Дотронуться до легенды 2

      А вот тут-то я поняла, что у Эрика действительно нет идей, а если и есть, ему это не поможет, так как малейшее движение — и мой Призрак оправдает это звание, поэтому мне нужно срочно что-нибудь придумывать.       Как всегда в нужный момент, полезных идей не было и в голову лезла всякая ересь. Например, что во всех дешевых американских фильмах есть такой момент. Когда главный злодей трясёт пушкой, а парочка бедных влюблённых должна что-нибудь сделать. Обычно в такие моменты появлялся их друг и со спины нападал на злодея. Но друзей у нас не было. Эрик и тот крепко спит и проснётся не скоро. Можно попробовать броситься на Джованни, но шансов нет. Не радует и то, что по статистике в фильмах в таких случаях железобетонно погибает один из пары. Упасть в оборок — не вариант. Изъезженный ход, к которому все привыкли и никто не купится. Потянуть время и поговорить — вот единственный вариант. Я могу отвлечь Алекса своим трёпом, и тогда останется только уповать на то, что Эрик не будет терять времени зря и воспользуется каким-нибудь оружием или просто поможет мне скрутить засранца.       Я решила действовать по старой доброй схеме: наобум вытворить какой-нибудь совершенно безумный поступок и по ходу действовать в зависимости от ситуации. Я пошла ва-банк. — Алекс… — восхищенно протянула я, откидывая за спину кудри.       Оба мужчины недоумённо на меня уставились. — Как ты изменился! — продолжала я играть, таращась на ошарашенного Джованни восторженными глазами. — Как возмужал! — Что? — переспросил совсем сбитый с толку Алехандро.       Эрик же просто ограничился вопрошающими взглядами на меня. — Ты стал настоящим плохим парнем, Алехандро. — Я улыбнулась и слегка прикусила губу. — Знаешь, Эрик в своё время так и покорил меня — он держал всех в страхе, обладал властью, был таким сильным… Как ты сейчас. — Что ты говоришь? — выдавил Джованни, не сводя с меня квадратных глаз. — Но сейчас он проиграл. А ты же знаешь, что я не люблю людей, которые проигрывают. — Я подпустила в голос злобу. — Да, припоминаю, — медленно проговорил бывший друг. — Ненавижу мужчин, которые проигрывают. И не могут защитить даже свою жену! — Чтобы сыграть реальнее, нужно сделать Эрику правдоподобно больно, иначе Джованни не поверит. Хотя, и так процент того, что он будет настолько глуп, ничтожно мал. Я перевела взгляд на Призрака Оперы. — Ты разочаровал меня. Как ты мог проиграть, Эрик? Ты же не можешь ничего против него! Как это жалко… — с крайним презрением выплюнула я. — К тому же ты стар, теряешь свою силу и сноровку… Где тот грозный Хозяин Оперы, которым я так восхищалась и которого боялся весь Париж? — я сделала несколько шагов в сторону Джованни, не обращая внимания на глаза мужа, в которых явно читалось желание умереть на месте. — Знаешь, Алекс, мне нужно и о будущем думать. Как ты верно подметил, я эгоистка. А что мне делать тут? Эрик станет стариком лет через пять-десять. Моему сыну нужно нормально образование, что ему ловить тут? К тому же грядущие войны немного напрягают… Да и новый ты мне очень даже нравишься. Всегда обожала отрицательных героев. Почему бы нам не попробовать заново? — льстивым голосом говорила я, шаг за шагом приближаясь к Джованни.       