До утра

      Яркий свет чертовски сильно выделяется в серо-чёрной комнатке. В помещении довольно тепло, но мне прохладно. На лбу проступает испарина. Свет от лампы отражается в одностороннем зеркале, заменяющем стену. Спинка стула впёрлась в лопатки. Я опустил плечи. Лучше не стало. Сцепил руки под столом, на коленях. Ноги согнул и спрятал под стул. «Не нравится мне всё это», — успел подумать я за секунду до того, как открылась дверь.       Зашёл мужчина лет сорока на вид. С папкой в руке, в костюме, пиджак расстёгнут, короткие чёрные волосы и измученный вид, хотя на лице неподдельный интерес и заинтересованность. Я напрягаюсь ещё сильнее. Дверь закрылась, но я успел разглядеть, что там обстановка лучше. Но это я и так знал, меня же не телепортировали сюда. Успел также разглядеть парня в форме, стоящего по струнке. «Они, что, правда, думают, что я сбегу? Блять, да у меня сил нет после всего этого!» — Усмехнулся я. Тем временем мужчина сел напротив меня за стол и раскрыл перед собой папку с делом. Я машинально посмотрел туда: кипа листков, прикреплённые фотографии, какие-то отчёты и черт знает что ещё. Но прочесть мне ничего не удалось, меня отвлёк голос мужчины. Сдержанный, хладнокровный, властный. — Итак, Вы знакомы с мистером Аддингтоном? — его взгляд поднялся и прожёг меня, хотя руки застыли, перебирая содержимое папки. Фраза прозвучала скорее, как факт, а не как вопрос.       «Знаком? Ну, ещё бы!» — Да, — коротко ответил я, кивнул головой. Будто это придавала более убедительный вид мне, и мои слова не вызывали сомнений. Но они и так не вызывали никаких сомнений — перед этим типом лежали прямые доказательства. Так, дежурный вопрос, чтобы начать «беседу». — Что Вам известно о связи мистера Аддингтона и так называемого мистера Холлидея? — Мужчина поднял свои глаза и уставился прямо мне в душу. — Ни-ничего, — заикаясь, ответил я. — Джек, верно? — Голос мужчины смягчился. Я кивнул. — Ох, кажется, я забыл представиться. Агент Уэйн из ОБН. Итак, Джек, я повторю свой вопрос. Что тебе известно о связи мистера Аддингтона и мистера Холлидея?       Я вспомнил разговор со Стивом накануне. Слова диалога звучали в голове ясней и отчётливей действительности: « — И, да, Джек, — меня немного напугал и насторожил тон Стива. — Ты никаким образом в этом не замешан. — Но, Стиви, я замешан. Я был в курсе, разве не так? Не втирай мне хуйню. — Джек, блять! Это серьёзно! — Я не шучу. Я не могу тебя бросить. — „Ты да я против всего дерьма в этом мире“ — хотелось добавить мне, но мы оба знали, что это так, и что всегда таковым будет. Мы оба знали, что я собирался сказать именно это. Стив игнорирует мои слова. — Просто… пообещай, что не упомянешь о том, что ходил со мной к тому мудаку, и что вообще знал обо всём этом. Лады?       Я долго думал. С минуту или две, а может, прошло и целых тридцать минут. — Лады, — выдал я через силу»       И как я мог предать Стива? Как мог сейчас нарушить обещание? Как я вообще мог дать это обещание? Не считается ли оно — предательством?! — Ничего. Я понятия не имел, что он с ним как-то связан. — Слова резали горло. Я сглотнул и быстро моргнул, не давая слёзам потечь. — Предполагал, что он замешан в чём-то подобном, ну, типа травки, но не более. — Насколько нам известно, — мужчина кашлянул, заглянув в бумаги. — Вы являетесь лучшим другом мистеру Аддингтону. Трудное детство, проблемы в семье, а он всегда помогал, так? Работали вместе, даже приводы у вас совпадают. — Там по мелочи, — машинально кинул я, оправдываясь. Только зачем? — Конечно-конечно, — кивнул мужчина, с хмурым видом размышляя над бумагами. — Мелкое хулиганство в период с десяти по двенадцати лет.       