До утра

      Прошла пара недель. Иногда ночами, когда я не мог уснуть, я вспоминал наш короткий разговор с Тессой на крыльце. После того момента она прочно вошла в мою жизнь и укрепилась в ней, как Тесса Флетчер. Мы ещё сталкивались с ней пару раз в колледже, но последнее время я, блять, весь погряз в своей рутине: работы (теперь их, сука, снова три) и учебе (которая изрядно постаралась выебать мне мозг). Сон мой сократился до такого количества часов, до которого я ещё никогда не доходил — четыре часа в неделю. Уже апрель, и перспектива вылететь на сессии из колледжа меня не прельщает. Но самое удивительное — сон и не особо досаждает меня. Я стал замечать, что немного скучаю по придурку Бобу — Гарольд все время либо спит, либо работает, он не особо что-то о себе рассказывает. Да, чёрт, даже про погоду редко говорит. Знаю, я и сам-то не особо разговорчивый и общительный, но с Бобом было лучше. Иногда мы с ним созваниваемся, пару раз даже встречались. Линдси заболела воспалением лёгких, и я иногда наведываюсь проверить её, не только из-за чувства долга и благодарности, но и потому, что действительно переживаю. А Кара забеременела. И, как ни удивительно, Сид — отец. Так что, он сейчас батрачит в две смены: и за охранника, и за продавца. А ещё подрабатывает ночным сторожем. Сид еле уболтал Леонарда выслушать его предложение, чтоб он работал ночным сторожем. Однако, райончик у нас и, правда, не самый спокойный. Долго убеждать Леонарда не пришлось.       Я сижу на скамейке в аллее и курю. Сейчас ночь. Я уселся рядом с фонарём. Курю и читаю конспекты и дополнительную литературу. Никак не могу сосредоточиться. Перечитываю одно и то же предложение раз в сотый. «Нахуя я сюда пришёл», — задаюсь я вопросом. Перед глазами вновь и вновь проплывает один и тот же эпизод, словно на ебучем реплее. Я злюсь на себя за это. Тушу сигарету, выкидываю её и тут же закуриваю вновь. Это, наверно, уже шестая сигарета. Надо уйти, но я не могу. Что-то держит меня здесь, словно я прирос к этой скамейке. «Блять, да соберись же!» — Вяло командую я себе. Продолжаю дальше сидеть, уже тупо пялясь в тетрадь. Попытки прочесть и вникнуть я оставил и отложил в далекий ящик.       Уйти мне удалось лишь, когда начало светать, и я понял, что мне пора на работу. Чувство долга и обязанности оказались превыше. Я забежал домой, сходил в душ, схватил сумку для колледжа и убежал в магазин. Про завтрак я и не вспомнил.       Когда я прибежал на работу, боясь, что опоздаю, Сид спал. До открытия оставалось ещё семь минут, так что я бросил сумку за прилавок, снял ветровку в служебном помещении, перевернул табличку на «Открыто» и подбежал к Сиду. «Доброе утро, страна!» — заорал я как можно громче, хлопнув дверью. Сид подскочил на своём стуле. Да, работа ночным сторожем — не самая приятная. Сид ошарашено начал озираться по сторонам, а после томно вздохнул: -А? Чёрт, Джек, это ты!.. — Спросонья опомнился Сид. -Не высыпаешься? — Усмехнулся я, плюхаясь на свой стул.       Звякнул колокольчик, оповещая о первом покупатели в этот день. «Кто вообще ходит в магазины в такую рань? — Удивляюсь я. — Видимо, все нормальные, работающие люди». Я вздохнул, наблюдая за пожилой женщиной без особого энтузиазма, которая набирала в корзинку фрукты, молоко, творог. Она подошла к кассе. Отбивая ей чек, я метнул взгляд на Сида, который снова задремал, уронив голову на руку. -Шел бы домой, Сид. Твоя смена начнётся через пару часов. — Никакой реакции. — Удачного дня! — Пожелал я женщине и снова обратился к Сиду. — СИД! — Тот подскакивает и недовольно смотрит на меня. — Иди домой, Сид. Вали домой! — Говорю я настойчиво, и тот, со вздохом, уходит в служебное помещение.       