Слова, которые мы так и не сказали

Сам того не понимая, Эрен отключился от реальности. Не обращал внимания на то, куда его ведут, что говорят, даже веревка, которая еще болталась на шее, никак не мешала, ему сейчас нужно было переосмыслить все свое положение… *** — Я согласен… — с решимостью выдал парень. Было видно, что Кенни и не сомневался в согласии раба, после того как тот повторно начал думать над своим ответом, будто предвидел это еще в начале. — А как же моральные устои? Не убей подобного себе? — с иронией в голосе Аккерман перелистнул страницу. Эрен сначала думал промолчать. Он понимал, что господину все равно, что тот ответит. Но все же тихо ответил: — Ради семьи пролить чужую кровь не жалко… Кенни оторвался от книги и уставился на раба, словно впервые его увидел, и задался вопросом, а что ты здесь забыл? Однако Эрен не заметил этого. — Говоришь так, будто уже делал это раньше… — проронил он. Это было всего лишь предположение, но все же. Эрен посмотрел ему в глаза, и Аккерман понял — мальчишка не шутит. Но не испугался, нет, он гордо ухмыльнулся самому себе. Все же он умеет находить то, что ему нужно, какая удача! Было видно, что Кенни хотел бы узнать об этом поподробнее, но не выдавал себя вопросами — ждал, пока парень сам не расколется. Подумать только, мальчишке нет, наверное, и восемнадцати, а уже есть опыт, да еще и какой! В убийстве! Вот же шут! Да и сразу стоило догадаться. Я не могу убить человека, который мне ничего не сделал… А ведь сначала и он, Кенни Аккерман, не обратил должного внимания на эти слова. Приходила куча вариантов, но логичных было только два: либо мальчишка защищал семью от кого-то, либо это была месть, опять же, из-за них, из-за родственников. Однако, тот словно залил свой рот жидким воском, продолжал упорно молчать, делая вид, что не понимает, чего от него хотят. Чувствуя досаду, Кенни отложил книгу, решив, что все же выудит ответ из этого тощего парнишки, но позже. Оставалось еще примерно четыре часа, успеет. Аккерман сгорбился и положил свои локти на колени, решаясь перейти к главному. Так сказать, разложить все по полочкам, чтобы раб понимал, кто его цель, как ее добиться и, в конце концов, лишить жизни.  — Тот, кого ты должен убить, приходиться мне племянником… Очень недоверчивая личность, не советую делать то, что он любит. Наоборот, прими вид простака. У тебя это прекрасно получится. Скажи, что ничего не понимаешь или не знаешь, что делать. Хотя, по твоему знанию обычных слов, это и так понятно, но все же лучше подстраховаться. Попытайся заинтересовать его. Но сделай это правильно! Чтобы создалось впечатление, что со слугами ты не можешь работать. Только с ним. Заставь его доверять тебе. Будь дружелюбен, но и оставайся на расстоянии, чтобы он сам захотел общаться с тобой. И когда он уже будет открыт и доверчив, вырви ему сердце! Расчлени, прикончи, как тебе угодно. Но, естественно, чтобы этого никто не увидел. Заведи в подвал, может, рядом с озером, подсыпь яд наконец. После напиши мне, и ты получишь то, что я тебе гарантирую, — господин выдохнул. Эрен слушал со страхом в душе, но не упустил ни одного слова, впитывая информацию, как воду тряпка. Убить кого-то из семьи? Насколько же он ужасен? Что молодой граф такого сделал впереди стоящему аристократу? Парень не мог представить. Он его, конечно, не знает, своего будущего господина. Мало ли. Шатен сглотнул комок в горле и решился озвучить вопрос. — За что вы его так ненавидите? — Эрен сжался на месте, но не отвел взгляда. — За то, что он просто живет, — чуть ли не выплевывая, как какое-то оскорбление ответил Кенни, — к сожалению, когда он был мал, я и не подумал, что он мне может помешать так же, как и его отец, — было видно, что Аккерман не хотел этого говорить, но все же продолжил — это относилось к делу. — Как ты видишь, я уже не молод, а войны всегда будут. Чтобы тебе было понятнее: я главнокомандующий французской армии. Я пол жизни отдал, чтобы