Дотронуться до легенды 2

      Дня свадьбы я дождалась с трудом. Заснула я только после колыбельной Эрика, да и то с третьей его попытки усыпить меня. Венчание было назначено на девять вечера. Весь день я места себе не находила. Мне хотелось, чтобы всё было идеально. Но, как на зло, половина моих украшений осталась в нашем веке, и мне было нечего надеть к платью. Серёжки с бриллиантами я откопала в своей шкатулке, но моё роскошное, идущее с ними в комплекте колье осталось во Флоренции. Проклятье… Зато косметики у меня было предостаточно, и я накрасилась так, как хотела. Конечно, это был естественный макияж, классические чёрные стрелки, золотые с бежевым тени и блеск для губ.       Маэстро я после завтрака не видела, зато мой мальчик попеременно крутился то около меня, то около отца. Он сам был в маленьком фраке, точно таком же, как у его папы. Мда, мсье Фантом исполнял все прихоти этого ребёнка… Оба были в масках, очень похожих на человеческие лица. Если не подходить ближе, чем на метр, и пристально не разглядывать, то можно решить, что они самые обычные люди. Призрак Оперы ещё и сантиметровый слой тональника по краям масок наложил, так что выглядело почти естественно, если не считать почти не двигающихся черт лица и бледности. Думая об этом, я прошлась тушью по ресницам. Давненько я не была столь уверенна в свое красоте, как в этот день.       В полдевятого я вышла из своей комнаты и была вознаграждена восхищённым взглядом Призрака Оперы. Стоило Эрику посмотреть на меня больше двадцати секунд, окинув взглядом с ног до головы, и я покраснела, как полная дура. Эрик тоже счёл нужным одеться по-особенному: на нём был тот самый костюм, который я видела в его шкафу. Нет, не Красной Смерти, а тот, праздничный. Фрак с золотыми лацканами, жилетка и галстук, расшитые теми же нитками, рубашка с золотыми пуговицами. Ну и, конечно, его наряд завершал неизменный атрибут — тяжёлый плащ. Но сейчас он был с алой подкладкой и золотой строчкой по краям. Я с удовольствием отметила, что даже на своих каблуках я ниже Эрика.       Хех, помню, как я назло Алексу надела туфли на шпильке 16 сантиметров и была немного выше его. Меня бесило то, что этот нытик хотел, чтобы я выходила замуж в обычных лодочках! Тыкал пальцем в абзац про каблуки в книжке для будущих мам и возмущался. Боже, для модели пара часов на каблуках — это раз плюнуть! Но не суть, что-то я отвлеклась, и меня опять понесло разрисовывать то, какая я «крутая»… Гадкая, нужно сказать, привычка, но что поделаешь — издержки происхождения, воспитания и профессии. Пока я пребывала в своих мыслях, Эрик подвёл меня к зеркалу, повешенному в холле по моему требованию. Я не поняла, чего он хочет, но послушно встала перед зеркальной поверхностью в человеческий рост. И тут Эрик сделал какой-то неуловимый жест у моей шеи — и на мне засияло прекрасное колье из жемчуга и бриллиантов. — О, Боже… Какая красота… Но зачем, Эрик? — уж чего, а подарка от него я не ожидала! — Что это значит: зачем? Это подарок в честь свадьбы! — Огромное спасибо, оно прекрасно! Но… у меня ничего нет для вас…       Я обернулась к Эрику. — Поверьте, Беатриса, улыбка такой красивой женщины — уже подарок. — Мне показалось, или он улыбнулся под маской?       Я и передать не могу, как меня трясло по дороге к церкви. Я заламывала пальцы и была не в силах взглянуть на Эрика. Происходящее по-прежнему казалось лишь сном. Когда я случайно щёлкнула костяшкой пальца, мои руки неожиданно были накрыты кистью, затянутой в чёрную перчатку. — Вы волнуетесь?       Я покраснела, как сопливая малолетка перед первым поцелуем, и мысленно обругала себя последними словами. — Беатриса, если по какой-то причине вы не хотите этого брака, вы можете смело об этом сказать.       Я обеими руками вцепилась в кисть Эрика и бешено посмотрела в его глаза. — Нет уж! Об этом дне я мечтать не смела лет пятнадцать, не меньше! — Тогда почему вы так взволнованны? — Не знаю… — ответила я честно.       