Дотронуться до легенды 2

      Голова раскалывалась неимоверно. Нет, не раскалывалась. Горела, трещала по швам, ощущение было такое, будто она вот-вот лопнет, будто изнутри растёт громадный шар, который занимает уже всю черепную коробку и который вот-вот разорвёт её! Я долго ворочалась, проклинала всё и вся, злилась, сама не знаю на кого, то ли на голову, то ли на весь мир вообще, и не могла заснуть. В итоге я решила, что задремать я всё равно не смогу, а только Эрика разбужу.       Встав, я вышла на балкон и села на толстые перила. Прохладный ночной воздух немного облегчил мои страдания, и я успокоилась. Полная луна озаряла окрестности, и я смогла разглядеть сад, который Эрик так и не показал мне сегодня. Покосившаяся каменная скамья, беседка, заросшая плющом, чёрная гладь пруда вдалеке, ветки ивы, опускающиеся до воды. А что, сейчас лето, можно пойти искупаться… — Почему вы не спите? — я аж вздрогнула от его голоса над головой. Прямо как сын, зараза, подкрадывается! — Голова очень болит, я не могу заснуть… — И именно поэтому нужно выйти на балкон в одной рубашке и ещё простуду подцепить? — язвительно спросил Эрик, окидывая меня жадным взглядом. — Сейчас тепло… — Пойдёмте в комнату.       Я встала, но голова закружилась, и я чуть не упала с балкона. Эрик едва успел придержать меня. Потом он взял меня на руки и понёс в спальню, отчитывая, как идиотку, каковой я, в сущности, и являюсь. — Женская логика! Болит и кружится голова — нужно сесть на перила на третьем этаже! А если бы меня не было рядом?! Я положила голову ему на грудь, пока ехала до постели, проигнорировав его язвительный монолог. В спальне Эрик опустил меня на кровать. — Видимо, мне не суждено сегодня заснуть, — констатировал он.       Призрак Оперы укрыл меня, как ребёнка, и подоткнул одеяло. А потом… Потом он запел какую-то старую колыбельную. Его нежный голос убаюкивал и обволакивал меня, вознося, казалось, до самых небес… Я так истосковалась по его голосу за эти пять лет, что сейчас буквально пропускала каждый звук через себя. Я не заметила, как головная боль утихла, став терпимой, и я уснула.       С утра я обнаружила, что вторая половина кровати пуста. Ну, я и не сомневалась, что он рано уйдёт… Надев вчерашнее платье, я спустилась в комнату моего сына. Там было пусто. Под ложечкой нехорошо заныло — что-то подсказывало мне, что сейчас они делают что-нибудь, что мне не понравится… Я прекрасно знала, что если младший Эрик не устраивает мне подъём, то он занимается чем-то, что нельзя сделать под моим надзором. Я обошла полдома, заблудившись пару раз, но не нашла никого. Как только я зашла в зал у входа, я чуть не упала. Эрики стояли на высоченной лестнице и убирали белую ткань с люстры. Я привалилась к перилам. — О, мамочка, ты уже встала! — мой мальчик помахал мне, отпустив одной рукой лестницу и заставив меня схватиться за сердце. — Э-эрик, умоляю, слезай оттуда! — Сейчас мы закончим и спустимся, — ответил мне идиот, пустивший туда ребёнка. — Эрик, я убью вас, когда вы спуститесь! Как вам в голову могло прийти позволить ему туда залезть?! — закричала я не своим голосом. — О, ну тогда я не буду спешить слезать! — последовал язвительный ответ вполне в духе Маэстро. — Эрик, я вас прошу, пожалуйста… — в моём голосе послышались подступающие слёзы страха. Мужчина серьёзно на меня посмотрел и, видимо, решив, что сейчас либо будет истерика, либо скандал, стал спускаться, а за ним и Эрик.       Я молила Господа, чтобы моё неразумное чадо не оступилось. Они уже миновали пол-лестницы, когда мой сынок плохо поставил ножку на ступеньку и соскользнул с неё. Раздался истошный детский крик, и я осела на пол, едва не лишившись чувств. Я не могла обернуться. Я боялась увидеть его поломанное маленькое тельце на старом паркете… Я знала, что если увижу это, моё сердце перестанет биться мгновенно. Внезапно меня кто-то хорошенько встряхнул. Я попыталась сфокусировать взгляд и увидела перед собой обеспокоенные золотые глаза Эрика-старшего. А рядом… Рядом своего сына! — Беатриса, неужели вы думаете, что я дал бы ему упасть? — с какой-то обидой спросил мужчина. Я мгновенно сжала в стальных объятьях своего глупого, но любимого ребёнка. — Никогда, слышишь меня, никогда больше не пугай меня так!       Я заплакала. Вообще-то при людях я плакала редко, но сейчас, благодаря опухоли, мой и без того ненормальный темперамент вообще превратился во что-то невообразимое. Эмоции стали непривычно сильными даже для меня. — Мам, ну что ты? Всё же в порядке! Папа же был рядом!       Точно, ещё есть папа… — Эрик, иди, поиграй где-нибудь, — ангельским голосом попросила я.       Как только топот детских ножек исчез где-то в доме, я, как ненормальная, накинулась на Маэстро с кулаками. — Идиот! Каким местом ты вообще думал, когда вы полезли туда?! — на его грудь сыпались удары моих кулачков несколько секунд, пока он не поймал мои запястья. — Я же много раз вам говорил, что со мной он в безопасности. — Боже, да с вами двумя я не то, что полтора месяца, я недели не протяну!       Я положила голову ему на плечо и всхлипнула. — Мы приготовили завтрак. Пойдёмте, я сделал прекрасный кофе, — как ни в чём не бывало, сказал Эрик. — Вот почему я не могу злиться на вас больше минуты? — простонала я и позволила увести себя в маленькую столовую.       