Слова, которые мы так и не сказали

До часа ночи слуги приклеились к Эрену как колючки, не хотели его отпускать, задумывая устроить маленький, но все же праздник в честь прибавления в коллективе. Но Эрен отказался ввиду того, что завтра много работы и ему еще много чему нужно научиться. Хоть они и были слегка раздосадованы отказом, но в их глазах можно было читать явное уважение к новому товарищу. Не успел он как следует еще ужиться среди них, а уже говорит о работе. Коридор опустел спустя несколько минут, все пожелали друг другу спокойной ночи, Эрен хотел зайти в каморку, как Петра дотронулась до его плеча, обращая на себя внимание. — Я разбужу тебя утром, мы рано встаем, а из-за темноты, возможно, не сразу увидишь моего лица, так что просто не пугайся, ладно? — она улыбнулась ему и, не дожидаясь ответа, пошла к каморке напротив, пожелав спокойной ночи. Эрен лишь махнул ей рукой и захлопнул за собой дверь. Теперь, когда на него никто не смотрел, он расслабился. Свеча еще горела, так что не было необходимости зажигать новую. Он присел на кровать. Немного жестковато, но все же лучше, чем лежать на голой земле, а вместо одеяла прижиматься к кому-то, чтобы не замерзнуть. В глазах не было ни капли желания уснуть, лишь один образ не давал покоя. Его голос… Взгляд… Прикосновения… Эрен понял, что находится на грани, нужно сконцентрироваться на цели под другим углом. Парень не заметил, как уже ходил из стороны в сторону. Он чувствовал, что еще чуть-чуть и сделает неправильный выбор. Откажется от сделки. Но что есть неправильный выбор? Убить человека, который тебе ничего плохого не сделал, но при этом стать свободным крестьянином да еще и спасти единственную родственницу. Или служить Господину и оставить все надежды на Божью милость? Нужно помнить о сестре, которой, возможно, сейчас намного хуже, чем ему. Вдруг с ней происходит что-то кошмарное? Её необходимо спасти. Да и вообще, почему он вдруг защищает его? Встретил только пару часов назад! Он ему никто! Просто был добр, не как все… Мысли путались, не хотели складываться в общую картину. Сейчас об этом невозможно было думать. Ему нужно было пространство побольше. Эрен еще раз взглянул на одежду, которую ему вручила Петра. Черный фрак, белая рубашка, кюлоты и башмаки с большими металлическими пряжками. Второй комплект не отличался разнообразием, разве что цвет фрака был совершенно другим — темно-зеленым, который подходил для его глаз, наверное, на случай какого-нибудь торжества. И для сна серая сорочка. Парень понял, что пытаться заснуть все же бесполезно, а вот пошататься по поместью — хоть и опасно, — но все же не помешает. Два комплекта одежды он положил в шкафчик, дверцы которого ужасно скрипели. Эрен уже подумал, что кого-нибудь разбудит, но слуги наверняка привыкли к такому шуму, так что в коридорах стояла полная тишина. Он осмотрел себя, теперь эта одежда, обноски бывшего грязного раба, ему не нужна — он больше никогда не будет в ней ходить. По крайней мере, пока он находится здесь. Сняв рабскую рубаху, он надел сорочку. Это было странно, ведь она выглядело как легкое платье, что немного, но смущало. Взяв деревянный подсвечник, Эрен слегка приоткрыл дверцу и посмотрел сквозь щелочку. Удостоверившись, что путь чист, он вышел из комнаты, подкрадываясь на носочках к знакомой таблице. Мысленно он начал рассуждать. «Та-ак если судить по второму этажу, то кабинет господина был самым первым, как и ее расположение в этой таблице, а значит первая комната, то есть трапезная, по идее связанна с кухней… — Эрен точно не мог сказать, прав он или нет, — хорошо, туда и направлюсь для начала…» Поднимаясь по крутой лестнице, Эрена посещали пугающие мысли. А если его кто-то увидит? Наверняка, ведь нельзя без спроса ходить ночью по дому… Да и еще слова Петры. Интересно, у господина часто бывает бессонница? Он снова приоткрыл дверь. Кажется, удача была на его стороне, ибо в коридоре никого не было. Выйдя из своего укрытия, Эрен осмотрелся и только сейчас заметил, что дверь для прислуги находится прямо под главной лестницей, ведущей на второй этаж. Также она располагалась напротив другой, вроде ведущей к кухням. Приоткрыв дверь, Эрен чуть ли не закричал от шока: метлы и ведра так и хотели упасть на юношу, но он вовремя спохватился и закрыл дверь. Парень вздохнул с облегчением. Он перепутал кладовку с другой дверью, которую не увидел из-за темноты, свеча уже не давала такого яркого света, как несколько минут назад. Дотронувшись до ручки, Эрен открыл дверь теперь без страха, сразу же жмурясь от яркого света. Это была трапезная, куда он и направлялся. Комната была с высоким и широким потолком, а веерные окна* придавали еще большую просторность залу. И лунный свет… Из-за него в трапезной было светло — без свечи можно было увидеть все, что попадало под взгляд. Казалось, что комната была не предназначена для простых завтраков, обедов и ужинов. Минимум — для танцев и увеселений, но здесь располагался лишь круглый белый стол с вазой такого же цвета, шесть стульев, а все остальное пространство было заполнено цветами в горшках: некоторые висели у стен под потолком — и только с помощью лестницы к ним можно было добраться, чтобы полить, — украшали окна, стояли в углах. Парень задумался, странно, что так много стульев. Ведь из главных здесь только господин и пару гостей. И то они здесь не живут, и остается только Леви… Если и вправду вспомнить разговор Петры и Гюнтера, здесь были воистину неплохие времена. И тут душа Эрена ушла в пятки, он услышал, как кто-то или что-то упало за закрытой дверью. Все же он был прав: какая-то из комнат была соединена с трапезной. Вместо того чтобы убираться из этого места сверкая пятками, он наоборот, на носочках тихо подкрался к двери и резко открыл ее. Резкий запах подгоревшего масла, лука и еще чего-то ударил в нос, а загадочная фигура подскочила и вытянула руки вверх. Эрен подошел поближе, чтобы увидеть лицо неожиданного слуги или кашевара. Выше, примерно, на пол головы, и точно старше, может, на пять лет, светлые волосы, голубые глаза, как два блюдца, немного по-детски смотрели на парня в испуге, а рот был измазан в каком-то варенье или джеме. Но страх быстро сменился на удивление. — А ты кто такой вообще? — незнакомец упер свои руки в бока, запачкав свою белую форму сладким. Все же