До утра

Протянуть руку в темную комнату — значит, надеяться, что ее кто-то возьмёт.

      Я подбегаю к своему колледжу. Все вернулось на круги своя. Работа — колледж — работа номер два — работа номер три — дом. Да, все стало как обычно. С сентября мы так и не виделись с тем парнем. А Боб вскоре уволился, после Рождества. Он не переехал, и я иногда заходил на его вечеринки. С Руби они разбежались на пару месяцев, но недавно снова сошлись. Я наслаждаюсь мартовской погодой, докуривая сигарету. Да, курить я не бросил и, навряд ли, брошу когда-либо. Вспоминаю почему-то, как меня уговаривала Линдси устроить вечеринку на свой день рождения.       Я, конечно, отказался. Но, когда пришел в декабре в клуб на свою смену, Линдси подговорила всех, и мне устроили «засаду». Все по привычному сценарию: захожу, никого нет, прохожу за стойку, врубаются неоновые лампы, все кричат «С Днём Рождения!», а потом врубается музыка, и все пьют. Линдси подбежала ко мне с большим шоколадным тортом, я загадал желание, совсем как в детстве, задул свечи и разрезал это «чудо». Все были так счастливы, чего не скажешь обо мне. Естественно, я улыбался, ради Линдси и остальных. Они старались. Мне приятно. Но для меня не это важно, не это мне нужно. Хотя, признаться, торт был превосходным. Мы все опустошили свои пластиковые стаканчики, съели по кусочку, а потом Линдси забралась на стойку, хлопнула в ладоши и громко объявила, перекрикивая хоть и не очень громкую, но играющую из колонок музыку: «Так, всё! Принимаемся за работу!» Я помог ей спуститься, гадая, как она сумела взобраться на стойку. А потом все пошло, как обычно. Пару девушек любопытно мне улыбались и расспрашивали, неужели у меня сегодня день рождения. Это всё из-за колпака, который на меня нацепила Линдси, и я, чтобы не обижать ее, не стал его снимать; а после он болтался на моей шее, постукивая меня по спине, как бы напоминая: «парень, улыбайся! У тебя вроде как праздник. Линдси старалась». Как я вернулся домой, мне позвонили Боб и Руби. Я сразу понял, что у них дела куда более увлекательные, чем мой день рождения, и, если честно, у меня тоже были дела, куда важнее. Той ночью я так и не лёг спать, готовясь к грядущей сессии. Да, я заядлый паникёр, и эта учеба для меня действительно важна. Или не важна? Какая разница, если не она, я абсолютно точно застряну в одном дне, не имея никакой цели и мотивации.       Я открываю тяжелую дверь и спешу на занятия. Нахожу нужный кабинет и настраиваюсь на чертову геометрию. Всё довольно просто. Нет, не в плане геометрии, там хуй проссыт что за поебень. В плане моего дня и ближайшей жизни. Каждую минуту я только и думаю, молю буквально, взываю ко всем старым и новым Богам, чтобы сдохнуть сегодня, и пускай все само собой ебется в этом треклятом мире без меня. Я сажусь за свою привычную парту, почти в самом конце, и один. Рядом никого нет, это мне только на руку. Я не особо общительный. Пока я внимательно слушаю профессора, записываю конспект с необходимыми чертежами, приходит СМС на телефон. «Мы сегодня на вечер не откроемся. У нас „инвентаризация“. Спокойно сиди на своих парах», — пробегаюсь я глазами по сообщению от Линдси. После пар я задерживаюсь в колледже. Довольно отстранённо держусь и иду прямиком в библиотеку под игру прекрасной Металлики. Надо подготовить доклад по прикладной механике. Я не особо спешу, так как на автомойку пойду в ночь сегодня. Договорился с Гарольдом, новым напарником. Выбираю книги, которые могут мне пригодиться. Выбираю ноутбук подальше от людей и устраиваюсь на своём облюбованном месте. Включаю музыку погромче в наушниках, убирая телефон в карман джинсов. Открываю то, что у меня уже есть на флешке, пробегаю глазами, вспоминаю, что мне нужно сейчас сделать. Открываю первую книгу и вчитываюсь, вычленяя необходимую информацию. Все идёт хорошо, пока рядом со мной кто-то не садиться. Но он сел не так уж и рядом — соседний компьютер. Я не подаю вида и вскоре забываю вообще обо всем на свете. Надо, в конце концов, и учебой заниматься, блять.       