даже такие как ты не сдохли от наших врагов. Мне нравится проливать кровь, я люблю смотреть, когда чья-то жизнь в моих руках. Вот человек жив, а уже через минуту проваливается в вечный сон, — у Кенни с маниакальной страстью задрожали руки. — И я не позволю эту прелесть отдать моему племяннику. Меня хотят заменить им. Ведь нужны молодые выходцы, чтобы поддержать и воодушивить солдат. А если его не будет — останусь я. Эрен чувствовал как холодные капельки пота стекают по спине. Он вспомнил то чувство, когда впервые убиваешь. Ему казалось, точно так же, как и его господину, что он вершитель судеб. Помнил это ужасное наслаждение аж до дрожи в руках и коленях, когда его ладони были в крови этих ужасных людей. Однако, и одновременно с тем отвратительное чувство к самому себе, ведь Эрен способен на самый страшный грех. Убийство. *** И вот, сейчас вспомнив разговор в карете, и то, что произошло в холе, в затылке глухо и тупо ныло. Это точно нечто, чего он не ожидал. Лучше бы его новый хозяин не обратил на него внимания или просто уже испинал без какой-либо на то причины, было бы не так противно на душе. И все же он согласился на это. Тогда так тому и быть… — Эй! Ты хоть слушаешь, а то я распинаюсь тут, что-то говорю ему! — к нему обратился слуга, имени которого Эрен не знал или не услышал. — Слушай, а может он не понимает? — Гюнтер потер подбородок. — Да, должен! — грубо ответил тот. Услышав стук в дверь, Гюнтер обернулся и открыл ее. За ней стояла девушка с одеждой для прислуги, простынями, подушкой и одеялом, ей пришлось пнуть дверь, чтобы ее услышали. Мужчины сразу бросились помогать хрупкой девушке. — Ох, спасибо, — она вздохнула с облегчением. — А зачем ты одежду-то принесла? Мы же еще не знаем, какой он… — неизвестный скривил улыбку, шутя — передний или заднеприводный! — сразу хохоча от своей шутки. — Оруо! — в унисон крикнули слуги. — Не смешно! Господин не такой! Как ты смеешь его так порочить! — сразу же вступилась девушка, защищая честь Аккермана.— Мы все знаем для чего ему рабы! Просто слухи в последнее время молвят, что миледи Зоэ просит его светлость быть мягче, поэтому я и подумала, может, он станет слугой? Как мы? — Хм, это, конечно, хорошо — свободные руки нам всегда не помешают. Поместье-то огромное для нас. Но он кажется бесполезным и глухим, — Оруо подошел к шатену и крикнул в ухо. — ЭЙ! Безотчетно Эрен размахнулся и ударил обидчика по лицу. Тот даже присел на колени. Прислуги сначала раскрыли от удивления рты, но потом расмеялись. А у Гюнтера, кажется, даже слезы от смеха появились на глазах. — Нееет, — растянул он, — все же слышит. Давно тебя так на место не ставили, — он пытался унять смех, но от этого ему становилось еще смешнее. — Ну, ладно, полно тебе, — улыбаясь, девушка подошла к скрюченному, тот держался за лицо. — Тебе приложить чего-нибудь холодного? — она уже хотела посмотреть на щеку, но Оруо встал и вышел, громко хлопнув дверью. Не обращая внимания на поведение слуги, девушка подошла и присела рядом с рабом. — Я Петра, — девушка протянула руку, — Гюнтера ты, наверное, уже знаешь. И-и, — она не много покраснела от смущения, — я знаю, что у рабов нет имен, так что… — ее рука дрогнула и она опустила взгляд; было видно, что она не хотела делать их первую встречу неловкой, но вместо того, чтобы поразмыслить, сказала то, что было на уме. Не подумав. Хоть у Эрена здесь своя миссия, но он не хотел обижать девушку. Заметно было, что она хотела сделать их знакомство мягким и светлым. Поэтому парень быстро пожал руку в ответ, немного улыбнувшись и мгновенно улучшая настроение служанки. «Пока я вроде бы делаю все верно… — подумал шатен, — и не открыт, но и не замкнут. Лучше сделать вид, что пока не могу с ними разговаривать, кроме… Леви… Какое мягкое имя у такого серьезного человека.» Прошло немного времени, примерно час. Слуги не настаивали, чтобы Эрен разговаривал, а просто говорили все то, что знают об особняке, а точнее: что