анна осталась с негодующими наедине и принять чью-то сторону для неё стало бы сродни добровольному раскрытию себя, как двуличного шпиона, проводящего свои дни с одним, а потом с другим молодым человеком в желании урвать от жизни всё и доставить им удовольствие. Вот вышел бы заголовок для местной статьи в «Улётном журнале»! Другие пилоты бы громко цокали языками и знатно смаковали данную сплетню ещё долгие месяцы. Поджав в нерешительности губы, девушка продолжала всматриваться в вызывающий подозрения дуэт на отдалении. Судя по активной жестикуляции и постоянному стремлению Николаса дёрнуться с места на трассу, а со стороны Софии удержать его, у Анны сложилось мнение, что разговаривали они о чём-то их очень волнующем. Обычно радужные и с теплотой относящиеся друг к другу, что вполне обычно для излучающего свет поведения Софии, ведь у неё практически нет недругов и она способна задобрить любого, а однажды и вовсе почти застуканные Анной в момент несостоявшегося поцелуя, что молодую девушку крайне поразило, сейчас они спорили. В прямом смысле выкрикивали аргументы против друг друга и пытались надавить, встретив сопротивление. Разгорячённый разговор продолжался недолго: Мартинес волшебным объятием заставила угомониться внутреннего зверя внутри мистера Фокса. Напоследок, перед тем как уйти со стадиона, он холодно прошёлся взглядом по всем гонщикам и, насколько Анна могла судить, с выражаемым гневом остановился на Уокере, и душа её затряслась. Неужели у них были какие-то разногласия в прошлом? Можно ли как-то аккуратно спросить у Джейсона об этом и не задеть его? Он бывает таким несговорчивым и подавленным, а ещё чаще — скрытным, что меня очень беспокоит. Его возвращение было радостным скорее для неё, чем для него: грустные мысли свои он прятал в тёмных подвальных помещениях закрытых, преследуемых законом, баров. Они пару секунд отражались в толстом стекле пузатых бутылок, прежде чем их содержимое не обжигало его горло, растворяя шипучие корябающие изнутри раздражители. — Мальчишки, всё в порядке, — София Мартинес быстро появляется на чёрной трассе рядом с расставленными в шахматном порядке машинами; ладонями, как в карикатурных зарисовках, пытается она утихомирить двух с напряжением зыркающих друг на друга вспыльчивых парней, находящихся, к слову, не рядом, — давайте угомонимся и начнём гонку, — замолкают они мгновенно, видимо, давая отчёт своим бессмысленным действиям и скорому началу предстоящего соревнования. Собрались они всё-таки именно за этим, а ненавидеть здесь друг друга им хоть и не запрещено, но совсем нежелательно. — Мне какие-нибудь ободряющую речь произнести, чтобы настроить вас? — косится она то на одного парня, то на другого с искривлённой улыбкой недовольной мамаши, рассерженной выходками своих чад. По сути не такой уж это и образный в нынешних условиях пример. — Мне мотивацию ни на выход на трассу, ни на победу искать не нужно: я просто заряжен гонками. И с годами запал не ослабевает, — уверенно заявляет Фрэнк из окна своего пикапа, убирая с лица длинную чёлку. — Вам бы научиться этому. — Считай, что тебе прилетела от меня солидарная пятюня, — произносит в рацию Кэтрин, голос которой разносится по динамикам всех авто. — Поехали, может?! Уже светофор зажжён. Недовольный возглас стал последним сигналом к тому, чтобы все расселись по своим местам без каких-либо возражений и заминок, даже без громких хлопков Мамы бешеного представления. Не всегда же гонки должны следовать каким-то традициям. Совершаю последовательную серию вдохов-выдохов, — иногда помогает — чтобы успокоить себя перед началом. Секунда одна-шесть, когда тебя атакует непреодолимая тревога и дрожат пальцы. В голову сразу приходит отвлекающая от страха мысль — подумать над собственным числом. То самое, что ярко блистает на дверях, крыше и капоте каждого участника «Улётных вылетов». Тогда произойдёт окончательное слияние с кастой гонщиков? Справа от меня смазанный красно-белый рисунок на чёрном, как дорога, автомобиле — Bullet, я уже не раз находилась в ней. Джейсон даже для самой Софии Мариты стал загадкой. Она рассказывала о нём, как об умелом водителе, изучающем стиль вождения соперников, достоинства и то, как он затем использует их против тебя на трассе. Гонщик он во всём хорош. А его число… «32», она не знала о нём ничего, помотала грустно головой и громко вздохнула, замолчав. Его смазанное число сейчас такое же неосязаемое, неразличимое и скрытое, как и его внутренний мир. Вздыхаю тяжело и я после таких размышлений. Но мне может повезти, спросить в подходящей ситуации и наконец узнать его тайну. Мне-то это определённо удастся! Смотрю чуть дальше, вперёд: голубая Ventura, увенчанная горделивыми багровыми одинаковыми цифрами — «88». Смешно вспоминать, как опять же София откровенничала со мной о том, как Рэй однажды так сильно обозлился на Фрэнка в одном из разрушений, что беспрестанно врезался в его поверженный грузовик восемьдесят восемь раз, — подумать только! — превращая в кучу искорёженного металлолома, пока у него самого автомобиль не развалился. Малков мгновенно выскочил из автомобиля, почуяв угрозу для жизни, но Рэя это кажется вообще не останавливало. После этого он признался, что с радостью сделает это снова. С тех пор у них постоянная ожесточённая борьба. Гонщик из Рэя Картера спокойный и сдержанный, даже можно сказать, совсем непримечательный. Я всегда воспринимала его милым и добрым парнем. Мне говорили, что ему достаётся часто от Фрэнка. Этот идиот сперва шутил над ним, не скрывая свой расизм, свою неприязнь к нему. Затем открыто высмеивал, издевался. После это ребячество переросло в лютую ненависть к его персоне, и он стремился каждый раз вышвырнуть его с гонки. Сумасшедшие здесь отношения построились, уж точно, не зря София представляется мне неким