Слова, которые мы так и не сказали

Эрен не обращал внимания на холод и мокрую одежду. Парень дрожал, и мысли не давали ему покоя. Капли падали с волос, собирались на коже и создавали ручеек, скатываясь к кюлотам. Благодаря ужасающим условиям, его иммунитет был более чем стойким, так что он мог ходить под дождём хоть целый вечер. Его больше волновало то, что произошло двадцать минут назад. «С ним… было так легко. А как он улыбался! И-и-и смеялся? Боже…» — мальчишка закрыл обеими руками лицо и, спуская их к шее, поднимал голову и в экстазе прикрывал глаза. В тот момент они были будто бы равны: никаких рамок, вежливости, приличия. Настоящие! Они вели себя как друзья, а может, даже больше… а его улыбка… когда она появлялась, всё его лицо будто преображалось: его глаза сужались не в едком прищуре, а в одобряющем, и нахмуренные брови расслаблялись. Весь образ его становился беззаботным и одухотворённым. Вид счастливого графа будил у Эрена тепло в груди. Парень не понимал… он просто не мог поверить: граф и правда смеялся вместе с ним! Это было так странно… волнующе… поразительно!

Леви закрыл дверь и подпёр её спиной, медленно съехав на пол. Одежда неприятно липла к телу, но это казалось такой жутко неуместной формальностью, что её можно было и не заметить, как и сковывающий холод. Графа разрывало на части. Он словно вернулся в прошлое, когда он ни о чем не думал, занимался исключительно тем, чем хотел, был… счастлив. Он нервно потрепал медальон у себя на шее. Этот взгляд… прикосновения. Все это идет вразрез со здравым смыслом! «Эрен-Эрен… Ну почему ты так похож на нее», — подумал граф. Ему показалось, что стало слишком жарко. Аккерман поспешил раскрыть окно. Ветер приятно дул в лицо, слегка освежая. Ситуация была слишком нетипичной для его жизни. Ему было весело со слугой? Что за чушь? Но это правда. И мужчина не собирался это отрицать. Уж что-что, а лгать себе — это последнее, на что была способна его честь. Более того, все, что произошло, ему казалось не чем-то неправильным, а… приятным? Мысли никак не собирались воедино. С самого детства ему твердили, что он — человеческая элита. И он входит в высший круг общества. А среди низших нет людей… только рабочая сила. Но разве может недочеловек быть в таких отношениях с человеком из высшего общества? В любом случае, разве это правильно? Леви покачал головой. Взрослый мужчина, а не может определить, что правильно, а что нет. Аккерман решил отложить эту тему на самую дальнюю полку разума — слишком неопределённо. Посмотрев на часы, он удивился. Уже было XVII часов и XLV минут*, но никуда не хотелось и он не спешил, да и легкая вялость в теле мешала. Переодевшись в сорочку и закрыв окно, он лег на мягкую кровать. Всего лишь нужно поспать, и тогда все будет в норме…

***

Тихо скрипнула дверь в опочивальню. На пороге показалась женщина. Увидев закрытый балдахин, она сразу поняла, что граф спит. А ведь сколько искала его по поместью! Досадно, но это был ее шанс! На радость Зоэ, Леви почему-то не услышал, как та пришла, и не начал причитать ее при входе, как обычно. Ханджи подкралась на носочках к кровати и резко откинула штору. — СОНЯ… — прокричала она радостно. Наконец она добилась этого! Столько лет не могла напугать его, что просто руки дрожали от радости, но оборвала себя, — Леви? Что с тобой? Граф часто дышал, а лицо его было красным. Женщина сразу потрогала лоб мужчины и округлила глаза. — Да у тебя жар, друг мой… — испуганно прошептала та. К сожалению, Ханджи не была сильна в области медицины и не знала, что делать в такой ситуации. Ей лишь бы открывать новые земли, а не болячки узнавать. — С-сейчас, я мигом, лекарь живет