До утра

      Мы стоим напротив дома Боба, который вмещает в себя больше людей, чем успел выплюнуть — уже хороший знак. Думаю, может, и не так уж плохо поступит шумный дом со мной на этот раз. Марк склоняет голову набок и прищуривается, оглядывая дом. Я смачиваю горло и решаю спросить: — Ты уверен, что тебе стоит пить? — Что? — Переспрашивает Марк, смотря на меня. — Конечно, уже много времени прошло ведь. Месяц точно, да? — Ага, — бурчу я и снова смотрю на дом в сумраке. — Я тогда схожу, а ты… — Я схожу, — отрезаю я и делаю шаг вперёд.       Марк делает шаг назад и облокачивается на дерево. Я захожу в дворик, кошусь на парочку, которая вот-вот потрахается прямо тут, поднимаюсь по лестнице. В нос вдаёт запах алкоголя, марихуаны, пота… Не хочется менять запах городского вечера сентября на гнусную вонь попойки. Делаю через силу шаг вперёд, перешагиваю ступеньку. У меня дурное предчувствие, не хочется снова возвращаться в дурной круговорот из бухла и травы с потными неадекватными телами. Было бы неплохо сейчас спрыгнуть или очутиться под одеялом с Марком. Я поднимаюсь на крыльцо, дверь открыта.       Громкие басы музыки бьют по голове, заставляя скакать давление. Я разрываюсь между тем, чтобы взять бухло и выйти отсюда или просто свалить отсюда и бежать; бежать так быстро, чтобы оставить всё дерьмо позади. Добежать до края, сделать шаг вперёд и исчезнуть. Не могу избавиться от навязчивой картинки, как я лечу вниз. До её воплощения осталось всего ничего. Я протискиваюсь сквозь танцующих обдолбанных людей. Мне противно здесь находиться, противны пьяные люди, невыносимый запах, жалкое существование. Горло начинает жечь, глаза слезятся. Мне хочется курить, но почему-то меня начинает тошнить только от одного воспоминания запаха табачного дыма.       Я выхожу в кухню. Пытаюсь привести мысли в порядок. Говорю, что надо собраться. Ничего не помогает, картинка размазывается, перед глазами просто цветные пятна. Мне нехорошо. Кто-то меня окликает. Девушка. Не могу понять, кто это может быть. Опираюсь на холодильник. Приятный холод — а не тот, что гложет меня каждый день — растекается по руке, а затем передаётся и всему остальному телу. Я не могу нормально вздохнуть просто потому, что здесь нечем дышать. — Джек? — снова этот голос.       Я поднимаю голову. Слева от меня стоит девушка. Я фокусирую взгляд. Узнаю её. — Гхм, привет, Руби, — криво улыбаюсь. — Ага, здорова, — она отпивает из баночки пива. — Как поживаешь? — Лучше всех, — натягиваю улыбку. — А где Боб? — Зачем-то спрашиваю я, видимо, из-за старых привычек. — А, он в соседней комнате.       Я киваю в знак благодарности и выхожу из кухни. Пробираюсь через людей, и выхожу в комнату. В висках пульсирует. Я окидываю взглядом комнату несколько раз и замечаю Боба рядом с диваном. Не понимаю, зачем ищу его. «Что это, совесть заиграла? — Думается мне. — Плевать». Я прохожу к Бобу, правда, меня чуть с ног не сшибают, но да ничего. — Йоу, приятель! — Говорит Боб, замечая меня. Мы пожимаем руки. Парень, с которым Боб говорил, уходит. Я поджимаю губы. — Не думал встретить тебя тут. — Я тоже, поверь мне. — А где твой рыженький?       Мне не нравится с каким пренебрежением Боб сказал то, что сказал. У Марка имя есть, четыре буквы, не так уж и сложно запомнить, блять. Появляется разумное предположение, что мне послышалось, так что я спрашиваю, пытаясь перекричать шум, вопли и биты: — Что? — Разум проясняется. Впервые мне хочется втащить Бобу, хотя он тот ещё отбитый уёбок и много хуйни натворил. — Ну, Мэтт или как его… — Марк, — Я сжимаю кулаки на лямках рюкзака. Моё желание усиливается, становится более твёрдым и осязаемым. — Точно! Вы ж вроде вместе везде ходите. — Тебя что-то не устраивает? — желудок сворачивается в комок. — Да нет, остынь. У вас же с ним несерьезно, — брезгливо отмахивается Боб, отпивает из стаканчика и садится на спинку дивана. — С чего ты взял? — Я выпрямляю плечи и чуть вздёргиваю подбородок, не сводя с Боба каменного, как мне кажется, убийственного взгляда.       Этот вопрос вводит Боба в тупик. Я не свожу с парня пристального холодного взгляда. Проходит около минуты, потом Боб отвечает с усмешкой: — Всегда думал, ты натурал. Ладно, забыли. Как поживаешь?       М, какая оригинальность. Люблю этих людей. — Прекрасно. Слушай, я одолжу у тебя немного выпивки? Деньги есть. — Да бери что хочешь, она даже не моя сегодня. Где бар — знаешь.       Я бурчу невнятное «спасибо» и ухожу поскорее, пока не одарил его ударом. Думаю, с чего это я так разозлился, но ответа так и не нахожу. Просто неприятна эта ситуация. Я пытаюсь сориентироваться, чтобы добраться до бара. Окидываю комнату взглядом, прокладываю маршрут с наименьшими препятствиями и потихоньку пробираюсь. К счастью, никто на меня не вешается. Меня начинает тошнить ещё больше. Хочется поскорее выбраться отсюда. В мысли снова закрадывается идея убежать отсюда, но я понимаю, что это будет означать, что я кинул Марка, и от этого у меня волосы дыбом встают.

