Самостоятельная жизнь Пак Чимина

Знаете, что такое одиночество? Одиночество — это когда остаёшься один. Было бы логично, если бы оно бы так, не правда ли? Но не все так просто, все гораздо сложнее. И понять это можно только тогда, когда ты испытаешь это на себе. Останешься наедине с самим с собой, а вокруг никого. Будто все вымерли… Одиночество — это когда ты заходишь в пустую квартиру и тебя приветствует тишина, в которой даже малейшего шороха не слышно. Одиночество — это когда ты больше не улыбаешься, потому что просто не для кого. Когда хочешь смеяться оттого, что снова остался один. Один в этом огромном мире, которому теперь на тебя плевать… А что такое скука знаете? Скука — это когда ты от безделья и безысходности делаешь все, чтобы не сойти с ума. Со всеми этими мыслями Чимин сидел в углу тёмной комнаты и пялился в одну точку. Вся его *самостоятельность* закончилась тем, что его любимый человек в опасности. Если бы он не решил сбежать от дяди, он бы не увидел Юнги, не влюбился бы в него. Этого бы не было, не реши он уйти. Чим не помнит, сколько он уже там просидел. Час, а может два, может даже прошло несколько дней или недель. Ему все равно. Сейчас Чимин должен решить, как ему достать деньги и спасти Юнги. Он должен быть решительней, а не распускать нюни. Но как только он решил встать, в комнате неожиданно загорелся свет, от которого Чим уже успел отвыкнуть. Глаза неприятно болели, а из-за того, что омега резко встал, его голова закружилась, в глазах потемнело и ему пришлось присесть. Чонгук моментально подлетел к омеге. Он схватил его за плечи, пытаясь помочь подняться, но Чимин просто оттолкнул чужие руки и, посмотрев на мужчину пустым взглядом, встал и ушёл в сторону двери. Вчерашний вечер: — Он все знает, — тихо произнёс Джин, опасаясь крика в свою сторону от собеседника.  — В смысле? О чем знает? — непонятливо промычал собеседник.  — В прямом блять, не тупи, пожалуйста, — закипал Джин.  — Джин-а, ну я же говорил, что тебе не идёт матерится, — мягко произнёс Чонгук. Спустя пять секунд по ту сторону послышалось копошение, а потом резкий крик в трубку.  — Как знает? Откуда? Блять. — ударив себя по лбу, проныл альфа.  — Дошло наконец? — закатив глаза, омега продолжил, — что делать будем?  — Дай мне время, мне нужно подумать. Я обязательно что-нибудь придумаю, хорошо?  — Нда, ладно, — устало произнёс омега, — и пригляди за Чимином. На кухне медленно кипятился чайник, а Пак уже расставлял на стол чашки и разного вида печенье и конфеты. Пока Чон медленно и бесшумно заходил на кухню, омега тихо напевал себе под нос нежную мелодию, которая разносилась по пустой кухне эхом и приглушалась звуком чайника. Повернувшись к столу с маленьким чайничком и заваркой и увидев Чонгука Чимин застыл на месте, испугавшись. Он не ожидал его увидеть, хотя для чего-то накрывал на двоих. Он не соображает, что делает… Альфа же смотрит на все это и понять не может, все ли хорошо с омегой или не ударился ли тот головой часом. Пить чай в тишине стало привычным делом для Пака, но когда каштанововолосый попытался завести разговор, внутри омеги что-то ухнуло. Будто сейчас рядом с ним сидит не Чон, а Юнги, и его слегка грубый, бархатистый голос разливается по комнате. А сама комната заполняется сладким запахом молока с мёдом. Холодный чай, такой же, как и сам Пак, давно не согревает. Он стал безвкусным, даже если положить в него три ложки сахара. Мир стал бесцветным, даже если полить его всеми красками со всего земного шара. Внутри Чимина поселилась пустота, ему слишком грустно и печально. А вся та былая решительность ушла *на нет*. Поэтому он даже не заметил исчезновение альфы. Только его потихоньку удаляющийся и рассеивающийся запах в квартире. Чонгук ушёл, зная, что его не станут слушать. Зато он убедился, что с омегой все в порядке, а значит можно со спокойной душой придумать план спасения Юнги. А Пак ушёл в себя с головой. В себя и в написание стихов. Открыв свой маленький блокнот на последней странице, он увидел незаконченный стих. Медленно прочитав его, он убедился, что пора покончить с этим всем раз и навсегда. Мы разводим моря в высоких бокалах И тонем в минутных влечениях жадно. Пусть тело в побоях и рваные раны с улыбкой сквозь слезы — и это нормально Мы