это был Кухар. — Новый слуга, — объяснился вкратце Эрен, — ты-то что тут делаешь? — Это мне следует спросить у тебя, — неизвестный подчеркнул последнее слово. — Ну… — Эрен вздохнул, — прогуливаюсь… Кухар сначала оценивающее посмотрел на него, а потом успокоился. — А-а, — он щелкнул пальцами, — так ты тот самый, которого старший купил. Тогда понятно, — рассудил он. — Я, кстати, Армин, повар этого особняка. — он протянул руку для рукопожатия и сразу же ее отдернул, — прости, грязная же. Похоже, его настораживающее состояние резко перешло в дружелюбное. Хоть что-то радовало. — Да ничего… — Эрен присел за маленький стол, ставя подсвечник на деревянную столешницу. Парень осмотрелся. Кухня в два раза меньше трапезной, если не в три. Простенькая, ничего дорого нет. Печь располагалась рядом с квадратным окном, в ней еще тлели маленькие угли, из-за чего в комнате было слегка душно. Под окном на полу лежали одеяло и подушка. Между печью и «спальней» — ухват и ометалочка*. Видимо Армин тут и живет, и готовит, как говорится, все под рукой. В углу — таз с водой и щеткой для мытья посуды, которая была на тумбах, где и производил свои кулинарные шедевры светловолосый. Стояли кучи и грязной, и чистой посуды всех видов. Фарфоровые и стеклянные тарелки, медные и латунные подносы и противни, чугуны, сковороды, утятницы, вилки, ложки, поварешки, ножи, кружки и чашки. Казалось, что как минимум ужин устраивали на сотню человек. Пока Эрен смотрел вокруг да около, Армин поставил перед ним кружку чая со свежим хлебом. — Ты, это, прости, что так резко, — он почесал затылок, — ну, не ожидал я кого-то. Эрен усмехнулся. — Да ладно, я тоже не ожидал, а… Разве мне можно? — он ткнул пальцем в еду и питье. — А, не волнуйся, господин не пьет вторичный чай, а хлеба и так много, не пропадать же добру, — он немного прищурился, — да и ты худоват уж слишком. Эрен тихо пробормотал «спасибо». Он откусил из вежливости кусочек хлеба и распахнул от удивления глаза. Мягкий, нежный, а вкус! Как из детства. — Это же… — он не смог договорить, ностальгия так и заявляла о себе. — Кукурузный хлеб, — Армин улыбнулся самому себе и сложил руки, — самый лучший. Эрен буквально впился в него, сияя от счастья. Далекий вкус детства, когда он маленький не мог уснуть, пока матушка готовила. Слезы чуть не наворачивались, а желудок за долгое время заурчал, да так, что Эрен покраснел от стыда. Из-за многолетнего голода организм уже привык быть опустошенным, поэтому он и не ощущал, что пора бы наполнить его. Армин тихо рассмеялся. — А еще не хотел… — парень довольно посмотрел на Эрена и открыл ящик с какими-то приправами, — можно, кстати, добав… — он остановился на полуслове, — черт, Петра… Эрен не сразу понял, в чем дело, и вопросительно изогнул бровь, продолжая поздний ужин. Армин, полный недовольства, повернулся к нему и потряс баночкой. — А сейчас бы я мог ненароком кого-нибудь убить, — он поставил на стол эту «пряность». — Петра снова перепутала, банки с мышьяком и перцем. Как? До сих пор удивляюсь, если честно… — приступая дальше разбирать приправы, Армин продолжал что-то бормотать. Мысли сразу забились в голове у Эрена. А ведь он сюда не просто так зашел… Настроение опустилось до прежнего состояния. Он проглотил оставшийся кусок хлеба, запивая не менее ароматным и вкусным черным чаем. Юноша понял, это его шанс. Нельзя было тянуть кота за хвост. Хоть, как прежний господин ему и сказал, времени у него — до конца года. Вот только сестра не может так долго ждать… — Может, я тогда отнесу? Где ей место… — предложил он, капельки пота так и собирались на спине. — О, если не трудно… — Армин сразу поднялся, оттряхивая руки, — кладовка знаешь где? — Да… успел познакомиться с этими орудиями чистоты, — Эрен немного улыбнулся. — Хах, ну хорошо, спасибо, и заходи по-чаще, что ли. Поздновато уже, так что давай как-нибудь еще раз… нормально познакомимся, — предложил он. — К-конечно, почему бы и нет? — Эрен немного волновался, но Армин расценил это как смущение. — Вот и договорились, спокойной! — Армин махнул рукой и повернулся к грязной посуде. Взяв подсвечник и баночку, которая так и дрожала в его руках, Эрен уже хотел закрыть дверь, как Армин его тихо подозвал. Он нервно обернулся к нему лицом. — Эй! Ты, если что, не видел, как я ем, а я — не видел тебя, понял? — Армин посмотрел на него с жалостью. Только ручки оставалось сложить для полноты картины. Эрен перевел дух. Этот парень простоват — такой же как и он. Может быть, они бы даже могли стать друзьями, но, к сожалению, не сейчас. — Договорились, — Эрен закрыл дверь и крепко сжал сосуд. Ноги пошатывались от неуверенности, а веки наполнились свинцом, так и хотели закрыться. Мальчишка подошел к окну, чтобы перевести дыхание. Не хватало ему еще падать в обморок из-за каких-то мыслей. Не успел он как следует полюбоваться пейзажем, как резко сел на корточки, прижимаясь лбом к стене. Дыхание участилось, душа уже не знала, куда деваться, а зрачки сузились. За окном не было ничего устрашающего: лес, облака, полная луна с мириадами звезд, за исключением Господина, который одиноко сидел и наблюдал за этой красотой на скамье. Зеленоглазый увидел лишь его силуэт, но был уверен, что остался не замеченным. Если что-то и могло убить Эрена, то только его любопытство. Детское любопытство, которое подстерегало его почти на каждом шагу жизни. Он медленно приподнялся, посмотрел на мужчину и вздохнул с облегчением. Леви ничего не заметил, лишь задумчиво смотрел на царицу ночи. Эрен и не увидел, что как привороженный начал присматриваться к Аккерману. На спокойном лице глаза сияли подобно наточенным ножам, с таким же голубоватыми бликами. При лунном свете кожа графа казалась еще бледней, словно у покойника. Но, боже, как она шла ему. Грудная клетка медленно вздымалась. Видно, Господин наслаждался ночной прогулкой. Слуга задумался. «И что он тут делает в такой поздний час? — Эрен задался вопросом, и в тоже мгновение с удивлением для себя же ответил. — Неужели… из-за моих слов?» На вашем месте, я бы больше проводил время на воздухе… «Да быть такого не может. Хотя я же… его совсем не знаю…» — с сожалением подумал мальчишка и сразу же помотал головой из стороны в сторону, чтобы хоть как-то избавиться от мыслей. Леви уже не смотрел на луну, перевел свой взгляд на медальон, который