Культурный обмен

ЧонСок не спал уже почти трое суток. Мысли вяло ворочались в голове, но он не мог позволить себе даже немного подремать. Ли был уверен, что, стоит ему закрыть глаза, он умрёт. ЧонСок вгляделся в восковое, бледное как мел лицо лежащего на больничной койке. Сейчас его тело боролось за жизнь, а всё, что он мог, это сидеть рядом и беспомощно наблюдать. — Яро Са Ва, ты сильная, я знаю. И я тоже сильный, занимался спортом. У меня молодое здоровое тело, оно справится с ядом. Борись, пожалуйста! — Ему хотелось кричать, но ЧонСок мог только еле слышно шептать, осторожно поглаживая пальцы лежащего на больничной кровати человека. Он сам не осознавал, что говорил по-русски. Врачи диагностировали отравление токсином, очень долго не могли понять, каким именно. Лечили симптомы, пытаясь поддержать организм. Прогнозы были неутешительные. — ДунгХо, не плачь. Он выберется, я знаю. — В палату вошёл лучший друг ЧонСока, придвинул стул, сел рядом с постелью больного. У СынГи самого глаза были на мокром месте, но он утешал девушку. — А если нет? — спросили в ответ голубые глаза. Даже опухшие, покрасневшие от слёз, они были прекрасны. СынГи одёрнул себя, что может думать о чьих-то, пусть даже самых красивых глазах в такой момент. Его друг умирал. — Этого не может быть! — Твёрдой уверенностью СынГи можно было заколачивать гвозди. Он взял кисть девушки в свои руки, накрыл ладонью дрожащие пальцы, поражаясь тому, какие они холодные. Менеджер Ли улыбнулся и добавил: — ДунгХо, тебе нужно поспать, или ты тоже заболеешь. Ложись хотя бы на диван. Ты нужна будешь ЧонСоку сильная и здоровая. Когда проснёшься, он тоже проснётся. — Ты думаешь? — пробормотала девушка, размазывая слёзы по щекам. Она будто только сейчас заметила, что плачет. — Уверен! — произнёс СынГи, помогая ДунгХо подняться со стула. Она сделала несколько шагов к дивану и чуть не упала. СынГи подхватил обессилевшую девушку на руки. — Хён, спасибо… — пробормотала ДунгХо, силясь открыть глаза. — Спи! — приказал СынГи, а потом добавил: — И учи корейский, я оппа, а не хён. Пусть даже ты меня старше, я оппа, договорились? ДунгХо пробормотала что-то неразборчиво-протестующее, а потом её сморил сон. СынГи некоторое время смотрел в напряжённое лицо девушки, не расслабившейся даже во сне, а потом отошёл к постели друга. — ЧонСок, как же ты так… Монитор, подключенный проводами к телу на кровати, тихо, ритмично попискивал, показывая, что сердцебиение стабильно. Взяв влажную салфетку, СынГи стал протирать лицо, шею и руки своего друга. Больше он ничего не мог сделать для него, только стереть пот с кожи. — Синильная… — Губы больного дрогнули, почти неслышно прошептав одно слово. СынГи показалось, что с дивана, на котором спала ДунгХо, в унисон раздалось то же слово. — Синильная кислота! — Проснувшаяся девушка кричала, как после кошмара. Она вскочила и выбежала в коридор, к дежурной медсестре, повторяя: — Синильная кислота, синильная кислота. СынГи, поспешивший за ней, успел застать остаток разговора. — Почему вы так уверены в этом? Токсикологическая экспертиза будет готова только завтра. — Он ел миндаль, я точно помню! Лечите его быстрее! — ДунгХо почти вцепилась в плечи медсестры, побуждая её к действиям. — Хорошо, я передам ваши слова доктору, — примирительно сказала медсестра, набирая вызов на телефоне. — Камса-хамида, — поклонилась ДунгХо, отступая и сползая по стенке, проваливаясь в сон-обморок. СынГи опять пришлось брать девушку на руки. Он бы предпочёл сделать это в других обстоятельствах, но жизнь никогда не баловала менеджера Ли. Ночью больному стало намного лучше, лекарство подействовало, и он пришёл в себя. ДунгХо открыла глаза одновременно с ним. Не увидев, а почувствовав его пробуждение. СынГи дремал на стуле, привалившись к стене. — Яро Са Ва. — ЧонСок и сам не понял, как оказался рядом со своим телом, на кровати, тесно прижавшись. Они были как будто два разнополярных магнита, что неизбежно притягиваются друг к другу. Он целовал свои-чужие губы, гладил волосы, лицо, руки. ЧонСок испытывал ни с чем не сравнимое счастье. — Эй, прекращай! — вяло пыталась отпихнуть его Ярослава. — Яро Са Ва, ты жива! — В голосе ЧонСока звучала нежность и восторг, он не думал прекращать. Его