Наш сын всю дорогу делал вид, что не замечает нас и смотрел в окно. Ребёнка, всю жизнь просидевшего в особняке и видевшего лишь его двор, пейзаж интересовал куда больше, чем глупые разговоры его родителей. Наверное, мы действительно выглядели глупо. Взрослый мужчина лет этак за пятьдесят и уже немолодая тётка ведут себя, как двадцатилетние юнцы…       Жизнь опять шутила надо мной, так как по приезду в церковь я чувствовала себя ужасно. Опять кружилась голова. Может, потому что перед венчанием я почти ничего не ела. Хотя, скорее, это было из-за моей «любимой» опухоли головного мозга. Что б её… Но так или иначе, чтобы без приключений дойти до алтаря, мне понадобилась помощь жениха. Людей в церкви помимо нас с Эриком и священников не было. Наш малыш рассыпал лепестки роз перед нами, забавно шаркнул ножкой и сел на лавочку в первом ряду. Его взгляд устремился на церковный орган. Всю церемонию я пошатывалась и периодически опиралась на Маэстро. Святой отец даже спросил несколько раз, не нужно ли перенести венчание. Эрик вопросительно на меня посмотрел, но я уверенно помотала головой. Нет уж, я сдохну у алтаря, но выйду за него замуж. Когда мне стало настолько плохо, что я вновь покачнулась, священник вновь прервал обряд и спросил, точно ли я в состоянии продолжить. — Не волнуйтесь святой отец, невеста всего лишь нервничает, — ответил за меня Эрик, на всякий случай придерживая меня за плечи. Я лишь кивнула, и мы продолжили. Когда всё было законченно, нам нужно было поцеловаться. Ха, будь Эрик без маски, я бы его и не спрашивала! Но он был в проклятой гипсовой маске на всё лицо, а при посторонних снимать её он не станет. Маэстро вновь заявил, что невеста очень смущена и избавил нас от других объяснений. Мы поехали домой. А, чуть не забыла, мой муж вынес меня из церкви на руках. Правда, не по душевному порыву, а из-за моего «хорошего» самочувствия.       Так как Призрак Оперы специально договаривался со священником на самое позднее время, вернулись мы только в половине одиннадцатого, не привлекая к себе внимания. Наш мальчик тут же был отправлен спать. А вот я решила выйти в сад, чтобы подышать свежим воздухом и прийти в себя. Эрик остался уложить ребёнка, и я могла спокойно подумать. Спокойно? Ха-ха-ха! Я — жена Эрика!!! Да!!! О, Боже, сколько лет я ждала этого дня?! Но головная боль не дала мне сильно радоваться, и я быстро успокоилась. Пребывая в раздумьях о своей будущей жизни, я прошла по тёмной аллее вековых деревьев, добрела до беседки и облокотилась на перила, разглядывая звёзды на небе. — Куда же вы сбежали от меня, Беатриса? — внезапно раздался низкий голос над моим ухом.       Я аж подпрыгнула и резко обернулась. В почти абсолютной темноте я разглядела золотые глаза. — Сбежала? Нет, что вы! Мне стало дурно, и я вышла на свежий воздух. — Вы сегодня прекрасно выглядите. — Спасибо, Эрик. Вам костюм тоже очень идёт, — я улыбнулась.       Мне показалось, или он хочет что-то сказать, но не решается? — Вы мне польстили. Беатриса, я хотел кое-что вам сказать… — Я слушаю.       В голове стали крутиться самые смелые мысли о том, что он хочет мне сказать. Хотя, о чём ты, Бела? Радуйся, что он взял тебя в жёны и не раскатывай губу! — Я долго думал о тех событиях в Опере, что мы пережили пять лет назад. По сути, я даже не общался с самой Кристиной… Я общался с вами. Конечно, не самые культурные изречения меня иногда шокировали, смелые декольте на платьях удивляли, а некоторые ваши поступки просто изумляли. А когда я обнаружил, что Кристина ещё и мой коньяк пьёт, как воду… — Вы знали?!       