смотрителем, психологом, внимательно прислушиваясь к проблемам каждого и пытаясь их усмирить. Огромные прямоугольные светофоры принуждали пилотов включить двигатели. Тянусь к ключу зажигания и поворачиваю, услышав следом низкий рёв двигателя и удивлённо вскидываю брови — а гонка будет быстрой! Подумать об остальных мне похоже предстоит уже на трассе во время движения. Зажёгся жёлтый свет, давая установку приготовиться. Зрители на трибуне замерли и больше увлечённо не перекрикиваются. Вспышки фотоаппаратов всё также мельтешат среди разноцветной толпы фанатов. Наверняка каждый гонщик сейчас, как и я, прилип к рулю и вцепился в выпирающий круг руками в ожидании зелёного света. Секунда семь-тринадцать, когда ты сканируешь соперников и готовишься показать им предел своих возможностей. Нарастающее волнение окрыляет. Ты готов мчать, выставив рычаг переключения передач на положение «вперёд». Ожидание зелёного всегда волнительно и всегда внезапно, ты ожидаешь его, но он начинает светить быстрее, чем ты успеваешь проявить реакцию. И вот они два давно проигрываемых в голове действия спешат воплотиться в реальности: выставить передачу и нажать педаль газа, и это происходит почти одновременно. Шины сразу вступают в трение с идеально ровным асфальтом, визжат и запускают движение расставленных «болидов». Заставляют кричать и свистеть фанатов, учащают количество блестящих вспышек фотоаппаратуры. Какая там по счёту началась гонка в твоей жизни, Аннабэль Ричи? Юбилейная? Десятая? Секунда четырнадцать-восемнадцать. Ты трогаешься с места и даже успеваешь набрать скорость за сто километров в час, когда понимаешь, что ты попал на представление «Улётные вылеты», не на обычную гонку! Каждый соперник не просто хочет обогнать тебя, он хочет вмазаться в тебя, раздавить, сместить с дороги, заставить врезаться в ближайшую преграду и устранить. Только так каждая гонка здесь и проводится. Мирись, борись и получай удовольствие! В этот раз среди тех, кому не повезло на стартовой решётке, оказались Энн с Кэти. Бордовая Lancea сперва пыталась бодануть зелёно-коричневую Daytana спереди по причине быстрее набранной начальной скорости, но сзади и сбоку её уже зажали другие гонщики, начали разворачивать против движения, и она ничего не могла поделать другого, кроме как поддаться и сбавить скорость, чтобы отстать от соперников. Со стиснутыми зубами пожелав им врезаться где-нибудь, Кэти крутит руль и вновь набирает скорость с нуля в погоне за обидчиками. С Анной проделали тот же номер другие два пилота и закончили с ней чуть раньше, когда она сразу нажала педаль тормоза. Гонщица-новичок даже успевает наивно насмотреться на образовавшуюся аварию с Джексон, прежде чем дёргает вслед за ней. Секунда девятнадцать-двадцать семь. Ты попадаешь в аварию или с довольством отмечаешь проблемы у соперника, а чаще всего– как сейчас — становишься участником столкновения вместе с другими гонщиками. При этом неважно стал ты сам зачинщиком дорожной борьбы или просто попал под колесо чьего-то воинственного настроя, ты испытываешь наслаждение! Это больно, бывает неприятно, но это так же весело, как сталкиваться с друзьями на картах или бамперных машинках в парке, задорно смеяться, поворачивать руль и повторять трюк снова, пока руки не заболят. Кто придумал «Улётные вылеты» — настоящий гений по части развлечений. София — гений! И я рада, что она собрала всех этих людей здесь вместе. Число «61» гордо украшает боковину и капот авто противной и раздражительной Кэти Джексон. Когда-то она управляла школой экстремального вождения и даже главенствовала в клубе автолюбителей. Необычайно гордясь своим статусом, отметила на своей машине это число — количество месяцев её работы управляющей в этой школе. Она пережила опасный нервный срыв. Много работала, ответственность и стресс погубили её психику и терпение. Про своё увольнение девушка с презрительным взглядом решила умолчать для многих людей, но вот что просится в голову поразмышлять: Кэти изначально относилась к новым участницам, скажем, не очень любезно. С нескрываемой ненавистью даже. У неё, кажется, генетическая к ней предрасположенность. Пытаться наладить с ней контакт — себе дороже, невыполнимая задача. Некая непримиримость к девушкам в ней развилась сразу после расставания с Джейсоном. Да, мне передали, что она встречалась с ним порядка года или больше. Точнее могла бы сказать она, но она слишком «стерва», чтобы делиться таким. Мистер Уокер, он же мистер Туманность, предпочитает держать всё в себе, редко выкладывая наружу факты о своей жизни. Если уж это и случается, то, как правило, является какой-нибудь нелепой, но смешной — не скрою — шуткой. Он откровенничал со мной только в первые дни. Когда мы стали ближе, тайны его прошлого обратно пропорционально отдалились. Как в задачах по математике в младших классах. Отставшие девушки довольно быстро нагнали извечных «нелидеров» гонки. Они, возможно, и рады были бы составить достойное соперничество Софии, Джеку, Салли или Джейсону, но этому мешает их непримиримая борьба друг с другом, переменчивое настроение, желание устроить на дороге свалку помасштабнее той, из которой они набирают себе машины для прошлого класса. Стоит также не исключать и некие иные причины, известные лишь им двоим. Водителю голубой Ventura, старающемуся занять внутреннюю сторону поворота, и синей Nevada, который петляет по всей ширине стадионной трассы и почему-то не спешит делиться очередной остротой, чтобы поднять всем настроение, и по возможности отвлечь внимание от дороги и настроя на победу. Секунда двадцать восемь-тридцать два. Ты совершаешь обгон, оставляя позади его нахмуренную мордочку в побитом автомобиле, еле удерживаясь от желания съехидничать в рацию о том, какой он медлительный неудачник и пожелать ему удачи в следующий раз. Переплетается на двери