До утра

— Какого чёрта, Стив?! — сказал я, но мои слова доносятся до меня словно через толстую стену. — Успокойся, Джек! Всё под контролем! — Рявкнул он, даже не оглянувшись на меня. — Под контролем?! — Мною овладела истерика. — Да они же нас пришьют! О чём ты думал, черт тебя дери! — Успокойся! — Его глаза потемнели от злости.       Через секунду Стив смягчился. Он посмотрел на меня, трясущегося от ужаса и паники. Думаю, он даже пожалел меня, как жалеют бездомных псов, забившихся в углы, когда третий день подряд льёт дождь. В нос ударил запах гнили, тухлых продуктов и сырости. Я хотел оглядеться, где мы оказались, но не мог пошевелиться. Тело будто окаменело, стало не моим. Я даже засомневался, происходит ли это всё на самом деле. От этих мыслей ужас только вырос. Мне захотелось закричать, но слова застряли в горле, не пропуская воздух. Я стал задыхаться, на лбу проступил холодный пот, глаза заслезились. Приложив усилия, я сглотнул и втянул воздуха через рот. Мне хотелось сделать хоть что-то, но единственное, на что я годился — так это упасть на чертову землю и плакать. Стив же наоборот казался уверенным и решительным. У меня промелькнула мысль, что он предвидел подобный поворот событий и продумал план. Но какого черта он не предупредил меня?!       Стив схватил меня за предплечье и потянул на себя: — Идём!       Я просто повиновался. Сил спорить не было, поддаваться истерике тоже не лучший вариант, тем более это же Стив. На душе было так паршиво, что хотелось даже, чтоб нас поскорее прикончили. Лишь бы закончилась вся эта поебень. Мы поднялись по какой-то ржавой скрипучей пожарной лестнице, которая чудом не свалилась со стены, Стив толкнул ногой дверь и толкнул меня в небольшое старое помещение, где пахло ещё хуже, чем в переулке. Я не удержал равновесья и навернулся прямо на полностью сгнивший картон. Он, словно начинка пудинга, развалился и растекся по полу. Руки были испачканы, отчего меня чуть не вырвало. Хотелось отчистить их, но когда я огляделся, понял, что вокруг ещё хуже. «Как это здание вообще, блять, ещё стоит!» — подумал я. Стив помог мне подняться. Тут же развернулся в сторону друга, ожидая объяснений. Сил говорить не было, поэтому я просто смотрел на него с гримасой полностью ахуевшего человека. Стив молчал, и я не выдержал. — Объясняй, что это за хуйня! — Шикнул я на него, боясь, что за нами все ещё гонятся и могут услышать каждый шорох. — Я перешёл дорогу одному ублюдку, — Стив сплюнул на пол.       В горле всё ещё жгло после бега. Я подумал, что если нам суждено пережить этот день, ноги завтра будут болеть — несколько миль мы точно пробежали. — Да ладно, блять! Я как бы понял! — Я сорвался на крик. Уже было без разницы, услышат ли нас. Я уже понимал, что нам осталось от силы пару часов. — Какого хуя, Стив?! — Я толкнул его в плечо. — Эй, успокойся! — Одёрнул он меня. — Я не собираюсь этим мудакам позволять и дальше мочить тех, кто захочет соскочить! — Ч-что? — Гнев начал стихать и сменяться непониманием. В голове гулом звучал лишь один вопрос «Что происходит? Что он затеял?» — Да-да, Джек! Эти уёбки похищают и убивают тех, кто перестаёт покупать их товар! Люди просто исчезают!       Стив говорил так, будто это было очевидным, у всех на виду, у меня перед носом. Но этого никто не видел, потому что каждый смотрел на мир через свою собственную призму, которая скрывала некоторые факты, делая мир чуточку лучше. Но это не было правдой. — А полиция? — я понимал, что это глупый вопрос, но это было единственное, что пришло мне в голову, и что я смог произнести — Не будь дураком, Джек! У них ВЕЗДЕ свои люди!       