Он глядел на меня то с сомнением, то с робкой надеждой. А я даже не чувствовала себя последней тварью из-за лжи. Я просто спасала свою семью. Поэтому мои глаза сияли, а губы изгибались в обворожительной улыбке. — Ты… опять врёшь, да? Ты же не серьёзно? — невнятно бубнил Алехандро, понемногу опуская оружие. — Я не могу поверить тебе вновь, как бы мне этого ни хотелось! — с отчаянием воскликнул он. — А ты посмотри, Алехандро, — вещала я бархатным голосом. — Я отхожу от него и иду к тебе, чтобы вернуться домой. Просто верь мне, Алекс. Мы же дружили столько лет, между нами не было секретов. Зря ты думаешь, что был для меня ничем. Я дорожила тобой очень сильно. Я даже родителям столько не рассказывала, сколько тебе! Ты был мне братом. — Допускаю, вот только ты никогда не уделяла мне должного внимания, считая полезным приложением к своей великолепной персоне.       Я сначала не нашлась, что ответить. Но критическая ситуация подстёгивала разум, поэтому соображала я на удивление хорошо. — Помнишь, на мой десятый день рождения ты подарил мне золотую цепочку? Смотри, она и сейчас на мне! — я легко подцепила легкую вязь из звеньев и продемонстрировала Джованни.       На самом деле, настоящий подарок я благополучно посеяла в течение года с того дня, как получила его. Но изящная вязь так мне нравилась, что я заказала такую же. Да и друга обижать не хотелось таким наплевательским отношением к подарку. И сегодня, слава Богу, украшение по счастливой случайности оказалось на мне. Другой вопрос, что на цепочке был медальон с фотографиями Эриков… — Видишь, я сохранила её. — Я очень тепло улыбнулась. — Я даже помню, что ты сказал, даря мне её: «Это золото сияет не так, как ты, Беатриса».       Просто очень уж это польстило десятилетней мне, вот и запомнилось. Я вообще помнила почти все особенно красивые комплименты в свой адрес, и этот не стал исключением. — Не может быть… Ты… Помнишь… — выдохнул Алехандро. — Конечно, — сказала я с самым уверенным видом, изображая даже лёгкое удивление от того, что мужчина сомневался в том, что я помню тот крайне знаменательный день. — Верь мне, Алекс, и всё будет хорошо. Я ничего не забыла из времени, проведённого вместе. — А кто в кулоне, Бела? — неожиданно серьёзно спросил засранец. — Конечно, ты — нагло соврала я. — Покажи, — язвительно потребовал бывший друг.       Я помедлила несколько секунд. — Разумеется, Алекс. — Я неспешно сняла кулон через голову и протянула его другу, в надежде, что пока тот будет занят замочком, я успею выбить пистолет.       Моя рука висела в воздухе, а длинная цепочка болталась из стороны в сторону, как маятник. Секунды тянулись ужасно медленно. Алекс внимательно смотрел на мою руку, которая… Подрагивала. Чёрт, у меня дрожали руки. Эрик знал, что в кулоне. Знал и тоже замер в тревожном ожидание. А руки так и продолжали предательски дрожать. И я прекрасно понимала, что Джованни заметил это. Я уже была готова к провалу, когда… — Знаешь, милая, я верю тебе. — Аж от сердца отлегло! Я облегчённо улыбнулась. — Но коли уж твоя игрушка тебе больше не нужна и она будет только мешаться…       Алекс вскинул руку с пистолетом и прогремел выстрел. Решение созрело мгновенно. Даже не так. Я почти не думала, когда сделала это. Этот поступок казался единственным допустимым в этой ситуации и совершенно естественной реакцией. Просто один шаг влево. Одно движение одновременно с тем, как Алехандро поднимал пушку. Разгорячённый метал с такой силой зашёл куда-то в район левой ключицы, что меня уж крутануло на сто восемьдесят градусов, а из глаз посыпались искры.       Последующие несколько секунд показались мне вечностью. Истошный вскрик Джованни где-то за спиной, нечеловеческий рык Эрика, налитые бешенством золотые глаза… Призрак Оперы как-то умудрился подхватить меня, прежде чем я рухнула на пол.       Плечо горело так, что на глаза наворачивались слезы и дыхание сбивалось. В ушах стоял гул, который едва перекрикивал Призрак Оперы. — Дьявол, зачем?! — рявкнул Эрик, со всей силы встряхнув меня.       