высокая изогнутая цифра «5» с овальным «0» и исчезает позади. Меня буквально в первый день пугали навыками Фрэнка Малкова на арене разрушения, что этот выбор его числа берёт из начала его карьеры безумного разрушителя, поставившего такой долгосрочный непобедимый рекорд. Это число его побед… подряд! Понятно, почему он так легко и быстро разделался с нами в Ричмонде. Навык вождения его в заездах слаб, но вот прыть по части выпуска агрессии на окружающих он может генерировать из воздуха! Прямо как современная солнечная батарея, накапливающая энергию под открытым небом, этот сверхчеловек способен вырабатывать гнев. Направленный, не бесконтрольный как у мисс вспыльчивой Джексон, разрушительный, восхищающий. Поэтому у него столько поклонников, несмотря на его езду на твёрдую троечку из десяти по трассе. Всё же следует сохранять осторожность при приближении к нему на дороге: понять его нахальное поведение мне пришлось в свою самую первую гонку, когда он пытался познакомить меня поближе с тоннельной стеной. Но тогда сработала удача новичка — столкновения я избежала, а вот его наказали за слепую месть. Анна, обрадовавшись заранее придерживаемой тактики следовать в завихрённой области за машиной Кэт и затем миновать гонщиков по апексу поворота налево, вдруг встретила несколько трудностей: Фрэнк и Рэй так просто свои предпоследние места отдавать не хотели, включив режим противодействия. Рэй в течение продолжительной борьбы спихнул с полосы Анну и заменил её позади автомобиля обожаемой им Кэт, а Малков вознамерился исполнить свой знаменитый рискованный трюк. Столкновения с его пикапом гонщики избегали с переменным успехом, если же «наивная цель» попадалась под разящий бок его крепкой машины, Фрэнк мог смело надолго вычеркнуть незадачливого из списка соперников. Так он обычно и пробирался вверх по подиуму. Гонки, в которых все участники выбывали, являются его влажными мечтами. И свою мечту он часто стремится воплощать, начав с Аннабэль, по-прежнему для него «новенькой». Не отпуская газа после преодолённого поворота, он резко маневрирует из правого края в левый в надежде зацепить быструю Daytana и разобраться с ней на газоне, но в дело вмешивается такая частая здесь случайность. Мусор на дороге, обломки и детали автомобилей, оставленные ранее лидерами в течение активного противоборства, со злым умыслом решают подлететь к стеклу и залезть под колёса синей Nevada и срабатывают по принципу экстренного торможения, в результате которого она резко останавливается. Не успевшего же понять происходящее человека внутри инерция заставляет двигаться дальше, кидая его вперёд, через местами разбитое ветровое стекло. Малков успевает защитить лицо скрещенными руками и вылетает из машины, сделав непроизвольный и нелепый кульбит, и приземляется на газон. Реакция Аннабэль Ричи заставляет её сразу вдавить педаль тормоза в пол, и она сама едва не выкидывается из машины, пытаясь воспрепятствовать трагедии — сбить Фрэнка Малкова, хоть это желание не раз мелькало в её сознании. Мужчина со стеклом в волосах смеётся, немногочисленные порезы на руках и лице его кровоточат, но он улыбается: — Да, улётные вылеты! — восклицает он громко и вскидывает руки вверх с оттопыренными большими пальцами, тем самым немного сбавляя напряжение на лицах зрителей и маршалов за ограждением, своевременно выставивших на обозрение всем гонщикам жёлтый флаг — «предупреждение об опасности на дороге». — Улётные вылеты, детка! Хаха! Анна сперва с молчаливым испугом смотрит вперёд, затем начинает судорожно смеяться в попытках унять испытанный стресс. Секунда тридцать три — тридцать восемь. Примерно. Я считаю время этих событий примерно. В этот момент понимаешь, какое в действительности это представление, о чём оно, и испытываешь необузданный восторг. Тот, который сейчас испытывает Малков, сидя на газоне с покрасневшей кожей. Возможно, это и есть моё число. Тридцать восемь. Тридцать восемь секунд, чтобы осознать всю прелесть гонок, их страх и волнение, боль аварий и досаду отставания, радость соперничества и окрыляющее превосходство, изумление происходящими ситуациями на дороге и восхищение опасностью. Даже победа в гонке в этом случае не важна. Это любовь. После тридцати восьми секунд я влюбилась в «Улётные вылеты»… Постойте-ка, что это за шум? Неужели мы здесь так надолго застряли? Тревога вновь нарастает, когда Энн слышит за спиной рёв моторов других гонщиков. Завидев жёлтый оповещай знак или осознав это интуитивно, вереница четверых лидеров резко смещается на огромной набранной скорости с левой стороны и объезжает нестандартную аварию по правому участку трассы у стены. Чёрная Bullet лидирует, серая CTR примкнула прямо за её бампером, сражаются за третье место жёлтая Fortune и белый Lentus, усердно пихая друг друга в бока. Происходит это так быстро, что у Анны захватывает дух, она вдыхает из страха за свою жизнь и жизнь Фрэнка, забывая выдохнуть. Число «19» София выбрала себе сразу же: её возраст на тот момент, когда она одержала свою первую победу в турнире. И год её глубокой заинтересованности в гоночном спорте соответственно. Чистая и честная борьба — это её кредо поведения на трассе. Победить её можно, если у тебя опыт в гонках повнушительней или же ты используешь против неё какой-нибудь грязный приём. Она не мстительная, поэтому делать последнее даже приятно. Джек — соревновательный и упрямый — откатал «70» кругов на нескольких опасных трассах на спор. Прежде чем разбил в хлам своё авто. На самом деле, по части различных рекордов Джек успешно располагается на вершине. Разве что в разрушении может уступить вездесущей и всем «сующей» парочке. Высококлассный водитель и ярый любитель побеждать, но более агрессивен на трассе, чем Софи. Салли Тейлор участвовала в «56» различных гоночных соревнованиях. Иначе говоря, во