Кто-то берёт одну из книг, которые я выбрал. Хмурюсь, закусывая нижнюю губу. Что-то мне это всё не нравится. Наглость, напористость, но в то же время некая отстранённость и непринуждённость. Возвращаюсь в реальность и поднимаю голову, выгибая бровь и убирая один наушник. Это не так уж и важно, чтобы я вовсе наушники убрал. Не пророню и слова, если это очередной бред или шуточки. Плевать на это дерьмо, если честно. Что ж, оказывается, рядом со мной сел не «он», а «она»; причем довольно симпатичная «она». -Что-то не так? Прости, я не хотела тебя отвлекать, — извиняется она и складывает книгу туда, где та и лежала, стеснительно склонив голову.       Я вновь опускаю взгляд в книгу, буркнув что-то вроде «всё в порядке», и уже готов вновь вознестись в другой мир, где есть только я и мои мысли, но, блять, «не в этот раз, сучка» — решает Вселенная. -Ты ведь Джек?       Ну, понеслась. Я тяжело вздыхаю. Пожалуй, мой вид так и кричит, что я никого ни видеть, ни слышать не желаю. Как и обычно, впрочем. -Да. — Думаю, сейчас она спросит что-то ещё или отпустит какое-то замечание и уйдёт. Но нет, она продолжает сидеть, чуть покраснев. — Прости, не знаю твоего имени. — Но мне не жаль, говорю из-за вежливости и затянувшейся паузы. Я не имею ни малейшего понятия, кто это, и не хочу узнавать. Мне плевать. И надеюсь, эта девушка не одна из тех, кто вешается на первого встречного. Потому что со мной только такие и разговаривают. Доверия я не внушаю. -А, да, точно! Тереза. Тереза Флетчер. Я, наверно, тебя отвлекаю?.. — Девушка заправляет прядь каштановых волос за ухо и теребит край розового свитера. Очень мило, ничего не скажешь. -Немного, — «мягко сказано, приятель» — ты что-то хотела? — Надо заканчивать уже эту нежелательную беседу. -Да нет, ничего особого, — отмахивается девушка. Меня это напрягает, и я хмурюсь. Наконец, Тереза решается на вразумительный ответ. — Это, наверно, очень глупо, но ты тут, походу, единственный парень, и… — Тереза указывает большим пальцем себе за спину, на стеллажи. — Там на верхней полке книга по химии. Она очень тяжелая и очень высоко.       «Ох, всего лишь», — выдыхаю я, откладывая книгу на стол, вложив в неё карандаш. Я поднимаюсь со стула, и Тереза, покраснев ещё больше от смущения, тоже встаёт. Я усмехаюсь её невинности, и, по-моему, это сталкивает ее в пропасть непонимания. Пожалев бедную стесняшку, я нарушаю молчание: -Так, что за книга? Покажешь? -Да, конечно, — она нервно смеётся и идёт к нужному стеллажу.       Я иду за Терезой. Музыка по-прежнему играет. Библиотека — настоящий лабиринт в Аду. Хотел бы позабавиться на месте Дьявола — запустил бы не читающих «крутых» дерзил в библиотеку. А если ты с ума сходишь по книгам, библиотека для тебя — Рай. Вот так и получается: у всего есть две стороны. Смотря, кто и как посмотрит. Тереза вдруг останавливается и поворачивается ко мне: -Вон та, большая и синяя. - Она нервно теребит свой свитер, и меня это забавляет. Такой невинный жест для современного общества и мира в целом. Я вытягиваю руки, но благодаря моему росту, дотянуться до книги не доставляет большого труда. Я снимаю труды Ганкина и протягиваю Терезе. Та смущенно улыбается, и уже готова взять книгу, как вдруг во мне просыпается инстинкт заботливой мамочки: -А ты ее донесешь? Это, походу, сборник… -Да, ты и так слишком много сделал. Спасибо огромное! -Да ладно, давай донесу, — киваю я -Ох, ну ладно, если тебе не сложно, — Тереза улыбается ещё шире.       