До утра

-Просто едь ко мне! — Кричит мне Марк, стоя в паре ярдов от меня.       Да, очень просто вот так вот уверенно стоять на этих чёртовых коньках и говорить, как всё просто. Да ещё эти люди! Их тут чересчур много! Какого хуя они забыли летом на катке? Для лета свои развлечения есть. Нет ведь, пришли да ещё выселятся и глазеют. Ненавижу. Меня пробирает холод, на лбу проступают капельки пота. Марк с улыбкой и аккуратно собранным пучком волос на голове смотрит на меня, протягивая руки. У меня всё тело начинает ныть. Я выкурил на улице по пути сюда две сигареты, но сейчас мне очень сильно хочется закурить снова. -Да! Если бы это, мистер, было так просто! — Язвительно, с улыбкой говорю я.       Марк подъезжает ко мне, тормозя поворотом. Ему приходится говорить громко, так же, как и мне; из-за громкой музыки в торговом центре на катке, весёлых криков и смеха ничего не слышно. Я спрашиваю себя в сотый раз, зачем согласился на это. Марк берёт меня за руки, выезжает передо мной. Он так виртуозно, лёгко и даже, блять, манерно катается на коньках. Списываю это всё на то, что он, вроде как, танцор, должно же было это иметь своё влияние. -Хорошо, тогда я тебя поведу, — спокойно говорит он мне, будто бы это меня должно успокоить.       Марк едет спиной вперёд лучше, чем я обычно хожу. Он смотрит прямо на меня, а я с испугом наблюдаю за нашими ногами. Точнее за тем, как они едут по этому льду. Марк говорит мне, просто отталкиваться и ехать, а если что, он меня поймает. Если бы было всё так просто. Я отталкиваюсь правой ногой, неуверенно качусь. Марк едет поблизости, подбадривая меня, что у меня шикарно получается. «Блять, ну что это? Пошли нахер отсюда!» — Хнычу я, но продолжаю отталкиваться и ехать. Марк куда-то пропадает, решая нормально покататься без такой обузы, как я. Я отталкиваюсь снова и снова, катясь вперёд. Неожиданно в моей голове всплывает картинка, как я вскрываю себе горло лезвием этого конька. Я морщусь, пытаясь отогнать этот мерзкий образ, этот запах гниющей плоти и вкус железа. Зажмуриваю глаза так сильно, насколько хочу избавиться от этого образа. Спотыкаюсь коньком об лёд и не могу удержать равновесия. Начинаю падать.       Кто-то подхватывает меня как раз вовремя. Помогает выпрямиться. Как только я открываю глаза, вижу перед собой Марка. -Спасибо, — смущённо говорю я.       А он просто улыбается. «Долбаёб, блять», — думаю я. Марк словно какой-то ребёнок, которого ещё не коснулась жестокая и уродливая реальность этого мира. Не хочется мне быть тем, кто внесёт ложку реальности в его волшебство.

***

      Звёздная летняя ночь Лондона. Снующие повсюду насекомые, которые то и дело норовятся укусить или вывести тебя из себя. Бегающая толпа людей по своим делам. Гуляющая молодёжь, выпивающая и уничтожающая тишину своим звонким смехом. Вонь и шум от машин, автобусов. Редкие, едва доносящиеся, звуки музыки уличных исполнителей. Запах еды из кафе и сладковатый аромат выпечки из пекарен на первых этажах зданий. Влага от Темзы. И присущая деловая строгость. И многочисленные огни, которые рассеянны то там, то тут. Это и фары автомобилей, которые проносятся мимо, и уличные фонари, и зажжённый в домах свет, и звёзды. О, эти звезды! Они прекрасны. Они далеки. Нет ничего прекрасней звёзд. Да и ничего ужасней них тоже нет.       Хоть пол достаточно жёсткий, и плед смягчает его совсем не много, а перила небольшого балкончика не дают даже просунуть ноги, мне хорошо. Я улыбаюсь сквозь дурман от виски. В маленьких колонках играет какая-то песня. Я её не знаю. Это и неважно. Рядом лежит Марк. Он тоже выпивает и улыбается. Мы смотрим на небо и передаём друг другу бутылку. Вернувшись с катка, Марк достал из мини-бара виски и предложил «кое-что показать». Я улыбаюсь ещё шире и готов рассмеяться. Впервые за долгие месяцы борьбы и за бесконечные годы муки я чувствую этот момент. -Как ты смотришь на поездку за город с моими друзьями? — вдруг спрашивает Марк. -Что? — Переспрашиваю я, смеясь. -Природа, я, ты, мои друзья, что думаешь? — Он поворачивается лицом ко мне.       