всех реально существующих на тот момент, когда решила примкнуть к любителям гонок поопаснее. И с нескрываемым удовольствием рассказывает о том, что вид гонок, придуманный богатой фантазией Бентон-Мартинес, самый лучший. Опытная и преданная, она была одной из лучших, пока не начала играть в любовь с Фрэнком Малковым. Была ли она изначально гиперэмоциональной и действовала по настроению, но на дороге во время состязания она даже могла повернуть в обратную сторону, лишь бы разбить машину обидчика вдребезги, потому что победа отходила для неё куда-то на пятый-шестой план! Мною это никогда замечено не было, может потому, что я обычно бываю впереди неё. Как и в случае с Малковым, меня предостерегали избегать её столкновений в разрушении. Звезда дерби смог научить её паре своих трюков, что я и ощутила, но повторяться не буду. На трассе за ней приглядывать нужно не так внимательно. Что ж, это последние значимые числа, которые для себя выбрали здешние водители. Претендует ли моё число на что-то такое же символичное, как и у каждого гонщика здесь? С таким успехом я могла обозначить номер своего телефона или номера, в который заселилась. Но я не хочу подобной глупостью обижать Мартинес, вдруг она и правда вкладывает в это огромное значение… В любом случае, скажу ей о своём решении после гонки, а пока… эти пять кругов обещают быть интересными. — Фрэнки, милый, как ты? — встревоженный голос Салли возвращает в реальность охватываемой страхом Энн. — О, тупица я, точно же! Ты же не в машине, — корит себя сосредоточенная на гонке девушка. — Аннабэль, как Фрэнки? — Он… — отдышавшись, начинает девушка, надолго остановившаяся на дороге. — Он улыбается, в порядке, ранен, но определённо будет жить, — безрадостно шутит Энн и получает благодарность от Салли. — Энни, ты сама как? — одновременные пытаются влезть в эфир Джейсон и Джек. Такое внимание к себе любвеобильную гонщицу заставляет покраснеть. Фрэнк, заметив это, ухмыляется и ковыляет к своей машине, вновь показывая жестами всклокоченным медикам, что с ним всё в порядке, и он позовёт их только после окончания соревнования. — Я в норме, — старается ровно произнести Энн, но волнительный голос всё равно рвётся наружу. Поставив рацию на место, она заводит автомобиль и устремляется за уже возобновившим гонку Малковым, которого оставляет позади уже через пару секунд, когда он снова намеревается безуспешно столкнуться с ней. Рация, к её спокойствию, больше не шипит. Все решили сосредоточиться на дороге. Иди к победе, Энн! Покажи своё устремление другим водителям, и они расступятся перед твоим рвением. Первый круг преодолевается ей за несколько десятков секунд, и пока скучковавшаяся четвёрка лидеров предпринимает нескончаемые попытки вырваться вперёд, заняв твёрдое первое место, и толкается друг с другом, она даёт возможность догнать их другому квартету, Аннабэль успешно лавирует между мусором и настигает пару Джексон-Картер. Рэй всё также тянется за областью пониженного сопротивления воздуха, нагревая свой двигатель, и поэтому для ранее отстающей не составляет особого труда перегнать слишком аккуратно ведущий себя на дороге дуэт. Второй круг — круг обгона — преодолевается заметно быстрее аварийного первого. Третий — проходит в абсолютном одиночестве, ей даже периодически видятся лидеры гонки в разбросанных обломках далеко впереди. Впрочем, однажды она оказывается права, когда синий автомобиль чётко вырисовывается на чёрной дороге. Поломанная и разбитая доходяга Фрэнка, похоже, уже не способна никому сегодня составить конкуренцию. Без проблем пролетев мимо него, она задела парня, старающегося из всех сил не покинуть гонку. — Ладно, отлично, новенькая, сегодня ты съела хищника, но не надейся, что, оставив его в живых, ты отсрочишь его месть, свою скорую гибель! — Отставить угрозы, Малков! — с иронией обращается к нему Мартинес. — Иначе посажу тебя в Chili на следующей гонке! Беззащитную и маленькую машинку без улучшений! — Чёрт, только не это! Я же шучу, Мам, это для меня свойственно. Всё у нас в порядке, — с притворным испугом оправдывается Фрэнк. — Я прямо сейчас как раз хотел поделиться весёлым анекдотом… Хреновщина! — внезапно громко ругается парень. — Проклятая окись азота! У меня двигатель сдох из-за этой жидкости! И ровно тогда, когда я хотел воспользоваться этим бедовым баллоном! Проклятье! Я схожу с дистанции! — чуть ли не закричал он. — Это твоя лучшая шутка, Малков, — довольно произносит в рацию Джейсон; на удивление, раздаются его хлопки. — О нет, Мама, я неуправляем, во мне просыпается Булк! Я снова должен разломать вас на арене, и ты не остановишь меня. — Мартинес в ответ просто хохочет в рацию. — Малков, не окись, закись! Хватит путать, фигонщик! — слышится раздражённый голос Джека. — Окись азота управляет важнейшими как внутриклеточными, так и межклеточными процессами в живой клетке и в нервной системе. Без неё даже твоя интимная жизнь не обходится: она способствует эрекции. Дубина ты, Фрэнк. — А, — задетый парень, несведущий в науке, осекается, — какого инжектора ты мне это рассказываешь? Откуда тебе знать, блондинчик-молодчик? — Подписан на «мировые открытия», знаешь ли. По почте присылают. Сейчас все стараются быть в курсе — последних и не очень — новостей. Ну, кроме тебя, конечно же.  