держал в руках. Оказывается, все это время он висел на его шее, под шелковой рубашкой. Серебряный, казалось бы, обычный — без узоров, но только взглянув на лицо графа, можно было понять, что для него эта вещь является огромной ценностью. Эрен еще хотел посмотреть, что же там внутри. Может, маленькая картинка, запечатленная карандашом? Или вещь? Но парень снова присел, только уже чувствуя панику. Граф встал со своего места и шел прямо к дому. У Эрена было меньше минуты. Он сорвался с места, не обращая внимания на потухшую свечу от такого резкого порыва ветра, быстро закрыв, как можно тише, дверь, он подбежал к уборной и, зная, что на него сейчас нападет лес метел, прикрыл лицо рукой и на первую попавшуюся глазам полку поставил сосуд, также быстро закрыв дверь. Парень услышал, как шаги раздаются все громче, а стук сердца отдает чуть ли не в ушах. Эрен быстро подбежал к двери для слуг и захлопнул ее, сразу же перепрыгивая через одну-две ступеньки, подбегая к своей комнате. Закрыв дверь и хорошенько отдышавшись, он поставил подсвечник на пол. Воздуха катастрофически не хватало, а в пижаме казалось жарче, чем в самый пламенный летний зной. Глаза не сразу привыкли к тьме, но все же Эрен смог добраться до постели. Еще бы чуть-чуть, и что бы было? Но Эрен не думал об этом, мгновенно отдавая себя на растерзание сну. Сновидения ему редко доводилось видеть, и сегодняшняя ночь не была исключением, но его тело смогло впервые расслабиться, наполняясь приятной тяжестью.

***

В коридоре послышались первые шорохи и перешептывания. Хоть здесь света и не было, слуги помнили, где все стоит, им он был просто без надобности. Петра попыталась тихонько приоткрыть дверь и вошла в каморку новенького. Она присела рядом с его спокойным, дремлющим телом. Служанка уже хотела позвать его по имени, но только сейчас поняла, что за все время их знакомства она так и не узнала, как его можно называть. Это, как минимум, неправильно, тем более сейчас он один из них. Поэтому Петра решила просто потрясти его за плечо. — Э-эй, — девушка тихо пропела, — проснись… мальчик мо-ой, — она взъерошила ему волосы. Эрен нехотя привстал на локтях и приоткрыл один глаз. Он смог вспомнить напоминание девушки, что та зайдет и разбудит его, так что не удивился ее приходу. — Доброе… — он сонно зевнул, — который час? — Уже пять утра, — как можно тише и мягче ему ответили. Теперь Эрен понимал, почему ему снова хотелось лечь обратно. Он проспал всего лишь три часа. А ведь его еще ждет столько впереди сегодня. Но бывало и хуже, так что Эрен быстро встал с кровати, а сбоку послышался смешок. — Чего смешного? — он потер глаза, чтобы хоть как-то убрать сонливость. — Да так, — в ее голосе слышалось умиление, — тебе идет сорочка. Эрен раскрыл пошире глаза, думая, что это ему поможет побыстрее привыкнуть к темноте. Петра стояла перед ним, как и вчера: в платьице до щиколоток, но теперь уже в голубом, подобно небу ранним утром, еще не освещенному солнцем, с белым накрахмаленным передником, а голову украшал незаменимый чепчик. — Ты давай переодевайся побыстрее, я буду ждать за дверью, — она добавила, — или тебе помочь? — Уж одеться я смогу, — Эрен попытался сказать более твердо и рассерженно, но получилось смущенно и робко. Девушка не смогла сдержать улыбку. — Ну, смотри мне, — с этими словами она захлопнула дверь. Как только девушка вышла, Эрен сел обратно на кровать, вспоминая ночь. Тут его и посетила мысль, что ведь он мог отсыпать яд в отдельный сосуд, если бы не отвлекся. Но тогда бы его быстро засекли. Армин бы точно вспомнил их ночную встречу, ему пришлось бы несладко. Значит, еще с самого начала этот план был провальным. Он покачал головой и подошел к шкафу. Переодевшись в форму, он подумал посмотреть в зеркало, но понял, что в темноте все равно мало что увидит, да и смотреться было некуда. Закрыв за собой дверь, Эрен снова услышал тихий визг, только уже нескольких девушек. Обернувшись, он чуть ли не забежал обратно в комнату. Его окружили четыре девушки, включая Петру. Те так и светились, шепча, как ему идет форма, упоминая его стройность и то, что ему надо что-то делать с ней, а то впалые щеки — «совсем не комильфо». Петра подошла к Эрену и вытащила из кармана гребень, укладывая его волосы назад. — Так, а теперь, — она сменила свой милый голос на более главнокомандующий, — к столу! Завтрак у слуг начинался в V часов и X минут, так как им еще кучу всего нужно было сделать, пока Господин не проснется. Их маленькая столовая находилась справа от лестницы. Это была комнатка с одним столом и стульями, больше здесь ничего не было. Всю еду им приносил Армин из кухни, как и остальную посуду. Все расселись по свои местам. Эрена усадили между Петрой и Гюнтером, а Оруо усадили вместе с Каролиной и Ханной. Тот на этот счет ничего не сказал, хоть по его роже и можно было прочитать недовольство от происходящего. В середине горела маленькая свечка так, что можно было лицезреть весь завтрак: вареный картофель, ячменная кашица, парное молоко с пенкой и тот же самый кукурузный хлеб. В принципе, это была вся еда прислуги почти на целый день. Все начали есть дружно: накладывали друг другу еды, что-то добавляя, и разговаривали о предстоящей работе. Все выглядело довольно по-домашнему, со своим говором, смехом, спорами и печалями. Было видно, что они довольны своим образом жизни, и им ничего большего для счастья и не нужно. Эрен невольно проникся их духом. Это была настоящая семья. И если бы не его сделка, он бы точно хотел быть с ними. Жить, дружить, смеяться. Его совесть так и рвалась на куски, от чего ему было больно. Закончив ранний завтрак, все вышли из-за стола и поднялись на второй этаж. Солнце еще не встало, это было бы видно по окну над дверью в вестибюле. Все построились в шеренгу, Эрен занял последнее место. Как он понял, Петра была главной среди прислуги, поэтому и раздавала всем указы на день. — Так! Начнем как обычно: Ханна и Франц — пыль на втором этаже, Милиус и Нак — пол на том же этаже, и только попробуйте разбудить его милость, как в прошлый раз! Томас и Оруо — пыль и цветы на первом, помните: там гости, будьте тише воды, ниже травы! Гюнтер и Эрд — пол, и всё очень тихо. Даз и Каролина — весь домашний скот вычистить, напоить и накормить, — услышав каждый свой приказ, те подошли быстро к кладовке