недалеко, — выпалила она так быстро, что язык заплетался. И уже было сорвалась с места, но граф успел ухватить ее за край фрака. Он сразу вспомнил одну деталь. Мой отец… был лекарем — Нет… — брюнет глубоко вздохнул, — по… позови Эрена… — В смысле «нет»? Причем здесь он?! — женщина скрестила руки от негодования, — брат, у тебя началась лихорадка, я за лекарем! — Ханджи! — настолько громко, насколько мог, Леви прокричал имя подруги. Та вздрогнула. Дышать для него было трудно — каждая частичка воздуха словно ошпаривала кипятком горло, — Приведи его. Прошу… — он сжал край фрака. — Ладно, ладно, хорошо, — пообещала Зоэ, и только после этого граф спокойно разжал руку. Шатенка бежала настолько быстро, насколько могла. Спускаясь по лестнице, она заметила рыжеволосую служанку. — Петра! — выкрикнула женщина, облокотившись на перила. Служанка быстро повернулась к ней и поклонилась в реверансе. — Да, миледи? — девушка невинно подбежала к Зоэ. — Что-то случилось? — Где Эрен? — чуть ли не давясь, Ханджи смотрела на девицу в упор. — Он нужен чертовому Леви! — Эрен? Что произошло? Графу нездоровится? Может, я помогу? — с надеждой в голосе протараторила прислуга. — Нет времени объяснять, Петра! Где Эрен? — уже теряя контроль над голосом, миледи чуть ли не кричала. — П-помогает Армину, — призналась девушка. Женщина не заставила себя долго ждать и метнулась на кухню. Однажды Леви слег с простудой на несколько недель! Думали, что все будет намного хуже, но пронесло. Наверное, тогда у женщины и появился, материнский инстинкт, ведь это по ее вине граф подорвал свое здоровье и слег тогда на такой долгий срок. Для нее Аккерман был больше чем обычный друг, он единственный принимал ее такой, какая она есть, и не собирался менять ее, как другие. Поэтому так просто опускать руки она не могла. Ее волнение слишком обострилось. Женщина ввалилась на кашеварню, еле дыша. Она опёрлась руками на колени, хватая ртом воздух. Зоэ посмотрела на юнца, который удивленно смотрел на нее. — Эрен… — она показывала на дверь, — быстро… к Леви… Парень не стал уточнять, что произошло, а лишь переглянулся с блондином и тотчас же убежал. И что тому понадобилось от него? Но одно он понял — случилось что-то страшное. — Господин? — без стука Эрен вошел в покои и сразу же подбежал к постели, присаживаясь на колени. Мужчина, глубоко дыша, медленно повернул голову к мальчишке. Маленькие капельки пота стекали со лба и шеи. Он прокашлялся. — Эрен, — начал граф, — помнится… ты говорил, что твой отец… был лекарем. Мужчина сглотнул: он не привык просить помощи, тем более от слуги. А он был единственной, самой ближайшей нитью, которая может его вылечить. Аккерман еще в детстве понял, что даже легкая болезнь может обернуться для него гнилым ужасом. Так было у его матери, так будет и у него. Парню не стоило ничего объяснять: он сразу все понял, как только увидел его. Может, он и обучался только в детстве медицине, но воспоминания пришли мгновенно. Да, он знал, как его вылечить. Но было одно «но»… Эрен молча присел на кровать к графу. Он понимал, что если тому нужна от него помощь, то мальчишке разрешено делать все, лишь бы оказать эту помощь. Все смущение улетело к черту. Он прижался губами ко лбу, пытаясь понять, насколько подскочила температура. Где-то тридцать семь-тридцать восемь градусов. В этот момент зашла Петра и в ужасе зажала себе рот своими маленькими ручками, сдерживая вскрик. «Ну, почему все двусмысленное происходит при ней?» — подумал парень, но сразу же отмахнулся от дурных мыслей. — Петра, сбегай за чистой тряпкой и прохладной водой и позови кого-нибудь! Быстро! — вскрикнул парень. Девушка замерла, но, кивнув, испарилась из