До утра

      Я ровным шагом подходил к «пряничному» домику Терезы. По-другому его и назвать было нельзя — весь сладкий, мягкий, так бы и отломить кусок да положить в рот. «Ну и пиздец! — усмехнулся я, — точнее, нахуй, и не подойдет ничего!» Сигарету я выкурил дома, пока собирался. Может, ее родителям не понравится, что я курю — будут пилить Терезу. Ветер чуть стих. Волосы были более-менее уложены. Все-таки, их немного потрепало. Я снимаю капюшон, заворачивая на дорожку к дому Терезу. «Нежно-сиреневый… Ммм, наслаждение… блять!» — выплевываю я и, прерывисто дыша, забегаю на крыльцо. Останавливаюсь, прочищаю горло. Тщетно пытаюсь привести волосы в порядок. «Ну, надо же, ведешь себя, словно тебя это волнует!» — Язвит мой внутренний голос. «Заткнись, мудак!» — отбрасываю я ему и жму на звонок. Приятная мелодия. Порыв ветра. Приглушенные голоса. Быстрые шаги. Дверь мягко открыли. Я снова прочищаю горло и натягиваю широкую улыбку. Чудесно, что встречает меня Тереза. Она накидывается на меня, уткнувшись в мою шею, как и до этого, шепчет: «Я немного волнуюсь». Я глажу её по спине и шепчу ей на ухо, усмехнувшись: «Все будет на уровне, детка». Она в ответ хлопнула меня своим небольшим кулачком. Я тихонько смеюсь. -Ох, ну, что же вы стоите на пороге!       Раздаётся женский голос, и я внутренне напрягаюсь. Тереза отпускает меня, берёт за руку и заводит в дом. Я закрываю дверь. — Добрый вечер! — К женщине подходит мужчина средних лет и солидно приподнимает голову, оценивающе смерив меня взглядом.       Я переминаюсь с ноги на ногу и сжимаю руку Терезы. Это оказывается сложнее, чем я думал. В какой-то момент ко мне приходит осознание того, что я не переживаю: на самом деле — нет, это просто видимость, основанная на воспоминаниях и их анализе, сравнение с происходящей действительностью. Спасибо затылочной доле и старой коре головного мозга. -Мам! Пап! Знакомьтесь, это Джек… — И Тереза останавливается, понимая, что не помнит, а, может, и не знает моей фамилии. Оно и к лучшему. -Просто Джек, мистер и миссис Флетчер — улыбаюсь я, вспоминая фамилию Терезы. -Что ж, «просто Джек», прошу за стол! Мэри столько всего наготовила, ей-богу! — говорит мистер Флетчер, направляясь в гостиную. -Уверен, все очень вкусно, — зачем-то говорю я. -Тереза, проводи Джека в ванную, а я пока достану жаркое, — приветливо улыбается миссис Мэри Флетчер.       Тереза пытается выглядеть спокойно, но я чувствую, как сильно она сжимает мою руку. Чего она так боится? Что нас раскусят? Что я им не понравлюсь? Я снимаю куртку, вешаю её на крючок в прихожей. Мы идём в ванную. Тереза поспешно открывает дверь и закрывает её, едва я успеваю зайти. В ванной комнате все так же мило и прянично, как и во всем доме. Должно быть, очень приторно здесь жить. Тереза прижимается спиной к двери и выдыхает. Я открываю воду и мою руки. -Кажется, ты им понравился! — Выдыхает Тереза, прикрывая глаза.       Одно из предположений отметается в сторону. Я понимаю, что не стоит ей говорит, что я думаю или чувствую на самом деле, поэтому решаю включить самоуверенного красавчика. Хоть бы кто-нибудь знал, что это далеко не так. Однако все ведутся. Нет ничего лучше, чем скрывать себя настоящего под маской нарцисса — метросексуала. -«Понравился»? Да они без ума от меня! — Усмехаюсь я, подмигивая.       Выключаю воду и вытираю руки. Тереза взволнованно смотрит на меня. Она отходит от двери и прикусывает верхнюю губу. Я вновь натягиваю улыбку. Пытаюсь всем своим видом приободрить её. Начинаю опасаться, что сейчас Тереза решит, что я — напыщенный ублюдок. Надеюсь, она понимает, что я веду себя так ради неё, чтобы ей не было так страшно. Кто-то должен быть сильным, когда боится и дрожит кто-то другой. -Успокойся, милая, — я опускаю руки ей на плечи и смотрю прямо в глаза, — все идёт хорошо. Если что, говорить буду я. Просто положись на меня. И да, я не сексист. Это так, к слову.       