Я наконец-то усаживаюсь за чтение конспектов. Теперь мой мозг, к счастью, не отрицает наличие английского языка, физики и чертежей. Я пробегаюсь по тетради, а потом достаю из рюкзака книгу, которую прихватил из библиотеки два дня назад, открываю нужную страницу по закладке. По радио передают прогноз погоды. Обещают, что в ближайшие дни температура поднимется. «Ну, наконец-то, я уже заебался в этой куртке шататься», — вяло комментирую я. Звякнул колокольчик, я вздыхаю и поднимаю взгляд. -Тесса? -Да, Джек, это я! — Смеётся девушка, подойдя ближе к стойке. — А что, уже забыл, как я выгляжу? -Вовсе нет, — я откладываю книгу в сторону. — Как ты узнала, где меня найти? Или же это просто стечение обстоятельств? -Ты веришь в судьбу? — Снова смеётся Тесса. «Какой же у неё смех…». Слыша, как смеётся Тесса, я не могу не улыбаться, настолько он искренен. — Ты сам мне говорил про этот магазинчик. Забыл? — Я киваю. — Эх, ты! А это что? — Тесса сводит брови. Стараясь прочесть название книги вверх ногами, я наблюдаю за ней. — «Громов С.В.». Хм, а я его знаю! -Ни капли не удивлён. Так, зачем ты пришла? -Не рад меня видеть, — Тесса цыкает с недовольным видом, но через секунду снова улыбается. -Слушай, приходи сегодня в гости! — Восклицает Тесса, в её глазах танцуют искорки -Что, твои родители уже соскучились? — Теперь смеюсь я. -Не-а, я соскучилась. Ты совсем пропал, — Тесса смотрит на меня своим фирменным щенячьим взглядом. Она так всегда смотрит, если хочет кого-то уговорить. — А родителей, кстати, не будет дома. -К чему это Вы клоните, юная леди? — Усмехаюсь я, с деловым видом поправляя невидимые очки на носу. -Ах ты! — Тесса набирает воздуха в лёгкие. Возмущенно, но весело смотрит на меня. — Пошляк! — Выдает она, а я смеюсь. -Эй, что-то не нравится? — Усмехаюсь я. -Так что насчёт гостей? — Игнорирует Тесса мой вопрос. Я тяжело вздыхаю, прикидывая планы. -Нет, сегодня не получится, прости, — Тесса огорчённо вздыхает, разочарованно опуская глаза в пол. — Но… — Протягиваю я, не в силах наблюдать её такой расстроенной, а Тесса с надеждой поднимает на меня взгляд. — Завтра. Завтра у тебя никаких планов? -Ура! — Теса хлопает в ладоши, словно ребёнок.       «Пиздец, как можно быть такой… лёгкой? Кажется, все эти проблемы обходят её стороной, она просто напросто не привлекает их. Она их игнорирует. Как, мать вашу?» -Я так рада, Джек! — Тесса перегибается через прилавок и обнимает меня.       В этот раз Тесса не застаёт меня врасплох, как тогда, на крыльце. Я ожидал этого, и, если честно, я ждал этого. Объятья — это всегда приятные «неожиданности». Мне нравилось, как она обнимает меня, будто я все — что есть у неё в этом мире. Возможно, она обнимает так каждого, возможно, мне просто хочется в это верить. Иногда Тесса обнимается с детским восторгом, иногда с безмерной благодарностью, иногда с лёгким трепетом, иногда с волнением. Она каждый раз обнимала меня по-разному и мне это безумно нравилось. Я всегда знал, что, когда мы с ней говорим, она обязательно меня обнимет. Но как? Это оставалось загадкой, которая прельщала и притягивала меня.       Тесса так крепко меня обнимает, что я даже забываю обо всем, что творится у меня внутри. Умиротворение. Я прижимаюсь к ней сильней, и поворачиваю голову в сторону. На лицо падают её волосы. От них пахнет шоколадом. Я смеюсь. «Ну, надо же, словно ты выбрался из этого дерьма. Иллюзия. Ну, наслаждайся, ублюдок» — шептал внутри голос. -Извини, — Тесса чуть отпрянула, оставив руки на моих плечах и смотря на меня -За что? -Не знаю, — Она неловко пожимает глазами. — Мои волосы. -Серьёзно? Ты не перестаёшь меня удивлять!       