убирать и где, во сколько подъем, что граф любит и не любит, когда его можно беспокоить, а когда нет, чтобы мальчишка ненароком не получил наказание. За мгновение Эрен успел осмотреть почти каждый уголок этой комнаты. Она была маленькой и правильнее было бы ее называть каморкой, но иметь впервые за столько лет свою комнату для парня дорого стоило. В ней не было ничего примечательного, несмотря на ощущение, будто комната становится с каждым вздохом все меньше. Это было из-за не хватки хотя бы одного маленького окошка. Для прислуги многого и не надо. Все, что здесь было, так это маленкий шкафчик для одежды и постельного белья, кровать и столик рядом с нею, на которой тлела свеча. А прислуги все говорили и говорили, не останавливаясь, словно старые друзья, не видившие друг друга вечность. Не заметно для себя самих, слуги приступили к биографии Аккермана. Однако, даже мальчишка заметил, что в их рассказах есть неточности и несовпадения, они часто перебивали друг друга и говорили свою правду того, что помнят. Стало ясно: они сами не знают хозяина поместья. Для Эрена он стал еще более загадочной личностью. — Ох, знал бы ты нашего господина, когда ему было восемнадцать и меньше, хотя ты бы тогда был слишком мал и все равно бы ничего не запомнил, — от приятной накатившей ностальгии, Гюнтер растянулся в улыбке и смотрел куда-то в сторону. Видимо, тогда были воистину славные времена. — А граф Лион и его жена Кушель? Ах, как же они были прекрасны… — пробормотал он, будто Эрен понимал, кем были обладатели имен. Правда, не так уж и сложно догадаться, что это родители графа. — Да, если бы не та ужасная болезнь… — с грустью в голосе добавила Петра. — Никогда не забуду лицо спокойной хозяйки до того случая и после… Повисло тяжелое молчание, но неожиданно для всех прозвенел колокол. Слуги переглянулись, похоже, это было редкостью — звон в такой поздний час. Они сорвались с мест и побежали на перегонки к источнику гулкого звука, и Эрен не остался в сторонке, а последовал за ними. Пройдя вдоль маленького коридора с комнатами для других слуг, они подошли к, как ему показалось, таблице — сложной системе из веревок и колокольчиков. Под кажым из них были надписи, в какой комнате на верхних этажах он прозвенел. Эрен поразило, сколько различных комнат смогло уместиться в, казалось бы, таком маленьком поместье. Хотя он не мог говорить об этом точно. Глаза-то, когда он приехал ему завязали из-за прихоти уже старого гоподина.

Второй этаж.

Кабинет. Гардеробная. Опочевальня графа Л. А. Опочивальня графини К. А.. Опочивальня графа Л.Р. Библиотека. Танцевальный зал. Музыкальный зал.

Первый этаж

Вестибюль. Трапезная. Кухня. Салон. Чайная комната. Первая Опочивальня гостя. Вторая Опочивальня гостя. — Кабинет? — в лице Петры читалось легкое недопонимание, но затем она выдохнула, — опять бессоница… я за чаем, — сразу поняв, зачем их призывали, служанка поспешила наверх по кривой лестнице. Не успев и дверь открыть, вместо нее это сделала другая девушка. — Я только из кабинета Его милости, — объяснила она, переводя дыхание. — Господин желает увидеть раба, которого сегодня привез старший. Все взгляды перевелись на паренька. От этого он даже немного дернулся, но с решимостью кивнул, дав понять, что он готов к разговору, да и, кажется, его бы все равно заставили идти к графу, даже если бы он отказался. Уже у белой двери с золотыми узорами Петра предупредила его. — Не начинай отвечать, пока, месье не заговорит первым. А лучше молчи — у тебя это хорошо получается, — вроде бы и упрекая, но и шутя одновременно, подметила служанка. — И не бойся, его милость самый великодушный, правда. — заверила девушка. Хоть Эрен и не совсем верил ее последним словам, но не мог не признать, что ему стало спокойнее. Петра постучала трижды. Из комнаты послышалось тихое «войдите». Эрен переступил порог комнаты. Высокий потолок, закрашенный разными облаками, от чего казалось, что крыши и вовсе нет — просто