Марк говорит так ясно и разборчиво, что я поражаюсь. Я точно выпил больше, чем он. Это естественно, Марку завтра на работу в ту чахлую забегаловку. «Может, это не Марк выпил слишком мало, а я слишком много? Достаточно для того, чтобы видеть всю правду этого мира», — раздумываю я, но меня возвращает в реальность призывной вой Марка. -Звучит непл-лохо, но… ты уверен, что э-это хорошая… Чёрт! Я забыл слово!.. — Я отчаянно напрягаюсь в попытках вспомнить. — Идея! А?       Я решаю, что он ожидал, что я скажу нечто подобное. «С какой стати ему звать едва знакомого парня за город со своими друзьями? Что-то здесь не вяжется…» — вертится в моей голове. -Да, ты им понравишься, — отвечает он довольно спокойно и уверено, смотря вновь на небо. -Ты та-а-ак в этом уверен! — Говорю я. Марк порывается что-то ответить, но я не даю ему шанса. Делаю глоток виски и отставляю почти пустую бутылку. — Звёзды! — Восторгаюсь я, — Звёзды! Ты их видишь? — Не могу унять свой пыл, подобно пятилетнему ребёнку. — Ты видишь эти звёзды? — Говорю я тише, повернув голову к нему.       Марк закинул ноги на кованые перила балкончика. Мы легли «вольтом». Он нашёл где-то свою кофту и подложил её себе под голову. Я уверен, на катке он был без кофты. Я один такой придурок, который ходит летом в толстовках. Марк поворачивает голову ко мне. Он смотрит мне прямо в глаза. Меня это тревожит, терзает, но завораживает. Я смотрю в его зелёные глаза, которые полны ответов на недосказанные вопросы. Проходит, наверно, целая вечность, прежде чем Марк отвечает. Целая вечность, пока он думает. «Над чем он думает?» -Да, я вижу эти звёзды.       На его лице появляется улыбка. Не пьяная. Другая. Абсолютно другая, новая. Тот тип улыбок, которые видишь на лицах людей, и говоришь себе: «Вот на него я хочу быть похож», «Пожалуй, он выбрал правильный путь по своей жизни», «Чёрт возьми! Я сделаю всё, что он попросит, и всё, что угодно, лишь бы увидеть эту улыбку ещё раз!». Проходит ещё одна целая вечность, пока мы смотрим друг на друга. Будто, отведя мы взгляд, обречём другого на смерть. Будто, если мы не будем смотреть, то другой исчезнет, словно его и не было. Целая вечность, пока я просто смотрю на него, и мне больше действительно ничего не надо. И целая вечность, прежде, чем Марк говорит: -Пошли, я отведу тебя в кровать.       Мне не хочется уходить. Да и ноги, которые я согнул, затекли. Марк поднимается, потягиваясь и разминаясь. Я смотрю на него с низу вверх с любопытством. С таким любопытством, с которым младшие сёстры и братья смотрят на старших. «А я тоже буду таким, когда подрасту?» — Думают они. Но забывают об этом, стоит им вырасти на год или на два дюйма. Марк заставляет меня подняться, хоть я и отказываюсь довольно упорно. Он подхватывает меня за талию и закидывает руку себе на плечо. Не представляю, как ему это удалось. Марк толкает плечом, ведущую с кухни на балкончик. Проводит меня мимо стола, на который я, естественно, натыкаюсь и чуть не падаю. На лестнице было целое испытание Геракла для Марка, потому что я даже не знаю такого числа, сколько я чуть не упал и не свалился. Разве что дохреналион подойдёт. Каким-то чудом, Марк откидывает покрывало на кровати и укладывает меня. Я уже почти вырубаюсь, когда чувствую, как с меня стянули футболку. Последнее, что я помню: «Твою мать, нет! Здесь ведь темно?! Он ничего не увидит?!»