Тереза едва заметно кивает с нервной улыбкой на лице, и мы выходим. «Для неё это очень важно, не кинь её», — говорю я сам себе. Мы заходим в большую, светлую гостиную. Очень уютно. Я представляю, как семейство Флетчеров празднует в этой гостиной Рождество много лет подряд. Как Тереза становилась все старше, переставала караулить Санту по ночам и разрывать с визгом подарки на утро, как за этим столом её семья собиралась на праздничный ужин, читала молитву и уплетала кухонные изыски Мэри. Я усаживаюсь рядом с Терезой по одну сторону стола, напротив — Мэри, а во главе стола — мистер Флетчер. «Ну и как же его зовут? Какое бы имя ему подошло? Гхм, Бартоломью? Христиан? Захария? Интересно…» — думаю я, закусывая нижнюю губу, сам того не замечая. За столом ещё шесть свободных мест. Должно быть, у Терезы есть братья или сёстры. Или же тетя с племянниками. На столе и в правду много еды. Все начинают с жаркого. -Итак, — начинает Мэри, выдержав недолгую паузу, — где же вы познакомились? -Мы встретились в колледже, — начинаю я, заметив на себе взволнованный взгляд Терезы; она нервно улыбается. Для пущей убедительности, я беру девушку за руку. Вроде так ведут себя влюблённые пары. Сам-то я этого знать не могу. — Как-то на лекции по математике, Тереза взяла на себя смелость успокоить свою подругу… хм, как же её зовут… — Хмурюсь я. -Софи, — Тереза мягко сжимает мою руку. -Точно! Софи! Тереза успокаивала Софи. У той была жуткая истерика: проблемы в семье. Я совершенно случайно услышал лишь обрывки их разговора и, когда миссис Торранс сделала замечание такой «прилежной ученицы и юной леди», я осмелился заявить, что вины Терезы в этом нет. Хорошо, что миссис Торранс не стала вдаваться в подробности, потому что я не представляю, что бы стал придумывать, чтобы оправдать эту ситуацию! А после, спустя пару дней, мы случайно встретились в коридоре, и… -Да, и я поняла, что так и не поблагодарила Джека. А потом он позвал меня на свидание, — подхватывает Тереза, сверкая глазами. Из неё вышла бы отличная актриса! -Так и было, — киваю я, чуть смущенно. -Ну, надо же! — Миссис Флетчер всплеснула руками и посмотрела на мужа. — Джереми! — «Так вот как его зовут!» — Какая трогательная история! — «Что в этом трогательного? Или все мамы это или нечто подобное говорят, когда у их дочерей появляются серьёзные отношения и наступает момент знакомства с родителями?».       Я задумываюсь, а почему у Терезы и вправду нет серьёзных отношений с каким-нибудь хорошим парнем. Она добрая, отзывчивая, красивая и, видимо, умная. Может, она решила, что в колледже надо думать об учёбе? Или ей кто-то разбил сердце, поэтому любовь для неё умерла? Или с ней что-то не так? Я тайком смотрю на Тессу. Она широко улыбается, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Да нет, с ней абсолютно всё в порядке. Она идеальна. -Да, милая. Вы прямо истинный джентльмен, Джек, — Я стискиваю зубы, отвлекаясь от своих размышлений. — Так вы учитесь на… — Джереми хмурится, вспоминая, говорила ли ему Тереза хотя бы что-нибудь связанное с этим. -На физика-инженера, мистер Флетчер, — я почтительно киваю. -Физик-инженер? Очень интересно! И почему же вы сделали такой выбор? -Я даже никогда не задумывался над вопросом «кем мне стать». Все как-то было само собой. — Ой, ну да. Мне было просто похуй, а физика давалась мне легко. Некогда было писать сочинений и строить мечты о будущей профессии. Вышло, как вышло. — Сколько я себя помню, всегда хотел стать физиком-инженером. Ну, может, совсем в раннем детстве я и не знал таких слов, однако устройство мира и изобретения всегда меня привлекали. -Совсем как Никола Тесла, — замечает Мэри. -Да, мэм, много великих физиков было, — поддерживаю я.       Тереза время от времени метает свой взгляд то на родителей, то на меня, то в свою тарелку. Но она так и не может успокоиться. Мы на время снова погружаемся в тишину. Флетчеры уплетают восхитительное жаркое, салаты и прочие блюда. Я же заставил съесть себя лишь ложку жаркого. Больше не могу. Мерно тикают большие напольные часы в углу комнаты. Сюда бы ещё ёлку да украшение, и вышло бы замечательное Рождество, совсем как в книгах Чарльза Диккенса. -А что же насчёт твоей семьи, Джек? Кто твои родители? — спрашивает вдруг Джереми Флетчер. Вопрос вводит меня в тупик. Я никогда не распространялся про свою семью, будто я просто взял и появился в этом мире в таком виде, в каком есть. И никто не ходил за мной, не кормил, не спрашивал, как дела в школе, не поправлял одежду перед выходом из дома. Прошлое — не самая моя любимая часть. Тереза снова смотрит на меня. Я чувствую укол боли и ненависти. Но вовсе не из-за Терезы. Видимо, Тереза замечает мой ступор и, наверно, нечто странное в моём взгляде; может, обиду? -Пап! — Одергивает Тереза отца. -Да нет, все в порядке, — киваю я, улыбаясь. Тереза вопросительно и сморит на меня, насторожившись.