Я думаю, она похожа на пятилетнюю девочку, которой подарили большого плюшевого медведя. Да нет, просто огромного плюшевого медведя. Тереза всё еще теребит свой свитер, я замечаю это со спины. В библиотеке почти никого. Уже вечер. Я совсем не заметил, как прошло время. Уже около девяти. Н-да уж, еб твою налево, мне через два с половиной часа надо быть на автомойке. Повезло, что эта дыра недалеко. Тереза подходит к столу, где уже лежат две книги и рядом на стуле лежит бирюзовый рюкзак, из которого торчит толстая тетрадь, а на полу валяется ручка. Выкатилась. Тереза наклоняется и поднимает ручку. Я складываю книгу рядом с остальными. -Спасибо огромное! — Улыбается Тереза -Да не за что, обращайся, — пожимаю я плечами       Тереза хочет еще что-то сказать. Что-то важное для нее, как я полагаю, но не решается. Я пытаюсь как-то приободрить ее — ведь уйти просто так было бы ужасно, потом бы я маялся ближайшие дни — и говорю: -Все в порядке? -Джек, мне так неловко, но… — Тереза набирает воздуха в легкие и на одном дыхание говорит. — Ты свободен на выходных? Ты ничего не подумай такого, но я не особо общаюсь с парнями, а родители меня скоро съедят, если у меня не появится парень. И я подумала, может, ты… — Говорит она на одном дыхании. Тереза покраснела и от смущения, и от недостатка кислорода. -Т-ш-ш, — я, жестикулируя, пытаясь помочь Терезе, делаю глубокий вдох и через несколько секунд выдох. С губ Терезы срывается смешок, она смотрит в пол. — Да, на выходные у меня ничего не запланировано. С радостью и с огромной почестью сыграю роль твоего парня! — Я использую весь свой актерский талант и делаю поклон. Тереза смеется. — Так, допустим, в субботу ты будешь знакомить меня со своими родителями? В конце концов, мне не сложно. Хоть какой-то толк от меня будет. -Да, пожалуй, — смеется Тереза. — Спасибо тебе огромное! — Она накидывается на меня с объятиями, я ей отвечаю. — Что насчет семи? -У меня кроме учебы ничего нет. Так, пожалуй, нам надо будет обговорить историю нашей «любви», что скажешь? — Я ей подмигиваю, словно мы дружим уже сотню лет. -Да, наверно… я даже и не думала об этом, — Тереза задумчиво хмурит лицо. -Тогда в субботу встретимся здесь же после занятий и все обговорим, идет? -Хорошо! Спасибо еще раз! Я знакома с тобой пару минут, а уже зову на ужин с родителями!       Мы вместе смеёмся. У нее веселый, искренний и заразительный смех. Она прикрывает рот ладошкой, а после смахивает слёзы. Обняв меня еще раз, она собирает все в свой рюкзак и уходит, потому что ей надо быть дома не позже десяти. Вот, я уже что-то о ней знаю. «А кто это девушка?» — думаю я. «Понятия не имею, братан. Просто решил помочь, почему бы и да», — отвечаю я самому себе. Пожалуй, это был мой самый дружелюбный диалог с самим собой за последние… хм, месяцы? Годы? Да за последнюю жизнь. Возвращаюсь за стол, где остались мои вещи. Сохраняю работу, которую проделал. С радостью отмечаю, что осталось мне еще немного, успею закончить к концу недели. Беру с собой книгу, которую не успел прочесть, остальные возвращаю на место. Резкий свет энергосберегательных ламп режет мне глаза, и, кажется, сами лампы недовольны им. Выхожу из библиотеки и спокойно иду на автомойку, где, скорее всего, буду просто сидеть и читать книгу, которую взял с собой. На улице очень холодно, из-за слякоти сложно идти. Желание курить сильнее здравого смысла, который кричит, что надо как можно скорее оказаться в теплом защищенном месте.