***

      Я просыпаюсь от жуткой головной боли и звона в ушах. Шторы задёрнуты, поэтому, к счастью, глаза не слепит солнце. Я лежу какое-то время с закрытыми глазами, приходя в себя. Машинально тянусь к прикроватной тумбе, но с удивлением обнаруживаю, что у меня не выходит. «Какого чёрта?!» Сдвигаю брови, но не сильно напрягая мышцы. Лишняя боль мне не к чему. Я поворачиваюсь на бок, приподнимаюсь и, щурясь, открываю один глаз. «Точно!» — воспоминания прошлого дня возвращаются и картинками всплывают в голове. Я облизываю губы и смачиваю горло. Хочется пить. В поисках помощи, оглядываюсь. Как будто кто-то стоит за мной с протянутым в руке стаканом воды. Но никого нет. Я огорчённо выдыхаю, роняя голову. Причмокнув губами, поднимаю взгляд. С облегчением и ликованием замечаю на тумбе стакан воды и что-то ещё. Тело ломит, голова гудит, от каждого движения хочется умереть, но я собираюсь с духом и подтягиваюсь к краю кровати. Сажусь, свешиваю ноги. Беру стакан воды и, прежде всего, прислоняю его ко лбу. На минуту закрываю глаза, наслаждаясь прохладой. Делаю глоток и смотрю, что ещё оставлено на тумбе. Пачка анальгина! Я быстро достаю пластинку, выдавливаю таблетку и запиваю её, оставив немного воды в стакане. Ещё лежит записка. Беру её в руки и читаю. «Доброе утро, Джек! — пририсован улыбающийся круглый смайлик. Я усмехаюсь. — Надеюсь, ты почувствуешь себя лучше после таблетки. Я на работе, смена заканчивается в три. Ключи в коридоре. Хорошего дня! — Я выдыхаю с лёгкой улыбкой. Внизу ещё приписано. — P.s.: если пойдёшь куда-нибудь, возьми зонт, обещали дождь. — М.К.» -Доброе утро, Марк, — говорю я хриплым голосом, оставляя записку на тумбе. Выпиваю оставшуюся воду и решаюсь встать. Ставлю стакан на стол. Достаю зубную щётку и пасту и тащусь в ванную.       Лучше бы я этого не делал. Выгляжу я отвратительно. Разбитая бровь почти зажила, ссадины почти незаметны, но лицо помятое и замучено. В прочем, ничего необычного. Только закончив свои водные процедуры, я с ужасом обнаруживаю, что на мне нет футболки и кофты. Я прислоняюсь спиной к стене и пытаюсь вспомнить в подробностях вчерашний вечер. «Каток. Возвращение. Марк достал бутылку… — Я причмокиваю, будто во рту остался ещё вкус. — Виски. Мы немного выпили. Марк включил радио? Мне стало душно, и я стащил кофту. Еблан! Мы вышли на балкончик. Было темно. Мы выпили ещё немного. Потом ещё. Кажется, в основном пил я. Марк что-то говорил про какую-то поездку. Мы что-то обсуждали. Потом он помог — помог? отнёс! — мне добраться в комнату… Он не мог что-то заметить. Были сумерки, огней города не хватило бы, да и мы были пьяны… Всё в порядке», — заверяю себя.       Я выхожу из комнаты, засовывая руки в карманы кофты, которую одолжил мне Марк. Стало чуть полегче. Я спокойно спускаюсь по лестнице и прохожу сразу на кухню. Облокачиваюсь на стол. Замечаю рыжего кота, который встретил меня вчера на втором этаже. Он сидит посередине кухни и внимательно за мной наблюдает. Я смотрю на часы. Только лишь начало десятого. «Надо бы приготовить обед, что ли, » — решаю я, но откладываю дело на потом и плюхаюсь на стул. Ко мне на колени запрыгивает рыжий кот. Я начинаю его гладить.       