Колокольчик. Я неохотно отвожу взгляд от её глаз цвета снежной бури. Её глаза всегда какого-то разного оттенка. Тесса выпрямляется, поправляя сумку. Парень лет четырнадцати приглядывается к прилавку со спиртным. Тесса неловко улыбается мне, потом бросает взгляд на юношу. Я постукиваю пальцами по стойке. -Тогда, завтра после занятий? — спрашивает Тесса. -Конечно, я найду тебя в универе, — улыбаюсь я       Тесса ещё раз одаряет меня улыбкой и выходит, звякнув колокольчиком. Я постукиваю пальцами по стойке, уронив голову на другую руку. Парень, засунув руки в карманы куртки, смотри на прилавок, раскачиваясь. По радио играет какая-то приятная мелодия австралийского исполнителя. Я хмурюсь, тянусь к книге, но не отвожу взгляда от парня. -Эй, у тебя хоть документы-то есть? -Ч-что? — разворачивается он.       «Ну надо же! Совсем как в дешёвым мелодрамах сейчас у него окажется пистолет, я попаду в больницу, и кто-то будет меня обихаживать, а потом мы влюбимся и поженимся! Еба-а-ать!» — Уже напридумывал мой внутренний голос. -Тебе сколько лет? — Устало спрашиваю я. -Пятнадцать, — он прочищает горло -Ну и зачем же тебе спиртное, парень? — Я оценивающе смотрю на него: щетина, мешки под глазами, помятая одежда.       «Так, ладно. Ему пятнадцать, но выглядит он на все тридцать. Не знаю, что за дерьмо у него в жизни, но он явно нуждается в алкоголе». -Да ладно Вам, сэр, — наиграно говорит он. — Я уже ухожу. Прошу прощения. -Я не говорил, что не можешь купить алкоголь, выбирай быстрей, пока хозяин не заявился. Деньги-то хоть есть? — Он кивает в ответ.       Паренёк быстро оббегает глазами прилавок, хватает бутылку текилы и ставит её мне на стойку. Я отбиваю покупку парня и, проследив взглядом за ним до двери, пока тот не скрылся в переулке через дорогу, быстро принимаюсь за книгу. Читаю, вникая в каждое слово. Мысли разбегаются в разные стороны. Я мысленно благодарю себя, что они хотя бы не отвлекаются от физики. На заднем фоне звучит знакомый голос, который я желаю заткнуть, но это нереально.

***

      Я устало сижу на своём месте, смотря на экран. Сегодня нам показывают документальный фильм. Я верчу ручку в руках. Кажется, Джон уснул, уронив голову на руку. Лизи с кем-то активно чатится. Я усмехаюсь и отсчитываю минуты до того момента, как смогу свалить из этого огромного душного кабинета. Раз, два, три… десять, одиннадцать… двадцать два… я затаиваю дыхание. Последняя минута. -Ладно, — говорит мистер Браун, останавливая видео. — Досмотрим на следующем уроке. Бегите домой, засранцы! — Он громко хлопает в ладоши, и все, кто задремал, резко просыпаются.       «Чертовы надрессированные псы, ей-богу!»       Я вскакиваю, хотя все мышцы затекли, и сил нет вообще. Скидываю тетрадь и ручку в рюкзак, достаю телефон из кармана и хочу набрать Тессу. Огромная толпа вываливается в коридор. Я выхожу в числе последних, попрощавшись с мистером Брауном. Уже набираю Тессу, абсолютно не смотря вокруг. Кто-то сзади налетает на меня. Буквально: кидается на меня, обхватив торс ногами и руками за плечи. Она наклоняется в бок, желая посмотреть на меня: -Джеки! Не забыл ли ты про сегодняшний вечер?! -О, нет, мисс Тесса! Как я мог! — Я театрально вскидываю руки.       