и взяли все самое необходимое: метлы, тряпки, ведра и щетки-сметки для пыли. — Все оставшиеся — за мной! Новенький! — она наконец обратилась к парню, — можешь присоединиться к любой группе, но к семи подойди на второй этаж, — с этими словами она удалилась с остальной прислугой, оставляя его одного. Эрен подумал, что лучше бы выйти на воздух. Ведь он еще не видел усадьбу снаружи. Свежий и прохладный ветерок приятно дул в лицо, птицы пели свои незамысловатые песни, готовясь встретить рассвет. Парень немного отошел подальше, чтобы увидеть по крайней мере переднюю часть дома. Над крыльцом была конусная крыша, а у всей части дома — мансардная, сделан особняк был из серого непримечательного кирпича, но он придавал некую мудрость. Наверняка особняк сменил около пяти поколений семьи. Где-то он был покрыт маленьким пушком моха, но сама усадьба держалась ровно, тем самым доказывая свою долголетнюю стойкую службу. Прежде чем мальчишка решил сменить направление, он заметил скамью на которой и сидел Аккерман этой ночью. Его воображение сразу же дорисовало его самого, глядящего из окна на макушку своего господина. Зеленоглазый покрылся румянцем. Ну не мог же он знать, что Леви там будет, и возможно даже, из-за него! Пройдя направо, он встретил команду Даза и Каролины. Именно здесь находилась маленькая конюшня. Было видно, что слуги начали мыть лошадей только сейчас: они еще не успели устать и активно терли спину гнедого коня. Как только те заметили Эрена, слуги подозвали его. Теперь ему никак было не отвертеться от работы. А ведь он еще не все осмотрел, но делать было нечего. Работать в конюшне было одновременно и увлекательно, и брезгливо. Прежде чем приступить, ему выдали фартук и высокие сапоги, чтобы не запачкаться. Девушке пришлось запрятать свое длинное платье в ботинки. Смотря на ее усердную работу, мужчины решили смолчать о не комфортности одежды, да и уж тем более о неприятном запахе. Эрену повезло, что он новенький среди них, так что вся грязная работа была на Даз, а именно: очищение лопатой всех ночных фекалий домашнего скота. Тем временем Каролина и Эрен оттирали от грязи все тело животных, отчищали кисточками и маленьким долотом подковы от сухой грязи и маленьких камушков и расчесывали им хвосты и гривы. Чувствуя приятную чистоту тела, животные довольно ржали и пытались облизывать руки своим спасителям от пыли, тем самым благодаря их. Девушка подробно рассказала, как называется каждая лошадь, которую они чистили, их было пять. Четыре скакуна старшего Аккермана и один мисс Ханджи. Девушка буквально была чарована животными, было видно, что ей нравилось ухаживать за лошадьми. От продуктивной работы у Эрена горела поясница и он решил разогнуться. Именно тогда он увидел, что не вся крыша второго этажа была мансардной. Небольшая стеклянная полушарообразная, так сказать, виднелась почти в глубине дома. Если подумать, она была примерно над комнатой господина. Но мальчишка быстро перевел свой взгляд на французскую сель*, которая дружелюбно обмахивалась хвостом. — Ну, вот и все! — с радостью Каролина сняла сапоги, чуть ли не выбрасывая их и аккуратно присела на лужайку, — ух! Ножки болят, — она тихо взвыла, разминая пальцы ног и массируя колени, быстрее приходя в себя. — А как же эта? — Эрен указал на самую крайнюю, шестую лошадь. Та не сводила своих огромных и настороженных глаз с трио людей. Ее грудь была глубокой овальной формы с длинными ребрами. Холка высокая, а грива отросшая, как и на низко посаженном хвосте. Ноги длинные и тонкие, на такой только в бой или, может, на специальные игры для лошадей, на скачки. Мордашка —утончённая и удлинённая, довольно широко расставленные уши, а черный цвет выдавал в ней благородство чистокровного рода. От упоминания последней лошади, Каролина аж подскочила на месте и быстро подбежала к парню, хватая того за руку. — Даже не вздумай. Заслужить доверие ахалтекинца* невозможно. Он подпускает к себе только одного Господина, — успокоившись, девушка отпустила Эрена, и закатала рукав платья. — Видишь ли, я уже пыталась покормить его, — на руке были шрамы явно лошадиных зубов, от этого вида у мальчишки побежали мурашки по коже. — Я думала, я справлюсь, ведь у меня всегда были всегда хорошие отношения с лошадьми, но эта… — она опустила рукав обратно. — Как борзая псина! — закончил за нее Даз, у него даже зубы трещали от одного только взгляда скотины. И будто подтверждая этот факт, «борзая» встала на дыбы и начала махать ножками прямо над прочным забором, который и спасал от ее буйства. Каролина и Даз дружно вскрикнули и отошли подальше на всякий случай, но Эрен остался, завороженно смотря на животное. Казалось, что она сейчас выпрыгнет из стойла или сломает ограду, но вместо этого она лишь фыркнула на группу, будто они недостойны ее внимания. Эрен был поражен такой мускулатуре тела животного. А больше всего тем, что она подпускает только одного избранного для нее человека. И как же Господин смог заполучить ее доверие? Леви возвышался перед взором парня все выше, а уважение к этому человеку становилось все больше, отчего Эрену было некомфортно. Ведь нельзя забывать о своей миссии. — Л-ладно, — Каролина начала заикаться, — п-пошли о-отсюда, нам пора возвращаться. Даз поддакнул ей и, сменив одежду для чистки на нормальную, они втроем пошли обратно. Эрен не сводил своих глаз с вороной лошадью, как и последняя с ним, пока этот зрительный контакт не оборвала стена дома. Уже в особняке Даз и Каролина тихо сменили предметы уборки и начали отчищать от пыли картины в коридоре. Эрен посмотрел на часы, которые висели рядом с комнатой, ведшей в трапезную. Почти семь, он как раз вовремя. Эрен не спеша направился на второй этаж. Было такое странное чувство подниматься наверх. Вот вчера ты взбирался по ней и был никем. Проще говоря, мусором для светского общества. А сегодня уже как полноценный работник. Немногое изменилось, но для него это была огромная разница. Кем он был, и кто он есть сейчас. Взобравшись на второй этаж, Эрен слегка был удивлен картине, которая его встречала. Все слуги второго этажа собрались в одной кучке. Кто сидел, кто спокойно лежал на полу, видя седьмой сон, некоторые очень тихо перешептывались, одна Петра прямо как вытянутая струнка стояла перед дверью, чего-то усердно дожидаясь. Парень подошел к