Голова болит, желание что-либо делать — отсутствует. Кот, чьего имени я не знаю, заснул у меня на коленях, и даже не могу встать. Хотя я бы всё равно никуда не рискнул идти с такой головой и с такой болью. Хотя, благодаря таблетке, ощущения постепенно улучшаются. Я привыкаю к серому свету дождевого неба Лондона, который струится с балкончика на кухню. Мир уже не кажется таким раздражающим и зловещим. Мяукая, с лестницы сбегает серый котёнок. Перед ним с характерным звуком спрыгивает небольшой звенящий мячик. Котёнок бежит в нашу сторону, но застывает и резко разворачивается. Рыжий кот приоткрывает один глаз, рассудительно виляя хвостом. Мячик со звоном докатывается до низкого стеклянного столика перед диваном. Котёнок ведёт ухом, застывает на несколько секунд, затем поворачивается голову в нашу сторону. Я уронил голову на руку, второй глажу кота. Котёнок недолго смотрит на нас, анализируя ситуацию. После, громко мяукая, словно капризный трёхлетний малыш, подходит к нам и начинает тереться о ножки стула. Рыжий зевает, встает, прогибает спину. Спрыгивает и вальяжно удаляется с кухни. Я нахожу в себе силы наклониться и поднять к себе котёнка. Он удобно устраивается и громко мурчит с закрытыми глазами.       Моё тело заныло. Повреждения плюс стул точно не равняются расслабленному и удовлетворённому состоянию. Я беру котёнка на руки и встаю. Потягиваю спину, чтобы немного размяться. Вздыхаю, оглядывая квартиру. Котёнок удивлённо уставил на меня свой взор. Не получив вразумительного ответа, спрыгивает и убегает. Я решаю подняться на второй этаж. Голова уже почти прошла, но на всякий случай я держусь за перила. Поворачиваю налево и подхожу к шкафу. Я так и не дочитал «Элейн», а до возвращения Марка ещё довольно долго. С надеждой прочитываю название на корешках книг, перебегаю с полки на полку. «Айрленд, Вальтер Скотт, …Маркс, Остин, …Ричардс, Роулинг, …Сэлинджер!» Внимательно читаю названия книг, ища нужную. «Два рассказа», … «Как мы писали роман», … «Рассеянный человек», «Следует ли женатому человеку играть в гольф?», «Человек, который заботился обо всех», … «Элейн» Я со сладостным облегчением нахожу нужную книгу. Аккуратно достаю её. Думаю, бабушка Марка будет не против. Спускаюсь осторожно по лестнице вниз и ложусь на диван, облокотившись на локти. В течение пяти минут ищу эпизод, на котором остановился.       Я совсем забылся и не заметил, как прошло время. Спасибо Повелителю Голубей, — надо будет узнать, откуда у этого неповоротливого кота такое имечко; только если он не сам проглотил голубя, — который начал орать на всю квартиру с кухни, требуя воды и еды. Я, полностью обескураженный неожиданным воплем, уронил книгу прямо себе на лицо, ноги соскользнули со спинки дивана, а я сам, в общем и целом, чуть не разбил голову о журнальный столик. Хорошо, что ковёр оказался мягким, и я не особо-то и пострадал, если не учитывать мою психику. «Этот кот орёт, как пропащие души в Аду», — заметил я, когда положил книгу на столик и направился на кухню. -Приятель, потерпи, сейчас я найду тебе еду, — говорю я, наливая в его миску воды.       Взглянув на часы, я обнаруживаю, что уже полвторого, а это означает, что надо начинать готовить, если я хочу успеть к возвращению Марка. Я заглядываю в ящики в поисках еды для кота. Уже отчаявшись, открываю холодильник. Бегаю глазами, стараясь не обращать внимание на дикие крики кота. Мой взгляд упал на пачку кошачьего паштета. Я с облегчением выдохнул, закатив глаза. Достаю упаковку, закрываю холодильник. Кот жадно смотрит на мои руки, а точнее на упаковку паштета. Я присаживаюсь рядом с его блюдцем и выкладываю ложкой обед Повелителя Голубей. Другие коты, видимо, ещё не проголодались. Я выкидываю пустую упаковку в мусорное ведро под раковиной. Повелитель Голубей с аппетитом чавкает над своей миской. Чувствую, манерам его не обучили. Я опираюсь на столешницу и думаю, что готовить.       