Ага, потом поумнели и перестали попадаться. Удирали со всех ног, если уж фараоны прижимали. Как-то прикинулись братьями, которые потерялись, да к тому же и были умственно-отсталыми. Отпустили. Я усмехнулся, вспомнив это. Агент Уэйн выгнул бровь и посмотрел на меня, не поднимая головы. Я поджал губы и сжал руки. Дрожь прожгла тело. Агент прочистил горло, облизнул губы и вновь посмотрел на меня. Он сложил руки в замок, расположив их так, что я вовсе ничего не видел, что было в деле. Он ровно и настойчиво заговорил: — Джек, Вы нервничаете, — «Включил психолога? Валяй!» — Что Вы скрываете? — Гхм, не хочу показаться грубым, — хотя знаете что? Вообще-то, хочу! — но Вам не приходило в голову, что я могу нервничать из-за того незначительного и ничтожного факта, что мой лучший друг попал за решётку? — Джек, что вам известно о мистере Холлидее? — Он нагло проигнорировал мою реплику, но дальше грубить и наживать себе проблем мне не хотелось. — Он держит ввоз наркотиков и их оборот в Лондоне. — Откуда у Вас эта информация? — Слухи, — я пожал плечами.       Пользуясь паузой, я начал раздумывать. «А разве не все фараоны должны сначала представляться? говорить что-то вроде „я задам Вам пару вопросов“ и всё подобное. Нет ли здесь какой-то подставы? Или этот Уэйн просто уже устал? Час поздний — точнее, ранний, — а вид у него потрёпанный. Может, он хочет быть дома, в кровати с женой, прежде поцеловав детей на ночь, а не возиться с этой мерзостью здесь. Грязные делишки, скользкие противные типы — так себе альтернатива. Или всё-таки его сюда заслали? И что же тогда сделали со Стивом? Он говорил мне, что будет требовать сделку: небольшой срок и безопасность. Согласились ли власти? Смею полагать, да. Стив ведь мелкая сошка, по сравнению с теми, кого им предстоит поймать с этими данными… а вот люди мистера Холлидея — другая история». — У Вас есть сводная сестра, Саманта. Так, Джек? — Неожиданно начал агент. — Какое она имеет отношение к делу? — Резко ответил я.       Я точно знаю, что уж Сэм никаким боком в этой истории для СМИ и копов не засветилась. Мы оба этого не хотели. — Отвечайте на вопросы, — потребовал Уэйн. — Да, так, — выдавил я, сжал кулаки. — Хорошо, — он снова замолчал на время. — Она учится с вами в одном классе? с Вами и Мистером Аддингтоном, — поясняет он. — Да. Она была знакома со Стивом, — сразу ответил я, поняв, куда он клонит. — И в каких отношения ваша сестра состояла с мистером Аддингтоном?       Меня начало жутко бесить, что агент называет Стива по фамилии. С какой стати?! Словно он преступник какой-то. — Они знакомы. — Не стоит мне упоминать, что у них были отношения. Ещё Сэм приплетут. — Он мой лучший друг, она — сестра, это логично, не находите, агент? — Упс, кажется, это снова прозвучало грубо. Плевать.       Опять пауза. — Вы участвовали в расследовании мистера Аддингтона? — Спросил он. Я отрицательно кивнул головой. Хоть в чём-то я не лгал. — Работали вместе с ним? — Я же говорил, что был не в курсе его дел. — Вот как? — Скептически переспросил Уэйн.       Я в ярости. — Мы не были с ним рядом двадцать четыре на семь! Ясно?! — Я бы попросил Вас… — начал было он…       Но я его оборвал. Нет времени сидеть и слушать одно и то же. — Что со Стивом? Вы пошли с ним на сделку?!       