комнаты. В этот момент подбежала Ханджи, хватаясь за сердце через рубашку. Видимо, бег у неё был не в почёте. — Миледи, прошу, дайте мне пергамент и чернила с пером, — он протянул руку. — Ты издеваешься? — женщина вскинула бровь от непонимания. — Прошу, — повторил тот. Женщина развела руками и скрылась за дверью комнаты, а пару секунд спустя возвратилась со всеми предметами. Мальчишка, выхватив вещи из рук женщины, расставил их на полу и, низко склонившись, начал выводить что-то на смятом листке бумаги. — Не помню, как они называются, но вы-то должны знать. — мальчишка показал рисунок Зоэ. Та удивленно раскрыла рот. У нее быстро вертелись мысли, а язык заплетался: — А-а-а, так это… лекарь… понятно! Так ты… Ох, — ничего больше не говоря, она выбежала из комнаты, громко захлопнув дверь. — Иногда ее трудно понять, — мягко проговорил граф, — но не нужно так тревожиться… Эрен скрестил руки. — Ну и шум вы подняли… — шатен облегченно выдохнул. Ну, если на шутки горазд, значит, не так все и дурно. «Постойте… он мог пригласить настоящего лекаря, а не меня, значит… — у Эрена расширились зрачки, — он… начинает доверять мне?» Эрен прокашлялся. Все то, что он чувствовал к Господину, когда они только встретились и сейчас, отличалось. Внезапно его парализовало от одной мысли и в груди снова почувствовалось ужасное жжение. Мензурка в кармане напомнила о себе. «Это ведь… действительно самый удобный случай для… » — только и пронеслось у шатена. Дверь вновь отворилась, выводя Эрена из его мыслей. На пороге явилась Петра. Она поставила рядом с кроватью ведро с водой, в которой тонуло несколько тряпок, и встревоженно посмотрела на графа. «Если я сейчас сыграю роль и буду заботиться о нем, то никто не подумает, что я — тот, кто его убил, — мальчишка покачал головой. — Господи, о чем я думаю? Я не хочу…» Склонившись над ведром, Эрен выудил одну тряпку и, отжав, начал нежно протирать лицо больного. Леви молчал, но по глазам можно было увидеть, что он сейчас точно находится не здесь. Он словно смотрел сквозь мальчишку то ли с нежностью, то ли с растерянностью. Сказать было трудно. — Я-я могу помочь, — не дожидаясь ответа, Петра достала одну тряпку из ведра. — Нет, иди лучше на кухню и скажи Армину, чтобы тот приготовил какой-нибудь теплый бульон, — отчеканил шатен. — Но-но я… — Петра негодовала, было видно, что она не столько хочет помочь графу, сколько прикоснуться к нему. — Петра, — Леви привстал на локтях, чтобы хоть как-то, но выглядеть более подобающе, в конце концов, ОН здесь главный, — пока я нахожусь… не в лучшем состоянии, приказываю… — Леви прокашлялся в кулак, Эрен подошел к графу и взбил несколько подушек, чтобы он смог на них облокотиться. Выдохнув, мужчина продолжил, — слушаться мальчишку, — отрезал граф. Девушка опустила голову и с гневом посмотрела на шатена. Подчиняясь, она кинула тряпку рядом с ведром и, кланяясь, быстро ушла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. «Чувствую, мне будет потом несладко…» — подумал юноша. — Не терплю их здесь, — только и произнес граф, тяжело дыша. Юноша присел на кровать и продолжил. Господин сейчас действительно выглядел беспомощно, настолько, что казалось, с ним можно сделать что угодно, а тот даже не сможет сопротивляться. Эрена унесло в другую степь, кровь прилила к голове и осела на щеках. Слуга прикоснулся к подбородку графа и повернул его на себя. О, боже, как же он выглядел. Легкий румянец на его щеках из-за болезни придавал ему вид, словно он был смущен, а его частое дыхание сводило с ума, будто граф был возбужден. Поняв, что он слишком долго рассматривает его лицо, с тихим «простите» он продолжил протирать мокрой тряпкой