Пока я выбираю между парой блюд, пытаюсь найти колонки, которые Марк включал прошлой ночью — мне удалось вспомнить это. Запинаюсь о полку для цветов, которая стоит возле кухни. Успеваю поправить её и цветок на ней, но сам падаю на пол. Ударяюсь затылком и левым локтём. «Блять!» — сжимаю я зубы. Обессиленный, ложусь на спину и просто смотрю в потолок. Мрачно. Лёгкий серый свет, который просачивается в квартиру, нагнетает и обвораживает тебя. Я глубоко вздыхаю. Закрываю глаза. «Надо собраться», — говорю я себе, но продолжаю лежать. Повелитель Голубей вальяжно проходить мимо меня, облизываясь. Он одаряет меня высокомерным снисходительным взглядом, прежде чем проехаться хвостом по моему носу. Я морщусь и отворачиваюсь. Роняю голову на другую сторону и замечаю колонки.       Наконец, я поднимаюсь. Музыка — хорошая мотивация. Я подхожу к колонкам, которые стоят около небольшой дверцы с кухни, ведущей на балкон. Слышу, как начинает капать дождь. По телу пробегает дрожь, и я съеживаюсь. Поднимаю колонки с пола. К ним присоединён небольшой белый плеер. Я устанавливаю свой мини-музыкальный-центр на обеденный стол и нажимаю «плэй». Мне становится интересно, какую музыку слушает Марк. Свой выбор я останавливаю на фасолевом супе. Раньше мне приходилось часто его готовить. К счастью, я нашёл все необходимые овощи в холодильники и лишний раз убедился, что он просто огромный. А вообще, если честно, я задался вопросом, не прячется ли Нарния за грудами продуктов в этом холодильнике. На заднем фоне играет SYML, если я не ошибаюсь. Иногда песни этого исполнителя слушала Руби, я запомнил. И иногда сменяются они ALT-J, это я уже прочитал на небольшом дисплее. Благодарю лишний раз свой опыт повара. Когда мне было лет восемь, мы со Стивом придумали бизнес. Ну, так, детское развлечение, чтобы подзаработать. Стив — прибирался в доме или стриг кусты, газон, а я готовил. Он нашёл поваренную книгу своей бабушки Кати — его бабушка была с Белоруссии, а дед из России. Некоторые рецепты опечатались в мою память и занимали место на полках рядом с законами Ома или Ньютона.       Я уже поставил суп в кастрюле на конфорку и добавил в него морковь с луком. Оставались ещё перец, зелень и сельдерей. Заявился рыжий кот. Он трусцой пробегает на кухню. Останавливается на месте, где стоит миска с водой у стены. В отличие от Повелителя Голубей, рыжий не начинает орать и требовать. Он растерянно смотрит по сторонам, а после огорчённо падает на пол, садясь, как двухлетний ребёнок, у которого сломалась игрушка. Я наблюдаю за ним с интересом, но тот не двигается. Не выдерживаю и иду к холодильнику. Рыжий вновь загорается и вспыхивает подобно пламени, когда я ставлю перед ним паштет из птицы. Выкидываю пустую пачку. Проверяю суп. Добавляю оставшиеся ингредиенты. Смотрю на часы и засекаю двадцать минут. Скоро должен прийти Марк.       