Мычания и ругательства Фрэнка полетели в эфир в ответ, чем вызвали только хохот. Смеётся со всеми и Анна. Фрэнк Малков являлся тем самым фоном, добродушным, необходимым для того, чтобы ощутить всю многогранность Улётных Вылетов. Он даже впервые для девушки показал на личном примере, что являет собой их представление. Как и каждый пилот здесь, он уникальная единица, привносящая в их общество свои краски и вкусы, своё поведение и отношение. За что как раз так любят их разрушительные гонки. За их самобытность, непохожесть, бунт в правилах. Энн мечтает оказаться для здешнего круга профессиональных — по большинству — гонщиков такой же необычной. Заканчивая третий, а затем и четвёртый круг, Энн по-прежнему сталкивается с разбросанными, местами уцелевшими, преградами в виде ящиков, бочек и едва увиливает от брошенного остова легкового автомобиля — не участника. Её посещают мысли о том, что ей уже отказано в праве претендовать на подиумные места. Понятие, конечно же, образное: очки идут из турнира в турнир вразнобой, смотря из того, сколько гонок удаётся провести в одном городе. В этот раз, в Джексоне, они проведут одну гонку. Сегодня же вечером или завтра утром они отправятся на новое место, которое можно уничтожить ради будущих построенных красот. Изначально никто не мог поверить в то, что группа молодых разрушителей сможет своими действиями добиться чего-то созидательного. Но ныне города меняются, их внешний вид улучшается, возводят культурно-бытовые строения и ремонтируют дороги, реставрируют памятники и музеи. Жизнь, одним словом, налаживается. Аннабэль сама смогла в этом убедиться. На последнем, пятом кругу, который гоночный маршал гордо объявляет белым флагом на вышке, Анна замечает потрёпанный пикап Салли. Полкруга они ведут холодное и аккуратное соперничество, в результате которого первая побеждает и обгоняет ради шанса заполучить третье место. Беда же настигает её также неожиданно, как Фрэнка на первом кругу. Капот на автомобиле Анны на большой скорости совершает отчаянную попытку сорваться и улететь из-за многочисленных повреждений, но застревает на лобовом стекле и перекрывает весь обзор ошеломлённой девушки. Она интуитивно пытается сбросить противный лист железа и вертит руль влево-вправо, имитируя езду Малкова, но капот сосредоточенно прилип. Резко остановиться — не выход. Салли догонит за пару секунд, и тогда все усердные попытки наверстать упущенное отставание окажутся бесполезными. Слишком тяжело дались эти достижения. Обречённо выдохнув, Энн решается продолжать ехать вместе с ним, внутренне успокаивая себя тем, что трасса совсем не опасна и по извивающимся бортам трассы она поймёт, когда будет начинаться поворот. И ей удаётся: она излишне тормозит и беспокоится, но у неё получается преодолевать плавные повороты. Зрители охают и воодушевляются, кто-то не может сдержать смех, продолжают вспыхивать фотокамеры. Сегодняшней звездой гонки становится Аннабэль Ричи, происходящие события на трассе с которой заставили всех многократно проявить заинтересованность в ожидании непредсказуемой развязки: она догоняла цепочку первых, которые сменяли друг друга всё соревнование. Уже на прямой-старт-финиш, когда надо свернуть на аллею победы и наслаждаться аплодисментами свистящих в восторге зрителей, Уокер обращает внимание на подоспевшую подружку с перекрывающим обзор капотом на ветровом стекле и не успевает избежать толчка от шкодливой Fortune. Его машину клонит в сторону, и она теряет скорость. Зелёно-коричневая Daytana успешно пользуется возникшим шансом, и они впритирку друг к другу пересекают финишную черту одновременно, буквально «взрывая» довольную публику. Они встают с мест, свистят и хлопают так громко, что кажется, будто началась природная катастрофа — могучая гроза и ураган. Спустя несколько секунд перед шахматным чёрно-белым флагом в руках маршала заканчивают гонку Салли, Кэти и Рэй. Покорёженный автомобиль Малкова перевозят к аллее победы с помощью спецтранспорта, а он с недовольным видом присоединяется к чествованию победителей, которых в этот раз наперекор всем правилам набирается четыре. Аннабэль робко ступает рядом с Джейсоном и встаёт на третье место подиума рядом с Джеком, радующемуся своему очередному первому месту. Снова чисто символичная традиция, дань уважения, как причастность к настоящим гоночным соревнованиям. Их осыпают конфетти, подозрительно похожими на настоящие сладости — да, никаких за зря обливаний шампанским. Но однажды Энн так уже подумала и открыла рот, подставляясь разноцветным драже, но быстро поняла ошибочность своей затеи: бутафорные бумажные и пластиковые частицы она кашляла и пыталась выплюнуть ещё долгое время. Два обожаемых парня рядом с ней в очередной раз пытаются ей напомнить, чтобы она снова не совершала подобной глупости и вроде бы даже стремятся проявить нежность, когда она смотрит поочерёдно то на блондина, то на шатена. Мы же договорились! Никаких проявлений эмоций на людях, чтобы не кормить журналистов сенсациями и сплетнями — гонщиков. Вспышки, хлопки и поздравления — своего рода историческое событие в жизни проводимых безбашенных соревнований, в которых, на первый взгляд, отсутствуют такие гонщики, как Рэй Картер или Фрэнк Малков, потому как им реже всего приходится вставать на гордый пьедестал, возвышающий их над другими водителями. Но, как уже многие привыкли, это дань традициям, победному ритуалу гонщиков, а они каста особенных водил, они свыклись с этим баловством, которое никоим образом не умаляет их вклада в проводимые гонки. — Прекрасная гонка. Анна, не устаю это повторять! — обнимает София сошедшую с подиума третьего места разволновавшуюся девушку, в то время как все остальные гонщики стараются ретироваться с поля и прилегающих территорий гоночного сражения. — Хочу, чтобы ты знала — ты необычная. Оставайся с нами. Ты даже не представляешь себе, как ты этим всем нам поможешь. Наша жизнь похожа на чёрно-белый фильм, старые сериалы, знаешь, где всё идеально? Мы постоянно живём в сказке и привыкли к такому богатому раскладу жизни: путешествуем из одного городка с живописными пейзажами в другой, разбрасываясь деньгами направо и налево. С твоим приходом я заметила, как окружающее передо мной наливается красками, раскрашивается яркими цветами. Приобретает смысл. Мне было очень приятно познакомиться с тобой, Энн. Ты такая