комната без крыши. Большинство кучевых облаков было по краям, нежные цвета персикового и фиолетового успокаивали, преходя в перистые ближе к середине. Бумажные обои были небесного оттенка, будто продолжая картину сверху. Создалось ощущение приятного тихого вечера, словно стоишь на небесах, несмотря на то, что за французским окном*, сделанным не иначе как из серебра, была ночь. Присмотревшись, можно было увидеть маленькие звезды. Напротив окна расположился сам граф за дубовым столом, на нем были бумаги, книги, баночка с чернилами и бутылка вина. Сам граф с закрытыми глазами сидел, немного откинув голову назад, не отпуская из рук бокал. Петра тихо добавила «удачи» и закрыла дверь. Молчание не мешало обоим, наоборот, оно встречало с некии уютом. Эрен не осмелился долго смотреть на господина, его любопытство граничило с непонятным для него влечением к мужчине, поэтому мальчишка осматривал помещение. Но Леви чувствовал его редкий взгляд на себе, и каждый раз раб обжигался, смотря на него. Ему было спокойно на душе, что парень не пытается ничего спросить или не чувствовал себя неловко рядом с ним. Впервые, спустя столько лет, его хоть кто-то не боится. Тишина затянулась, и они уже не знали, как начать разговор, оба ожидали, что кто-нибудь из них начнет первым. — Прос… — Ты… Они одновременно посмотрели друг другу в глаза и в тот же миг отвернулись. Эрен слегка покраснел, а Леви запутался в своих мыслях. Сегодня он точно встал не с той ноги. — Простите… — Эрен начал разглядывать свои пальцы, словно те его интересовали сейчас больше всего на свете. Шатен даже не понял, за что больше извиняется: за то, что перебил господина или за его будущую смерть от своей руки. Он не мог находится с ним в одной комнате. Его терзала мучительная совесть, что он все же согласился на эту сделку. Леви уже хотел сказать «нет, все нормально», пока сам себя не одернул от той мысли, что хотел тем самым извинится перед ним. Перед, можно сказать, первым встречным, да и тем более перед рабом. Наступило неловкое безмолвие. — Хотел упасть в объятья морфея, но Дионис оказался проворнее… — граф прервал тишину, тем самым пытаясь объяснить свою скуку и свое немного подвыпившее состояние. — Морфей? — Эрен попробывал проговорить слово, — это метафора? Леви все же посмотрел на мальца. Какое невинное создание, пытается понять, что ему сейчас только что сказали. Граф надеялся, что он хоть что-то знает, раз Кенни его купил. Конечно, же он не понял. Мысли слегка путались рядом с этим дистрофиком. Леви слегка улыбнулся, что было редкостью, но сегодня и день не совсем обычный. — Ты… не смог снять веревку? — Леви решил сменить тему разговора, чтобы парень смог расслабиться хоть на минуту. Эрен дотронулся до шеи, ощупывая путы. Он и забыл о них. Граф медленно опустил бокал и так же подошел к рабу, чтобы ни в коем случае не спугнуть его. Все же сейчас Ханджи ему бы не помешала, и зачем он согласился на это? *** За двадцать минут до прихода Эрена… В кабинет резко ворвалась Зоэ, подбегая к столу, где граф писал, очень скурпулезно выводя каждую цифру на пергаменте. — Ну, не могу я так! Леви! Ты видел его! такой прекрасный эксп… в смысле ребенок. Леви, дай его мне! Ну, сам подумай, зачем он тебе? Ты ведь даже не знаешь, что с ним делать! А я его и обучу, и помогу, в конце концов, это моё дело! — чуть ли не брызжа слюной, Ханджи возбужденно пыталась добиться его отступления от Эрена. Сначала Леви подумал, чем бы дитя не тешилось. И уже хотел согласиться на немедленную передачу в женские руки новоприбывшего, но в голове блеснула мысль. Его жизнь — это сплошная скука, а этот раб мог бы ее изменить. А их встреча в вестибюле? Контакт глаз? Хоть это и больше походит на какую-то сопливую романтику, но не судьба ли сама его притащила сюда? Знак? Это все походило на бред сумасшедшего, хотя все мы немного не в той среде, где с такими мыслями были бы обычными людьми. — Как на счет пари? — Леви с хитростью посмотрел