Этот вопрос вертелся у меня в голове последние двадцать два часа и тридцать семь минут. Агент смотрел на меня некоторое время, ожидая, что я успокоюсь. Я не успокоился, лишь начал нервно постукивать пальцами по столешнице вместо того, что бы орать на этого легавого. — Да, мы заключили с ним сделку. Он отсидит год и три месяца. Это всё, что я могу Вам рассказать. — Чудно. На этом всё? Курить хочется. — Да, думаю, мы закончили, Джек.       С этими словами агент Уэйн собрал всё документы внутрь дела. когда мужчина поднялся, я испытал облегчение. Стены давили на меня, отнимая кислород. Агент открыл дверь, и я тоже поднялся со стула. Ноги занемели, а руками я пошевелить не мог — они затвердели от ярости. Сжав зубы, я сделал несколько шагов, которые болью отдались в теле. Уэйн покинул помещение. Я вышел в коридор вслед за ним, а сержант — или кто бы он там ни был по званию — закрыл за мной дверь в допросную.       Я вздрагиваю, подскакиваю, хочу встать, подпрыгиваю, но тут же с грохотом падаю на пол. «Что за хуйня? — В панике думаю я. — Пиздец… — До меня доходит осознание, что происходит». Я в холодном поту. Глубоко дышу. Вздрагиваю. В тихой темной комнате слышны лишь мои громкие вздохи. Через пару минут мяукает кот. Не уверен, но кажется, это Джей-Ди. Кому ещё может не спаться ночью? Мне да этому маленькому серому дьяволёнку. Нога запуталась в одеяле. Вслед за мной упали и одеяло с покрывалом. «Вот почему я ничего не вижу. — Доходит до меня. — Придурок, блять» Я скидываю с себя одеяло с покрывалом, и на меня тут же запрыгивает Джей-Ди. Сверкает глазками и ложится на груди. Через мгновение уже мирно посапывает. Дыхание замедляется, зато сердце противно, с болью ухает в груди. Мне кажется, оно провалилось куда-то, ближе к позвоночнику. Упало и пытается подняться, вернуться на своё место. Всю оставшуюся ночь я лежу на полу, чувствуя спиной бьющееся сердце, с котёнком на груди.

***

      Остальные семь дней прошли точно в таком же ключе. Марк лежал в больнице, а я к нему наведывался. Готовить мне приходилось лишь для котов. Если за готовку можно посчитать насыпание корма и тому подобное. Марк особо не жаловался на больничные условия, ныл временами, что ещё месяц придётся сидеть на специальной диете (а сладкое и фаст-фуд ещё дольше пробудут под запретом) и он не побалует себя «моими изысками» — он действительно преувеличивал мои кулинарные способности, готовлю я не лучше большинства. Ещё Марк сказал, что созвонился с бабушкой, и она всё оплатит. Святая женщина, а не бабушка! Погода стояла в том же самом ключе. Иногда, по возвращению в квартиру из больницы, я делал записи в блокноте и с ужасом понял, что уже исписал больше половины. Три четверти, если более точно. Гематомы уже сходили на нет, мазь Марка сильно помогала. Иногда я по привычке закуривал в квартире, но тут же спешил на балкон или к окну, если был в комнате на втором этаже. А сегодня намечен день выписки Марка. Не знаю толком зачем, но я прибрался, сходил в магазин за овощами.       Я встретил Марка у его палаты. Он уже выходил с сумкой, в которой я привёз ему его вещи, и с замученным видом. Я уверен, что я и сам выглядел не лучше. Рыжий поднял голову и улыбнулся, заметив меня. Мы по-приятельски обнялись. Я забрал у него сумку, хотя Рыжий сопротивлялся, но потом просто начал ворчать себе под нос. Думаю, мы весьма сильно сблизились за последние дни. Не уверен, что послужило причиной этому, — его аппендикс или же то, что случилось на крыше — но результат виден на лицо. Я заказал такси, и мы благополучно доехали до квартиры за каких-то двенадцать минут. — Я так скучал по дому! — Кричит Марк, как только я открываю дверь. — Тш-ш-ш! Не мешай соседям! — Я заталкиваю Марка в квартиру и закрываю за нами дверь.       