мужчину, медленно переходя с лица на шею и ключицы. Граф иногда вздрагивал, но молчал. Эрен подумал, что тому слегка щекотно. Зеленоглазого это порядком позабавило. Столь невозмутимый граф всегда серьёзен, но сейчас на его лице проявлялась некая неопытность в сфере эмоций, что выдавали его тёмные глаза, которые хоть и выглядели как-то опьяненно, но находились постоянно в движении, словно граф менял астральный объект его интереса. Мальчишка остановился. Для обтирания было необходимо снять больному одежду. — Снимите, пожалуйста, сорочку, — руки слегка дрожали, и, чтобы граф этого не заметил, Эрен начал протирать их. Либо Леви уже было на все плевать, либо он действительно начал доверять парню. Присев, он начал задирать сорочку, но руки не ладили с телом, и он не мог нормально ухватиться за одежду. Ему стало хуже. — Господин… — Эрен бросил взгляд в сторону, куда-то, куда и глядел сам граф, — В-вы позволите? — он дотронулся до легкого шелка на уровне ребер и посмотрел тому в глаза. Леви не мог говорить, он и так немногословен, но в данный момент это даже напрягало. Однако по его лицу можно было понять, что он испытывает некое негодование, более того, страх или неприязнь, но, успокоившись, брюнет прикрыл глаза и протянул руки вверх, дабы слуге было легче снять сорочку. Парню показалось широкоплечее подтянутое тело с видимым рельефом проступающих мышц. Шатен не мог смотреть на него. Он чувствовал странную легкость, которая не давала ему покоя. Осмелившись, он начал нежно протирать кожу, брюнет же, в свою очередь, вздрагивал и хмурился, но терпел, как казалось слуге. И даже в такой неловкой ситуации Леви удавалось выглядеть грациозно, словно строптивая кошка. Граф не мог понять, из-за болезни ли он стал таким чувствительным или из-за того, что до него уже много лет никто так не трогал. Странно, но ему были приятны эти робкие прикосновения. Забота зеленоглазого не причиняла ему дискомфорт, что ставило его в неловкое замешательство. Процедура была закончена, и Аккерману стало не много лучше. Как только он снова надел на себя сорочку, прибежала Ханджи с маленькой корзиной лекарственных трав и цветов. — Миледи, замените меня ненадолго, я должен приготовить отвар для его святейшества, — он подошел к женщине и взял у той корзинку. Зоэ ничего не сказала насчет манер, лишь тихо подошла к графу и присела рядом с ним. Закрывая дверь, Эрен посмотрел на пару. Он снова приметил эту странную связь между ними и невольно поморщился. Тяжело вздохнув, он спустился к Армину. Тот помог ему с приготовлениями отвара. На кухне повеяло дивным запахом хвойного леса. Мензурка в кармане снова дала о себе знать, но слуга не торопился с этим. Его что-то все время оттягивало назад, чтобы не отравить графа. Поднимаясь по ступенькам с наполненным отваром графином в одной руке и с чашкой в другой, Эрен заприметил прислугу у двери. Они тихо переговаривались о чем-то, с беспокойством кидали взгляды на закрытую дверь. Как только он подошел поближе к дверям, одна из прислуги дернулась и обратила на него всеобщее внимание. Петра сразу подошла к шатену. — Я знаю, что это все из-за тебя! — гневно прошептала та. — О чем это ты? — непонимающе покосился на Петру. — Прекрати! Ты слишком быстро сдружился с Господином! Это возмутительно! — она притопнула ногой. Эрен сделал шаг назад от гневной девушки. — Я тебя не понимаю, Петра… — Да, понимаешь ты! Я все видела, — служанка скрестила руки, — так что не прикидывайся! Ты специально запудрил голову моему Господину, чтобы он заболел! А вдруг он умрет?! Я уверена! Ты просто недостоин быть его слугой! Это ты сделал так, чтобы ему нездоровилось! Это ты во всём виноват! — шёпот девушки