девушке. — Что вы ждете? — обратился он к ней шепотом. Она посмотрела на него, словно и так все было понятно, зачем они здесь стоят. — Когда его милость встанет и пойдет в умывальню, чтобы мы смогли прибраться у него в комнате. — А зачем ждать? Почему бы не разбудить его? — Эрен уже хотел дотронуться до ручки, как Петра его тут же ударила по руке. — Ни в коем случае! — ее тихий крик эхом разнесся по всему коридору второго этажа, — нельзя будить Господина, пока он сам не захочет встать. Он не любит, когда кого-то видит в своей комнате. Поэтому мы будем здесь тихо ждать, пока его великодушие не разрешит войти, — отчеканила девушка и вновь встала на пост. Эрен, конечно, все понимал, но этого — нет. У Петры было явное поклонение уже к ИХ Господину. Раньше он не замечал, но от одного произнесенного ею «милость» или «господин», она словно таяла. И почему она так была увлечена им? Стоило только догадываться, но ответ пришел достаточно быстро. Эрен присел рядом с Гюнтером. — Ты не сердись на нее, — мужчина сонно потер глаза, — когда речь заходит о господине, она готова любого на куски порвать. Ревность штука острая. И для нее, — он зевнул, — наш господин — ангел. — С чего это вдруг? — спросил Эрен. — Видишь ли, — подключился Эрд, он лежал на коленях Гюнтера, — ее мать умерла, рожая ее. Хозяину ничего не оставалось делать, как иногда присматривать за ней, большую часть усилий, естественно, приложили мы, ведь девочка родилась в семье слуг, которые служили Аккерманам ни одно поколение. Правда, ее воспоминания о детстве, возможно, слегка приукрашены, ведь она была ребенком. Если сначала она хотела отдать своей службой и верностью все то, что он для нее сделал, то позже это перешло в кое-что большое. — Во что? — Эрен как маленький ребенок задал вопрос, ответ на который был самым очевидным. — Любовь, глупый, — продолжил Гюнтер, смотря в потолок, — невзаимная любовь, — ставя этим точку. Эрен замолк. Теперь он более-менее понимал чувства Петры. Это было почти как у него с сестрой. Правда, без таких тяжелых последствий. Прошло где-то два часа, а они все сидели, лежали, некоторые от скуки даже играли в какую-то игру, связанную с пальцами. Эрен не понял смысла и ему все же осточертело просто так сидеть и бездействовать. Все же любил мальчишка находить себе путешествий на пятнадцатилетнюю задницу. Он решительно встал и пошел прямо к двери. Петра даже не успела и пискнуть на него, а он уже успел закрыть за собой дверь, зная, что они слишком принципиальны, чтобы войти следом за ним. Окно было раскрыто настежь, проветривая помещение. Ветерок легонько дул на тюль, который в свою очередь медленно колыхался, иногда вздымаясь над всей комнатой, словно хотел заменить потолок своим нежным зеленым цветом. Стол был чист, одежда аккуратно сложена, а постель была закрыта от чужих глаз длинным балдахином. Вся решимость вмиг куда-то исчезла, Эрен слышал, как тихо и спокойно дышит мужчина. Со всей храбростью, мальчишка аккуратно, шаг за шагом приближался к кровати. С мелкой дрожью в пальцах он раскрыл шторы балдахина. Мальчишка распахнул глаза и бессознательно приложил руку к губам. Леви лежал в такой же, но более привлекательной, сорочке, его волосы не были уложены, как вчера вечером и сегодня ночью, челка спадала на закрытые веки, а одеяло было где-то в ногах. Одна рука — под подушкой, другая — на животе, грудная клетка медленно вздымалась и опускалась. Казалось, что никаких звуков нет, ничего нет, есть лишь это тихое маленькое мгновение. И только он — Эрен — мог лицезреть это. Не понимая, что делает он наклонился над мужчиной и уже хотел убрать челку с глаз, как вдруг услышал, щелчок возведенного курка револьвера под подбородком. — Ну, — мужчина сонно протянул, — и что мы делаем? — в его голосе не было четкой неприязни, но и удовольствия от происходящего тоже. Эрен громко проглотил ком в горле. И действительно, что он собирался сделать? Он же хотел просто разбудить его. Каждая секунда казалась вечностью, а воздуха все больше не хватало в легких. Все, что он смог из себя вытянуть, лишь тихое «простите». Лишь тогда Леви решил приоткрыть глаза. — А, Эрен… это ты… — Аккерман убрал руку с пистолетом обратно под подушку, не отрывая своих глаз от близкого лица юноши, — разве тебя не предупреждали о моей любви к личному пространству? — видимо мужчина был еще сонным и не до конца понимал всю сложность ситуации… или наоборот? — Предупреждали, но… — Эрен быстро пытался придумать отговорку. И не скажешь ведь, что его просто выбесила покорность Петры и скука, да еще этот контакт взглядов мешал, — я… говорил, что мне комфортнее с вами… вот и… Эрен был в тупике. Чувствуя себя маленьким зверьком, которого прижали к углу, и хищники вот-вот нападут на него, не оставят от него даже и кости. Леви услышал парня, еще когда тот дотронулся до ручки. Но он сразу определил, что это не Ханджи. Та пыталась сделать все намного тише и проворнее. А этот человек зашел, словно он живет в этой комнате. Аккерману стало любопытно, кто же из всех его подчиненных вдруг обзавелся яйцами, чтобы зайти к нему за столько лет. Правда, он не думал, что это будет вчерашний ребенок. Но больше всего его заинтересовало то, что Эрен испугался не револьвера. Он был в смятении, будто сам не знал, зачем пришел сюда, а на его предупреждение о личном пространстве ответил, что с ним, с Леви, видите ли, комфортнее. Это было так наивно, но так открыто. Странно, но парень его не раздражал, не хотелось его прогонять или опять же уйти в умывальню. Хотя, может, это из-за того, что он новый среди них. Кто знает, что будет через год? Может, он тоже будет прогонять его, как всех других слуг? — Хочешь сказать… Желаешь прислуживать мне с самого моего пробуждения? Странный диалог завязался между ними, но оба продолжали играть свои роли. Темы сменялись, как колода карт, совершенно случайно, по-разному. Не успели сказать об одном, а уже затронули другое. Один был смущен и потерян, другой — загадочен и уравновешен. Они разговаривали, словно друзья или близкие знакомые, почти забывая, кем являются друг другу. Эрен заметил, что Леви не был таким, как вчера. Серьезным, осторожным. Сейчас он был спокойным и более раскрепощенным. Может, так на него действовало недавнее пробуждение? — И как тебе? — Леви облокотился на подушку. — Мм… словно