***

Я захожу в класс биологии и устало плетусь за своё место. Кидаю рюкзак на пол, падаю на стул. Через пару мгновений рядом со мной садится Стив. Ну, кто же ещё! Я особо ни с кем не общаюсь. А вот Стив — другое дело. Он поправляет очки в черной оправе и достает учебник по биологии. В классе стоит галдеж. За окном небо заволокли тучи. Глаза режет белый свет ламп. -Йо, приятель, ты чего такой измотанный? — Спрашивает Стив. -Заткнись, и так не комильфо сейчас, — я роняю голову на парту. -Да все, хватит тебе ныть! На следующей закурим по косячку? -Бля, ты за кого меня принимаешь. Спрашивает он еще нахер. У мамы своей спрашивать будешь. — Бурчу я. -Сука, успокойся, — толкает меня в плечо Стив. Пару минут мы сидим в тишине. В другом конце класса за партами столпилась наша «элита» в составе только из парней. А их шкуры стоят недалеко от двери, обсуждая, очевидно, какую-то шмотку или все прелести убеждения минетом. Парни вдруг замолкают. Их трое. Вообще, их четверо, но один из них слёг в постель на последние дня четыре. Выглядит «элита», конечно, потрясно — идеально уложенные волосы, накаченное тело, фирменные взгляды — но так искусственно. Спросить бы у них хотя бы законы Ньютона или любое произведение Диккенса или Байрона, да хоть бы и Шекспира — уставятся на тебя с видом, что ты полное дерьмо так же, как и вопросы. Или они только притворяются для поддержания имиджа? -Эй-эй-эй! — Тычет в меня кулаком Стив. Я поднимаю голову и смотрю туда же, куда и он. А смотрит, он собственно, на дверь, в которую только что зашла девушка. «Элита» тоже буквально и оценивает, и пожирает ее взглядом. — Это кто? Я видел её рядом с тобой перед химией. -Ага, наверно, немного отстала сейчас в коридоре. — Киваю я. Стив резко поворачивает ко мне голову, а в его глазах читается лишь один вопрос: «Ты её трахаешь?!» — Нет, Стиви, вечно ты все опошлишь! Это моя новоявленная сестра. Саманта. Её зовут Саманта. Саманта растерянно бегает глазами по классу. Местные шлюхи её убивают взглядом. Потому что, да, она чертовски привлекательна. У неё красивая фигура, мягкие золотистые волосы, ниспадающие на плечи, пухлые розовые губы и огромные зелёные глаза. На её щеках вспыхивает румянец. Она прижимает учебники в её руках к груди. Поняв, что она слишком неловко себя чувствует, чтобы найти меня, я поднимаю руку чуть выше моей головы. Саманта облегченно вздыхает и быстро идёт ко мне. Все буквально в ахуе, что такая, как Саманта, идёт ко мне, совершенно заурядному и непопулярному парню. Да я бы и сам был в ахуе, если бы не был с ней знаком, а она бы, скажем, подошла бы ко мне на улице или в кафе. -Я немного потерялась, — говорит она растерянно, садясь на место передо мной. Весь класс удивленно — да они просто охренели! — смотрит на нас. И это меня забавляет. Саманта снимает с плеча сумку и ставит её рядом с партой. -Я Стив, — представляется мой друг — точнее тот, с кем можно выкурить косяк или ограбить какой-нибудь магазинчик на заправке, или немного зависнуть после подработки. Или именно такие люди и есть друзья? С которыми можно творить всякую херню и быть уверенным в том, что они прикроют и не сдадут? Кто его знает, — пошло улыбаясь. -Боже, Стиви, остынь! Тебе ничего не светит, — я толкаю его в бок. Саманта словно игнорирует мои слова, чтобы не чувствовать себя ещё более неловко, чем сейчас. Если это возможно. -Саманта. — Она мягко пожимают руку Стиву. — Приятно познакомиться. -Да, мне тоже, — Стив вновь улыбается той же улыбой. -Отъебись. Серьёзно! — Я чуть сильнее толкаю его в бок.

