До утра

      Лёгкий ветерок, облака, молодая зеленая трава — идеальный день для прогулки! Тесса сжимает в руках стаканчик кофе, согреваясь. Я усмехаюсь, засовываю руки в карманы. Иду медленней, чем обычно, чтобы Тессе не пришлось бежать за мной. Людей немного. Наслаждаюсь моментом, пока не погряз в клубке своих мыслей. Тесса напевает какую-то мелодию, покачивая головой. -Какой у тебя любимый цвет? — Вдруг спрашиваю я. -Оранжевый, — отвечает она, смотря на детскую площадку. Вдруг резко поворачивает ко мне голову. — С чего вдруг ты это спросил? -Не знаю, пришло в голову, — пожимаю плечами -А у тебя? -Черный? — Спрашиваю больше у себя, чем у Тессы. — Не знаю, на самом деле. Как-то не задумывался. -Интересно, — причмокивает она -«Интересно»? — Смеюсь я. — Я заинтригован.       Тесса размашисто шагает вперёд и чуть не налетает на женщину в тёмном фиолетовом пальто. Удержав кофе в руках, Тесса смущается и начинает извиняться. Я наблюдаю за этой ситуацией чуть издалека, легко улыбаюсь. «Ты серьёзно?!» — усмехается голос. Я тут же закусываю нижнюю губу и чувствую, как саднит порез. Перевожу взгляд с Тессы, которая растерянно смотрит вслед женщине, на запястье. Благодарю, что рукав кофты достаточно длинный. Вскидываю брови, будто просто задумался о какой-то ерунде и поджимаю губы. Тесса машет мне. Поднимаю взгляд на неё и ухмыляюсь. Ветер играет с её волосами, а она озаряет весь мир своей ослепительной улыбкой. Я подхожу к ней. -А что? — Спрашивает Тесса ни с того, ни с чего. -Что, прости? -Ну, зачем тебе мой любимый цвет и почему ты заинтригован? — Она подозрительно поглядывает на меня. -Как много вопросов! — Вскидываю руки, пожимая плечами. -Вот именно! И ни одного ответа, мистер! — Она легонько толкает меня бедром. -Как вся моя жизнь, — усмехаюсь я себе под нос. Тесса переспрашивает меня, что это я бурчу. — Поосторожней, юная леди! — Говорю я внятней. -Ах, так!       Тесса допивает свой кофе и кидает в меня пустым стаканчиком. Я хватаюсь за ребра с левой стороны, куда прилетел её «снаряд» и наигранно вскрикиваю. Тесса складывает руки и отворачивается, вскинув подбородок. Я стону, как будто меня изрывает изнутри. «Как будто? Очень интересно». В конце концов, падаю на колени, раскидываю руки в стороны и смотрю на небо, зажмурившись. Тесса оборачивается ко мне и наблюдает, чуть наклонив голову набок. Я вскрикиваю в последний раз и падаю на тротуар, как если бы истекал кровью на поле боя. Прохожие, с недоумением наблюдающие эту сцену, причитают, мол, куда катится это поколение, спешат пройти мимо нас. А маленькая девочка, посмеиваясь, просила маму идти не так быстро, потому что ей интересно, что со мной приключилось. «Жизнь, — думаю я. — Всего лишь это ебаная жизнь». Тесса наклоняется ко мне, уткнувшись руками в колени. -Хватит, Джек, вставай. Сейчас кто-нибудь вызовет либо фараонов, либо медиков. Не пугай людей!       Я приоткрываю один глаз. Смотрю на Тессу. Солнце освещает её словно снизошедшего ко мне Ангела Господня. Лучи золотым ореолом светятся за её головой, волосы покачивает ветер. Огромные снежно-серые глаза смотрят на меня. На лице лёгкая улыбка, как у старшей сестры, которой у меня никогда не было. Я вспоминаю песню. Строчки впечатываются в моё сознание. Я глубоко выдыхаю, понимаю, что желания или мотивации подниматься у меня абсолютно никакой нет. Встаю, отряхиваясь. -Это всё твоя вина, — говорю я, поправляю кофту. -Моя? А кто это завалился посреди дороги, устроив представление пафасней, чем на Бродвее?! -Не надо было кидаться в меня стаканчиком! — Я обиженно выпячиваю нижнюю губу.       Тесса с минуту внимательно и строго смотрит на меня. А затем заливается смехом. И, как всегда, я тоже не могу удержаться. С губ срывается смешок. И пусть я не полностью счастлив, и все дерьмо меня не оставило, от улыбки мне становится чуть легче мириться со всем этим. С Тессой мне становится чуть легче. -Ладно. Пошли! — Тесса берет меня под руку, притягивает к себе, потом чуть приподнимается и шепчет. — Та женщина с черным зонтом подозрительно наблюдает за нами. Ещё наплетет проклятым фараонам, что мы торгуем креком и сами его покуриваем! Пошли-пошли!       Я снова усмехаюсь, Тесса хихикает. Мы поторапливаемся уйти из этого парка — или аллеи? «Разве это не та самая аллея? А, придурок, может, не стоит так спешить уходить? Что если ты, блять, задержишься и…» — разгоняются мои мысли. «Иди к хуям, — отрезаю я. — пока не огребли проблем на свои головы». После я проводил Тессу до дома, встретился на крыльце с Анной и спросил, как поживают те сучки. Оказывается, она одной из них сломала нос о шкафчик. Разумеется, те сучки отвалили. Я подмигнул Анне, поддержав её. Тесса укоризненно посмотрела на меня, прожигая во мне дыру. Я пожал плечами и попрощался, желая поскорее уйти, пока Тесса не начала меня ругать, что я порчу ей кузину, которой, к сожалению, пришлось задержаться у своих родственников. Я отправился в клуб на работу.