живая, настоящая. Ты в самом деле особенное событие в нашей жизни… — Спасибо, Софи, но я действительно никуда не собиралась от вас уходить, — не понимает она грустный блеск в глазах растроганной мулатки. Та лишь закрывает лицо руками, как обрадовавшийся ребёнок, и кивает головой. Затем переводит свой взгляд на улыбающегося Уокера и замирает. Анна уже хочет сообщить ей о своём выбранном числе, она даже успела немного поразмышлять над символом, насмотревшись на аэрографию, но их перебивают. — Мамка, в этот раз как с показом нашего представления? Я так понял, пока наши бравые братья на некоторое время стали не у дел и съёмками не занимаются, то склейка затянется? — спрашивает подошедший поближе Малков с пластырями на лице и руках. — Просто уже в который раз мы НЕ смотрим его все вместе, и меня это, как любителя старых правил, в которых нет места странным и бойким личностям, — недовольно он пялится на Анну, показывая соответствие сказанным словам с реальным объектом его раздражения, — огорчают поменявшиеся планы, — тусклые зелёные глаза испытующе всматриваются в Софию Мартинес. — Спрашивай пожалуйста напрямую у Рэя, он этим тоже занимается, — тот хмурит брови и морщит лицо, словно она его попросила облизать лайм и съесть банку кислых незрелых оливок. Анна реагирует со скепсисом на данную гримасу и медленно уходит, потеряв всякое желание обсуждать что-то с Софией, — у них ещё будет время — пытается найти Джека в образовавшейся толпе обслуживающих трассу и стадион. — Фрэнки, братец! Прекрасно бунтовал на дороге, Громила! — раздаётся крик, привлёкший внимание русого недовольного парня. — Да ладно, Громила Старший, ты всё-таки приехал! — узнаёт голос родственника Фрэнк и бежит по направлению к трибунам с распростёртыми объятиями. Вдалеке его ждёт подозрительно похожий на него парень. — Кэти! Появилось предложение, давай сходим после техобслуживания с тобой в какой-нибудь… ресторан? — Джексон, отвлёкшись на обращение Салли, перестала проверять целостность своего автомобиля, уже завезённого в короб. На удивление, она держалась в гонке, как полноценный водитель. Ну, если её сломанная рука и правда могла отрицательно повлиять на результат, то она справилась с данным обстоятельством, или же такой экстремальный пунктик просто приходился на неё не впервые. — Мне кажется, мы можем кое-что поподробнее вспомнить в нашей жизни за стаканами…пива, Гаммы или вина? Ты как? — Кэти широко улыбается и кивает ей в согласии. Кажется, они правильно передали друг другу тайный посыл данного воссоединения. — Энни, я помню, что ты просила, но я планировал заскочить в мастерскую и помочь ребятам, — девушка тянет найденного парня-блондина за локоть и сводит брови вместе. — Малков так доездился, что у него двигатель сгорел. — Нет, — инфантильно мотает она головой, — давай сейчас. Пошли погуляем сегодня же. Погода слишком хорошая, — Джек улыбается ей так мило, и Энн снова вспоминает сравнение с солнцем. Мама что-то попутала, Бентон гораздо «солнечнее» её. — Хорошо, встретимся на выходе я только передам инструкции и подойду, — уже уходя, кричит девушке Джек. — Постой, куколка! — Анну внезапно саму хватают за локоть, она оборачивается, и уголки её губ тянутся вниз. Кэти. — Ах, вино. Я влюблена в вино, — казалось, довольно запоздалые мысли катает по языку Кэтрин, и они совсем не относятся к «взятой в захват» блондинке. — Терпкое, ароматное, вкусное и опьяняющее разум, лениво заполняет пищевод и желудок. Растекается и дарит тепло. Мне всегда хорошо с ним, оно знает, как усладить меня. И спустя долгое время оно становится всё лучше. Как жаль, что от людей подобного качества не добьёшься, — кривит она свои тонкие губы. — Они предают, бросают, лгут, когда всё больше хочешь узнать их. Аннабэль, я знаю тебя всего-то около двух недель, но мне вполне хватило этого времени, чтобы понять, какая ты двуличная стерва, эгоистка и просто идиотка, — Анна чувствует накатывающую неприязнь и злость. — Так какого хрена, спрашиваю я себя? Что мне мешает сейчас пойти и рассказать твоим обожаемым собачкам, что их несравненная Энни корчит внешне из себя монашку, хотя внутри таком же тёмном, как нефть, тайно манипулирует и обводит парней вокруг своих тонких пальчиков, обманывает и заставляет играть по своим правилам?! — Джексон довольно поднимает подбородок, радуясь озвученной подготовленной речи, которая обрушилась на наивную новенькую. Анна молчит, и самодовольство девушки в платье, которое снова начало колыхаться с порывом ветра, только возрастает. — Прошу тебя, ради всего хорошего на этом свете… — виновато опускает голову Энн. Она решает пойти по пути откровенности. — Я проводила свою жизнь в нищете и презрении. Много лет мне потребовалось для того, чтобы исправить свою гнусную биографию, свой ничтожный статус сиротки несчастной из детского дома, для которой любые успехи означали бы… — открывает она рот, подбирая слова, и Кэт ослабляет бессмысленную хватку, — скорейший уход из ямы пренебрежения. Тщетно. Для абы какой экономистки со средним образованием, у которой в прошлом были успехи в гонках на картах, нет поблажек и уступок. Люди всегда видели во мне ничтожество. А вы нет. Они оба не видели, — пристально она смотрит в светло-карие презрительные глаза. — Прошу, подари мне возможность хотя бы ещё немного побыть с ними. Я сама понимаю, что рано или поздно они узнают друг о друге, но пусть этому не поспособствуешь ты. Не сейчас. Не надо. Ради всего хорошего и доброго на этом свете, всего, что есть в тебе, — откровенная тирада потупила смелые и коварные намерения озлобленной шатенки, и она в несвойственной манере замолчала и кротко кивнула головой. Это значит, что теперь Аннабэль Ричи может без дальнейших остановок спешить на свидание под номером один, временно предаваясь счастью с поразившим её сердце напористым блондином.