притягивает? — Эрен не знал какое слово подобрать. Он и не заметил, как уже сидел на корточках у постели господина. — Впервые слышу, чтобы Магнолия притягивала, — граф скосил брови. — Вы назвали своего коня Магнолией? В дверь постучали один раз, прерывая их разговор и будто рассеивая ту ауру, что была вокруг них. Оба сразу опомнились и занялись каждый своими десятками мыслей. Аккерман все же встал и как обычно потянулся на носочках, немного склонившись к Эрену, который еще находился в прострации, но сразу очнувшийся от дум, как только Леви дотронулся до его плеча. — Скажи им, что они могут войти, — сам же мужчина пошел к умывальне. Эрен подскочил и направился к двери, краем глаза он посмотрел на часы. Было IX часов и XX минут. Целых двадцать минут они говорили о работе, слугах, природе и лошадях. Парень чувствовал, что пора уже надеть снова маску «затворника», иначе произойдет то, что помешает ему выполнить приказ старшего. Он начнет привязываться к этому человеку. Что ему совершенно не рекомендовалось. Открыв дверь, Эрен заметил удивленное лицо Петры. Видимо, она ожидала увидеть совершенно другого человека и уж тем более не слугу, да еще и в таком нормальном состоянии. Она даже раскрыла рот. Эрен совершенно спокойно повторил то, что сказал Леви, и повернувшись к мужчине, заметил, что последний поманил его за собой в умывальню, куда Эрен и последовал. Слуги были ни то что удивлены, а ошарашены. В их головах было столько вопросов, но самым частым был: «Что такого он сделал, что господин его еще не прогнал пендалем?» Эрен и сам задавался этим вопросом. — Разве… я не должен работать вместе с ними? — Эрен стоял, невольно заламывая руки. — Тебе же со мной более комфортно, не так ли? — Леви смотрел на свое отражение и достал из ящичка расческу. — Так, но… — Эрен путался, — так я ни чему не научусь… На этом слове Леви вспомнил некоторые уроки, которые проводила Ханджи для своих «недорабов», как он их называл. И ведь она обучала их всему сама. Никакая прислуга ей не помогала, ничего не объясняла, чтобы обучение проходило быстрее во всех сферах. Если о чтении и письменности Леви понимал, что прислуга этого не знает и Ханджи придется самой это объяснять, то на счет уборки и готовки, он отказывался понимать. Леви был честным игроком, и если придется таскать за собой повсюду этого парнишку, чтобы научить его всему, что нужно, он это сделает. — Наоборот, — Леви повернулся к нему и дотронулся обратной стороной расчески до подбородка мальчишки, чтобы тот посмотрел на него, — я буду тебя учить всему, что потребуется. Начиная с уборки и заканчивая танцами и другими уроками жизни. У Эрена странно ёкнуло сердце. Он, граф… обучать такого, как он, Эрен? Да чего же тот добивается от него?! Что за человек? Почему он относится к нему не как к посмешищу. Почему относится как к нормальному человеку? И почему так больно внутри? За что… за что ему было суждено встретить такого человека и уж тем более убить? Леви завороженно наблюдал за эмоциями парня. Честное слово, такой ребенок, но от этого становилось только интереснее. Да, возможно, плохо играть с чувствами человека. Но было бы хуже, будь Эрен девушкой, так ведь? Леви не нужны были такие проблемы, как безответные влюбленности, Аккерману хватало и Петры, от которой его иногда выворачивало. Она иногда слишком переусердствовала, чтобы он хоть каплю внимания уделил ей. В детстве она была куда милее. Посторонние звуки исчезли. Граф и слуга остались вновь наедине. — Выйди, мне нужно переодеться… — Да, господин… — Эрен еле выговорил слова и вышел из умывальни, направляясь к выходу из опочивальни. Ситуация складывалась все больше не в его пользу, становясь для него все запутаннее. На выходе из комнаты на него тут же свалился еще один сюрприз. Петра буквально придавила его к двери. У нее не было злобы на лице или гнева, было одно недоверие и удивление. — Как? Как ты это сделал?  — недоверчиво спросила она, — я всю жизнь не могу зайти к нему, но я была близка! А ты… весь такой… — было видно, что девушка скоро заплачет, на ее лице читался искрений вопрос, «почему это не я?», она глотала почти каждое окончание слова. — Что? Что ты сказал ему? Эрен молчал, ему было тошно от всего. Первое впечатление о девушке оказалось обманчивым, в ней говорило чувство собственности и алчности. За все время, пока они простояли, девушка успокоилась и отпустила его, уже просто глядя в пол. — Я же… так стараюсь… — крупные слезы лились по ее детскому личику, падая на начищенный пол. Эрен не знал, как утешить девушку, ему было жаль ее. Он знал, что служанкам и графам нельзя быть вместе, но не знал поддерживающих слов. Парень уже думал обнять ее, но девушка расценила это по-своему и подняла полные ярости на него глаза. — Издеваешься? — она уже не говорила, а сипела шепотом. С этими словами она покинула второй этаж. Эрен глубоко вздохнул и прижался головой к холодной стене, охлаждая свою голову. А ведь начиналось все так хорошо… Дверь отворилась, Леви вышел уже в своем повседневном наряде. Эрен выпрямился, нужно помнить, кто его цель. Остальное — маловажно. С девушкой парень может поговорить и позже, сейчас главный для него — он, граф. Эрен кардинально решил для себя: кроме Господина и его знакомых, ему больше не нужно налаживать отношений. — Ну, что ж, первое правило: слуги должны ходить рядом со своим Господином на расстоянии трех шагов, — Леви подошел поближе к Эрену, но мальчишка, тут же уловив суть игры, отступил на шаг. Аккерман хмыкнул. — Быстро схватываешь, но… — он все же подошел, и Эрен будто на подсознательном уровне понял, что нужно стоять на месте. — Пока я учу тебя — можешь быть рядом, не хочу кричать — вдруг не услышишь. На самом деле Леви просто было интереснее наблюдать за поведением мальчишки с более близкого расстояния. Он так и чувствовал, что к нему возвращается что-то давно забытое, некогда бывшее с ним. Былой азарт. Когда Аккерман в свои пятнадцать-двадцать мог лишь одной улыбкой взбудоражить сердце дам. Не успевал он выходить из комнаты, как к нему присылали письма на следующие балы или записки любовные, ревнивые. А как он таил надежды юных дев? Каждый раз добавляя щепотку невинности. То молчалив, вынуждал девушек развлекать его самыми разными способами, то красноречив, одну любя, вторую не помня, третью держа в запасных. Как