возрастал в истерический крик. Эрен сначала округлил глаза. Казалось бы, он раскрыт, но он же не хотел этого с самого начала. Они просто гуляли. А затем мальчишка приметил одну крохотную неточность в словах служанки и придал себе самый невозмутимый вид, который мог, как это делал граф. — Твоего? — он повторил это довольно громко, чтобы все слышали. Петра осеклась, видимо, она и не заметила, как сказала кое-что запретное. — Да, ну и что?! — прокричала та. — Это все знают! Я… Я… — она шмыгнула носом. — Ты не должен быть рядом с ним! Ты-Ты всего лишь раб, которому повезло быть рядом! Она теряла самообладание. Девушка хотела влепить тому пощечину, но ее вовремя остановила ухватившая за запястье рука. — Довольно, — приказал брюнет и опустил руку служанки. — Г-Господин Аккерман? — одновременно Петра и Эрен вздрогнули. Они и не заметили, как граф подошел к ним. За все время, которое Эрен отсутствовал, Леви успел переодеться и откуда-то достать трость, на которую сейчас и опирался: деревянный наконечник стойко выдерживал вес графа, на украшенном несколькими золотыми кольцами основании красовалась золотая голова орла, которая так и резала своими маленькими глазками слуг. — П-прошу прощения за крики, Ваша милость, — служанка поспешила поклониться, присев в реверансе, — я-я просто… — Нет… — Леви остановил ее. — В последнее время ты слишком часто повышаешь голос, — он глубоко вздохнул и начал массировать висок — не стоило ему так быстро отходить от постели, — в особенности на Эрена, — граф посмотрел на парня и снова перевел взгляд на Петру и остальных слуг. — Как вы уже, наверное, знаете, мне нездоровится, но он к данной ситуации не имеет никакого отношения, — Леви прокашлялся и нахмурился. — Однако, раз вы так настроены против него, — он вновь перевел взгляд на остальных, — Да-да, я слышал, о чем вы там шептались, приказываю, — Леви с раздражением посмотрел на девушку, — больше и пальцем не прикасаться к нему, ну, а если не понятно, то объясню более доступно. Он, — Аккерман быстро бросил взгляд на мальчишку, — под моей опекой. Настала тишина. Остальные опустили свой взгляд в пол, видимо, им действительно было за что-то стыдно, а Петра… Служанка тихо глотала слезы, ее нос распух, а лицо стало болезненно красного оттенка. В ушах очень громко билось сердце, а тело словно было заморожено — не двинуться. Эрен чувствовал, как задыхается, поэтому начал дышать ртом. Слезы собрались в уголках глаз. «Боже, я не могу…» — только это и вертелось у слуги. — Перенесите его вещи в опочивальню напротив и приберитесь там, — приказал граф, и слуги мигом сбежали со второго этажа, выполняя приказ. Петра не сдвинулась с места, низко опустив голову так, что ее лица не было видно. — Пойдем, Эрен, — мужчина проследовал в сторону своей опочивальни, и парень поспешил за ним. У двери стояла Ханджи со скрещенными руками. Аристократы молча смотрели друг на друга, словно вели немой телепатический спор. — Ты сам это предложил, — Ханджи развела руками и хитро прищурилась. Аккерман глубоко вздохнул. — Знаю, и сам в этом увяз, — граф перешел порог своей комнаты, за ним тихо последовал Эрен, непонимающе глядя то на Ханджи, то на Господина. Закрывая дверь ногой, слуга заметил, как Ханджи подбежала к Петре, которая уже сидела на полу и прикрывала лицо руками. Повисло неловкое молчание для обоих. Эрен поспешил поставить графин и чашку на тумбочку. Руки предательски дрожали, он чувствовал подступающий страх в груди. Граф заступился за него, а он расплатится его же убийством. Но он обязан спасти сестру! Семья ведь важнее остальных… Зачем он это сделал? Зачем защитил его? Леви присел на кровать спиной к Эрену. Он не мог