на Ханджи. — Пари? Ты мне их с роду не предлагал, — она озадаченно скрестила руки. — Неужели… он тебя тоже заинтересовал? Леви промолчал, тем самым давая ей самой додумать то, что ей захочется, даже если это было неправдой. — Хорошо! Если ты сможешь обучить этого раба тому же, что могут твои слуги, то я прекращаю заявляться к тебе без приглашений. А если ты не сможешь довести его до ума… — Ханджи драматично сделала паузу, — то ты, наконец, женишься и прекращаешь жить в своей гарсоньерке! Ханджи уже не надеялась, что ее названный брат согласится на это, пока не увидела, как Леви поднял руку, чтобы пожать ее протянутую. У Ханджи на лоб лезли глаза. Она отказывалась верить, что это ее друг, который ненавидит, даже когда до него случайно докоснешся, соглашается на такое. Неужели скука ему настолько осточертела, что он готов на такой риск? — Не знаю, радоваться мне или нет, но победа за мной! — она пожала руку. — Посмотрим… *** Ах, точно… Хандра. И ведь сам предложил, но не об этом. Леви дотронулся до подбородка юноши, чтобы тот слегка запрокинул голову назад. Но Эрен по-своему оценил этот жест и моментально вздрогнул, покрываясь легким румянцем от мягких прикосновений. — Неприятно, когда трогают? — Леви дотронулся до веревки, находя крепкий узел. Развязать его оказалось действительно сложно. Эрен понимал, что его щеки уже горят из-за неправильной догадки подтекста действий его господина. Последний мужик, который трогал его за подбородок, хотел, чтобы мальчишка сделал ему приятно, за что получил по тому же самому предмету его желаний. Однако, если те прикосновения были грубыми и резкими, то эти — мягкими и ласковыми. Они были приятными, так, что хотелось чуть ли не просить графа дотронуться так снова. — Н-нет, — шатен сглотнул, смущаясь смысла собственных слов, — просто у вас пальцы холодные… — Эрен не заметил, как перешел почти на шепот. Леви заметил, как тому становится неловко, но его это забавляло все больше и больше. Если сначала он не хотел пугать его, то сейчас появилось желание, чтобы тот сбежал от него только от этого чувства, страха или смущения, оставалось только догадываться. Граф не удержался и мягко дотронулся до щеки мальчишки. Как и ожидал, горячие, почти обжигающие. Раб широко раскрыл глаза. Шок не давал ему двигаться, словно граф только что прочел его мысли. Столько вопросов вертелось на кончике языка, и ни один ему не хотелось озвучивать, боясь испортить момент. Хозяину этого одинокого поместья, казалось, это в новинку и его увлекала эта ситуация, однако, граф понимал, что все это становится больно даже слишком двусмысленным и убрал руку, подходя к столу. — Успел с кем-нибудь познакомиться? — спросил он, как ни в чем не бывало. Эрен перевел дух. Нужно сконцентрироваться. — Да… Петра и Гюнтер, и… — он сделал вид, что задумался, — грубый старикан Ор… — Оруо? — Ор ему подходит больше, — чистосердечно признался парень и мгновенно ойкнул, поняв, что только что, возможно, прервал графа. — Простите… — Да, нет… — Леви отпил не много вина. — Выпьешь со мной? Эрен подозрительно скривил брови. Если вспомнить все то, что ему говорил Кенни, то если граф предложит ему выпить, то либо он ему начал доверять, либо там яд. Проверять сейчас не хотелось, даже после приятного инцидента, как для него, так и для Аккермана. — Вы мне доверяете? — с плохо скрытой надеждой спросил зеленоглазый. — Нисколько… однако, так проще поддержать разговор, — пояснил граф. Эрен заинтересованно приблизился к столу. Среди разных скучных записей и книг было еще кое-что, что он не смог заметить сразу. Рядом со столом было еще несколько пустых стекляных темных бутылок. Можно ли было тогда оценивать поведение Аккермана через действие повышенного градуса? Но его речь связана, в ногах он не путается, да и опора, чтобы стоять, ему не нужна. — Вы… не пьянеете? — Эрен бросил свою догадку, смотря на реакцию его господина. Леви печально, насколько это возможно, вздохнул. В