***

      Дверь черного входа с привычным скрипом поддалась, и я захожу в длинный слабоосвещенный коридор. Уже слышится музыка из бара. Кто-то решил, что неплохо поёт в караоке. Я закрываю за собой дверь. Проверяя время на телефоне, уверенно иду вперёд. Мысли устало строят сюжеты того, что никогда не произойдет. По крайней мере, сегодня, со мной. Подхожу к сталистой двери кухни с круглым мутным стеклом на уровне головы, толкаю ее. Слышатся приглушенные голоса из-за стен. Смутно понимаю, что это всё Линдси. «Наверно, вышла, не полностью оправившись, дурочка. Как обычно. А „Копенгаген“ — так мы зовём директора клуба — орёт на неё, что мало того, что она не оправилась, так и дела застоялись. Мудак» — думаю я, грустно хмыкнув. Делаю шаг назад. Дверь, качнувшись по инерции, закрывается. Слышу, как Росс спорит с Габриэлой насчёт какого-то заказа. Они так переживают из-за этого на данный момент, но потом поймут, что это были пустяки. В каждую чертову секунду нам выпадают новые испытания, и даже, если мы думаем, что это предел, это не так. Во-первых, нам все дается по силам. Во-вторых, жизнь всегда найдет что-нибудь хитро выебанное, лишь бы мы возненавидели её ещё больше. Словно она ловит с этого кайф. -Джек! — Окликает меня знакомый приятный голос, выводя из своих мыслей. Я оборачиваюсь и тут же озабоченно хмурюсь: Линдси вышла на работу, как я и думал. -Что ты тут делаешь? — Говорю я, подходя к ней, взяв за локоть, отвожу в сторону.       Из её захолустного кабинета хмуро вышагивает Копенгаген, бросив нам что-то через плечо. Я провожаю его ненавистным взглядом, прикусываю нижнюю губу, чтобы не сказать лишнего. Он не имел права кричать на Линдси. -Что? — Изумлённо переспрашивает она, свернув глазами. — Мне стало лучше! -Н-да? — С моих губ слетает смешок, когда я замечаю её убийственно-бледный цвет кожи и лишний раз убеждаюсь в своих словах. -Да, Джек! — Твёрдо отвечает Линдси, выдергивая свою руку. — София и ты так меня опекали, что и смертельно больного бы на ноги поставили! -София? Наша официантка? — Хмурюсь я, не понимая причём тут она. -Да, София — наша официантка! — Линдси закатывает глаза и складывает руки на груди, явно показывая, что это ей все наскучило, и она не имеет и капли желания разговаривать на эту тему. — Когда у тебя не получалось зайти, она любезно приносила мне лекарства, готовила. -Скажи спасибо Софии, что ты хотя бы на ногах стоишь, — киваю я. -Хватит уже, — выдыхает Линдси. — Я оставила тебе ужин, спроси у Джоша. У меня еще много дел. -Я не голоден, спасибо, — отвечаю я, но Линдси уже ушла далеко по коридору, сворачивая в подсобку.       Я запрокидываю голову, ударяясь затылком о стену. «Я обязан Линдси, я ей должен. Но дорожу ли я ей? Скажем, если бы меня заставляли её убить, дрогнула бы моя рука? Осталось хоть что-то, что ещё меня волнует? Самая малость? » От этих мыслей я рвано выдыхаю, зажмуриваясь. Ударяюсь затылком о стену снова и снова. Потом разворачиваюсь и со сдавленным всхлипом ударяю кулаком по бетону. Как бы мне хотелось разбить костяшки в кровь, избивая себя до смерти со всей ненавистью, что накопилась за последнее время. Я прижимаюсь лбом к прохладной стене. Делаю глубокий вдох. Выдох. Мысли лихорадочно сводят меня с ума. Прохлада, исходящая от бетона, дает мне немного спокойствия.       Иду на кухню, где Джош, как обычно распевает песни старого-доброго рока. Габриэла нервно набирает сообщение на мобильнике, ожидая пока Люк приготовит её заказ. Джош говорит мне про мой ужин, но я отказываюсь, ссылаясь, что нужно подготовить бар. До открытия остается совсем ничего. Я кусаю нижнюю губу, пытаясь не сорваться. Иногда кажется, что я сошёл с ума; стал грёбаным шизофреником или параноиком. Но, когда я осознаю, что это я, становится ещё более тошно.