***

— Ты чего так долго? — Кричит мне Марк, завидев меня, спускающимся с крыльца.       Я поспешно спускаюсь по оставшимся ступенькам и перебегаю дворик. Сумерки опускаются на город. Я смотрю на Марка, прислонившегося к дереву, закинувшего ногу за ногу, и понимаю, насколько он идеально выглядит. Смотрю в его зелёные глаза и, я никогда не любил лес, но в этом бы я заблудился. Марк едва заметно улыбается и делает шаг вперёд, выходя на дорожку. Я убираю две бутылки в рюкзак, оставляя одну в руках. — Чего вдруг ты решил напиться? — говорю, подходя к Марку.       Мы начинаем идти вдоль домов по дорожке. Я глубоко вдыхаю свежий воздух сентября. Марк идёт рядом, засунув руки в карманы. Он издаёт смешок, я кошусь на него. Позади кто-то громко смеётся, а кто-то что-то говорит приглушённым голосом, но мы не обращаем внимания. — Не, я решил выпить, — Марк берёт из моих рук бутылку виски. — А вот ты — нажраться. Куда ещё две? — Гхм, — прочищаю горло, собираясь с мыслями. — Ну, лишними не будут.       Марк откупоривает бутылку, выкидывая мусор в ближайшую урну. Откручивает пробку и подносит горлышко к носу, вдыхает, но тут же отворачивается, сморщившись. — Мы так и не напились после того, как меня выписали, — Марк берёт волю в кулак и прижимает горлышко к губам.       Марк делает один глоток, второй, третий… Я округляю глаза и стою рядом с ним. — Воу, полегче, — я отрываю бутылку от губ Марка, а тот шатается. — Ты вообще пить не умеешь.       Марк ворчит, а потом роняет голову на моё плечо. Если честно, он полностью наваливается на меня. Видимо, сильно вдарило. Я подхватываю его, забираю из руки бутылку и тоже делаю несколько глотков. Уши закладывает, голове жарко, а по рукам растекается холод, горло горит. Я вдыхаю, и всё утихает. Марк что-то бормочет, потом выпрямляется и склоняет голову набок, смотря перед собой. Я взглядываю на него, потом прослеживаю за его взглядом. Впереди ничего нет. Задумался, решаю я и делаю ещё глоток. Понимаю, что очень давно не пил и мне этого не хватало. Я поднимаю голову к небу, собрались облака, закрывая синее небо. У меня ещё совсем немного времени. Я бы хотел умереть в этом моменте.       Рыжий начинает идти, чуть помедлив. Я иду за ним. — Куда ты меня ведёшь? Дождь собирается. — Что, боишься промокнуть? — Он поворачивает голову ко мне. Я нагоняю Марка и снова иду рядом. — Нет, — киваю я. — Ты можешь заболеть. — Ты такой милый, — язвит Марк и забирает у меня бутылку, отпивая. — Хочу показать тебе одно место.       Мы продолжаем идти по вечернему Брайтону. Я иногда искоса поглядываю на него. Мы передаем бутылку друг друга. Марк пьяным не выглядит. Мы молчим. То и дело, Марк куда-то сворачивает, я за ним, в некоторых местах он перебегает пустую дорогу. Я ловлю себя в сотый раз на мысли, что испортил его. Хотя я ведь его толком и не знаю, но это и не нужно. Просто иногда меня пугает эта мысль. На некоторое мгновение моё сознание останавливается и кричит: «Стой! Какого чёрта ты творишь?!» Я не знаю ответа.       Марк толкает дверь чёрной лестницы на крышу. Он сказал, что раньше ходил сюда с Тоби, когда они ещё были в школе, это было что-то вроде их места. Потом они выросли, но Марк иногда приходит сюда подумать. Меня бьёт нервная дрожь. Это одно из зданий моего списка… «Совпадение? Или Марк нашёл мой блокнот и прочёл его? Нет, он бы не сделал…» — думается мне. Мне страшно. Если бы не алкоголь, то я бы этого не выдержал. Марк проходит вперёд, я выхожу за ним и зарываю дверь. Здание заброшенное, но эта крыша… Она выглядит очень уютной, хотя здесь нет абсолютно ничего. Просто чувствуется, что кто-то сюда приходит, что эта крыша ещё кому-то нужна. Я отпиваю из бутылки. Хочу сделать ещё глоток, но понимаю, что мы уже выпили всё. К счастью, в рюкзаке есть ещё две.       