Марк смеется и разувается. К нему выбегает Рыжий, и парень его гладит, говоря, как сильно скучал. Затем появляются остальные коты. Я скидываю кроссовки, оставляю ключи на полке и бросаю сумку на пол. Я прохожу в кухню и открываю балкон, чтобы впустить свежий воздух. Утром был дождь. Конец июля — хорошая пора. Я делаю глубокий вдох и тянусь к пачке сигарет, но одёргиваю себя. «Позже», — говорю я себе и отворачиваюсь. Ставлю чайник и достаю две кружки. Заходит Марк и садится на стул. Я почему-то вспоминаю свой первый день в этой квартире. Тогда я сидел на месте Марка, а тот готовил чай. Кажется, мы поменялись ролями. Даже забавно. — Я упустил тот момент, когда всё стало наоборот, — задумчиво говорит Марк. — Ты о чём? — Я поворачиваюсь к Марку, пока кипит чайник. — Ну, помнишь, недели три тому назад, я вот так же стоял и делал чай, пока ты сидел на стуле с Повелителем Голубей?       «Мы что, думали об одном и том же?! Так, вот это уже странно». — А, да. Точно. — Я отворачиваюсь с нелепым видом и завариваю чай Марку. — Держи, — ставлю перед ним кружку. — Не попьёшь со мной чай? — Слышу нотки обиды и досады в его голосе. — Мне ещё готовить постный суп для тебя, — я пожимаю плечами. — Постный суп? Звучит мерзко. — Он морщится. — Брось, думаю, всё не так уж плохо, — я снова отворачиваюсь, намереваясь открыть холодильник и достать овощи. — Ну нет! — Ноет Марк. — Попей со мной чай, а потом будешь готовить. Тем более, я не голодный! Наконец посмотрю, как ты готовишь. — Я застываю на месте. Повисла тишина. — Ты не можешь отказать умирающему!       Во мне борются две стороны. Одна говорит: пошли всё нахер. А вторая что-то вроде: «мы всё равно все умираем» или «ты ещё дышишь». В общем, я оставляю бред из своей головы в стороне, делаю себе чай и сажусь за стол, напротив Марка. Рыжий достаёт свой телефон и говорит, что сейчас включит улётную песню, которую нашёл в скучные больничные будни. Через несколько секунд парень включает песню в стиле альтернативного рока. Марк улыбается и пьёт чай. Я держусь за кружку обеими руками и слушаю песню. Когда она кончается, отпиваю чая и утвердительно киваю в знак одобрения. — Ты звонил кому-нибудь? — Невзначай начинает Марк. Я изгибаю бровь. — Ну, в Брайтон. Тому же Бобу или кому-то ещё. — А, — протягиваю я. — Нет, сим-ка не действительна. — Так давай новую купим? — А смысл? — Я сдерживаю смешок. — Ой, ну вот знаешь! — Выдыхает Марк. — А если ты припозднишься мне тебе почтового голубя слать? — А что? Птицы мне по душе, — я пожимаю плечами и сдерживаю смех.       Марк смеётся и кидает в меня салфетку из салфетницы. Она прилетает мне в лицо, я убираю её и смотрю на Марка. Тот хихикает и ждёт. «Ах, вот как?!» — я чувствую себя ребёнком. Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но вырывается лишь смех. Я беру другую салфетку и кидаю её в Марка. Парень её ловит, и на долю секунды я замечаю в его глазах блеск азарта и вызова. Я замираю, ожидая действий Рыжего. Марк закусывает нижнюю губу, метает взгляд, а затем на меня вываливается целая куча салфеток. Этот рыжий засранец вывалил на меня всю салфетницу! Я пытаюсь выпутаться из белого плена грёбаных салфеток, но, в конце концов, вскакиваю на пол. Чувствую, как серотонин растекается по всему телу. Удивительно, правда? Марк тоже встаёт на ноги и, кажется, готов бежать в любую секунду. Я не уверен, чем же мне отвечать на эту выходку. А вообще-то нет, я вполне представляю. Подлетаю к Марку и подпираю его к стене, прижав левое предплечье к его груди. — Ты полный придурок! — Говорю я, указывая на него пальцем. — Ага, — улыбается Марк и тянется ко мне.       