Я вслушивался в текст незнакомой мне песни. «Ещё пятнадцать минут… Я могу успеть…» — мысли появились сами, из неоткуда, из пустоты, в моей голове. Я не знаю как, но я пошёл в комнату. Я сжимаю челюсть, судорожно дышу. Кровь начинает колотить в моей голове. Я достаю из кармана лезвие и верчу его в руках. Смотрю на него, на то, как перебегает по нему свет. Закатываю рукав на левой руке. Оставляю у себя на ладони и смотрю. Мне это надо. Прислоняюсь спиной к двери, надеясь на спасение; но его нет. Я беру лезвие в руку, и делаю быстрый надрез. Сначала кровь не идёт. Я делаю ещё один, и ещё. На грудную клетку что-то давит. Проступает кровь. Я ударюсь головой о дверь и бьюсь снова. Зажимаю кулаки. Я не должен был. Не должен. Я начинаю злиться. Чувствую, как капля течет по руке. Подставляю ладонь и бегу в ванную. К счастью, нахожу ватные диски и пластырь. Вытираю капли, заклеиваю порезы. Лезвие закидываю в карман и выхожу из комнаты. -To all the people I know that were lovers But turned into fighters I wanna say To all the people, — слышу я с первого этажа.       Марк уже пришёл. Я быстрым движением поправляю рукав. Удивляюсь, что не услышал грохота вешалки и его ругани. Марк покачивается в такт музыки и поёт. «У него хороший голос», — замечаю я про себя, застыв на лестнице. Марк, кажется, не замечает меня. Он просто наслаждается песней, и мне это нравится. Марк отдаётся этому целиком, относится к этому с душой. Это… волшебно? Это слово вообще повсюду его преследует. Кажется, в такие только моменты и бываешь счастливым. Если счастье вообще возможно. -Can you hear me now? Can you hear me now? I’m singing out as loud as I know how, but am I loud enough? — Продолжает петь Марк, но тут вдруг оборачивается ко мне. На его лице искрится улыбка. Я был прав. — I got my voice and you got yours so let’s make a little noise! -Давно пришёл? — Натянув улыбку, спрашиваю я, спускаясь на первый этаж. -Совсем недавно. И тут моя любимая песня! Хороший знак, как думаешь? — Марк весело подмигивает. -Пожалуй, — я прохожу к плите и кидаю взгляд на часы. — Не против, что я взял твой плеер? Было интересно, что ты слушаешь. -Бери всё, что хочешь. Это теперь и твой дом, — беззаботно говорит Марк.       Я застываю. Его слова… они… поразили меня? Не то слово! Дом… У меня никогда не было дома. Были квартиры, пристанища, остановки, но… Я застываю в руках с крышкой для кастрюли и поварешкой. Не знаю, сколько прошло времени. Я не мог собраться с мыслями. В горле пересохло. Я растерялся. Смачиваю горло и поворачиваюсь к Марку. Хочется сказать что-то вроде, как это важно и круто, что, не спешит ли он с выводами, что это нечто необычное для меня; ну или на край отвесить какую-то шутку, чтобы окрасить всё в сарказм. Но я оборачиваюсь к нему и говорю: -Ты ведь не имеешь ничего против фасоли? Идиот! Мудак! Придурок! -Фасоль? Обожаю! — Марк стукает ладонью по столу и смеётся.       «Либо он вечно сидит на экстази, либо он не человек», — думаю я. Для достоверности ещё раз смотрю на часы и отключаю суп. Достаю тарелку для Марка и ложку. Наливаю ему супа и ставлю на стол. Закрываю кастрюлю и начинаю мыть посуду. -Приятного аппетита, — желаю я. -А ты? -Я не голоден, — пожимаю плечами и желаю, чтобы эта тема поскорее закрылась. -Странно… Мммм! Чёрт, это божественно! — Я удивленно оборачиваюсь на возгласы Марка. — Мне так с тобой повезло! Ты что, душу продал, чтобы так готовить? -Эээ… Ничего сверхъестественного в этом нет, — протягиваю я и продолжаю мыть посуду. -Парень, это лучшее, что я ел во всей своей жизни! Из фасолевого супа сделать такое! -Ты преувеличиваешь. -Ни капли! — Настаивает на своём Марк, я предпочитаю отмолчаться, чтобы закрыть эту тему.