Тесса всё ещё висит на мне. Я развожу руки в стороны. «Курс на Запад!» — командует Тесса. Я бегу, изображаю вальсирующий корабль, словно мы в начальных классах. Мне совсем не тяжело. Я смеюсь. Со стороны даже может показаться, что я — абсолютно счастливый человек. Абсолютно. Тесса висит на моей спине, запрокинув голову и смеясь, что есть сил. Кажется, все на нас озираются, косо смотрят. Но нам плевать. Мы выбегаем на улицу. Я останавливаюсь лишь на лужайке. Сегодня тепло. Тесса спрыгивает с меня и тут же обнимает вновь. Настроение заметно улучается. Я этому радуюсь. Не возлагаю больших надежд, что теперь так будет всегда. Потому что так не будет. Меня даже не так уж и сильно раздражает солнце, хотя я, сука, постоянно щурюсь, хуй знает почему. Однако надо заметить, улыбка Тессы ослепляет меня куда сильнее. Её глаза напоминают украшенный к Рождеству город. Я поправляю рюкзак на спине, хорошо, что он необъёмный. Я закусываю нижнюю губу. Мы все собрались за обеденным столом. В гостиной, в углу комнаты, стоит наряженная ёлка. Висят гирлянды, и даже омела красуется в дверном проёме, мерно раскачиваясь, словно ищет тех, кого притянуть к себе. Словно этот поцелуй подарит любовь. Я нервно оглядываюсь. Обнимаю себя за плечи и съёживаюсь. -Все хорошо? — Я оглядываюсь; мама. Она заходит в комнату с тарелкой печенья. Я стащил его в магазине вчера. Мама ослепительно улыбается, и мне становится чуть легче. Сегодня она «в себе», как и обещала. -У меня для тебя кое-что есть, дорогой, — мама быстро ускользает в прихожую. Я слышу, как скрипят половицы, и как неохотно открывается дверь шкафа. Какое-то шуршание, что-то упало. Я напрягаюсь, закусываю нижнюю губу. Слышу, как чертыхнулась мама, и судорожно выдыхаю. По полу пробегает холодный ветерок. Я прячу ноги под стул, и тру их друг о друга. Что-то гложет меня. Я не хочу об этом думать, но я прекрасно понимаю, что. Появляется мама. -Держи, милый, это тебе, — она подходит ко мне. «Не стоило, мам. Просто поправляйся» — Думаю я, но так и не решаюсь заговорить. Мама так мне улыбается, и я готов на все, что бы сохранить эту улыбку на её лице. Я смущённо беру нечто, завёрнутое в сверкающую обёртку. Осторожно, дрожащими руками, открываю. Книга. Витиеватым золотистым шрифтом надпись на монотонной сине-голубой обложке гласит: «Джером Сэлинджер. Над пропастью во ржи» -Эй, Джек! — Тесса машет руками у меня перед лицом. — Ты где? -А? Что? — Хмурюсь я. — Нет, все в порядке. -Ага, — Тесса цокает языком и оглядывает меня. — Ладно, пошли!       Она махнула рукой, зовя за собой. Я иду за ней и в два шага догоняю её. Мы идём молча, не слишком быстро, но и не медленно. Мне нравится ходить с Тессой. Она не пристаёт с расспросами, но и выглядит весьма заинтересованной и обеспокоенной на мой счёт. Она будто понимает, что разговоры — не совсем моё. Если я не хочу говорить, я могу молчать неделями. У меня нет в этом необходимости. Даже если Тессе бы удалось меня «разговорить», — или кому-нибудь другому — я бы все равно ничего конкретного бы не сказал. Максимум так это нечто вроде «ага», «да, в порядке», «всё равно», «иди нахуй». Я чувствовал себя должником, обязанным перед Тессой. Но и безмерно благодарным. Мы дошли быстро, минут за двадцать. Прошли по дорожке, поднялись на крыльцо. Тесса отворила дверь, и мы вошли в сладкий домик из сказки, который, казалось, только-только облили дренажем да достали из кулинарной книги.       