После завтрака хозяин дома показал нам свой особняк до конца. На четвёртом этаже располагались комнаты прислуги и помещения, используемые под склад инвентаря садовников и горничных. В середине большого крыла располагалась огромнейшая библиотека, занимающая два этажа… Я твердо решила, что в самое ближайшее время найду там какую-нибудь интересную книгу. Второе крыло дома было просто в ужасном состоянии, и мы даже не заходили туда. Хотя и без него работы хватало.       Мы все принялись за уборку. Ну как все, Эрик-старший сначала кромсал ножом портрет отчима, закрывшись в комнате, и присоединился к нам только через час после утренней трапезы. Потом я запрягла его вырезать замок в детской и убрать ставни с решетками. Когда он это сделал, я заявила, что в этой комнате должны появиться красивые обои, столик и книжные полки. Мы все вместе убирали пыль, мыли полы и составляли список того, что нужно будет купить. Правда, кроме стройматериалов и мебели там почему-то оказалась ещё и лошадка-качалка, но мы с Маэстро не стали её вычёркивать. Всё-таки баловали мы нашего сына… Готовить обед было некогда, да и малыш мой успел наполовину опустошить банку с вареньем, купленную ещё в Париже. Вооружившись кусками хлеба, мы с Эриком ему помогли и снова приступили к уборке.       К концу дня первый этаж и половина второго были идеально чисты. Но я твёрдо решила, что не собираюсь корячиться тут за всю прислугу. Такой особняк, да ещё с огромным садом требовал с десяток слуг. В список добавились горничные, кухарки, прачки и садовники. Слава Богу, в деньгах у Эрика не было недостатка, так же, как и у меня. Поскольку деньги двадцать первого века мне вряд ли кто стал бы менять на франки девятнадцатого столетия, я перевела большую часть своего состояния в бриллианты, решив тут, в случае крайней необходимости, их продать и получить наличность.       Но самый прикол заключался в том, что когда вечером я захотела переодеться, оказалось, что чемодан с моими платьями мы благополучно забыли в доме у озера. Я полчаса диву давалась, что Эрик два раза проверял, всё ли он взял, но при этом проглядел здоровенный чемоданище. — Отлично! Теперь у меня два варианта! Ходить в дорожном платье или в рубашке! — возмущалась я. — Ладно… Пойдёмте… — буркнул Эрик и повёл меня куда-то.       Мы пришли в будуар его матери. Показывая мне комнату, Эрик только открыл и закрыл дверь перед моим носом, не дав даже зайти внутрь. Теперь же он позволил мне войти. Будуар был оформлен в лучших аристократических традициях — дорого, роскошно, но со вкусом. Пока Эрик копался в шкафу, я прошла в глубину комнаты.       Моё внимание привлёк чей-то портрет. Я подошла ближе и всмотрелась в пыльное изображение. Это была самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видела. Шикарные пышные тёмно-рыжие волосы, граничившие с каштановым, классический овал лица с высокими скулами, белоснежная кожа, большие тёмно-карие глаза, аккуратный тонкий носик и красивые губы идеальной формы заставили испытать меня укол зависти. Она была потрясающе красива… — Моя мать, — ответил Эрик на незаданный вопрос. — Она действительно прекрасна…       Поразительно, насколько Эрик был на неё не похож. Насколько совершенна была красота этой женщины, настолько высока была степень его уродства… Как же могла такая красавица родить такого, как Эрик? Должно быть, имей он нормальное лицо, он был бы прекрасен… — Пойдёмте. Я нашёл платье в более-менее нормальном состоянии.       Видно, ему было тяжело тут оставаться. К ужину я переоделась в предложенное платье. Как ни странно, оно мне подошло. Только в груди было немного маловато, но это не сильно бросалось в глаза. После ужина наше чадо разбушевалось и заставило нас играть с ним в догонялки. Я-то в юбках особо не бегала, только быстро ходила за ним, а вот Эрик носился на бешеной скорости, даже иногда не успевал затормозить, скользил на паркете и врезался в стены на поворотах. Ещё бы, с такими длинными ногами грех так быстро не бегать.       К десяти мы общими усилиями уложили этого маленького манипулятора спать и спокойно вздохнули. Эрик пошёл убирать снесённую во время беготни мебель, а я ушла в спальню. Всё же я сегодня устала. Интересно, Эрик ляжет в другой комнате или я сумею его уговорить? — Беатриса, я пришёл сказать вам спокойной ночи… — послышалось от двери. — Это значит, что вы собираетесь бросить меня тут одну? — Не бросить, а, как приличный человек, не пользоваться вашей добротой. — А если мне станет плохо?       Эрик помолчал. — Об этом я не подумал… — Я прошу вас остаться. А то мало ли…       Он как-то странно на меня посмотрел, окинув взглядом с ног до головы. — Что? — спросила я. — В лунном свете вы прекрасны…       Я, как дурочка, залилась краской. Хотя, возможно, он говорит это из жалости… Чёрт, кажется, у меня развивается паранойя! Бела, нельзя так зацикливаться на внешности! — Спасибо…       Внезапно меня озарило. — Эрик, а там глубоко? — я махнула рукой в сторону пруда. — Около берега мелко, на середине около трёх метров. Стоп, к чему вы это? — насторожился мужчина. — Отлично, я пошла купаться, — бросила я и прошла мимо остолбеневшего Эрика.