«Well, I’ll give you candy. Give you diamonds. Give you pills» «I’ll give you anything you want. Hundred dollar bills» «And I’ll even let you watch the shows you wanna see» «'Cause you married me. Married me. Married me» (Grey Daze — Anything, Anything)

— И наше свидание начинается со звонка, как это уже огорчительно… привычно…. — Анна устало растягивает фразу и переключается на продавца проката роликовых коньков в парке. Джек недолго советуется с Мартинес по поводу предстоящих отлётов и кладёт свой модульный сверхтонкий телефон в передний карман светлых джинсов. Как выяснилось впоследствии, он и София если и были вместе, то их отношения соотносились с периодом жизни бабочки-однодневки и не имели под собой серьёзного фундамента. Их нынешние слишком нежные дружеские отношения пресекают любые романтические позывы. Анна была счастлива узнать об этом и больше не тревожить его этим вопросом. В свою очередь, Джек обрадовался её выбору в пользу него вместо мутного бродяги Джейсона и даже предполагать не смел о том, что решение её было совсем не окончательным, двойственным. Как подставное дно в магических фокусах, где она вроде показала свою искренность, но где-то внутри умело подстелила ложь. — Ну, наши свидания тоже привычны и совсем не такие удручающие, — защищается Бентон и примеряет недавно выбранные ролики. — Мне снова придётся тебе это доказать, — улыбается он заострёнными губами и по-доброму смотрит на возлюбленную. — Всегда жду, когда ты это скажешь, — по-хитрому тянет улыбку она и отталкивается от деревянной шоколадного цвета скамейки, неумело двигая ногами по асфальтированному покрытию. — Догоняй! Заполонённое сахарной ватой небо иногда пропускает солнечные лучи. Джек водит её по парку и рассказывает о том, как здесь всё было в их первый визит, какие изменения произошли. — Не понимаю, почему мэр отправил нас в этот раз на отведённый стадион. На полученное вознаграждение он смог выделить денег на обустройство улиц и парков. Неужели он посчитал, что этого достаточно? Мы не могли разрушить больше положенного, это невозможно, — задаётся вопросами Бентон. Увлечённо повествует о возведённых скульптурах и фонтанах, пытается совсем не грациозно танцевать с ней на роликовых коньках. C ним она успевает погрузиться в лёгкое затормаживающее воздействие влюблённости, приятной неги совместного времяпрепровождения. Она открывается ему, говорит о том, что чувствовала во время гонки, как ей было страшно и одновременно охота раздавить Малкова, как боялась ехать с капотом, перекрывающим обзор. Джек смеялся и делился с ней тем, что подобных этому курьёзу есть масса других, которые она ещё пока не видела, но непременно увидит. — Да ты совсем неофитка, — шутливо обзывает он её, — потому что тебе ещё не приходилось ездить без колеса или намертво застрять в трамплине с другим водителем. Она надолго прилипает к его губам, заканчивая насмехательства и меняя тему на романтические мечтания. Он часто говорит о будущем, всегда видя перед собой только её. Она прерывает его предложением купить мороженое: пока она боится размышлять о чём-то серьёзном, и он оказывается не против следовать её меняющимся курсом, он влюблён, а это тёплое ощущение не предполагает отказов и споров. В его голове начинает гулять ветер с её именем, поэтому он становится рассеянным и мечтательным. Продавец с усами на овальном добродушном лице заворачивает в вафельный рожок каждому три шарика мороженого — Джек выбирает сливочные, Энн предпочитает все разных цветов — и они пытаются аккуратно ехать дальше, держась за руку. Получается только первые несколько секунд, пока первой на коленки не падает Энн. Мороженое остаётся целым, коленки — тоже благодаря защитной форме, они смеются и единогласно решают недолго посидеть на скамье. Новый завязавшийся диалог об их детстве снова прерывается случайным желанием воодушевлённой голубоглазой блондинки забежать в фотобудку. — Мы-то, конечно, время увлекательно проводили! Трое детей в семье всегда находили чем себя занять. Стоит упоминания электродорога. Джерико строил для нас немыслимые трассы при помощи домашней утвари, — до сих пор помню мамин строгий взгляд и методичное постукивание пальцем по столу — а мы с Джейн фанатично зажимали кнопки на пульте, чтобы маленькие пластмассовые копии автомобилей преодолевали свою монорельсовую дорожку. Наверное, именно тогда мне захотелось быть на месте этих машинок и ощутить то же, что и они. Тогда детская мечта, когда я ещё был ростом с карбюратор, выносила идею стать самим автомобилем, но сев за руль впоследствии, это глупостью мне уже не казалось, ведь мы в прямом смысле сливаемся с этим движущимся механизмом… — романтично уставился он на Аннабэль. — Однако если ты желаешь сделать фото, то я за, договорим позже. Внутри за голубой мягкой шторкой, скрытые от посторонних глаз гуляющих в парке, они снимают свои страстные порывы с ручного тормоза, на выходе получив слишком откровенные снимки. Уже много дней они испытывают одинаковое чувство — жажду близости, и с ней мириться становится всё сложнее. Оставив парк с роликами позади, они спешно раздумывают над местом для уединения. «Каждый день дарит массу новых удовольствий», — частенько вторит им Мама, и они с признательностью одобряют её позитивный лозунг.