Он снова целует меня. Но не как тогда, на крыше. Как-то иначе. Мне не хочется его оттолкнуть, хотя это… странно. Я убираю руку с его груди и упираюсь ею в стену. Я отвечаю на поцелуй. Не знаю почему, но… мне этого хочется. Возможно, это именно то, чего я ждал. Мне нравится этот вкус зелёного чая со смородиной. Марк целует настойчивее, жадно. У меня горят лёгкие, но я не хочу, чтобы это мгновение заканчивалось. Марк придвигается ближе. Мне становится жарко. Марк отстраняется на дюйм и тяжело дышит. Я чувствую у себя на шеи и ключицах его дыхание. Жадно глотаю воздух. Марк смотрит куда-то вниз, я — на него. Парень облизывает губы и поднимает взгляд на меня. — Мудак, — говорит Марк с вызовом. — Что… что это было? — Шепчу я.       Марк смотрит прямо мне в глаза, а вместо ответа снова целует меня. Я поддаюсь вперёд. Чувствую, что Марк положил свою руку мне на голову, и целую его нежнее. Мне это нравится. Я не знаю, сколько это длится, должно быть, целую вечность. В груди такое чувство… будто мне нечем дышать, будто лёгкие, трахеи и бронхи вырвали, сердце провалилось, и не осталось ничего. Я словно в агонии. Мы отстраняемся. Я пытаюсь понять, что со мной происходит. В голове становится так чисто, сердце колотится, как бешеное, я глотаю воздух. — Что это было? — С невинной улыбкой спрашивает Марк. — Ты мне скажи, — с лёгкой ухмылкой отвечаю я.       Пару секунд мы так и стоим. Я восстанавливаю дыхание, Марк тоже. Парень облизывает губы. Я убираю руку и отхожу. Марк опускает плечи. Кажется, мы оба не до конца понимаем, что только что было. Я поворачиваюсь к холодильнику и возвращаюсь к затеянному делу: надо приготовить суп Марку. Слышу, как Рыжий садится на стул. Я достаю овощи и несу их в мойку, игнорируя его настойчивый взгляд. Открываю кран. Под шумом воды, мысли немного остывают. Краем глаза замечаю, как на кухне появляется Повелитель Голубей. Главное избежать неловкой ситуации. «Бля, неловкости ж сейчас вообще не избежать. И что мне, нахуй, делать?» — Начинаю паниковать я. Сохраняю внешнее спокойствие. Набираю воды в кастрюлю и ставлю на огонь. Достаю доску, ножик и принимаюсь чистить картофель. В конце концов, я не выдерживаю. — У тебя слишком пристальный взгляд, — говорю я, не оборачиваясь. Думаю, я весь красный. — Мне нравится наблюдать, как ты готовишь, — Марк выдыхает и облокачивается на стол. По голосу понимаю, что он растянул улыбку до самых ушей.       Ему нравится издеваться надо мной? Что ж, не на того напал! — Погоди, — я оборачиваюсь, держа в одной руке картофелину, наполовину очищенную, а в другой ножик. — Ты что, флиртуешь со мной? — Я сдерживаю смешок. Марк делает вид, будто задумывается, но почти сразу отвечает: — Знаешь, вообще-то последние несколько дней, но я очень рад, что ты такой наблюдательный. — Последние несколько дней? — Переспрашиваю я, изумившись. «Что мать вашу?! С этого момента давайте-ка поподробней!» — М-да, видимо, парень мне не особо догадливый достался, — Марк со скучающим видом откидывается на стену и постукивает пальцами по столешнице. — Подожди, что?! — Пиздец! Как это всё понимать?! — Ах, да, прости, — Марк встаёт со стула, одёргивает свою синюю футболку, поправляет непослушные кудряшки, прочищает горло и говорит с улыбкой. — Согласен ли ты быть моим парнем?       У меня мурашки по коже. Что происходит.       