Я вешаю куртку, сбрасываю ботинки в прихожей и закидываю рюкзак на плечо. Тесса успела прошмыгнуть в кухню. Я решаю, что должен пойти к ней. Захожу в светлую кухню. Тесса заваривает кофе, достаёт две чашки. На столе стоят пицца и две корзинки с разными печеньями и кексами. Тесса что-то напевает, не стесняясь меня. -'Cos you’re smooth and you’re wet And she’s not aware yet, but she’s yours «Я знаю эту песню!» -She’ll be sayin' «Use me Show me the jacuzzi» — подпеваю я. Тесса игриво смотрит на меня. Ставит на стол две чашки, и мы оба продолжаем песню. Я начинаю, она подхватывает. -I imagine that it’s there on a plate You’re whole rendezvouz rate Means that you’ll never be frightened To make 'em wait for a while I doubt it’s your style Not to get what you set Out to acquire The odds are on fire You are the unforecasted storm       Мы допеваем куплет. После даём друг другу краба, беремся за руки, притягиваемся друг к другу, обнимаемся, чуть отдаляемся, ударяемся кулачками и изображаем ладонями поток волшебной пыльцы, перебирая пальцами, подобно игре на арфе. Потом смеемся, подмигиваем друг другу и садимся за стол. Едим пиццу, попиваем кофе. Я еле осиливаю второй кусок. -Ты опять почти не ешь! — Хмурится Тесса. — Как и тогда, на ужине с родителями… -«Почти» не считается, не переживай! — Я улыбаюсь и в подтверждение своих слов, доедаю второй кусок и тянусь за третьим. -Ладно. Знаешь, родителей сегодня, конечно, тоже не будет. Они уехали к бабушке Вайлетт, но скоро должна прийти Анна. Она моя кузина. Её мать — сестра моего отца погибла три года назад, — Тесса глубоко вздыхает. Ей явно тяжело об этом вспоминать. -Это ужасно, — она застаёт меня врасплох, и я говорю первую банальность, пришедшую на ум. -Да, — судорожно кивает Тесса, а потом встряхивает головой. — Но её отец дружит с нашим. А сейчас он уехал в командировку, в Кёнигсберг. Анна живёт пока у нас. У неё, кстати, скоро день Рождения. -Это круто, — говорю я, доедаю кусок пиццы и запивая его кофе. — Я учту. -Хорошо, — мило улыбается она. — Пошли наверх.       Тесса убирает грязную посуду, оставшиеся куски пиццы накрывает колпаком. Берёт бутылку холодного чая из холодильника, корзиночку с печеньем и кексами, и зовет за собой, кивком головы. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж дома. Проходим по небольшому коридору к бледно-коричневой, почти цвета охры, двери. Тесса толкает её бедром, мы заходим внутрь. Я застываю в лёгком шоке.       Огромная, — на самом деле не такая уж и огромная: игра цвета и расстановки — комната вся в голубых и белых тонах. Большое окно, на котором колышатся прозрачные занавески. Перед ним рабочий стол, массивный, но кажется, что он ничего не весит — весь белый. На столешнице полный порядок: несколько карандашей стоят в стакане, закрытый ноутбук, небольшая стопка тетрадей, зарядка для телефона, включенная в розетку в стене. Мягкий белый стул рядом. Полностью голубая кровать. Буквально. Начиная с корпуса и заканчивая бельём. На полу пушистый ковёр. Слева от двери весит зеркало, занимающее почти всю оставшуюся стену. В противоположном углу — мягкие голубые пуфы-мешки. И шкаф. Пожалуй, самый интересный. Сверху — белый, а после плавно переходит в голубой. Я ещё раз обвожу взглядом комнату и останавливаюсь на мольберте. Он стоит справа от стола. Удивляюсь, как не заметил его раньше. Захожу в комнату за Тессой, закрываю дверь; вижу белую дверь в ванную.       