понять, зачем сейчас защитил слугу. Всё происходило на каком-то всплеске, который сам граф не контролировал. Но мальчишка действительно стал для него не просто прислугой, хоть он и не хотел в этом признаваться. Пока не хотел. — Спасибо, — прошептал шатен, — но я не достоин вашего внимания. Тишина давила на виски, вызывая нарастающую пульсацию. У Эрена уже начала болеть голова, а руки сами тянулись к карману с ядом. Ему уже ничего не подчинялось, разум говорил одно, а сердце совершенно иное. — Ошибаешься, — Аккерман снял фрак, — принеси ужин сюда, не хочу больше никого видеть. Эрен почувствовал, как он сходит с ума, поэтому поспешил выйти из комнаты. Мои глаза видят только тебя Мысли не давали покоя, совесть душила, а эмоции уже не хотелось прятать от чужих. Проще признаться, чем совершить злодеяние, которое не хочешь. «Не хочу его убивать… — Эрен протер глаза. — Я просто не могу его убить…» Собрав все силы, что у него еще остались, он продолжил свой путь. Армин, как его и просили, сделал довольно легкий ужин. В глубокой тарелке приятно пах куриный бульон, золотистый отвар так и хотелось попробовать на язык. На другой тарелке пышные булочки, которые, наверняка, были мягкими. Эрен переложил все на серебряный поднос и доставил всю вкусность в опочивальню графа. Поставив поднос на стол, Эрен краем глаза посмотрел на Аккермана. — Приятного аппетита, — он поклонился и уже направился к двери. — Эрен… — Леви прокашлялся, мальчишка тут же остановился, держась рукой за ручку. Аккерман не решался говорить далее. Для него это оказалось намного сложнее, чем он представлял. Слуга заботился о нем и продолжал заботиться. Хоть он и не приказывал ему. Он глубоко вздохнул. —… спасибо. Слуга неосознанно вздрогнул, его зрачки сузились, губы задрожали, а глаза предательски покраснели. Еще ни один из его хозяев не пытался поблагодарить его даже шутя. Несмотря на всю его серьезность и педантичность, как же он добр с ним, что и пугало, и радовало одновременно. Парень уже не мог оставаться рядом с графом и тихо прикрыл дверь. Если бы не открытая дверь напротив, он бы сейчас пошел к себе в каморку, но потом вспомнил, как Аккерман недавно переселил его. Из-за этого на душе стало еще тяжелее. Зайдя в опочивальню, он на миг замер. Она была почти точно такой же, как и у графа, только, вместо стола, были сброшены все картины, которые когда-то украшали дом. Стало ясно, что в этой комнатке уже давно никто не жил. На кровати лежали аккуратно сложенные вещи мальчишки. Комната поражала, но Эрен сейчас не мог оценивать ее. Он упал на кровать и безжизненно посмотрел в потолок, словно в поисках астрального предмета интереса. Он снова вернулся к первоначальному состоянию, когда он впервые себе задал вопрос: сестра или граф. Душа была уже слишком измучена этим. Лицо жгло, а во рту стало солено. Шатен чувствовал, как его сердце буквально разрывается, а легким не хватает кислорода. Чувство безысходности и безнадежности овладело им, и он уже ничего не мог делать, кроме как молча лежать и разрушаться. Образ улыбающейся сестры в сознании Эрена сражался с образом улыбки графа, обрывки тёплых сестринских речей противостояли одному графскому «…спасибо». Сознание Эрена крошилось, словно хлеб, а крошки пропадали где-то далеко за пределами его сознания. Глаза Эрена начали слипаться то ли от усталости, то ли от слёз. Проснувшись, Эрен не мог понять, где находится. Голова и глаза болели слишком сильно, чтобы хотя бы позволить ему принять сидячее положение. Сухость в горле мешала вновь вернуться ко сну. Заставив себя сесть, Эрен повертел в руках мензурку. Он мог уже несколько часов назад высыпать мышьяк в еду или в отвар и дожидаться