Вместо нормального, адекватного ответа, я выкидываю колкость. — О, ну, может, ещё на колени встанешь? — «Придурок, блять!» — Ругаю я себя, прикусывая язык. — Как пожелаешь, — Марк разводит руками и всё так же улыбается. — Постой, — я останавливаю его, Марк поднимает на меня взгляд. — О’кей, блять, если на этом твои тупые гейские подколы закончатся, — киваю я. «      Серьёзно? Ты сделаешь это?» — Спрашивает голос в голове. «А что „это“, блять?! Кто-нибудь дайте пособие, как вести себя в подобных ситуациях! Что. За. Нахуй. Я ничерта не понимаю!» — В панике отвечаю самому себе. — Что? — Рыжий хитро улыбается. — Ты всё слышал, придурок, — я втягиваю воздух через зубы.       Кажется, Марка вполне это устраивает. — Если будешь так тупить над каждым моим вопросом, я врежу тебе по твоей физиономии, — по-прежнему улыбаясь, говорит Рыжий. — Отсоси, — язвлю я с улыбкой. — О, как стремительно развиваются наши отношения! — Восклицает Марк.       Я осознаю, как двусмысленно прозвучала фраза. Так, главное не оправдываться. Это будет выглядеть еще подозрительней. Марк не отрывает от меня взгляда, а с его лица не сходит усмешка. Самодовольная, нахальная, но добрая и, главное, искренняя. — Ты бы не язвил так, у меня нож в руке! — Марк хочет что-то ответить, но я не предоставляю ему такой возможности и тут же жестом ему велю замолчать. — А вообще садись на стул. Ещё лучше — на диванчик, посмотри ящик. Мне надо готовить, — и добавляю, указывая на него кончиком ножа. — Для тебя, между прочим.       Марк делает испуганную гримасу, вскидывает руки, а потом смеётся: — Всё-всё, спокойно, ниндзя!       Рыжий делает пару шагов назад, не отворачиваясь. Я указываю ему ножом в сторону гостиной, и издаю сдавленный смешок. Марк выходит из кухни, поворачивается, подходит к диванчику, падает на него, задрав ноги на столик, включает телевизор. Показывают какой-то американский фильм про супергероев комиксов. Я не зацикливаюсь и возвращаюсь к готовке. К Марку запрыгивает Рыжий. Повелитель голубей мурчит на стуле, а Джей-Ди начинает гонять мячик.       Вывалив все овощи в кастрюлю, я не совсем представляю как себя вести. Мою и убираю посуду, вытираю полотенцем руки и делаю глубокий тихий вдох. Решаю выйти покурить. Выхожу на балкончик и прикрываю за собой дверь, чтобы не впускать табачную вонь. Закуриваю и делаю затяжку. По пальцам пробегает тёплая молния от сигареты. Я втягиваю с жадностью никотин и обжигаю губы, не заметив, как закончилась сигареты. Заминаю фильтр о ладонь и закуриваю снова. Голова немного идёт кругом. Мне это нравится. Я докуриваю до фильтра и начинаю ещё одну. В конце концов, думаю я, я давненько не курил, могу себе позволить. Я курю и смотрю на город. Внезапно он кажется мне таким волшебным и приземистым. Мне хочется раствориться в нём. Так что я закуриваю ещё раз. Всё моё тело поддаётся наркотику. Я наваливаюсь на огородку. С пятой сигаретой после «перерыва» никотин действует, чуть ли ни как впервые. Во рту противный вкус и ощущение, но мне плевать. Неуверенно стою на ногах, но всё равно хочу закурить ещё одну. Достаю сигарету, но моя рука останавливается. Я спускаюсь на пол, прислонившись спиной к ограде. Прикрываю глаза. Слишком ярко. Мысли путаются, но… кажется, здесь Марк? Или нет? Я не совсем понимаю… — Джек? Смотри на меня! Смотри на меня! — Настойчивый голос.       «Как много ебаной драмы!» — Усмехаюсь я. — Ох, кажется, ты малёк переборщил. Че, давно не курил? Не забывай больше. Пошли, водички попьёшь, а то ещё свалишься тут, — начинает бормотать Марк скорее для себя.       