«I want to cut through my skin» «And pull you within» «My heart burns like the sun» «As our flesh becomes one» «In the darkness, my heart aches at the sight of you» «Trembles and quakes within sight of you. In the darkness» «Our bodies burning, tides are turning, somehow stopping time» «What is becoming of my heart and mind?» «In the darkness, all that you want from me, is all I have to give» «In the darkness, coming so easily, learning how to live» (Dead by Sunrise — In the Darkness)

В подвальном баре играет медленная и мелодичная музыка, которая сразу вызывает отклик в сердце, оно начинает петь вместе с солистом, своим ласковым тенором заполняющим шумную округу. Джейсон снова «заливает огонь», но клянётся, что в этот раз его потянула сюда больше привычка, нежели реальная необходимость. Он заказывает бутылку бренди и пьёт у светло-вишнёвой стойки маленькими стопками. Анна морщит нос, вспоминая, как пыталась приобщиться к этому высокоградусному умирающему напитку. Он долго молчит и смотрит в стол, размышляя о том, чем обещал поделиться с девушкой «когда-нибудь». Она мечтательно его ждёт, теребя в руках узкий болтающийся ремешок на левом локте его чёрной лоснящейся рубашки. — Как же нашим отношениям развиваться? У тебя так много тайн, а ты не хочешь ими поделиться, — роняет печально Аннабэль. — Снова хватаешься за одно и то же, тычешь в меня, словно это какой-то порок. Что непростительно держать от других секреты. Многие пытались заниматься тем же, что и ты, никаких результатов, — он осушает стопку и смотрит на юную подругу с лёгким раздражением. — Возможно, я могу помочь, расскажи мне, помолчи со мной, послушай совет или слова утешения, смотря что тебе нужно, — убедительно, но тихо говорит Анна. — Мне гораздо охотнее тебе соврать, Энни… — он отворачивается. — Ты мне с этим не поможешь. Какие-то тайны нужно держать в себе. Не бередить раны, не вспоминать о них. — Я точно смогу помочь тебе, — она складывает руки и склоняет голову набок. Светлые волосы насмешливо повторяют движение её головы. — Откуда такая уверенность, — Джейсон разворачивается к ней и касается пальцем её носа, — усталая мордочка? — Я твоё лекарство, ты сам сказал, — она морщит лицо и вредно улыбается, наконец, пробуждая спящие эмоции в нисколько не пьяном парне. Его «способность» не поддаваться алкоголю берёт своё начало из тех времён, которыми он обычно не спешил делиться. «Мне важно настоящее. С тобой. Остальное неважно», — говорил он. — Вот как?! Хорошо, идём отсюда, — подгоняет он девушку, в очередной раз оставив недопитую бутылку и щедрые чаевые на столике. — У меня есть кое-что для тебя, — Анну поражает молния заинтересованности, но она старается подавлять в себе желание спросить это тут же среди громко разговаривающей толпы пьяниц, пока он выталкивает её на тёмную улицу. Слышится шум от реки и проезжающих машин; бодрящий ветер обдувает дуэт согревшихся в помещении. — Два желания, — Энн расставляет в недоумении руки, — вот тебе новая игра. Что ты хочешь? — Вух, какой странный вопрос. Много! — она провокационно громко отвечает ему с улыбкой. — Но если ты просишь два желания, — Джейсон кивает головой. — Сладкую вату и прогулку с тобой, — Уокер огорчённо поджимает губы. — Как мелко, — скептично бросает он. — Да ладно тебе, у тебя лучше? Просвети меня, — вызывающе копирует она позу настороженного Уокера. Он напускает на лицо хитрейшую из эмоций, и уже открывает рот, чтобы ответить, как неожиданно проходящие рядом люди радостно восклицают: — Улётные гонщики, вы ли это? — долговязые парни удивлённо разглядывают парня и девушку, которые также обратили на них внимание. — Ребят, извините, вы ошиблись, мы Мэтт и Эмили, туристы, приехали сюда из жары горного Амарилло и так хотим посмотреть на воду! — убедительно врёт Уокер. — Не откажите нам в подобном удовольствии, прошу вас, — едва не кланяется им, хватает за руку Энн и спешит через дорогу к набережной. — Кто такие эти Мэтт и Эмили? — Знакомые-путешественники, мы встречались однажды, — Аннабэль понимающе хмыкает и кивает головой. Парни, даже не успевшие достать телефоны из карманов и заподозрить в обмане незнакомцев, стоят в ступоре несколько секунд, но дуэт уже неуловимо скрылся в ночных сумерках за коротко остриженными деревьями. Отдышавшись после небольшого бега с улыбкой на губах, Джейсон откровенно отвечает: — Мои желания. Раздеть тебя до нижнего белья и пойти на рок-концерт, — Анна приобретает вид более потрясённый, чем недавно испытанный наблюдательными долговязыми парнями. — Не всё сразу, — поясняет он, но выражение лица девушки не становится проще, а только больше поражается. — Мне надо показать тебе, что такое обнажить свои переживания, поэтому ты пройдёшься по этому парапету, я тебя поддержу, не бойся, — показывает он на невысокую стенку перед Жемчужной рекой. — За тобой, надеюсь, кроме меня никто не будет наблюдать. Понадеемся на благочестивость фотографов. Всё-таки многие стали прислушиваться к негласному закону частной жизни, — потешаясь над девушкой, он оглядывается по сторонам. Энн усмехается. — В связи с этим выбирай, хочешь, чтобы я порезал твою одежду и потом купил новую, — Уокер достаёт складной нож, но не раскрывает его, — или разденешься сама? — Энн нервно хохочет, прикрывая рот рукой, проводит безрадостную параллель с уличным маньяком. Она хотела бы, чтобы он в это мгновение шутил, но она стала разбираться в его противоречивых эмоциях, и поэтому за сахарную вату и прогулку с любимым парнем она вынуждена согласиться. Желание за желание. То, что не просчиталась, девушка поймёт, когда этот сумасшедший для неё день закончится с лучами рассветного солнца. Его развлечения не были из разряда обыкновенных, но никакого неуюта они не привносили в жизнь Анны, которая с ним хотела отрываться на полной громкости. Светить своими шрамами первые минуты было неловко, но насмешливый взгляд тёмных глаз и загадочная улыбка овальных губ успокаивали и вселяли уверенность. Галантно держа меня за руку, мы проделали несколько десятков метров, и это сразу же научило меня более не вмешиваться в чужие тайны, если человек хочет их скрыть. Таким диким метафоричным образом он решил мне об этом намекнуть. Шрамы, тоже моя своеобразная тайна, которую я стремлюсь постоянно прятать за брюками и джинсами. И то, каково было ощущение открыть их для публики, я запомню. «Красные Розы Франции» выступали в клубе, выполненном в стиле поп-искусства: чёткие, яркие и броские картины и мебельное оформление сразу настраивало на положительные эмоции. Группа громко кричала в микрофоны, прекрасно играла, зрителей покорила. Я осталась в радостном восторге. Первый рок-концерт был рычаще-заводным. Уши закладывало, внутренности тряслись от басов, но это было великолепно. Непременно посещу с ним ещё такие бесшабашные ночные мероприятия. Моя жизнь стала самой прекрасной, и я с нескромной для себя наглостью и уверенностью смею заявить, что такова она и должна быть. Такой разносторонне привлекательной и дарящей только положительную энергию. Я хоть и нахожусь на символичном перекрёстке, но ещё никто не вынуждал меня сворачивать, поэтому я предпочту остаться на нём до тех пор, пока чувствую эйфорию с каждым вдохом.