старшего Аккермана, возможно, обнимать свою сестру и больше никогда не вспоминать того, что происходило здесь, но в данный момент он находился в постели в поместье, только что переживший эмоциональное потрясение. Положив обратно мензурку в карман, парень глубоко вздохнул. Ему нужно было освежиться и подумать еще раз. Тихо прикрыв за собой дверь, слуга уже направился к лестнице, как вдруг услышал хриплый, чуть ли не задыхающийся кашель. Эрен медленно и нерешительно подошел к двери Господина. Он не мог так просто оставить его в беде, уже не говоря о его смерти. Сглотнув, он все же открыл дверь. Балдахин часто дергался, прерывистое дыхание графа заставляло работать фантазию юноши на полную мощность, из-за чего парень вновь покраснел, а затем ударил себя по лицу. Все слишком запутанно. Раскрыв шторы, мальчишка увидел то, что заставило его сердце дрогнуть. Аккерман крепко спал, и, видимо, ему снился не очень приятный сон. Брови были нахмурены, а зубы стиснуты. Он часто ворочался и дрожал. Слуга не знал, что делать, чтобы успокоить графа. В это сложно поверить, но даже Господин имеет потаенные страхи, не говоря уже о слуге. И поэтому вместо того, чтобы подумать еще несколько раз, нежно обнял, прижимая к себе и на ухо начал шептать: — Тише, Господин, тише, — а затем длительное «Шшш», словно ребёнку, который никак не мог уснуть. Он не знал, сколько так пролежал с ним, гладя по голове и шепча то ли ему, то ли себе, что все будет хорошо. Про себя парень отметил, что все же был прав в своих догадках: волосы графа, действительно, были словно шелковые. Леви расслабился: лицо уже не искажалось от страха. Эрен облегченно вздохнул, и только он шелохнулся, как граф прильнул к слуге и начал тихо посапывать на плече. Парень испугался, но заметил, что тот до сих пор спал. Своим дыханием граф невольно заставлял слугу покрываться мурашками, в свою очередь Эрен начал глубоко дышать. Ситуация выбивала из колеи. Все чувства и эмоции смешались, он уже не знал, что ощущал в данный момент. Но нужно было встать, ведь если он так и останется лежать с ним, появится еще больше вопросов. Взяв себя в руки, Эрен как можно аккуратнее отстранил графа и торопливо встал на ноги. Сейчас или никогда. Эрен вытащил мензурку и сжал ее в кулак. Налив в чашку отвар, он открыл мензурку. «Ну же… давай! — словно кто-то другой начал подталкивать его к решению, —это же так просто! Он даже ничего не почувствует, будь уверен. Разбуди, заставь выпить и все!» — ликовал голос. У парня начали дрожать руки. Это… *** — Папа! А что это? — Эрен с любопытством таращился на очень острые маленькие ножи. — Ох, это ланцеты*. Специальный инструмент, чтобы спасать жизни! — Григорий аккуратно начал протирать тряпкой обработанное спиртом лезвие. — Спасать жизни? — переспросил мальчик, глядя на эти неведомые ему ранее «ланцеты» . — Да, — опустив вещи на деревянный стол, мужчина присел на корточки и положил свои руки на плечи сына, — видишь ли, моя профессия очень важна, я могу как вмешаться и сохранить жизнь больному, так и дать смерти забрать её, — он поправил очки. — Эрен, ты еще мал… просто я хочу, чтобы ты знал, что кто-то заслуживает смерти, а кто-то нет, в этом сложно разобраться, но всегда нужно давать второй шанс людям. Понимаешь? — Конечно, пап, — без раздумий ответил мальчишка, и на его лице заиграла сияющая улыбка. — Ну, вот и умница, — он чмокнул парнишку в лоб. — Может, ты когда-нибудь тоже станешь лекарем? — И помогать тебе? — в глазах Эрена блеснули искорки радости. — А почему бы и нет? — проговорила Карла, отряхивая руки от муки. —  Вот здорово! Я буду спасать людей! — малец поднял указательный палец к потолку, доказывая