***

      На дальнейшее время мы погружаемся в тишину. Марк быстро осилил тарелку и просил ещё. Я чувствую себя заботливой мамочкой или искусной экономкой. Музыка продолжает играть. Появился котёнок, который гоняет мяч в коридоре, на кухне, но с опаской обходит зону для цветов. И к счастью. Представляю, что бы было б с бабушкой, если бы с её цветками что-то случилось. Хорошо, я тоже ничего подобного не допустил. Оказывается, этого котёнка зовут Джей-Ди, а порода, — которая казалась мне знакомой, но я никак не мог вспомнить её название, — русская голубая. У отца Стива была такая в детстве. Пару раз я её видел, а так она была нелюдимая и жила в основном или на заднем дворе, или в кладовой. Я закончил с посудой, и проверил кастрюлю. Она подостыла. Выглядываю в окно. Дождь прекратился, но на долго ли? Марк подпевает песням своего плейлиста, держась за тёплую кружку чая. Так странно, что он вовсе не стесняется меня. Раздается звонок в дверь. Марк кидает на меня взгляд, но я не могу его расшифровать и просто стою рядом с плитой. Марк встаёт и уходит.       Слышу, как открывается дверной замок. Марк выругивается по непонятным причинам, потом открывается дверь. Первые секунды — тишина. Марк тяжело вздыхает и, наверно, уже хочет закрыть дверь, но тут до меня долетает звонкий детский смех, радостные возгласы и слова приветствия. Марк напевает какую-то веселую мелодию, — я уже вижу, как он трясёт головой в такт, и как его волосы волнами раскачиваются, подобно солнечному океану в штиль, — в ответ на детский смех. До меня доносятся обрывки фраз. Я слишком сосредоточен на смехе. Вроде бы, он заполонил собой всё вокруг и проник ко мне под кожу. Мне нехорошо. Дверь закрывается. Марк что-то говорит. Запинается о вешалку. «Почему он её не переставит?» — спрашивает внутренний голос, но я отгоняю этот вопрос. Сейчас важнее другое. Появляется Марк на руках с маленькой девочкой лет четырёх. -Знакомься, Микаэла. это Джек. Джек, это Микаэла, — важно говорит Марк, как будто мы деловые партнёры. Я стою в лёгком шоке, сжимаю челюсти. -Привет! — Микаэла машет своей маленькой ручкой -П-привет, — выдавливаю я.       Я не особо лажу с детьми и вообще не представляю, что с ними делать. Для меня это иноземный народ, который я избегаю. Марк некоторое время смотрит на меня. Я смотрю на них. Марк облизывает губы. Кажется, нас кто-то поставил на паузу. Или, по крайней мере, на замедленную съёмку. Даже эта девочка не движется. -Джек — хороший человек, Микаэла. — Нарушает тишину Марк, усаживая девочку за стол. — Просто он немного застенчивый. Зато: прекрасный повар! Отведаешь его волшебное зелье, которое творит чудеса? — Говорит Марк, наклонившись к девочке. -Чудеса? — Недоверчиво переспрашивает она, поправляя радужную юбку. Затем проверяет пуговки на жёлтой кофточке, из-под которой выглядывает белая маечка. Болтает ногами в жёлтых колготках и красных башмачках. Она скорее похожа на фею или маленького эльфа. — Какие чудеса? — Микаэла щурит глаза и водит носиком.       Я вспоминаю Тессу, и тяжело сглатываю. Глаза начинает жечь. -Хм, — Марк задумчиво приставляет к губам палец и бьёт по ним, — например, Микаэла, ты станешь сильней, умней, а — самое главное — сможешь побывать в волшебной стране!       «В волшебной стране? А не это ли говорят дилеры своим новичкам?» -Уговорил! Лей свою похлёбку! — Микаэла бьёт кулачком по столу.       Я, словно заторможенный, достаю небольшую тарелку и наливаю в неё суп. Ставлю на стол перед девочкой, через секунду даю ей ложку. Марк выпрямляется и складывает руки на груди. Я опираюсь на стол. Девочка кушает с абсолютно серьёзным видом. Пожалуй, она и вправду верит, что сможет увидеть другую страну. Ну, подрастёт и увидит жестокий грязный мир. Правда, это не то, чего она хочет. Хотя, может, если сильно поверить, ты попадёшь и в другую, удивительную, страну. Марк тихо подходит ко мне и говорит полушёпотом: -Я схожу в магазин, побудешь с Микаэлой?       