поцелуи и ласки были необходимостью. Он и эта женщина делили тела друг друга, были связаны крепче, чем могут быть родные или супруги. В какой-то момент они оба запутались, где чьи руки и губы. В ослабевшие от яда и бессонницы тела с каждым прикосновением будто вливался новый заряд бодрости, заставляя кровь кипеть в венах. Они оба провалились в поток информации, растворяясь в нём и друг друге. — Кхм-кхм… — Это проснувшийся СынГи удивлённо глотнул воздуха и закашлялся. Не ожидал менеджер Ли, что увидит недавно умиравшего друга в настолько пикантной ситуации со своей сводной сестрой. На ДунгХо не осталось одежды, она сидела сверху на ЧонСоке, прижимаясь к нему, будто стараясь стать единым целым, срастись. Ритмичные движения не оставляли сомнения в том, что происходит между этими двумя. ДунгХо обернулась на звук, и СынГи открылся вид на девичью грудь с дерзко торчавшими розовыми сосками. Менеджер Ли совсем смутился и отвернулся. Он попятился из палаты, бормоча извинения. Ярослава будто очнулась от какого-то марева. Она проводила взглядом сбежавшего из комнаты СынГи, а потом посмотрела на человека, который лежал под ней. На обнажённого ЧонСока. Мужчину. Залесская не могла поверить своим глазам. Чужие пальцы вцепились в её бёдра, прижимая ещё ближе. Толчок. Удовольствие накрыло их одновременно. И вместе с волной экстаза пришло осознание: она вернулась в своё тело! В карих глазах напротив плескалось такое же изумление. У Залесской почти не было сил, но она ощупала своё лицо, волосы, желая убедиться, что не стала ещё кем-нибудь. Осязания было недостаточно, Яра потянулась к телефону на тумбочке, посмотрела на своё отражение. Это была она сама. В своём теле. Её собственные светлые волосы и голубые глаза. Это она! — Я вернулась! Вернулась! — Ярослава ликовала, ЧонСок тоже что-то говорил, но девушка его не понимала. Знание корейского языка исчезло. Яра натянула скинутую ещё не ей самой одежду. Или это она её снимала, просто руками ЧонСока? — Секс? Весь этот информационный хаос хотел, чтобы мы переспали? Это просто смешно! Может, боги или пришельцы существуют и мы попали с тобой в какое-то развлекательное шоу, как думаешь, ЧонСок? Эй! Ты чего? Не смей умирать! — Она с ужасом увидела, как глаза корейца закатились под лоб, тело вытянулось на кровати, содрогаясь в судорогах. Яра нажала кнопку экстренного вызова, хотя это уже и не было нужно. Монитор состояния пронзительно верещал, оповещая о проблемах с пациентом. Прибежавшие врачи и медсестры оттеснили девушку от кровати. Привалившись спиной к стене, она смотрела и видела только бледное лицо ЧонСока. — Не умирай, прошу тебя, не умирай… — шептала Ярослава, но даже если бы кто-то из персонала её услышал, то ничего бы не понял, потому что говорила она по-русски. ЧонСок послушался её. И не умер. А на следующий день даже пошёл на поправку. Прогнозы были просто отличные. Доктор уверял: постельный режим, хорошее питание — и через пару недель уже можно будет бегать. Приходил СынГи, преувеличенно бодро радовался выздоравливающему ЧонСоку, а вот в сторону Яры даже не смотрел. Друзья долго о чём-то говорили по-корейски, а потом СынГи подошёл к девушке и сказал, всё так же не поднимая на неё глаз: — Я могу сопроводить тебя в Сеул и аэропорт. — Что? — переспросила Ярослава. Разговор вёлся на английском. Но Залесская переспросила не потому, что у СынГи был ужасный восточный акцент, а потому что не могла поверить, что менеджер Ли действует по просьбе ЧонСока и именно этот актёришка захотел, чтобы она побыстрее убралась из его жизни и Кореи обратно в свою заснеженную Россию. — Я перечислю на твой счёт все потраченные деньги, Яро Са Ва. Прости меня, — произнёс ЧонСок, приподнимаясь на кровати. — Лежи уж, доктор тебе прописал постельный режим. Но ты прав, мне лучше как можно скорее убраться из этой страны. Поправляйся, ЧонСок. Удачи тебе! Надеюсь, больше никогда не увижу это лицо в зеркале, — сказала Ярослава, погладив больного по щеке. Тот в ответ легко коснулся губами её ладони. Они оба отпрянули друг от друга, удивлённые своими действиями. Это получилось неосознанно, но прикосновения ощущались как нечто очень правильное. — Поправляйся, ЧонСок. — Я напишу тебе, Яро Са Ва. — Наверное, не нужно. Прощай.