***

      Под громкие биты музыки, наливаю алкоголь в разные стопки, стаканы, бокалы, выгрызая себе злосчастные гроши. И, как правило, находится тот, кому просто жизненно необходимо излить свою душу — кому? — конечно же ебаному бармену! Словно при составлении договора есть пункт под названием вроде «слушать нытьё других пьяных клиентов, когда у самого дерьма не меньше, а может, даже и больше». Но не посылать же мне бедолагу нахуй. Наливаю простой виски и добавляю лёд в стакан, утвердительно кивая. -Она ведь просто, блять, съебалась, — возмущенно констатировал факт светловолосый парень в рубашке в клеточку. — Я собирался сделать предложение этой шлюхе, а она изменяла мне два месяца!.. -Сочувствую, — выдаю я, пожимая плечами и протягивая какой-то мулатке её «Кровавую Мери» -Повтори, — говорит он, вяло подпихивая ко мне свой стакан. Я с подозрением наблюдаю за действиями этого типа. Стоит мне долить ему виски, как парень тут же опустошает стакан, роняя голову на стойку.       Я мысленно прошу, чтобы он не очнулся до закрытия. Конечно, печально, что его бросили и всё такое, но, блять, дерьмо случается. Это закон. Как закон Нома или Ньютона — дерьмо случается всегда, его количество преумножается и увеличивается прямо пропорционально тому, как ты счастлив. Вот только я не был счастлив, а дерьмо случается и наваливается на меня, как снежный ком. Я на секунду отвлекаюсь на вибрацию телефона в джинсах. Скоро уже закрытие. Кто-то подцепил себе секс на ночь и умчался, кто-то уже достаточно пьян, чтобы ничерта не соображать. Я достаю мобильник и открываю сообщение. «Чувак, захвати с работы пару бутылочек чего-нибудь. Я тебе бабло за них отдам, не ссы. Боб» — пробегаю глазами, набираю воздуха и убираю мобильник в карман. Иногда Боб устраивал вечеринки, и ему не хватало бухла. А кто всегда прибежит на выручку? Конечно, блять, я. Но я не жаловался, он тоже иногда меня выручал. Это ведь нормально. -Бармен! — Зовёт меня брюнетка и ослепительно улыбается. — «Красный грех»!       Я в ответ улыбаюсь и замешиваю коктейль. Удивляюсь тому, что она заказала «Красный грех» уже почти под утро. Возможно, к её компании недавно присоединился ещё один. Девушка уже изрядно выпила, но ещё в силах держаться на ногах. Выливая «Красный грех» в стакан и кидая в него трубочку, протягиваю ей. Девушка берёт коктейль изящной рукой, невесомо касаясь моих пальцев. -Хэй, может, присоединишься к нам? — Сверкает она глазами. -Я бы с удовольствием, — опираюсь на барную стойку, наклоняясь чуть ближе к ней, — но кто же тогда будет удовлетворять всех этих ликующих людей? -Тогда, — протягивает она, задумчиво поднимая взгляд на потолок. Затем берёт салфетку и тщательно выводит на ней цифры своей помадой. Я сдерживаю смешок. — Позвони мне. — Девушка подмигивает и разворачивается -Непременно, — бормочу я, взяв салфетку.       Провожаю девушку взглядом до её столика с шумной компанией и выкидываю салфетку.