серьёзность своего решения. *** … неправильно. «Чего ты ждешь? Ну же, давай! Убей одного, чтобы спасти другого!» — кричало эго. — Нет… — тихо прошептав, Эрен отпустил руку. — Это неправильно, — он крепко сжал руку и подошел к окну, с решимостью зеленоглазый открыл окно и выбросил куда подальше отвратительный яд. Он почувствовал, как сердце тяжелеет. «Прости меня, Микаса… я предал тебя ... Я слишком слаб и недостоин быть тем, кого ты называешь братом...» Самый огромный страх воплотился в реальность: он все же привязался к нему. Если бы не кашель Господина, который заставил его проснуться, Эрен бы так и стоял у открытого окна. Закрыв его, слуга поспешил за отваром и, тихо присев рядом, приложил чашку к сухим и потрескавшимся губам графа. Аккерман послушно выпил содержимое, блаженно возвращаясь к прерванному сну. Приложив руку ко лбу Господина и ощутив, что температура спала, Эрен понял, что если выбрал человека, то нужно отдать всего себя, чтобы выполнить свое предназначение. А именно: не уходить хотя бы этой ночью от его постели. Несколько часов мальчишка то наблюдал за спящим больным, то протирал его кожу мокрой тряпкой, избавляя от пота, но все же организм требовал свое, и томимый сном парень уснул прямо на полу, облокотившись на кровать графа. Открывать глаза не хотелось, по всему телу распространялась нега, а голова болела не так, как обычно. Он определенно чувствовал себя намного лучше, чем вчера вечером. И если бы Леви не услышал тихое сопение рядом с собой, то он бы продолжал лежать. По ощущению было примерно семь-восемь утра, однако солнце только начинало вставать. Открыв глаза, Аккерман увидел слугу, который мирно посапывал рядом с ним, подложивши под голову руки. Сняв с себя тряпку, граф окинул её задумчивым взглядом, а потом перевёл его на парня. «Он ... так и пробыл со мной всю ночь?» — мелькнула в нем мысль, и от неё на душе почему-то стало так легче. Он почувствовал себя нужным, а это, в свою очередь, дорого стоит. Он не решался будить мальчишку, поэтому лежал рядом с ним и спокойно смотрел на его лицо, поправляя чёлку каштановых волос. И так все утро. Мужчина со скрываемой заботливостью коснулся плеча мальчишки, но Эрен, поежившись, проснулся. — Ну, доброе утро, — протянул Аккерман, натянув своё обыденное выражение лица, но затем тихо и как-то робко добавил, — соня... Эрен протер глаза. — Доброе... и долго вы... смотрели на меня? — у шатена покраснели щеки. — Разве это важно? — Леви снова поправил ему челку. — И сколько ты присматривал за мной в подобном положении? Эрен прокашлялся. Во рту было сухо, но не потому, что хотелось пить, а из-за того, что не смог покинуть графа до его пробуждения. — Вы кашляли, и я услышал и подумал, что... вам нужна помощь, — он решил упустить сновидение Аккермана. — Вот как ... — Леви с нескрываемым ехидством смотрел на парня. — М... Мне пора... — слуга почувствовал неловкость, поэтому поспешил встать, но ноги затекли, и парень поморщился, пытаясь утихомирить судорогу. — ... ляг со мной, — Аккерман отодвинулся, чтобы освободить место для него. Это был не столько приказ, сколько предложение. Парень от удивления потерял дар речи, а после кровь с большей силой ударила в голову, устроившись двумя красными пятнами на его щеках. Эрен медленно встал, стремясь предотвратить новую волну судороги и, оттащив одеяло повыше, лег на него, спрятав глаза от Господина. — Полежи со мной, пока эти не придут, — брюнет закрыл глаза. Эрен глубоко вздохнул. Он понял, что таким способом Господин решил отблагодарить парня, поэтому почувствовал тепло внутри. «Я верю, что это... верное решение, — с этой мыслью шатен прикрыл покрасневшие от нервов глаза.