Что ж, снова он, я, крыша и вечер.       Дождя ещё не было. Марк поворачивается ко мне. Если бы не огни города, я бы его не увидел. Он достаёт руку из кармана джинсов и протягивает мне. Забавно. Он в рубашке да футболке, а я как обычно. Я снимаю куртку с себя, предварительно сняв рюкзак, и кидаю ему. Марк ловит, но сконфужен. Я надеваю рюкзак обратно и подхожу к Рыжему. Марк накидывает на плечи курточку. Я смачиваю горло. Марк задерживает на мне взгляд, а потом смотрит на город. Рыжий улыбается. Марк подходит к краю и садится на бортик, свесив ноги. Я делаю то же самое, сняв рюкзак.       Некоторое время мы просто сидим рядом, болтая ногами, смотря на ночь, на расстоянии семнадцати этажей от земли. Его рука почти касается моей. Я вдыхаю вечерний остывший воздух и боюсь выдыхать. Боюсь, что пустота станет больше. И я даже не знаю, чего больше боюсь сейчас: что я мёртв или что я жив. Это чертовски тяжело существовать в симбиозе с вечным страхом. Я не могу быть ни в чём уверен. — Что… что если я хочу прыгнуть? — Думаю я. — Что?       «Так, это не мой голос. Либо у меня шизофрения, либо я, чёртов идиот, сказал это вслух. БЛЯТЬ!» — я поджимаю губы. — Джек? — Марк обеспокоенно смотрит на меня.       И что мне делать?! Я в панике ищу спасения, но ничего не приходит на ум. Чувствую на себе взгляд Марка. Не стоило столько пить. — Что, если я хочу прыгнуть? — Снова говорю я более отчётливо.       Чёртов виски. Чёртов язык. Нахуя я всё это сказал. Да, я хочу прыгнуть, очень хочу, но не стоило говорить это вслух. Стоило отвезти Марка домой, а потом прийти на крышу и прыгнуть. Я опускаю глаза и смотрю вниз, рассматриваю свои кроссовки. Марк молчит и смотрит на меня. у меня дурное предчувствие. Я замечаю, что Марк поджимает губы, облизывает их, сжимает ладони на бортике так, что костяшки белеют. Я хочу сказать, что пошутил, что просто перепил, но не успеваю. — Заешь, когда я понял, что ты не просто случайный парень в моей жизни, я так испугался. — Мои руки начинают дрожать от напряжения. Голос Марка звучит, будто из моего подсознания. Мне страшно слышать то, что он скажет. — Я думал, это просто бред, а потом ты появился в кафе. Столько, блять, времени прошло. Ты так паршиво выглядел, но я все равно улыбнулся, как идиот, потому что встретил тебя. Плевать, что это так сопливо. Я решил: это судьба, будь что будет. Мне просто хотелось тебе помочь, потому что увидел твои глаза и понял, что ты в этом нуждаешься. Ты был таким испуганным и уставшим, — он замолкает, переводит дыхание. В моих глазах стоят слёзы, я задираю голову к небу, но потом снова её опускаю и моргаю. — Потом я поцеловал тебя, и мне понравилось. Я подумал: что за херня, я все испортил, мы же просто друзья! Но ты меня не оттолкнул, и я был самым счастливым человеком на свете. Помнишь, это тоже было на крыше? Я тогда так испугался, потому что всё, о чём я мог думать, что ты можешь навредить себе. Я думал, у меня паранойя и ты в полном порядке, а я — сумасшедшая истеричка. Потом все закрутилось, я возвращаюсь домой, а тебя, твоих вещей нет. Сразу поехал в Брайтон, стал тебя искать. Постоянно боялся: что, если ты просто ушёл проветриться, вернёшься, и меня нет; выходит, я тебя кинул. А ещё я боялся, что ты вовсе и не в Брайтон поехал. Все время думал, что я сделал не так и в какой момент. — Он снова делает паузу. Я смотрю вниз на траву, а его голос льется на меня дождём. Мне становится больнее с каждым упоминанием, что он боится из-за меня, что я ранил его и, не будь