***

      Как я и ожидал, тем вечером я сидел и читал, пока мой новый напарник Гарольд сопел на стареньком кресле. Ближе к утру был один-единственный заказ. И, как я и ожидал, доклад я закончил к концу недели. Даже раньше — в четверг. И, как я и ожидал, ночью мне снова не удается уснуть. Завтра суббота. Три пары, потом встреча с Терезой в библиотеке и ужин с ее родителями. Весело. Я лежу на спине и смотрю на потолок. Причудливые тени неподвижно наблюдают за мной в ответ, словно бросая вызов. Какой? Что я сделал не так? Настроение равнодушное, и даже ноющая боль в голове меня не отвлекает. Да что уж там голова, даже невидимый тяжёлый груз, мешающий мне дышать, на груди меня не беспокоит. Я опять все испортил? Когда? Я поворачиваюсь к окну. Идёт снег, опять. I’m fairly local — какая-то строчка из песни, игравшей на радио, застряла в голове (а может я слышал её из динамиков телефона или магнитолы кого-то в колледже). По телу пробегает дрожь. Я натягиваю огромный плед себе до ушей и тяжело выдыхаю. Мне вставать через полтора часа. Стоит ли засыпать? Зачем? Даже во снах нет спасения. Плед приятно меня обнимает. Становится даже жарко, но я только ещё сильнеё укутываюсь. Ты погряз в этой рутине. Противный уличный фонарь разрезает властное одиночество ночи. Я жмурюсь. На меня наваливает грузная усталость, как и всегда. Я зеваю. Становится тяжелее дышать. Я подтягиваю к себе ноги. Полностью залажу под плед, лежа в позе эмбриона. Экзокринная система… по протокам выделяет… система регуляции… Я хмурюсь, откуда это в моей голове. Сэм? Куда ты уходишь? Всё хорошо? Воспоминания атакуют меня, а у меня даже нет сил сопротивляться.

-К доске выходит… Гхм, Джек, все хорошо? Что-то ты бледный. — Да-да, Мисс Браун, все хорошо. -Что ж, тогда расскажи нам про Великую Депрессию.

      Я сжимаю руки у лица в кулаки. Холодная дрожь пробивает насквозь, словно электрический разряд. Даже нет, не так, словно в меня выпустили очередь из РП 46. Депрессия… депрессия… депрессия… Это слово нависло надо мной проклятьем, словно кто-то мне нашептывает его, подталкивает вечно в не ту сторону. А какая «та» сторона? Я съеживаюсь. Мысли путаются. Отъебитесь, я в порядке. В полном порядке. ***       Я сижу за огромным столом в библиотеке и жду Терезу. Нервно постукиваю пальцами по столу. Хотя «нервно» — громко сказано. Мне все равно. Я могу хоть неделю здесь просидеть, ожидая ее. Стучу так, ради приличия. Из-за воспоминаний, когда ещё действительно мог нервничать. А когда-то я бы отдал состояние, чтобы не волноваться. Мне хочется курить. Жаль, в библиотеке это считается дурным тоном. Уже собираюсь, выйти на крыльцо. Встаю со стула, закидываю рюкзак на плечо и замечаю Терезу, впопыхах поправляющую конский хвост. Натягиваю миловидную улыбку, чтобы не показаться грубым. Хотя, она, пожалуй, единственная, кого я хоть чуточку рад видеть за последние месяцы. Тереза пробуждает во мне эмоции. Самые незначительные и мимолётные, но эмоции. Положительные эмоции. Тереза подбегает ко мне. -Этот Мистер-я-тут-самый-умный-а-у-вас-нет-личной-жизни-Стивенсон читал нам нотации, как же сейчас распустилась молодёжь! — возмущается девушка, устало падая на стул       Я присаживаюсь справа от неё. -Ну, что ж поделать! Философия — она такая! — Пожимаю я плечами.       