порой он менялся на глазах: быстр и нежен, а в следующую минуту — дерзок и стыдлив. Но все изменилось в один миг, о котором он еще долго не хотел вспоминать. Они вместе спустились к трапезной. Эрен уже заметил, что слуги успели все вовремя убрать и нигде больше не было видно ни пылинки. Одна гостья уже была за столом, Ханджи из-за недосыпа положила голову на гладкую поверхность стола и так и заснула, не замечая вокруг себя ничего. Как только Леви специально отодвинул стул, с громким скрежетом, чтобы разбудить Зоэ, та незамедлительно присела как положено, а из рта стекала струйка слюней. — Доброе… — женщина протерла глаза и вытерла лицо салфеткой, только после этого она заметила, что ее друг не один и она тут же озарилась светом. — О, привет! — она дружелюбно по-детски махнула рукой. Эрен не знал, как вести себя рядом с ней. Да и что она за человек? Можно ли ей довериться, как он до этого доверился служанке? Но он должен… — Доброе утро, мадам, — Эрен попробовал сказать это официальнее. — Поклонись… — Леви тихо прошептал тому, кладя на ноги салфетку, как прописано в этикете. Мальчишка сразу же выполнил приказ. Его учеба начиналась с самых основ. Леви старательно и терпеливо рассказывал ему, как сервировать стол, когда нужно предлагать вино или воду. Аккерман старался говорить с ним более легко и внятно, чтобы Эрен досконально мог понять все, что от него требуется. Ханджи внимательно следила за этой парочкой, она не хотела прерывать их, и поэтому молчала. Леви действительно выполнял условия пари. Было странно наблюдать, что он старается для кого-то другого, совершенно не знакомого для него человека. У него неплохо получилось объяснять и подбирать выражения для мальчика. Это было малозаметно, но слуга рос на глазах. Вчера он и слова вымолвить не мог, а сегодня вроде бы не так пуглив, и, кажется, ее названый брат сам получал какое-то удовольствие от этого процесса. Прошло не так много времени, но пора было уже и завтракать. Ханджи позвонила в колокольчик, и Армин постепенно выносил разные кушанья, каждое блюдо превосходило другое по вкусу, запаху и оформлению. — Кенни еще не проснулся? — Леви откусил кусочек тарталетки. В это время Петра и Каролина тихо зашли в трапезную. — Я его не видела с самого пробуждения, — Ханджи дернула плечами, — Петра, ты его видела? — она обратилась к служанке. Та моментально подошла к гостье и присела в реверансе. — Кенни Аккерман пожелал уехать еще в восемь утра, миледи, — Петра посмотрела на Эрена. — Вот как, ладно. Спасибо. В ее взгляде не было той грусти, как несколькими минутами ранее, наоборот, сожаление. Парень это заметил, четко, благодаря его сестре, которая часто скрывала свои настоящие эмоции, он мог прочесть человека как книгу, а точнее, что он чувствовал в данный момент. Правда, с Аккерманом это удавалось крайне редко, словно он и сам не знает, что чувствует. Как только Петра отошла от Зоэ и присоединилась к обществу другой служанки, Эрен поспешил к ним. Леви успел ему рассказать, что если от слуг ничего не требуется, те должны тихо ждать, пока их не попросят подойти или помочь. Как только Эрен встал рядом с девушкой, то почувствовал, как девушке становиться неловко. Он сразу припомнил слова Гюнтера.  Ты не сердись на нее,  когда речь заходит о господине, она готова любого на куски порвать. Ревность — штука острая. Было видно, что девушка хотела извиниться за собственную вспыльчивость, но не знала, как начать. Эрен тоже не знал, как намекнуть девушке, что тот не сердится на нее. Иногда словами нельзя сказать все то, что чувствуешь, такова правда. Поэтому он дотронулся до руки служанки и крепко сжал ее. Петра дернулась от неожиданности и посмотрела на зеленоглазого, Эрен улыбнулся ей, на что она ответила такой же улыбкой. Кажется, все вновь встало на места. Ханджи тихо шепнула Леви о чем-то. Слуги не могли расслышать их разговора, но Ханджи явно предложила что-то смешное для нее, но возмутительное для Господина. Но неизвестно почему, но тот, кажется, сдавал свои обороты. Хозяин поместья глубоко вздохнул. — Эрен, подойди, — Леви отпил немного воды, чтобы осушить горло. Парень быстро подошел к господину, немного растерянно смотря то на Зоэ и Леви, то на служанок. Те начали тихо шушукаться. — Присядь, — Аккерман указал на место рядом с ним. Эрен послушался приказа, хоть и не понимал зачем. Ведь за этим столом должны сидеть, только аристократы, не то, что он. Ханджи странно сверкала своими глазами. Что-то было определенно не так, но он все же присел рядом с ним. Ничего больше и не изменилось, Леви продолжил разговаривать с Ханджи о том, что только они и понимали. «И в чем смысл? — подумал Эрен, он краем глаза посмотрел на Петру, та с растерянностью смотрела на происходящее, а ее глаза вновь наполнялись горечью. Каролина тихо ей что-то шептала, видимо, успокаивая. Девушка пыталась держаться ровно, кажется, служанке удалось успокоить пугающие мысли светловолосой. — Мда. А ведь я только, можно сказать, помирился с ней. Но ведь я не виноват! Я сам не понимаю, почему сижу здесь.» — Сегодня ночью, после прогулки, я услышал странный шум, перед тем как вошел в дом… — начал граф. У Эрена моментально забилось сердце от волнения, он чувствовал как снова потеет. — Ай, ты опять не спишь! Ну сколько можно! — Ханджи сложила руки на груди, но развила тему, — может, мышь? — Слишком громко для мышей, — Леви сделал паузу. Эрен уже принял для себя, что его раскрыли. Если уж и пойдет наказание, то он готов к нему. -… скорее крыса, — предложил граф, следующие слова он сказал громче, чтобы служанки услышали, — нужно найти мышеловки и расставить их по поместью, у нас ведь еще остался мышьяк? — Да, ваша милость, — девушки обе ответили одновременно. — Хорошо, займитесь потом травлей. У Эрена сразу появилась мысль, что теперь-то его план мог сработать. Если следующим заданием все слуги должны были травить грызунов, то тогда было бы неизвестно, кто отравил графа. Это было бы невозможно узнать. Оставалось только ждать подходящего момента. Из-за этого у Эрена настроение опустилось ниже плинтуса. Вновь ему приходится думать об убийстве, все больше чувствуя нежелание проворачивать это дело. Окончив завтрак, служанки поспешили убрать все со стола. Эрен тоже хотел к ним присоединиться, и уже хотел встать со своего места, но Господин