* * *

СынГи украдкой посматривал на сидящую рядом в поезде Пусан — Сеул ДунгХо. Его осторожность была излишней, девушка не смотрела по сторонам, только в окно, на проносящиеся пейзажи и города. Как бы ему хотелось узнать, о чём она думает! Но тревожить её он не решался. ЧонСок сказал, что ДунгХо никакая ему не сестра, что это долгая и невероятная история, но, может быть, когда-нибудь он её расскажет. Менеджер Ли не мог поверить, что у его лучшего друга есть такая история, о которой он даже и не упоминал. Но ведь вот же, сидит, смотрит в окно поезда и молчит. Загадочная девушка. И опять ему не повезло, влюбился, а она любит его друга. Почему он постоянно в такое влипает? Когда поезд прибыл в Сеул, СынГи легонько тронул задремавшую ДунгХо за плечо и еле успел поймать соскальзывающую с сидения девушку. — ДунгХо, ДунгХо, что с тобой? Девушка открыла глаза, пару раз недоумённо моргнула, а потом экспрессивно сказала что-то на неизвестном языке. Но очень похожее на ругательство. Она ловко вытащила из кармана телефон и, написав несколько фраз, повернула экран к СынГи. — Возвращаемся в Пусан. Срочно! Менеджер Ли попытался было расспросить её, но ДунгХо решительно потащила его к билетным кассам. Обратный поезд отбывал через полчаса.

* * *

«Подожди в коридоре, мне нужно поговорить с ЧонСоком», — было написано на экране смартфона. СынГи не возражал. Девушка, которая уезжала с ним в Сеул, и та, что вернулась, — это как будто были две разные личности. — Привет, — усмехнулась ДунгХо, входя в палату актёра Ли. Тот не лежал, а сидел и внимательно смотрел на приближающуюся девушку. — Нам нельзя разлучаться. — Очень похоже на то. — И что будем делать? — Ну, для начала выберемся из больницы. Отдыхать можно и дома. А больничные счета сами себя не оплатят. — А потом? — А потом мы переспим ещё раз. Похоже, именно во время секса мы вернулись в свои тела, — деловито сказала Ярослава в теле ЧонСока, в то время как ЧонСок в её теле неумолимо покраснел от прямолинейности русской.