***

      Затягиваюсь сигаретой, идя по тротуару. Бутылки протестующе лязгают в мешке. Свежий воздух, кажется, абсолютно не может привести мои мысли в порядок. Я докуриваю и глубоко выдыхаю. Слышу музыку из знакомого дома. Звёзды отдаленно подмигивают мне, насмехаясь. Толпа людей уже вывалилась на улицу, видимо, пытаясь уйти домой под утро. Слабый сиреневый свет пытается вытиснуть непроглядную синюю гладь. Я притормаживаю около невысокого заборчика перед двумя девицами в почти голом виде, заглатывающих друг друга. Я сжимаю губы в ниточку и пытаюсь понять, зачем Бобу нужна ещё выпивка, если все и так уже надрались.       Обхожу любвеобильную парочку девиц и тут же натыкаюсь на шатающегося парня. Он валится на меня. Подхватываю его, пытаясь оттащить подальше от дорожки, на которую уже вывалилась компания из трёх уебков и двух шмар. Подхожу с парнем к дереву, которое, к счастью, оказалось совсем в нужном месте. Опускаю вусмерть пьяного бедолагу на землю, облокачивая на ствол.       Выпрямляюсь, облегченно вздыхаю. «Как, блять, ещё фараонов-то не вызвали», — проносится в моей голове. Я окидываю дом взглядом и, убедившись, что пара-тройка людей уже ушли, осмеливаюсь пойти по направлению этого борделя. -Рик! — Кто-то накидывается мне на шею. — Рик, это ты! -Что, блять?! — С омерзением вскрикиваю я в ответ, вымотанный всей этой ситуацией, комичной до абсурда. -Рик, я знала, что ты не трахал ту суку Британи! — Умиленно вздыхает брюнетка, повисшая на мне, держа в руке пустую бутылку из-под тоника.       Я сдерживаю себя от ужасного поступка: разъебать бутылки об её голову. Добром это не кончится, — говорю я себе, — а она просто пьяна, все нормально. -Ох, блять, надеюсь эта поебень того стоит, — бормочу я. — Да-да, это все замечательно, но не могла бы слезть с меня?! — Возмущаюсь я, надеясь на понимание.       Вместо понимая, эта шмара начинает целовать мне шею. Хотя «целовать» — громко сказано, она просто облизывает мою кожу, распуская свои слюни. Я с омерзением пытаюсь скинуть её, но вместо этого она начинает лезть к моему лицу. Я морщусь и прилагаю все усилия, чтобы избавиться от неё. -Я помогу, — слышу я откуда-то из-за спины.       Только я оборачиваюсь назад, чтобы сообразить, кто на этом сборище достаточно трезв, чтобы сообразить помочь кому-то, как чувствую облегчение. Смотрю с недоумением на место, где только что на мне висела какая-то шлюха, лишний раз убеждаясь, что она действительно исчезла. Оглядываюсь назад, чтобы понять и удостовериться, что на мне больше никто не виснет. Замечаю на дорожке какого-то рыжего парня, подхватившего эту брюнетку за талию. Не зацикливаюсь на этом и желаю поскорее сделать, для чего, собственно, пришёл в этот гадюшник. «Видимо, нашёлся Рик, — думаю я, направляясь к дому. — Пиздец».       В доме не так уж много людей, чего не скажешь о воздухе. Воняет марихуаной, потом, алкоголем, мочой и рвотой. Я облизываю пересохшие губы и пробираюсь к гостиной, где обычно отрубается Боб в конце каждой вечеринки. Так и оказывается: он сидит на небольшом диванчике, на его коленях расположилась Руби. Подхожу к ним, ставя пакет прямо перед этими двумя. Мимо проходит какой-то парень, чуть не облив меня какой-то синей жидкостью. И навряд ли это был коктейль вроде «Оазиса» или «Гавайского». -Йоу, спасибо, братан! — Говорит мне Боб, перекрикивая музыку, заплетающимся языком. — Деньги в ванной. Ты же… — Он хмурится подбирая слово. -…Знаешь, братан.       Я молча киваю. Желая поскорее выбраться из этого срача; пробираюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Отталкивая от себя уже обдолбанных парней и девушек, мне удаётся дойти до ванной невредимым. Если только не учитывать, что мне посчастливилось наблюдать, как выворачивает парня в горшок с цветком.       В ванной, к великому моему счастью и облегчению, оказалось пусто. Я запер на замок дверь, желая немного уединиться и отдохнуть от этого гадюшника, набраться сил, чтобы убраться потом отсюда. Открываю кран. Вода шумной и стремящейся струей заглушает еле доносившуюся музыку. Облокачиваюсь на раковину, опустив голову. Глубоко дышу пару секунд. Закусываю нижнюю губу. Набираю в руки воды и плескаю себе в лицо, словно давая пощёчину. Затем тщательно с мылом мою шею, где ко мне присосалась брюнетка на улице. Вытираюсь полотенцем, избегаю взглядов на зеркало. Открываю ящик тумбы, достаю жестяную банку и достаю деньги за выпивку. После убираю все, выхожу и пробираюсь наружу. Ощутив на себе предутреннюю прохладу, закуриваю.