разводим мосты, чтобы их не сжигать, И тонем в бездонных глазах понапрасну. От холода слез затвердела кровать, Нет порезам числа — и это прекрасно. Он вспомнил, что писал все эти стихи, когда ещё жил вместе с дядей. Тогда в его жизни было все намного хуже и мир был не просто бесцветным, мир напоминал ад. Но Мин исправил этот ад и превратил его в рай, поэтому ни Чимину, ни Юнги нельзя умирать, нельзя раскисать, нужно держаться. Омега ещё не поблагодарил его и не сказал, как сильно любит. Взяв в руки ручку и блокнот, он продолжил писать. Мы разводим на чувства, теплее, чем плед, И тонем в красивом желанном обмане. Эпитафия кровью на грязном стекле: «Нет на свете лица, что могло быть румяней». Во снах на кушетке, в больничной палате Завязана простынь на шее в петлю. И в медно-янтарном горячем закате Увижу все то, что так сильно люблю. После работы Джин направился прямо к Чонгуку. Когда тот позвонил ему и сказал, что придумал, как спасти парня, омега тут же закрыл кафе и помчался прямиком к альфе. У подъезда его уже ждал Намджун и Хосок, ведь Чон попросил их взять с собой, но для чего, омега пока не был в курсе. Зайдя в квартиру, они обнаружили мужчину в гостиной. На столе лежали разные карты и схемы, что всерьёз насторожило всех. Когда все сидели на мягких диванах, Чонгук обвёл всех взглядом, убедился, что все как положено и начал свой рассказ.  — Я знаю, где находится Юнги, — смотря на вопросительные лица ребят, он тут же продолжил, — в общем, прошу не перебивайте, я все объясню. Как вы могли догадаться, ну или же нет, все это проделки группировки «Speed». Я пошарил в истории компании Юнги, но не нашёл ничего такого, что могло бы вызвать опасение. Тогда я решил капнуть глубже и нашёл весьма интересное дело. Отец Юнги как-то раз одолжил у них денег, но долг он так и не вернул. Тогда же ушёл папа Юна, насколько я понял, ему угрожал Ким Чон У, главный в этой группировке. В итоге сейчас, так как отец Мина мертв, должен был расплатиться он. Но, кажется, главарю стало не интересно, что все будет так легко, и поэтому он решил украсть Юнги и не забудем, что у него есть Чимин, о чем они прекрасно знают.  — Так, и что делать будем? Где сам Юнги? — на взводе произнес Джин.  — Джин, — закатил глаза Чонгук, — не торопись, сказал же, все объясню.  — Прости, — вздохнул омега.  — Хорошо, тогда я продолжу, — открыв схему и положив ее перед ребятами, он продолжил, — эта схема заброшенной начальной школы. В ней они держат Юнги, пока что он находится не в самом здании школы, а в спортивном комплексе, но все может изменится. Когда-то в детстве, Юнги уже один раз угрожали и чтобы такое не произошло снова, его отец поставил ему навигатор. Те остолопы настолько глупы, что не проверили его второй, рабочий телефон. Нельзя действовать безрассудно, и поэтому нам нужен план. Так как вы, — обращаясь в альфам, — богатенькие дети, попрошу вас взять по полтора миллиона у ваших родителей или с ваших карт. Чимина также придётся использовать, но он не должен знать НАШ план, для него он будет совершено другой. Согласны?  — Да, — хором ответили парни.  — На этом и порешали, завтра приходите ко мне, будем обдумывать полный план действий. И да, Джин, возьми свой пистолет.  — Хорошо, — встав и пройдя к двери, ответил омега, и все трое скрылись. Уже на улице, когда Хосок уехал на своей машине, а Джин и Намджун остались наедине, альфа схватил розововолосого за руку и повернул к себе лицом. — Пистолет? Какой ещё нахрен пистолет? — возмущался Джун.  — Отпусти, мне больно, — пытался выдернуть руку омега, — это было в прошлом, сейчас он просто лежит дома, на крайний случай.  — Я не дам тебе пользоваться пистолетом.  — А что? Сам будешь? Ну давай! Но вот только умеешь ли ты, а? — кричал на всю улицу Джин, вырывая руку. Вырвавшись из цепких рук, Ким быстрым шагом пошёл в неизвестном направлении, но через секунду опять угодил в капкан из объятий Намджуна.  — Прости, — тяжёло выдохнул альфа. После они ещё минут десять простояли в обнимку, пока холодный ночной ветер не начал пробираться сквозь кофты. Пара села в машину русоволосого и он отвёз домой сначала Джина, а затем и сам уехал к себе, чтобы наконец-то обрести покой и утонуть в мягкости своей кровати, провалившими с сладко-мучительный сон.