Ну да, было дело, мне не спалось! Случайно нашла в шкафу в его кабинете бутылочку… — Да, мне стало интересно, почему вы иногда ходите в мой кабинет ночью… Признаться, я был очень удивлён, когда увидел, как вы залпом пьёте такой крепкий напиток… Но я влюбился именно в ту Кристину, которая с лёгкостью посылала Рауля де Шаньи, без особого труда ездила на коне галопом, сидя по-мужски и переврала весь канон. — Канон? Откуда вы знаете?! — изумилась я. — Книга «Призрак Оперы» лежит в вашей спальне у кровати. И вы почти каждый вечер открываете её вместо молитвенника. Когда я вам пел, я её заметил. Ну, а потом не мог не прочитать… Потрясающе, вы были готовы умереть из-за того, что лишний раз сказали мне доброе слово или подарили поцелуй! Я и не думал, что если бы не появились вы, многое было бы иначе… Я бы не смел даже притронуться к Кристине, не то, что целовать её или обнимать. И сейчас я бы не жил на этом свете, а умер бы в одиночестве… Я осознал, скольким вам обязан. Не только за то, что сломал вашу жизнь или за то, что вы подарили мне чудесного сына. А и за то, что вы посвятили мне всю свою жизнь, были готовы положить её к моим ногам и, наконец, спасли меня, хоть и ценой собственного счастья. И тогда я задумался, что я любил в самой Кристине. Получается, что только голос и внешность? Но из этих двух качеств не может родиться любви… Признаться, после вашего исчезновения я долгое время следил за мадемуазель Даае, но я не видел в ней того, что любил в прежней Кристине. Это была другая, ничем не пленяющая меня девушка. Даже не её бледная тень, нет! Лишь красивая кукла, марионетка, обладающая чудесным голосом. Я уже не люблю Кристину. Я… — Эрик вдохнул поглубже, — люблю вас…       Я ахнула и, чтобы устоять на ногах, прислонилась к плетёной стенке беседки. Я почувствовала, как слёзы хлынули из глаз. Господи, ну сейчас-то я почему плачу?! Это уже было похоже на истерику — слёзы и улыбка до ушей. Мда, Бела, ты в своём репертуаре. — Я понимаю, что вы обижены на меня за то, что когда-то я вас отверг… Но поймите меня, Беатриса, я не мог обречь вас на жизнь со мной. Это то ещё испытание — и внешность, и мой дом в подвалах, и характер, что греха таить… Вы были не готовы к этому, как и я. Я видел перед собой юную девушку, почти девочку, которая не понимала, на что идёт. Это был бы непосильный груз, который раздавил бы вас. Чтобы разобраться в своих чувствах, мне понадобилось пять лет. Что бы было, если я тогда оставил вас подле себя? Через год вы бы мне надоели, а вы меня возненавидели. Мы оба жалели бы… Вы были бы одиноки, хотя я и был бы рядом. Да и не мог бы я… быть близок с вами… То, что произошло в ту ночь… — у Эрика дрогнул голос, и ему пришлось начать заново: — в ту ночь, когда был зачат Эрик… Это было минутной слабостью. Это трудно понять, но всё же… Всё тогда навалилось. Несколько дней я был в величайшем напряжении. И ваши слова на крыше Оперы, и похищение Кристины, и тот день, в который я мучил вас и себя с решением. Я клянусь, что скажи Кристина «нет», и я взорвал бы Оперу! А потом ко всему добавились ещё и юноша с девушкой из будущего! Напряжение, агрессия, боль, волнение, неразделённая любовь к Кристине — всё было на пределе и слилось в одно. Я не смог себя сдержать и буквально впал в беспамятство. Мне нужен был какой-то выход для эмоций, какая-то разрядка… А тут перед моим взором, затуманенным злостью на весь мир, отчаяньем и бешенством появляется красивая молодая девушка, которая клянётся мне в любви, смотрит на меня с какой-то мольбой в глазах… А потом её руки вдруг оказались на моей груди, а потом и на шее, я почувствовал её тепло и нежный аромат духов, — да, да, я помню всё, как будто это было вчера. Я ощутил её мягкие послушные губы, напоминающие шёлк или лепестки розы, на своих и потерял голову. Я даже посмел обнять её и привлечь к себе, но она не отстранилась. Меня почему-то разозлило то, что она совсем не боится меня, не понимает, что я за человек. Я захотел напугать её. Не знаю, почему, я привык вызывать в людях страх, и это стало моей потребностью… Но я не видел в ваших глазах страха! Только обожание. Я не знаю, как всё это случилось, а вы… вы не отталкивали меня. Сначала я просто хотел узнать, насколько