На секунду во мне пробудилась злость, что Стив втянул в это меня, но я тут же пресёк это. Он мой друг. Лучший и единственный. — И что ты собираешься делать? — Я успокоился, только руки тряслись от холода и мандража. — Ну, информацию в СМИ я слил, теперь надо делать ноги. И надеяться, что материал выйдет в свет, и всё это не зря. Прости, что втянул тебя и Сэм.       Я несколько секунд стоял и молчал, пялясь на него. Слова доходили до меня с опозданием, как если бы он орал мне издалека, через какой-нибудь рупор или по старой плохой телефонной связи. — Сэм? — Волна страха снова нахлынула на меня, когда я осознал смысл его слов. — Да. Помнишь, позавчера, мы были втроём у меня. — Стив говорил уверенно, нервно сминая в руках конец фланелевой рубашки. — Она ещё сильно нервничала и думала, что что-то горит. — Я кивнул, уже зная, что скажет Стив, но отказываясь это принимать. — Она знала. Она помогла мне слить инфу на этих мразей. — Вы оба наебали меня по полной… — Я не виноват. — Отчаянно выкрикнул Стив, защищаясь. От меня ему не надо было защищаться. — Ну, то есть, — смягчился Стив, потупив взгляд, — она случайно заметила кое-какую наработку насчёт одного беглого, потом полезла смотреть остальное и узнала почти всё, что я нарыл. А когда я вышел из душа, у меня не оставалось выбора. — Стив набрал воздуха в лёгкие. Ему было нелегко всё это говорить. Несколько мучительно тихих секунд тянулись целую вечность. — Прости, Джек, — Стив произнёс это с такой горечью, что я даже и не думал злиться на него — Какого чёрта, Стив? — Устало спросил я, но тут же задал ещё один вопрос. — Сколько? — Три месяца, — сразу ответил он почти шёпотом. — Три месяца, — повторил я, словно в трансе. — Чувак, прости. Я, правда, хотел тебе рассказать, — парень прикусил язык, раздумывая или собираясь с мыслями, — но у тебя из всех нас больше всего шансов выбраться из этого дерьма, — Сказал Стив после долгой паузы — Да что ты несёшь? — Я поднял глаза на него.       Он был в отчаянье, я тоже. — Ты прекрасно понимаешь меня, — Стив устало прижался спиной к двери и сдавленно ударил по ней кулаком. — Завтра выйдет тираж, весь город, — а повезёт, и вся округа, — узнают об этом. Так что,… всё закончится хорошо.       У меня зародилось ощущенье, что Стив это говорит, только чтобы успокоить меня. Я был уверен, что он не верил в это, что он ЗНАЛ, как это всё закончится. Будто ему приснился вещий сон, в котором к нему снизошёл Ангел или явился Демон, — или ещё кто-то, это не имеет значения, — и раскрыл карты будущего. Не знаю почему, но на секунду я представил себе Стива, как посланника Небес, обреченного спасти этот город от процветающей нарко-индустрии. — Но тебя ведь посадят. За распространение, — до меня вдруг дошло; чувствуя, что я вот-вот свалюсь, подбило меня пересилить брезгливость и облокотиться на стену.       Я подумал, что если бы не сигареты и марихуана, то бежать мы могли бы быстрее, и сейчас бы не было так хуево. — Я об этом не подумал, — Стив задрав голову и прикусил губу. Потянулся по привычке рукой поправить очки, которые снял и оставил дома. Затем заговорил хриплым голосом. — Знаешь, они ведь скостят срок. Типа я выдал всё эту хеуту и всех спас от этого мудака. Типа Герой Города. Если об этом узнают все, они точно упекут всю их шайку. А, глядишь, народ поднимет митинг и за меня. — Типа выйдут перед зданием суда с плакатами «Свободу Стиву — нашему Герою, мудила!»? — Хмыкнул я. — Да, типа того… — Он немного посмеялся. — Глядишь, ещё и ключи от города вручат или медаль. — Нехуево так бабла можно будет поднять, — ухмыльнулся Стив и повернул голову в мою сторону.       Мы оба знали, что ничего подобного не случится, и, в лучшем случае, он отсидит пару лет за решёткой, а потом будет работать в какой-нибудь забегаловке или магазине. В груди защемило. Появилось дурное чувство, что ещё немного, и он исчезнет.