***

-Мама у меня работает бухгалтером в одной фирме. А больше и нет никого, — пожимаю я плечами, не желая ещё больше врать. -Надо же! Бухгалтером! — восклицает Мэри, пожалуй, слишком восхищенно. Наверно, чтобы сгладить сложившуюся неловкую ситуацию, и чтоб не взглянуть на меня ненароком, что, мол, кроме матери у меня больше никого нет. — Как это увлекательно! Я в своё время тоже думала стать бухгалтером, — Мэри монотонно вздыхает, ностальгируя, смотрит в пустоту. -Тереза мне говорила, вы занимаетесь благотворительностью? — С неподдельным интересом спрашиваю я. -Да, я руковожу несколькими ветеринарными клиниками в нашем городе. Джереми мне помог, когда мне только пришла в голову эта идея. Благодаря ему, я получила все необходимые документы и лицензию! — Мэри восхищенно и с гордостью смотрит на мужа, взяв его за руку, тот смущенно улыбается.       Не знаю почему, но наблюдать за ними мне доставляет огромное удовольствие. Я поглаживаю ладонь Терезы большим пальцем и закусываю нижнюю губу. Только взглянув на Миссис и Мистера Флетчеров, сразу понятно, что они — настоящая семья. Супружеская пара, сохранившая свою любовь — или же взаимоуважение? Взаимопонимание? Дружбу? — после, наверняка, многих ссор и размолвок. Такие люди вызывают подлинное восхищение, даже если и будут являться какими-то аморальными бандитами. Любовь — то немногое, что разделает нас от неизбежной неимоверной пропасти людской суеты, которую мы обречены проживать изо дня в день. Жаль, что не каждый удостоится чести испытать хотя бы нечто подобное. Меня захлёстывает волна горечи, злости, отчаяния. Я стискиваю зубы, пытаюсь ровно дышать. -…щенка. Овчарка. Мы с Перри решили назвать его Лайт. Ты бы видел его расцветку! — Восклицает Мэри. Я возвращаюсь. Понимаю, что все это время миссис Флетчер что-то рассказывала, очевидно, про свою работу в клиниках. — У бедняжки было порвано ухо и сломана передняя лапа. Как же хорошо, что наша соседка его принесла к нам! Он бы, должно быть, не пережил бы и недели на улице… Кто только посмел такое с ним сотворить! -Не сочтите за дерзость, но, очевидно, самые безжалостные отшельники этого общества, — вставляю я, пытаясь выглядеть самым интеллигентным молодым парнем на всём гребаном свете. Хотя животные и вправду заслуживают лучшего. -К сожалению, у нас сейчас безжалостные отшельники — и есть общество, — вздыхает Тереза       Оставшиеся минут двадцать ужина, на которые Мэри подала изумительный пирог с черникой, мы провели почти что в тишине. Тереза рассказывала про недавно прочитанную ею книгу. Я почти её не слышал. Запомнил лишь, что книга эта весьма затянута и не стоит тратить на неё время; однако предпочтения в литературе у всех разные. Так же Тереза упомянула, что недавно её отец засадил «выжившего из ума пьяницу», который молотком пробил череп двум своим дочерям, а затем добрался и до жены. Я усмехнулся, потому что это мне напомнило о книге «11/22/63» Кинга. Мэри же в свою очередь сделала замечание дочери, что такое за столом не обсуждают. Тереза пожала плечами и растеряно взглянула на меня, как бы спрашивая «я действительно что-то не так сделала? Все пошло не так?». В ответ я мягко, снисходительно улыбнулся, пытаясь передать что-то вроде «Вовсе нет, милая, все идет как нельзя прекрасно!». Должно