Я поднимаюсь на ноги. Нет, Марк поднимает меня на ноги и затаскивает в дом. Усаживает на стул и поет водой. Голова немного проясняется. Начинает жутко тошнить. Даже не знаю, что будет лучше: попить ещё воды или перетерпеть. Марк наполняет стакан и мешает суп. Чёрт, суп! Я думаю встать и проверить суп, но Марк пресекает это. Пытаюсь сказать, что я в порядке, но во рту такой пиздец, что хочется блевать. — Мне… надо в туалет, — мямлю я.       Я действительно переборщил.       Марк помогает мне подняться на ноги, пройти в гостиную, преодолеть лестницу, зайти в ванную комнату, а потом, к счастью, оставляет меня одного, закрыв дверь. Он сказал, чтобы я позвал его, если понадобиться. Но я этого делать, конечно, не буду. Не хватало ещё этого, да. Прислоняюсь щекой к холодному кафелю. Хорошо, что пасмурная погода, иначе бы солнце ослепило меня. Я бы пообещал себе сейчас, что больше не буду вообще курить, но это неправда, а поводов для самообмана у меня и без того предостаточно. Я сижу пару минут, тяжело дыша, а потом меня начинает тошнить.       А вот и плюс моего ужасного нерегулярного питания! Тошнит меня не так сильно, хотя от этого запаха хочется блевать ещё больше. Я закрыл глаза, чтобы ничего не видеть, и цепляюсь за сознание. Не лучшая мысль, чтобы Марк сюда зашёл, если меня не будет слишком долго, и я не буду ему отвечать. Так клонит отключиться… Нет, это желание прерывается приступом рвоты. Я строю гримасу и роняю голову на унитаз. Его прохлада кажется такой манящей. Закрываю глаза ещё плотнее. Перед глазами встаёт картина, как я лежу на кафеле в лужи собственной крови. В своей ванной комнате, в той задрипанной квартирке. Меня снова рвёт. Кажется, всё, больше нечем… Я откидываюсь на стену и тяжело дышу полной грудью. Действительность становится четче.       Я зачем-то задираю рукава на руках. Смотрю на предплечья. Эти израненные руки… Блять, я такой омерзительный! Закусываю до боли губу, чтобы не заорать и не сорваться на плачь. С силой бью кулаками по полу. Не уверен, но кости захрустели. С губ срывается смех. А потом катятся слёзы. Ненависть переполняет меня, и я не знаю, что с этим делать. Злость бушует, обида нарастает. Я смотрю на руки сквозь слёзы и зачем-то начинаю сдирать с них коросты. Кровь проступает, наливается в капли. Не понимаю, что на меня нашло… Я сдираю коросты вместе с тонкими слоями кожи. Мне хочется взять лезвие. Это не трудно, оно у меня в кармане, и я уже вижу, как лезвие виднеется из-под кожи, вырезая красную нить на плоти, выпуская темноту наружу… «Нет, Господи, нет… — Бормочу я. — Не сейчас… Не сегодня». Я роняю руки на пол. Делаю глубокий вдох. «Я в порядке. Я в порядке. — Ложь. Вот это вот дельная тема для самообмана. — В порядке, да? Конечно. В полном порядке». Еле поднимаюсь на ноги, нажимаю на кнопку слива толчка и подхожу к раковине. Надо найти бинт, здесь должна быть аптечка… Порезы саднит, ноющая боль бьёт током. О, вот и он! Я старательно обматываю руки с запястья по локоть бинтом, аккуратно завязываю и опускаю рукава. Убираю бинт на место. Мою руки, с мылом, чищу зубы, хотя от пасты снова тянет блевать. Беру бумажные полотенца и вытираю пару капель на полу, смываю их в толчке. Делаю глубокий вдох. Голова немного кружится, словно неуверенно стоит на шее. В животе урчит. «Гм, что это? Голод? Вау! Если к тому моменту, как я спущусь, у меня разыграется аппетит, то я точно мертв!». Начинаю нервно кусать губы. Во рту привкус крови и пена, которая мучает меня вот уж с неделю, блять. Я сплёвываю в раковину и выхожу.