***

      Я вздрагиваю и подпрыгиваю на кровати. За окном темно. Сколько часов я проспал? Через пару секунд я вспоминаю, что мне снилось. Становится паршиво, потому что это опять повторилось. Опять воспоминания. У меня заныло под ложечкой, и захотелось выть от тоски и боли. Я прикусил губу и зажал простынь в кулаке. «Так вот одна из причин, почему я не сплю, — горько усмехнулся я своим мыслям, — Зато хоть вспомнил». Комната пропиталась сумраком, почти ничего нельзя разглядеть. Сижу минуты три, давая привыкнуть глазам и телу к этой реальности. За дверью тоже темно. Начинает противно щипать и тянуть на местах недавних порезов. Я поднимаю руку над головой, и вглядываюсь в предплечье. Не понимаю зачем, всё равно ничего толком не видно, кроме темных полос. Кроме тёмных полос, которые въелись в меня и зацепились за моё нутро.       Я оглядываю комнату. По телу пробегает дрожь, меня передёргивает. Мо спине спускается паук холода. Я смотрю на свою тумбу и замечаю на ней записку. «Странно, — думаю, потянувшись за ней, — что за черт?». Записка сложена пополам. Я тщетно пытаюсь прочесть её, усевшись на кровати под полоску света фонаря с улицы. Вижу лишь витиеватые, аккуратно выведенные буквы и подпись внизу листка: « — М. К.». Я хмурюсь и зажигаю лампу рядом с кроватью. Сначала яркий жёлтый свет — на самом деле, не такой уж и яркий, довольно приглушённый и спокойный, однако после тьмы и это покажется фейерверком, — режет глаза, но после я потираю их, и всё становится нормально. «Доброе утро, Спящая Красавица! Ха-ха, шучу! В общем, я проснулся, тебя нигде не было, а потом я заглянул к тебе — а ты лежишь под одеялом. Джей-Ди хотел тебя разбудить. Видимо, ты ему нравишься больше, чем мне. Это, кстати, обидно. Но суть не в этом. Я сейчас схожу в одно место, если проснёшься раньше, покорми котов, пожалуйста. Не думаю, что я долго. -М.К.»       Я дочитал письмо. Всматриваюсь и разглядываю смайлики, которые нарисовал Марк. Смеющийся после первого предложения второго абзаца. Нахмуренный и обиженный, после объявления, что большая симпатия Джей-Ди ко мне, ему не совсем приятна. А между вторым абзацем и подписью, на свободной части листка, правой стороны, нарисована мордочка заглядывающего кота. Замечаю, что Марк хорошо рисует. Вдруг понимаю, что ничерта не знаю о нём. Даже фамилии — и то не знаю. Хотя, всё, пожалуй, больше, чем он обо мне. Начинаю раздумывать над этой темой, но потом задаюсь ещё раз, зачем он оставляет эти письма. И снова останавливаюсь на единственном объяснении — он пишет и оставляет записки всем своим гостям. Я кладу лист бумаги в ящик, к остальным запискам. Понятия не имею, зачем они мне. Ну, не выкидывать же их. За стеной, в коридоре, слышится какой шорох. Я поднимаю голову. Лёгкий стук в дверь. Я хочу ответить, но ума не приложу, что надо говорить в подобных ситуациях, чтобы не выглядеть глупым высокомерным мудаком, поэтому просто сижу и пялюсь на дверь. Начинаю ругать себя за это, потому что это ещё хуже. К счастью, мои терзанья длятся не долго.       Марк заглядывает в комнату. Заметив свет и меня, застывшего на кровати со спутанным покрывалом, по лицу Рыжего проскальзывает улыбка. Потом он опирается на косяк и спрашивает: — Не разбудил? — Нет, — мотаю головой. — Чудесно, — он хитро, что-то затеяв. — Тогда спускайся. — А? — Глупо переспрашиваю я. — А, да, ладно, сейчас спущусь, — пытаюсь выкрутиться.       Марк усмехается, стараясь не рассмеяться, от чего у меня самого появляется улыбка. Он так отчаянно делает вид, что ничего не произошло и всё в порядке, не замечая эту неловкую ситуацию, что это даже мило. Парень выходит, и я слышу его тихие шаги по коридору, затем на лестнице, после всё затихает. Я неподвижно сижу ещё около тридцати секунд на кровати. Выключаю свет и встаю. Встать, признаться честно, довольно трудно. Найти мотивацию и силы — нелёгкая задача. И всё же мне удаётся. Хотя бы, из вежливости к человеку, который приютил меня, да ещё и так добр. К тому же, надо покормить котов. Животные-то не виноваты, что я такая размазня.       Я выхожу в коридор и спускаюсь по лестнице. Марка не видно. Спускаюсь ещё на три ступеньки. Замечаю Марка на кухне, кружащимся с чем-то в руках. «Что-то новенькое, — проносится в голове. — Что происходит?». На плазме горит значок «ДиВиДи», бегающий из угла в угол. Из освещения только гирлянда, которая взялась здесь невесть откуда, и струившийся свет с кухни. «Серьёзно. Что задумал этот парень», — я закусываю нижнюю губу. До меня доходит, что я оставил кофту в комнате. Воздуха начинает катастрофически не хватать, я сжимаю руку и уже хочу бежать назад в комнату, как меня замечает Марк. «Блять!» — Наконец-то! Я уже проголодался, как чёрт! — Восклицает он.       