Дотронуться до легенды 2

      С утра меня разбудило прикосновение чего-то мягкого, прохладного и шёлкового к моей щеке. Я приоткрыла глаза. Это была шикарная алая роза с капельками росы на лепестках. Держал её, разумеется, Призрак Оперы. Я потянулась на постели и улыбнулась, вспоминая, что мы тут творили ночью. — Доброе утро, Бела. — Бела… Эрик, называйте меня так всегда! И вам доброе утро, кстати…       Я села на постели, поудобнее переложив подушки, и забрала розу. А на моих коленях уже был поднос с завтраком. Как же чудесно пах этот кофе! — Ммм… Такое пробуждение мне нравится куда больше, чем все предыдущие, когда я просыпалась одна…       Стоп, что это такое?! Я не могу посмотреть ему в глаза?! О Боже, Белатрикс, да ты стесняешься?! — Что это я вижу? Беатриса Инганоморте прячет взгляд! Поверить не могу, вы смущаетесь!       Он злорадно улыбнулся, а я вдобавок покраснела, зато смело встретила взгляд Эрика. И тут Маэстро опустил глазки. А я заржала в голос. — Ха, Эрик, да вы не лучше меня!       В ответ мужчина фыркнул и заявил, что не понимает, о чём я. — И ещё кое-что… Бела, сегодня мне нужно будет съездить в Париж. Мне нужна нотная бумага и ещё много чего. — И долго вас не будет? Вы уж лучше скажите, когда вернётесь, а то получится, как в прошлый раз. — Да, это было весело! Я вернулся в собственный дом, а меня едва не убили канделябром!       Я засмеялась. Когда я расправилась с основным завтраком и дожевала яблоко, Эрик неожиданно придвинулся ко мне. — Бела, вы не сожалеете?       Хм, почему-то я и не сомневалась, что он задаст этот вопрос. — Что? Нет, конечно, нет! Что за глупости? — Тогда… Можно вас поцеловать? — в его голосе была нескрываемая надежда и… страх, что я его пошлю?! Не, ну вот нормальный человек? Неужели он и впрямь меня любит?! О, мне не верилось в это! До сих пор ситуация казалась нереальной… Может, моя опухоль уже на последней стадии и всё это — сплошная галлюцинация? — Хорошо. Но только если вы скажете, что любите меня!       Эрик улыбнулся. И эта улыбка была такой красивой! Ха, услышь Призрак Оперы мои мысли, он бы решил, что я издеваюсь! — Люблю. Дверь открылась, и нарисовался Эрик-младший. Я мысленно чертыхнулась. И почему нельзя было зайти минуты на две позже? — Мам, мне показалось, что в саду кто-то есть.       Мы с его отцом переглянулись. — Я уверена, что это садовники, зайчик. — Мам! Садовники не стали бы прятаться от меня в кустах или убегать!       Разумеется, от романтической обстановки не осталось ничего. Эрик тут же вскочил на ноги и застегнул верхние пуговицы на рубашке. Пока он рылся в кармане плаща, доставая пенджабское лассо, я накинула пеньюар. — Эрик, кто это может быть? — О, вы не знаете, как много у Эрика старых друзей…       Намёк понят. Уж чего-чего, а врагов у него точно не мало. — Я тоже пойду! — Нет, Бела. Вы будите только мешать! — Пап, вообще-то кто-то мог уже и в дом зайти. Во всех фильмах так всегда: сначала разделяются, а потом всех по очереди… — мальчик сделал жест, будто ему перерезали горло.       Мда, мой сыночек явно пересмотрел фильмов ужасов! Эрик смерил ребёнка удивлённым взглядом. — А он прав. Возможно, в доме мы уже не одни… — Отлично, идём все вместе. В конце концов, это может быть простой мальчишка из ближайшей деревни, а мы напридумывали невесть чего! — Возможно, так и есть, Бела, но всё же идите за мной и вооружитесь своим любимым канделябром.       Хм, неужели всё так серьёзно? Да нет, враги Эрика не могли его найти. Не могли же? Но почему он тогда так напряжён? Путь до первого этажа показался мне вечностью. Вчера слугам было приказано не ходить по нашему крылу дома до девяти утра, поэтому стояла гробовая тишина. Шли мы медленно, стараясь не шуметь. От малейшего шороха мы все вздрагивали и начинали озираться. Но всё-таки до выхода добрались до приключений. В саду Эрик обшарил каждый кустик, заглянул за каждое дерево и даже прошёлся по периметру территории, удостоверившись, что забор нигде не распилен. Перебраться через трёхметровую преграду с пиками сверху почти невозможно. Я вообще не помню, когда видела подобные заборы — пик было три ряда, один направлен на внешнюю сторону, другой во внутреннюю и третий наверх. Причём стоят к друг другу они очень близко. Не выйти, не зайти, если у тебя нет ключа от ворот. А ключ был всего один, у Эрика. Когда мы поняли, что во дворе точно никого нет, Маэстро усмехнулся и заявил, что у него паранойя.       