неожиданно положил свою руку на его. Ладонь теплая, а кончики пальцев холодные. Эрен невольно покраснел и посмотрел на Аккермана. Мужчина постоянно заставлял юношу думать о том, чего бы не хотел сам Эрен. Мальчишка все время заставлял себя менять ход мыслей, но не мог. — Пойдем, нужно проводить эту очкастую, — Леви встал со своего места и направился к выходу. Эрен побежал за ним следом, оборачиваясь. Петра не изменилась в лице, но было видно, что в душе ей так больно еще никогда не было. Выйдя на природу, Эрен успокоился. Теплое солнце грело, а теплый ветерок словно уносил следом за собой плохие мысли со всеми проблемами, которые успели повиснуть на мальчике. Они поспешили в конюшню, там Ханджи уже успела оседлать своего скакуна. — Я приеду, возможно, к ужину… — Даже и не надейся, что я буду тебя ждать, — Леви перебил ее. Зоэ хмыкнула, но продолжила. — К тому времени твои рукописи должны быть закончены, — она серьезно посмотрела на свои карманные часы, — и не забывай о нашем… — она двусмысленно посмотрела на слугу и обратно перевела взгляд на Леви — договоре и, конечно же, о «близком контакте», — она странно хихикнула. — Не волнуйся, mon chéri, ты знаешь, я всегда играю по правилам, — в его педантичности были слышны нотки сарказма, но он говорил чистую правду. Глядя на них, Эрен почувствовал их глубокую связь. Возможно ли, что они чувствовали к друг другу что-то намного большее, чем дружбу? Может, они скоро станут супругами? Хоть это и было бы смешно, учитывая, как они разговаривают с друг другом. Или это проявление их любви? Запутанно слегка, но опять же, Эрен плохо пока знал их обоих. — До скорого, frère, — она махнула рукой Эрену и, перехватив поудобней вожжи, хлестнула лошадь. Животное заржало и скачком сорвалась с места. Единственный конь в стойле заржал, видимо таким образом попрощавшись с гостьей. Эрен посмотрел на так называемую Магнолию. И как можно было это мускулистое создание назвать таким красивым цветком? В голове не укладывалось. Леви тоже обратил на животное свое внимание. Он медленно подошел и протянул руку к лошади. Та сразу уткнулась в ладонь носом, обнюхивая. Она начала ржать, тем самым приветствуя своего любимого хозяина. Рядом с животным господин казался таким беззащитным и маленьким, Эрен взволнованно смотрел на них во все глаза. — Тише, — прошептал он. Лошадь фыркнула и подошла близко, насколько могла, к хозяину, но поумерила свой пыл. — Умница, — Леви уткнулся лбом в ее короткую шерстку, животное довольно, даже как-то по-человечески, хмыкнуло. Эрен изумленно вспоминал, как эта же лошадь чуть ли не с гневом смотрела на слуг несколько часов назад, и какой была послушной рядом с Леви. Парень сразу вспомнил, что говорила та служанка на счет лошадей. Что те чувствуют некую светлую энергию внутри человека и тянутся к ней, поэтому и доверяют. Правда, почему Магнолия не принимала Каролину, было не понятно. Леви краем глаза посмотрел на Эрена. — Как вы добились ее доверия? — Эрена мучил этот вопрос уже неизвестно сколько, ему не терпелось узнать ответ. — Здесь и не нужно добиваться, — ответил он, — просто нужно относиться к животному так, как ей бы хотелось. Девочка любит ласку и искренность, это все, что ей было нужно от меня, — лошадь, словно понимала его и кивала, добро смотря на хозяина. — Так… это девочка? — мальчишка еще раз посмотрел на мощные ноги и тело, не веря что это «хрупкое» создание — женского пола. — Ты только сейчас это понял? — вопросом на вопрос ответил Леви, повернувшись к Эрену всем корпусом, из-за чего лошадь ревниво и коротко заржала. — Просто… — Эрен почесал затылок, — не видно же… Большая часть забора прикрывала красивое тело Магнолии, поэтому и нельзя было понять, мальчик или девочка. Леви оценил обстановку. Обычно Магнолия если и начинала ревновать его к другим людям, то сразу же начинала брыкаться, ходить вокруг себя и нагонять шума, но сейчас она лишь с каким-то интересом и недоверием смотрела на парнишку. — Хочешь… погладить ее? — предложил он. Эрен в замешательстве посмотрел на лошадь, сразу припоминая след от укуса на руке у девушки. Эрен не знал, страх ли им движет сейчас больше или любопытство, он не мог ни сделать шаг назад, ни вперед, словно стесняясь. Аккерман решил помочь ему и подошел к юноше, беря того за руку. Мальчишка вздрогнул. — Будешь рядом со мной, она не набросится, — он повел за собой Эрена, чувствуя, как тот нервно сжимает его руку. Они подошли к лошади, та смотрела на обоих и чуть ли не сжигала своим взором их руки, но была спокойна внешне. Вблизи Эрен смог разглядеть ее получше. Кожа Магнолии была тонкой, и сквозь неё легко проступала сетка кровеносных сосудов. Леви аккуратно положил руку парня на шею Магнолии, накрывая своей собственной. Эрен чувствовал волнение и переполняющую радость во всем теле, он часто задышал. Волосяной покров был чрезвычайно тонок, нежен и шелковист. Лошадь не сопротивлялась, да и не было видно, что той неприятно от того, что ее гладит другой человек. Она слишком доверяла своему хозяину, знала, что Леви не сделает ей плохого, поэтому и подпустила их вдвоем. Эрен также чувствовал и ласковую руку над его собственной, мальчик и сам не мог понять, что чувствует, но ему было определенно приятно прикасаться к Господину, отчего Эрен снова покраснел. Леви сразу это заметил и убрал руку, гладя животному ребра. — Она прекрасна, — почему-то прошептал Эрен. Магнолия, словно понимая человеческую речь, облизнула пальцы мальчика. Это было щекотно, и Эрен слегка засмеялся. — Ты ей понравился, может когда-нибудь она покатает тебя, — Леви завороженно смотрел на слугу. Он был первым, кого лошадь сама подпустила к себе. Помниться, он уже пытался так провернуть с другими, но Магнолия буйно реагировала и пыталась укусить чужаков. Происходящее было словно сон. — Правда? — Эрен растерянно и с надеждой посмотрел сначала на Аккермана, а затем на Магнолию. За тихой идиллией наблюдала со стороны служанка. Мужчины и не заметили ее присутствия. Она злобно смотрела теперь уже на главного для нее врага — Эрена. — Думаешь, ты можешь забрать его у меня? — тихо прошептала она, ломая рядом с собой веточки. — Посмотрим еще, как ты доживешь до следующего месяца! — чуть ли не выкрикивая ругательства, она поспешила обратно в поместье, где ее теперь ждали новые обязанности и планы.