меня, он был бы счастлив. Марк набирает воздуха в лёгкие. — Я сидел все время у тебя в палате, ждал, когда ты очнешься, встанешь и пошлешь меня, как обычно. Но ты этого не делал, даже не смотрел мне в глаза. И как-то ночью я понял, что забыл цвет твоих глаз. Тогда я решил: я мёртв, ведь ты лежишь передо мной и дышишь, значит, ты живой, а я, выходит, мёртв, иначе быть не может. Я тогда лежал и прокручивал весь июль в голове. Наверно, лучший месяц в моей жизни пока что, ведь у нас может быть ещё миллион таких июлей. Врачи не хотели мне тебя отдавать, но я знал, что все чёртовы таблетки и антидепрессанты сделают только хуже тебя, так же, как и бессмысленные беседы с психологом и групповые терапии, где тебе втирают, что жизнь прекрасна. Я решил, что могу тебе помочь. — Он делает паузу. Его голос дрожит. Помнишь, мы играли в монополию на желание? — Я моргаю, и слёзы стекают вниз по скале. Я помню. — Ты продул и должен мне желание. Так вот, Джек, я желаю, чтобы ты жил.       Это больше похоже на сцену из мелодрамы, чем на реальность. Как я могу ему это пообещать? Я ни в чём не могу быть уверенным. Есть чувства, куда более сильные, чем любовь или дружба. Чувства, убивающие все хорошее, что в тебе есть, топчущие надежду и планы на светлое будущее. Я не могу посмотреть на Марка, это его убьёт. Я мну руки. Мне не хватает воздуха. Марк опускает свою ладонь на мою. Я, ошарашенный, смотрю на него. Это длится несколько секунд, но мне кажется, проходит вечность. Марк держит меня за руки. Меня бьёт дрожь. становится холодно. Я мёрзну, будто сейчас декабрь. Опускаю голову. Мне так хочется захотеть, но проблема в том, что не я управляю этим, а оно мной. Уже слишком поздно, чтобы я справился с этим. Это ужасно.       Марк прижимает меня к себе. Я с опаской бросаю взгляд вниз. Незаметно для меня Марк перекидывает мои ноги на другую сторону, поворачивая спиной к краю, а потом спускает на землю. Он стоит рядом со мной, но я всё ещё не могу поднять голову. Живот сворачивается в комок, мне кажется, меня сейчас вырвет. Я делаю шаг в сторону от Марка. Я слышу, как он дышит. Я не могу пошевелиться из-за его взгляда, прожигающего меня. «Упрёк? Злость? Обида? Что он значит, твою мать?» — Кричит голос внутри. Марк хватает меня за воротник футболки, заставляя посмотреть ему в лицо. Сердце падает в пятки.       Через секунду меня резко ударяют в скулу. Я сначала ни черта не понимаю и просто по инерции отворачиваю голову, но потом до меня доходит. Марк отпускает мою футболку. Я возвращаюсь в исходное положение и смотрю на него. Его плечи содрогаются от глубоких вдохов. Я тихо втягиваю воздух через нос. Моя курточка с Марка почти спала, держится всё ещё только потому, что немного велика.       Мне становится невыносимо, потому что это вовсе не тот парень, с которым я не поделил шоколадку в магазине, не тот, на кого я налетел в аллее, и даже не тот, который предложил мне бесплатный обед в кафе у остановки. Я сломал его? Он выглядит разбитым. Мне становится страшно. Марк обнимает меня очень крепко, сильно прижимая к себе, будто боясь, что я исчезну. Я тоже обнимаю его, хоть и не заслуживаю всего этого. Мне хочется, чтобы он перестал бояться, но для этого стоит победить самого себя, а я ума не приложу как. Марк шепчет что-то мне в шею, и от этого чуточку луче. Что мне сделать для того, чтобы ему было лучше? Я наклоняю голову и вдыхаю его аромат. Я чувствую Марка как-то иначе, не как прикосновения всех остальных или простую влажность воздуха. Я чувствую его потому, что он единственный человек, который хочет спасти меня. Который хочет помочь мне разобраться. Марк — моя единственная надежда.