Я некоторое время молчу, обрабатывая его информацию. -И что мне с ней делать? — Шепчу я испуганно. -Включи ей мультики. Ну, я могу остаться, — предлагает Марк. -Ладно, ладно. Иди, не торопись, — я киваю. -Ты уверен? Походу, ты не очень любишь детей? — Я вопросительно поднимаю бровь. — Ну, или не умеешь с ними ладить, да? — Исправляется Марк. -Нет, всё в норме. Просто это было неожиданно. Иди. Обещаю, квартиру не спалю, ребёнка не продам. -Ловлю на слове! — Марк ударяет меня по плечу. Уже в коридоре он крикнул. — Микаэла! Оставляю тебя с Джеком!       Через пару минут Микаэла осилила тарелку супа и повернулась ко мне. Своим серьёзным личиком маленькой девочки она поставила меня в тупик. Казалось, она оценивает меня. Словно, можно мне доверять или нет. Я не отводил от неё взгляда, не желая разрушать эту нить, забираю со стола посуду и мою её. На это не уходит больше пяти минут. Девочка сидела и болтала ножками. Я нерешительно сел напротив неё, как закончил с посудой. Посмотреть со стороны, так мы похожи на двух котов, оказавшись на новой территории и решая, кто тут главный. В воздухе повисло напряжение. Так как я старше, я решаю что-то предпринять. -Так, — начинаю я, прочищая горло, — сколько тебе лет? -Четыре! А скоро пять! — Её глаза загораются. -Вау! — Я решаю играть по правилам ребёнка. Так ведь всегда делают? — Ждёшь дня Рождения? -Ещё немного! — Девочка вскидывает руки вверх, как на рок-концерте, я усмехаюсь. Микаэла опирается ручками на стол и наклоняется ниже. Я ей подыгрываю. — Мама испечёт мой любимый огромный торт! -Должно быть, это огромная тайна! — «…Мать вашу!» — хотел добавить я, но вовремя прикусил язык. Играть, так играть. Я мягко улыбаюсь, давая понять, что мне можно доверять. Эх, если я был в этом уверен. -Как думаешь, в приглашении для Марка надо писать «+1»? — серьёзно спрашивает Микаэла.       Я удивляюсь двум вещам. Во-первых, дикции и словарному запасу этого ребёнка. Наверно, её мать серьёзно занимается своим ребёнком и, в частности, его образованием. Во-вторых, как эта девочка может быть и самым весёлым и самым серьёзном ребёнком в этом мире. Мне даже интересно, как это всё обернётся.       Недолго думая над вопросом, который ввёл меня в замешательство (нихуя как много я начал быть в замешательстве!), я отвечаю: -Думаю, да. У Марка наверняка есть девушка. Так мне кажется.       У каждого нормально парня должна же быть девушка. Микаэла сощурила глаза и смотрит на меня. Я держу серьёзную маску на лице, с силой встречая её взгляд. Микаэла высовывает язык и начинает болтать головой, её хвостики белокурых волос трясутся. Я не могу сдержать смешок, который вызывает меня вся комичность этой ситуации. Я смотрю на Микаэлу, которая вцепилась ручонками в стул и болтает ножками. Кажется, в её голове играет какая-то весёлая музыка, которой она повинуется. Музыка… О, чёрт! У нас ведь всё ещё играет музыка. Точно. Ну, тогда вовсе не странно, что Микаэла ведёт себя так беззаботно. Музыка раскрепощает. -Давай танцевать, Джек! — Весело хохоча, кричит Микаэла, прыгая передо мной. -Нет, дорогая, я не умею, — улыбаюсь я, не в силах сдержать умиления. -А я никому не скажу! — Микаэла внимательно смотрит на меня, я отрицательно киваю головой. Поняв, что я не соглашусь, девочка снимает свои красные туфельки, и подпрыгивает. — Тогда догони меня!       Микаэла начинает носиться по всему первому этажу. Со второго этажа сбежали рыжий кот и Джей-Ди. Казалось, они очень рады Микаэле и точно знали её. Я удивляюсь и восхищаюсь этому жизнелюбию и оптимизму, которое сочится из её жил, освещая весь этот мир, заражая каждого, кто окажется поблизости. Мне это нравилось. Чем-то она напоминает Марка, думаю я. А потом тут же задаюсь вопросом, что мешает мне, стать таким. «Страх» — всплывает у меня перед глазами, и я морщусь, отгоняя эту навязчивую картину. Я некоторое время сижу на стульчике, наблюдая за весёлой игрой троицы. Микаэла зовёт меня. Раз уж играть, то играть до конца.