Я беру у Тессы еду, которую мы принесли. Она ловко кидает на середину комнаты два пуфа, ставит между ними низкий раскладной столик, который стоял, прислонившись к боковой стенке шкафа. Я поднимаю глаза кверху. Белый потолок усыпан небольшими лампочками. Ощущение, будто мы улетели в абсолютно другой мир. Тесса забирает у меня чай, корзинку, ставит их на столик. Я усаживаюсь на пуф, а Тесса плюхается напротив меня. Я всё ещё рассматриваю комнату. Замечаю на стене полки с дисками, расставленные, очевидно, по какой-то, известной лишь Тессе, системе. Комната залита светом. Я поворачиваю голову. Зеркала. Никогда они меня не прельщали. И вот сейчас, вроде бы все хорошо, но я замечаю с каким отвращением смотрю на парня, бросающего мне колкости. -Джек? — Зовет меня Тесса. Должно быть, я её прослушал. — Что насчёт музыки? -Да, было бы неплохо, — выдавливаю улыбку.       Тесса поднимается и подходит к полкам. Складывает руки на груди, постукивает ногой о пол. Из-за ковра ничего не слышно. Я чувствую, как уплываю далеко отсюда. На душе становится противно и тяжело, словно я плыву против течения. Представляю внутренний спор Тессы насчёт выбора музыки. Поворачиваю голову к окну. Тесса строит гримасу и разворачивается ко мне корпусом. -Какую музыку ты слушаешь, Джек? Она будто специально каждый раз зовёт меня по имени, чувствуя, что только так я могу сейчас сосредоточиться. -Поставь на своё усмотрение, Тесса.       Называю её по имени. Хочу дать её понять, что я ещё тут, что все в порядке. Сжимаю кулаки, надеясь, что боль поможет мне прийти в норму. Тесса ещё пару секунд стоит в раздумьях, после достаёт аккуратно диск и идёт к подоконнику. Там стоит проигрыватель. Через считанные минуты комнату заливает музыка. Тесса возвращается ко мне и садится с ослепительной улыбкой. У меня чувство, будто я увидел ангела: слишком много света. -Думаю, Nirvana, подойдёт. Что скажешь, Джек? -По какой системе они стоят? — Я упорно смотрю на полки с дисками. Закусываю нижнюю губу от напряжения. -Что? — смущается Тесса. Может, больше никто не спрашивал её об этом? «Думаешь, ты — особенный? Ну, давай, еблан, жди пока твои надежды снова разрушаться». — Кхм… ну, я не знаю. По ситуациям, по дням, к которым они подходят, — я смотрю на Тессу. — Знаешь, например, в дождь вот хочется послушать одну музыку, а по вторникам — другую. -А если будет дождливый вторник? -Ну, тогда я беру ту, которой всегда буду рада, — пожимает она плечами. — Она на второй полке сверху, одиннадцать дисков слева. Они всегда согревали меня.       Я вновь смотрю на полки. Их шесть. Все заставлены дисками разных исполнителей и жанров. Кусаю губу. Время от времени взгляд падает на отражение. Начинаю злиться на себя. Live alone, lone single. Пытаюсь отвлечься. Размышляю, сколько сейчас времени. Пытаюсь остановиться на чём-то одном, но мыслей слишком много. Они разбегаются в разные стороны, а я не могу ухватиться ни за одну. Everyone is hollow. Тесса беззаботно смотрит на меня. Заставляю себя повернуться к ней. На её лице расползается милая улыбка. Её плечи опускаются, будто только сейчас она освободилась от длительного перевозбуждения и напряжения. At least, at least yeah, you could be my hero. Я тоже расслабляюсь, но через секунду сдвигаю брови, будто не имею права быть расслабленным.       Хлопок двери, тяжёлые шаги. Скрип половиц. Дверь, закрывающаяся с грохотом.       Тесса тут же напрягается, сдвигая брови, задумываясь. -Это Анна, — её губы растягиваются в ниточку. — Что-то случилось.       Её голос звучит обеспокоено. Она нервно поднимается, подходит к двери и выходит в коридор. Не знаю почему, но я иду за Тессой. Она тихо подходит к двери своей кузины и робко стучит. Ответа нет, так что Тесса нажимает на ручку и толкает дверь. Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, куда себя деть и стоит ли мне вообще здесь находится. «Блять, возвращайся в комнату», — устало ворчит голос внутри головы. -Анна? — С заботой зовет Тесса. Ответа нет. — Все хорошо, дорогая? — Тесса не на шутку перепугана. Она останавливается напротив своей кузины. Я подхожу к ней. — Милая?       Анна сидит на краю кровати, прижимая колени к груди. Её светлые каштановые волосы упали ей на лицо. Мне кажется знакомой эта ситуация. Точнее, это состояние. Невольно подмечаю отдалённое сходство Тессы и Анны. Тесса нервно теребит край своего свитера, поглядывает на меня. Я читаю в её глазах немой вопрос и крик о помощи. Тяжело сглатываю. -Милая… — Говорит Тесса. В её голосе слышится беспредельное отчаяние.       Плечи Анны вздрагивают от глубокого вздоха. Я сажусь рядом с ней на кровать. Тесса смотрит на меня, чуть приоткрыв рот. Облизываю губы, закусываю одну из них и киваю ей в ответ. Анна съеживается, от осознания, кто-то сел рядом с ней. Тесса плавно выходит и закрывает дверь. Слышу, едва уловимый из-за звона в моей голове скрип и лёгкий хлопок двери. Понятия не имею, что говорить, кто это и что я тут вообще делаю. -Привет, — говорю я, прочищая горло. Поиграем в новоявленного друга-психолога. Кажется, Анна совсем этого не ожидала. Она поднимает голову и смотрит на меня глазами, полными непонимания. Анна очень хорошенькая. Когда она вырастет, будет определенно красавицей. -Что случилось? — Спрашиваю я, будто эта ситуация не вызывает у меня никаких эмоций кроме лёгкого интереса — Можешь не отвечать, если не хочешь. -Это всё девочки из класса постарше. Эмбер решила, что её парень запал на меня, и теперь отравляет мне жизнь… — Выдыхает она, съеживаясь. Должно быть, легко открыться человеку, которого не знаешь, впервые видишь и, скорее всего, никогда больше не встретишь. -Знаешь, я даже не удивлён, что её зовут Эмбер, — пожимаю плечами я. — должно быть, они делают все исподтишка, так? Тебе следует поставить маленьких сучек на место, принцесса. В следующий раз, когда они вытворят очередную «шалость», заяви в громкоговоритель, что у неё хламидии, которыми она заразила своего парня, и от этого бесится. Действуй открыто, и тогда правда будет за тобой. -Но ведь это неправда, — её глаза становятся круглыми от удивления. -У каждого своя правда. Откуда нам знать, что ты говоришь именно про эту Эмбер и именно про её парня, а не про другую Эмбер и её парня из параллельной вселенной? Все относительно, — я пожимая плечами с совершенно серьёзным видом. Анна начинает смеяться. Я улыбаюсь. -В любом случае, ты всегда сможешь ударить маленькую шлюшку. Бить-то умеешь? Уверен, что да. Ну, по крайней мере, залепи ей хорошую пощёчину. Она заслужила. Анна облегченно выдыхает, словно я разрешил проблему мирового кризиса. И улыбается. -Всё наладится. В этой жизни главное не позволять таким как эта Эмбер отравлять тебе жизнь, — «Ты и сам с этим прекрасно справляешься». — Идёт? -Ага, — Анна опускает голову на колени. — А ты парень Терезы? -Кхм… — «нет, пожалуй. Я так не думаю. Я и Тесса… чертовски далеки» — хочу ответить я, но вспоминаю нашу с ней легенду. — Да. Я Джек, приятно познакомиться. -А я Анна, — она снова улыбается, сверкая карими глазами. — Ты был у неё в комнате? -Да, но… — Я прочищаю горло, чувствуя всю неловкость, которую только возможно. — Ничего такого мы не делали. -Она немногих туда пускает, — Анна игнорирует мои слова.       «Так, блять, я испорчен. О чём я только думаю?!» — начинаю загоняться я, а потом вспоминаю, что мне сказала Анна. «Немногих»? И что теперь? Она мне доверяет? О, нет! Я ж, блять, подведу её! Как и всех остальных! Нельзя было этого допускать! Мудак!