Я выдавливаю из себя улыбку и неуверенно спускаюсь вниз. Марк появляется в комнате с двумя тарелками пиццы. Он ставит их на столик, убегает на кухню. Я слышу щелчок, в мгновение всё озаряется белым светом гирлянды. Марк появляется с бутылками лимонада на серебряном подносе. Ставит его на столик. Я так и стою в шоке. Марк толкает меня на диван, а потом устраивается рядом, слева от меня. — Что происходит, Марк? — Наконец выдавливаю я полушёпотом — Ты так и не посмотрел «Леди и Бродяга», — только и отвечает Марк, а затем нажимает «плэй» на пульте.       Под приятную мелодичную музыку по экрану бегут титры. Я развалился на диване, устроившись поудобней для просмотра, но спрятав руки. Марк потягивал весь просмотр лимонад. Я ни к чему не притронулся, меня воротило. Между нами устроился Джей-Ди, и сейчас он тихо посапывает. Я переживал, что Марк заметит. Однако, к счастью, с облегчением заявляю: освещение от гирлянды не достаточно яркое. Марк тянется за пультом. На столе стоит остывшая пицца и укоризненно сверлит меня взглядом. Марк съел кусков шесть за все час двадцать минут и почал вторую бутылку лимонада. Я усмехнулся, когда оценил всю комичность ситуации. Детский мультфильм, пицца, лимонад, гирлянда… Складывается ощущение, что нам лет по двенадцать. Экран потухает. — Шикарный фильм, — поощряю я, улыбаясь. — А то! — Усмехается Марк в ответ. — Нет аппетита? — Он переводит взгляд на меня.       Я уж понадеялся, что эта тема не затронется. — Да как-то не хочется… Что ты будешь на завтрак? — Ты не мой личный шеф-повар.       Марк говорит это так, будто я задел его за живое. Мне становится неуютно, я хочу попросить прощения. Сказать что-то вроде: «Я вовсе не это имел в виду», «Гхм, я не так выразился…», «Я просто хотел узнать» или банальное «Прости», или отпустить какую-то шутку, чтобы сгладить ситуацию. Это всё не имеет значения. Только я открываю рот, Марк нарушает неловкую паузу. — Какие планы на завтра, приятель? — Гхм, ну, приготовить завтрак, — протягиваю я, не имея сил найти ещё хоть что-нибудь для ответа. — Наверно, дочитаю книгу. Ничего, что я взял книгу в шкафу твоей бабушки? Свой экземпляр я оставил в машине… — Конечно, это ничего. Ей даже приятно будет, что её коллекцию книг кто-то читает. Кстати, пока ты дрых, я позвонил ей. Теперь бабушка очень настаивает на том, чтоб вы пересеклись!.. Гхм, то есть… Бабушка хочет, чтоб я вас познакомил — С чего такая честь? — Усмехаюсь я, не зная, что ответить ещё. — Я ей рассказал о тебе. Ну, то, что ты отменно готовишь, раньше жил в Лондоне, но переехал в Брайтон. И пару дней назад я встретил тебя в закусочной, предложил пожить со мной, и теперь её кухня в полной безопасности. — Прямо краткая биография, — вставляю я свою реплику.       Марк усмехается в ответ. В его глазах сверкают белые огни. Марк делает глоток. Я же думаю, что его глаза похожи на ночное тёмное море, которое я никогда раньше, правда, не видел вживую. — Бабушка вернётся только под конец августа или даже в начале сентября. Ты же останешься до конца лета? Потом бы вместе вернулись в Брайтон до начала учёбы, — Марк смотрит на меня, на его лице читается то ли немой вопрос, то ли мольба. — Что, так понравилась моя стряпня?       Марк толкает меня в бок и смеётся. Джей-Ди недовольно ворочается и перебирается ближе к краю. Я смотрю на причудливые, диковинные тени на стене, которые, подобно древнему племени, танцуют ритуальный танец призыва дождя во время засухи или же наоборот — солнца во временя непрерывных дождей. Я так увлекаюсь своим делам, что возвращаюсь в реальность только, когда Марк щёлкает пальцами у меня перед лицом. Я вздрагиваю и смотрю на него, он облегчённо выдыхает. Кажется, всё это время Марк что-то говорил. — Я пойду спать. Завтра на работу. И ты ложись, лады? — Марк выпрямляется и смотрит на меня. — Да, — я не выдерживаю его пристального взгляда, — только приберусь тут. — Идёт, — Марк с усилием поднимается, ставит со звоном бутылку на столик и чертыхается. Уже подойдя ближе к лестнице, парень разворачивается и подмигивает. — Спокойной ночи, Джек! — Спокойной ночи, — улыбаюсь я, сам не зная почему. То ли это издержки лицемерия двадцати четырёх на семь, то ли просто вежливость.       Марк поднимается по лестнице, а я провожаю его взглядом. Джей-Ди замечает отсутствие своего хозяина и просыпается: вертит головой в стороны, широко зевает, встаёт, прогибает спину и пристраивается ближе ко мне. Кажется, котёнок не особо расстроен. Я слышу, как Марк тихо закрывает дверь в комнату, и выдыхаю. Всё это время я не дышал. Огоньки всё мерцают и мерцают, пока я сижу на диване несколько минут. После чего встаю, отношу лимонад с пиццей в кухню и убираю еду в холодильник. На столике перед телевизором всё ещё покоятся наши с Марком телефоны в горделивом молчании. Я возвращаюсь в гостиную, нахожу с трудом выключатель гирлянды, и в чистой темноте лежу на диване.