Через полчаса приехал экипаж, и Эрик отбыл в Париж, пообещав вернуться к вечеру. Я уже успела нормально одеться, когда из сада меня позвал сын. Причём так громко, что я сразу поняла: что-то случилось. Подобрав юбки, я побежала туда. Глупо, конечно, но про канделябр я как-то забыла. Некогда было искать его сейчас. Едва вбежав на небольшую полянку, я поняла, в чём причина такого переполоха. Я остановилась, как вкопанная. Передо мной стоял Алехандро Джованни собственной персоной. — Ну, здравствуй, Трикси! Я всё же нашёл тебя!       Эрик подбежал ко мне и схватился за мои юбки. Меня передёрнуло от этого «Трикси». — Мама! Он хочет забрать тебя! — Не бойся, зайчик, всё хорошо. Зачем ты пришёл, Алекс? — холодно осведомилась я. — Бела, ты знаешь, зачем! Ты должна вернуться, чтобы хотя бы попытаться вылечиться! Можно же попробовать! — Мам, ты больна? — Да подожди ты! — прикрикнул Алекс. — Не смей повышать на него голос, Алехандро Джованни! Я останусь тут! Мне нечего делать во Флоренции! Тут мои муж и сын! — Муж? — Алекс побледнел. — Быстро ты… Но хватит, Беатриса! Я не отступлюсь, мы уйдём вместе. — Я сказала: нет! Что ещё тебе нужно? Уходи! — Давай решим всё по-хорошему? Ты мне потом спасибо скажешь. Это упрямство из серии твоих поступков, о которых ты потом жалеешь. Бела, прошу тебя, позволь мне тебя спасти… — Ты идиот? Выхода нет! — Но мы попробуем, может, повезёт?       Боже, да все врачи в один голос твердили, что приди я в клинику два-три года назад, и мне ещё можно было бы помочь. Но не сейчас. Так что я собиралась сдохнуть в окружении семьи. А не вот у этого психа на руках! — Алехандро, прекрати. Я никуда не поеду, в этом нет смысла. Уходи, мне хорошо тут. — Значит, придется по-плохому? — меня насторожил его тон и блестевшие глаза.       Казалось, что его лихорадило, и он был не в себе… — О чём ты? — Я предлагаю в последний раз: включи мозги и пошли. — Нет!       Сколько можно уже! Давно пора понять, что я не покину моих дорогих Эриков! Алекс преспокойно схватил меня и перекинул через плечо. — Джованни, да ты рехнулся! Немедленно поставь меня на место!!! — Нет. Как ты знаешь, вернуться мы можем, только будучи в Опере Гарнье. Там открыт проход для тех, у кого есть датчики… — Алекс, ты не сделаешь этого! Я не вернусь! — Трикс, всё только для того, чтобы спасти тебя!       Несмотря на то, что я активно сопротивлялась — сучила ногами и руками, ругалась и проклинала Алекса, скоро мы оказались в самом дальнем конце сада. Там была небольшая калитка, и Джованни стал открывать её отмычкой. — Ау! Эрик со всей силы пнул Джованни под коленку, и тот выронил меня. Воспользовавшись этим, я отошла на несколько шагов и приготовилась отбиваться. — Змеёныш! — взревел Алекс. — Попридержи язык! — рявкнула я в ответ. — Только подойди к маме, и я за себя не ручаюсь! — прошипел Эрик, и я увидела в нём тот самый необузданный гнев, что иногда превращал его отца в монстра.       Не обратив внимания на угрозы ребёнка, Алекс опять пошёл ко мне. Но всё-таки Эрик был ребёнком Призрака Оперы и Беатрисы Инганоморте, поэтому без колебаний поднял небольшую палку и со всей дури залепил Джованни по самому дорогому. Тот заорал не самое приличное выражение и… отвесил моему сыну сильный подзатыльник, из-за чего тот упал и, кажется, потерял сознание. А вот тут уже я бросилась на человека, с которым дружила двадцать пять лет. Давнишние уроки борьбы вспомнились, как нельзя кстати, и я подобно фурии вцепилась в Джованни. За Эрика я была готова любому голову оторвать, впиться ногтями в глаза и вырвать сердце. Алекс смог меня скрутить только через несколько минут, когда на его лице красовались здоровенные царапины, а тело было покрыто синяками. — Бела, я ведь всё равно уведу тебя отсюда! — Я убью тебя! Как ты посмел прикоснуться к моему сыну! О, я разорву тебя на куски, откушу нос, переломаю все кости! А когда Эрик узнает?! Он убьёт тебя, Алехандро! — Беатриса, вспомни, ты же любила меня когда-то… Что случилось? Ты так изменилась! — заговорил мужчина, пытаясь обездвижить меня, неся на руках.       Как бы не так, в меня будто бесы вселились. Причём все бесы преисподней сразу! Я орала, ругалась, кусалась, царапалась и вырывалась. Сзади оставался мой сын без чувств! — Когда это я тебя любила, не напомнишь? — саркастично спросила я, когда первый приступ бешенства поутих. — Мы были вместе! Я — твой первый мужчина, как-никак! — Собачий ублюдок, ты напоил меня так, что не помнила, как меня зовут и едва ли вообще понимала, что творю! Хотя, я же ничего не помню! Может, ты вообще взял меня силой, а? — Бела, ты с ума сошла… Я бы никогда… — Почему же никогда? Сейчас ты меня насильно куда-то тащишь! — Ты была счастлива со мной! — Да та ночь — главная ошибка в моей жизни!       Алекс собирался что-то сказать, когда за его спиной послышался ледяной голос: — Немедленно опустите мою жену на землю.