далеко смогу зайти перед тем, как вы с воплями убежите. А этого не случилось… На какое-то время я потерял голову. Знаете, я вообще часто не отдаю себе отчёта в своих действиях, когда нахожусь на грани. Выражаясь словами Перса, я был на конце своего каната. А когда я пришёл в себя, понял, что произошло. Я до сих пор жалею о той ночи, думая, что для вас, Беатриса, было бы лучше вообще никогда меня не встречать. И, тем не менее, я рад тому, что это свершилось — я обрёл семью. Жену, которую я люблю, и сына, который понимает меня с полуслова. Теперь та девочка, которая каким-то волшебным образом очутилась в моём доме пять лет назад, превратилась в женщину. Ещё более прекрасную. Женщину, родившую от меня ребёнка, но не ненавидящая меня за это. Все эти пять лет я терзался мыслью, что эта девочка проклинает меня за те страдания, что я причинил ей. А когда вы только приехали и заявили, что у нас есть ребёнок… За какие-то доли секунды я успел представить, насколько вы меня презираете. Я не только надругался над вашими душой и телом, но и зачал своего бастарда с таким же лицом, что и у меня. Но вы, Беатриса, счастливы! Вы любите моего сына, души в нём не чаете! Я был поражён ещё больше, когда прочитал в ваших глазах любовь. Причём любовь ещё более сильную, чем пять лет назад. И если в вашем сердце действительно всё ещё есть любовь к Эрику, если за эти пять лет, полных страданий и одиночества, она не умерла, мы могли бы быть счастливы… Вы же ещё любите меня, Беатриса? — в его голосе была надежда!       Я плакала. Слёзы текли ручьём — так тяжелы были для меня эти воспоминания. Красочными картинками они пролетали передо мной… И эта запоздалая откровенность, это признание, это своеобразное извинение заставляли меня рыдать. Эрик как всегда чувствует себя виноватым… Надругался он надо мной! Хех, это ещё кто кого оприходовал! Ну да ладно, в целом его речь меня очень поразила. Два раза я пыталась ответить, но не могла — в горле пересохло, а слёзы душили. — Да… — едва слышно прошептала я, сделав над собой усилие.       Стоило этому короткому слову сорваться с моих губ, и Эрик навис надо мной, одной рукой упираясь в стенку над моей головой. — Мне кажется, или мы ещё не укрепили наш брак поцелуем? — прошептал мужчина. Но его всегда сильный голос предательски дрогнул, хотя он и старался держаться уверенно… — Так сделайте это, Эрик! — горячо прошептала я.       Очень осторожно и медленно он приблизился ко мне, а потом его губы нежно коснулись моих. Маэстро был столь нерешителен! Обычно я бросалась на него и без предупреждения впивалась в губы, а сейчас инициативу проявлял он. Я обвила руками его шею, дав тем самым зелёный свет, и Эрик стал целовать меня нормально. Я и вспомнить не могу, сколько ждала этого поцелуя. Кажется, целую вечность. Через некоторое время он с трудом оторвался от меня. — Теперь наш брак точно действителен… — прошептал Призрак Оперы. — Ага, конечно! А как же брачная ночь? — я спросила в лоб. — Беатриса, иногда ваша раскованная манера общения меня шокирует…       Я пожала плечами и потащила его за руку к дому.       Эрик наотрез отказался зажигать свечи, а потому нам пришлось раздеваться в абсолютной темноте, а по дороге к кровати я врубилась в кресло и чертыхнулась. Этот засранец всё прекрасно видел в темноте, в отличии от меня! Хотя… Пускай видит! Моё шикарное нижнее бельё вполне можно назвать свадебным подарком Эрику! — Я не могу поверить, что такая прекрасная женщина согласилась стать моей женой… — пробормотал он. — Это я не могу поверить, что вы наконец-то женились на мне!       Мы легли в постель, и я не смогла удержаться и провела рукой по груди Эрика. — Эти шрамы… Они везде… — Это не самая лучшая тема для разговора.       Ну, а потом… потом всё было замечательно. Из солидарности к Эрику не буду всё пересказывать, только отмечу, что я поцеловала каждый его шрам и научила многим вещам, о которых он и не догадывался.