быть, со стороны мы выглядели совсем как пара, это играло нам на руку. Общий заговор сближает эффективней, чем взаимная любовь. -Спасибо за великолепный ужин, миссис Флетчер! — Говорю я, в конце ужина. — Был рад знакомству! — На лице растянулась улыбка. — К сожалению, мне уже пора: рано вставать на работу. -Надо же, вы и работаете? — Видимо, в глазах Мэри я получил ещё плюсом двадцать очков. Она, изумившись, встает со стула. Вслед за ней поднимается и Джереми. -Приходится, — развожу руками, поднявшись. -Что ж, приходите ещё, Джек! — Улыбается мне Мэри. -С удовольствием! — Я подхожу к родителям Терезы; пожимаю руку мистеру Флетчеру. — Ещё раз спасибо за отличный вечер в хорошей компании! -Я тебя провожу, Джеки, — Тереза берёт меня под локоть и выводит в прихожую -«Джеки»? — Не могу сдержать ухмылки, как только мы остаёмся наедине. -Ну что?! Я растерялась! — Тереза понижает голос, боясь, что родители нас услышат.       Я тянусь за своей курткой, но Тереза меня опережает: она хватает, свой плащ, кидает мне мою куртку. Я молча понимаю её. Накидываю куртку, открываю дверь. Тереза впрыгивает в сапожки и выбегает на крыльцо. Я выхожу вслед за ней. Холодный воздух обжигает мои легкие изнутри, стоит мне лишь немного втянуть кислорода. Удивительно, но в течение ужина мне совсем не хотелось курить. Я, не раздумывая, снимаю с себя куртку и накидываю на плечи Терезы, замечая, как она ёжится. Девушка вопросительно смотрит на меня, даже недовольно: -Ты что, совсем? Ты ведь заболеешь! — Возмущается она. «Я все равно всегда мерзну». -У меня крепкий иммунитет, не переживай, — пожимаю плечами я, тихо закрываю за собой дверь. -Ну что? — Спрашивает Тереза, смотря на меня так, будто она — маленькая девочка, а я её последняя надежда подкараулить Санту в ночь на Рождество. — Они сейчас наверняка смотрят на нас из гостиной. -Ну и что? Кажется, все прошло хорошо. -Ты им понравился, — Тереза облегченно опускает плечи. -И зачем же ты спрашивала, если знала ответ? — Улыбаюсь я, засовывая руки в карманы. -Не знаю. Я, правда, тебя не отвлекаю от твоих дел? Наверняка у тебя были планы. -Да, были, и да, отвлекаешь. — Тереза испуганно смотрит на меня и заливается краской. Я сохраняю серьёзное выражение лица. — Если за планы считать страдания в кровати, а за «я тебя отвлекаю» — «я тебя спасаю».       Я говорю полнейшую правду, но Тереза заливается хохотом. Она смеётся так сильно, что хватается за живот, и так искренне, что я и сам непроизвольно начинаю смеяться. -Черт, как же хорошо, что ты такой замечательный! — Неожиданно заявляет она и кидается мне на шею.       От неожиданности, я замираю, но осознав, что это всего лишь объятья Терезы, обхватываю её за талию и прижимаю к себе ещё крепче. «Лучшего момента еще и не бывало в моей жизни», — ловлю я себя на мысли. «Спасибо тебе огромное, Джек» — шепчет Тереза мне на ухо. «Не за что, Тесса» — отвечаю ей я. Тереза чуть отстраняется от меня, положив руки мне на плечи и заглянув в глаза. На улицы было уже темно. На Терезу падал мягкий желтый свет из окна её гостиной. Я посмотрел в её серые, словно Рождественская пурга, глаза. -«Тесса»? — Спрашивает Тереза с лёгкой улыбкой. — Так меня ещё никогда никто не звал. -Меня «Джеки» тоже ещё не называли, — улыбаюсь я ей в ответ.