яблочко. — Тогда… зачем вы пьете? — Эрен и не заметил, как вовлекся в беседу. Аккерман оказался прав. — Это как терапия, помогает раслабиться…— отвлеченно бросил он. — На вашем месте, я бы больше проводил время на воздухе… — не задумываясь, ответил парень. Леви больше удивился не тому, что парень его перебил, а тому, что раб понял сказанное. — Ты знаешь такой термин как терапия? — он скосил брови. Эрен понял, что хоть кому-то, но сегодня придется сказать что-то о своей семье. Но все же он придерживался слов старшего Аккермана: раскрывался перед ним, но медленно. — Мой отец… был лекарем, — пояснил он. — Поэтому кое-что, но помню. — Вот как… Раб…— он уже хотел продолжить, но его снова перебил малец. — Эрен… Мое имя Эрен, — он сжал губы, думая, что хоть сейчас, но заставит ледяного графа пойти хоть на какие-то действия. «Ну, я же знаю, ты не можешь быть таким добрым постоянно, разозлись, покажи себя!» — вертелось у него. Но Леви ничего не сказал на эту дерзость. Даже не высказал, как удивлен, что тот помнит свое имя, хотя должен был его забыть еще с того момента, как стал рабом. — Эрен, значит, — он хмыкнул. — Сколько тебе? — П-пятнадцать… — Эрен уже путался, причем здесь его возраст? У Леви скользнула в голове лишь одно слово «ребенок». А за ним куча вопросов, которые он желал задать позже. — Не хочешь ли ты служить мне? Как Петра, Гюнтер… — он сделал паузу. — Ор? Эрен улыбнулся и сразу поник. — Разве у меня есть выбор? — Можешь пойти к Ханджи, — произнеся ее имя, Леви немного скривился в лице, будто попробовал что-то кислое, — ты ее видел, как она тебе? — Шумная, — выдал Эрен, — как и все остальные… кроме вас. — И… тебя это устраивает? — Леви подошел к нему чуть ли не в упор, но Эрен остался на месте, чувствуя чужое дыхание на шее. Эрен не смог ничего сказать, его сердце трепетало перед мужчиной, а слова не хотели собираться в целое предложение, поэтому он кивнул. Леви сделал шаг назад и протянул руку. У обоих в голове была одна мысль, прозвучавшая в их головах немного по разному. … Сколько сделок за один день. … Пожав руки, Леви сразу сел за стол и добавил. — А теперь ступай… Подходя все ближе к двери, Эрен все больше чувствовал на себе пристальный взгляд своего господина, но боялся обернуться из-за того, что это может быть лишь его воображением. Он дотронулся до ручки. — Эрен… — послышалось позади него. — Да? — парень обернулся на голос. Как же ему сейчас было одновременно печально и радостно, что Леви все же смотрел на него, а не на какие-то чертежи. — Спокойной ночи, — сказал он. Эрен понял, что сейчас заплачет. Почему он так добр к нему? Почему согласился на тот приказ в карете? — И Вам спокойной ночи, Господин… — нехотя прошептал он, чтобы не выдать свой дрожащий голос. Закрыв дверь, Эрен сполз по ней, садясь, прижимая колени к груди. Хотелось не то что плакать, кричать. С ним впервые за эту вечность разговаривали как с равным, не упрекнули, позаботились и были добры и спокойны. Аккерман теперь впечатался в голове у юноши, никак не стираясь. Он чувствовал истерику, разрываясь между свободой и жизнью. Его глаза уже были красными, но он быстро унял себя, услышав быстрый шаг нескольких личностей, и встал, приводя себя в порядок. Это были Петра, Гюнтер и другие слуги, Оруо не наблюдалось. — Ну? — Петра спросила, интерес так и горел в ее глазах. — Ты с нами? Он посмотрел на других и, как самый лучший актер, надел маску счастья. — Да, — он улыбнулся. А слуги с восторгом кинулись его обнимать, чуть ли не душа. Они искренне радовались за него, уже увлекая к нижним этажам, рассказывая и перебивая, что и как нужно делать. Никто не заметил, как Эрен тяжело дышал, никто не заметил как ему было тяжело скрывать все то, что он сейчас чувствовал. Лишь одна мысль билась, в голове. Я монстр… Леви открыл окно, наслаждаясь ночным пейзажем и свежим прохладным воздухом. Может, действительно гулять чаще? Он еще раз бросил взгляд на дверь. — Ну что ж… игра началась.