Бессвязный ответ уже готов был сорваться с моих губ, когда я вспомнила об Алексе и с трудом повернула голову в его сторону. Джованни забился в угол и сполз по стене. Кажется, у него была истерика: мужчина обхватил голову руками, качался из стороны в сторону и что-то шептал. Но явно не собирался больше стрелять. — Зачем, Бела?! — я опять посмотрела на любимого.       Почему он так удивлён? Я не могла поступить по-другому. Я же люблю его. Он нужен нашему сыну. Эрик нужен ему куда больше меня. Перед глазами всё стало расплываться, а из горла вырвался хрип. — Как… зачем?.. — прохрипела я.       Призрак Оперы плакал. Я видела, что он так рыдал только когда «Кристина» сорвала с него маску. Он сжимал меня в своих объятьях, и слезы градом падали на сюртук. Прости, Эрик, я не хотела, чтобы ты страдал. Но ты же знаешь меня, я всегда порчу жизнь всем окружающим, ничего не могу с собой поделать… Вот такая я у тебя эгоистичная дура. Была. Всё-таки я училась на хирурга, что-то понимаю в этом. Судя по ощущением, пуля где-то недалеко от сердца и то, что я ещё не сдохла — счастливая случайность. Чёрт, как же больно. И как холодно… Платье пропитывается кровью, она такая горячая, почему меня это не согревает? В ушах стучит, всё что я могу слышать — замедляющийся стук собственного сердца и чувствовать, как хлещет кровь. — Пожалуйста, не оставляй меня! — проскулил Эрик. — У тебя… останется… — Я на секунду прикрыла глаза, не справившись с дурнотой, и тут же меня опять с силой встряхнули, выкидывая из темноты, — наш мальчик… — закончила я.       Мысли путались и мешались, голова кружилась, но я пока что боролась с костлявой старухой с косой и изо всех сил старалась слышать слова мужа. — Это всё из-за Эрика, всё из-за него! Эрик не хотел этого! Не покидай своего несчастного Эрика с бременем вины! — проявилась старая почти забытая привычка говорить о себе в третьем лице. — Лучше уж… умереть… так… — просипела я. Как же тяжело давались слова! — Чем мучиться… долго… — Но я обещал, что не отдам тебя смерти! — со слезами в голосе воскликнул Маэстро.       Я начала проваливаться в темноту. Её спокойствие и тишина манили, затягивали… Я уже почти не слышала всхлипов и проклятий Эрика. Мысли вылетали из головы, осталась только одна. Жаль, что я не успела попрощаться с сыном. Это подействовало на меня, как прямой разряд в сердце, поэтому я опять распахнула глаза и ощутила прилив сил, как всегда бывает у умирающих. — Скажи Эрику, что я уехала в будущее! — Ч-что? — не понял мужчина. — Но тогда он будет ненавидеть за предательство… — Пусть так. И… я очень люблю вас двоих. — Я вымученно улыбнулась.       Эрик как-то потерянно на меня смотрел, как потерявшийся и осиротевший ребёнок. — Вообще-то, я думала, что кое-кто меня на прощанье… поцелует в этот драматичный… момент, — выдавила я, вновь слабея и обмякла на руках любимого.       Призрак Оперы наклонился ко мне и уже на грани сознания я почувствовала лёгкий поцелуй. Ну, не плохой, по сути, конец. Я бы и так умерла, а так хотя бы с пользой. Где-то поблизости прогремел выстрел. Но с Эриком всё в порядке. Интересно, Алекс сам застрелился, или ему помог мой благоверный?.. Интересно, почему я не вижу света? Лишь сплошная темнота и вспышки перед глазами. Всё вовсе не так, как рассказывают. Да какой мне свет? Хотя бы рана почти не болит, вернее, я её почти не чувствую. Только холодновато. Наконец, сознание совсем оставило меня. Последнее, что я услышала, были слова Эрика: — Ну уж нет, чёрта с два я дам тебе так просто умереть после того, как ты перевернула с ног на голову мою жизнь!