Желание курить отходит на второй план. -Я правда тебя не отвлекаю от твоих дел своими заморочками? — На её лице читается явная, неподдельная смесь из неловкости, стеснительности, тревожности. -Нет, абсолютно, — выдыхаю я, осознавая, что дел-то у меня никаких и нет. -Спасибо тебе огромное! — Тереза искренне улыбается. Мне кажется, эта девушка вообще не способна на обман. Она выпрямляется и поправляется рукава рубашки. — Так, с чего начнем? -Ну, познакомились мы на лекциях… Какие пары у нас совпадают? — Я опираюсь локтями на стол. -Хм… математика? -Н-да, — ухмыляюсь я, — у Миссис Торранс не соскучишься. А как именно? -Пф, — фыркает Тереза. — Сыграешь истинного джентльмена? -Ну, если ты не начнёшь путать «истинного джентльмена» с «супергероем», то всегда к вашим услугам! У тебя родители какие? -Ну, отец у меня юрист, а мама занимается благотворительными ветеринарными клиниками, — пожимает она плечами и с интересом смотрит на меня. -Хм, что насчет… — Я задумываюсь — Ну, скажем, ты объясняла своей соседке какую-нибудь тему или успокаивала её, Миссис Торранс начала отсчитывать тебя, а тут я: мол, она не виновата, вы чего? -Да, маме понравится, — усмехается Тереза. - А первое свидание у нас было в октябре. Мы столкнулись в коридоре, я вспомнила, что так и не поблагодарила тебя, а потом мы поняли, что это — судьба! — Тереза наигранно вздыхает. -Ага, нам бы с тобой любовные романы писать! -Точно! — Она смеётся. -Ну, а потом все закрутилось, и вот мы уже 5 месяцев вместе и фантазируем о свадьбе, троих детишках и красивом домике в каком-нибудь безопасном районе… -Воу-воу, мистер! Какая свадьба? — Тереза наигранно хмурится, будто бы обиделась, но тут же ее лицо озаряет улыбка. — А потом я скажу маме, что ты сделал мне предложение, а через неделю сбежал со стервой-Мишель! -И что это за Мишель такая? На кого же я тебя променял? — С лёгкой напускной обидой спрашиваю я. -Хочешь, открою тебе секрет? — Тереза понижает голос до заговорческого шепота. Мы поддаемся вперед, будто бы вернулись в детство и храним какую-то «великую» тайну. — Я не знаю ни одной Мишель! -Ну, тогда заметано! — Мы обмениваемся крабом. -А во всем остальном, сориентируемся на месте! — Тереза подмигивает мне и пишет что-то в блокноте, который достала из заднего кармана джинсов. — Вот, держи, — говорит она, протягивая мне оторванный листок. — Это мой адрес. Буду тебя ждать! А сейчас мне пора: мама так обрадовалась, что сегодня к нам придет «мой парень Джек», что решила испечь торт. Думаю, она наготовит столько, что можно будет пол универа накормить! — Тереза широко улыбается и машет мне рукой, сворачивая за стеллаж.       Я задумчиво смотрю на листок с адресом. Это совсем недалеко от моей квартирки. В минутах двадцати пяти ходьбы. «И что же я надену?» — хмыкаю я. «Уебок, раньше надо было об этом думать! А не валяться полночи под одеялом, строя из себя жертву!» — Язвит мне самоненависть. Я встаю, со скрежетом отодвигая стул и решительно, но все так же безразлично, покидаю кампус, закуривая. Холодный воздух обдает меня колкой волной. Я стараюсь поскорее докурить сигарету. Ветер сегодня не на шутку сильный. Я натягиваю капюшон. Ветер бьёт меня в спину, словно метает в меня ножи. Словно кто-то близкий для меня метает в меня ножи. Я быстрыми размашистыми шагами добираюсь до старенького, но довольно милого дома. Поднимаюсь на четвертый этаж и открываю свою квартиру, не сразу попав ключом в замочную скважину.