До утра

      Я иду по дорожке, спустившись с крыльца колледжа. Уже среда. Вечер прошёл так же, как и в понедельник — на работе, а потом я пришёл домой, и мы с Марком легли спать. Я часто просыпался, но мне удавалось в течение пятнадцати минут вырубиться снова. А потом снова утро. Я испёк блинчики, и Марк заляпал меня джемом, так что пришлось умываться второй раз. Но потом он и этого не дал мне сделать спокойно, так что пришлось ещё и переодеваться. Я ворчал, но, честно признаться, мне это нравилось. Когда я сидел на парах по прикладной механике, мне пришла очень информативное СМС: «Сегодня ты не работаешь, так что после пар дуй ко мне, срочное дело!» На самом деле восклицательных знаков там было гораздо больше.       Погода, в целом, располагает. Да, сильный ветер, яркое солнце — ненавижу это, но, в целом, не холодно, да и причина, почему я на улице не такая уж плохая. До института Марка идти ещё минут двадцать. Я включаю старые песни своего плейлиста, которые давно не слушал, на секунду мне кажется, что я оказываюсь в прошлом. Меня переносит на три года назад, когда я был на первом курсе. Тогда было ужасно, все прогрессировало. А что сейчас? Может, и действительно получится найти способ, как жить с этими мыслями, нервными беспричинными срывами, истериками без селфхарма и суицидных мыслей. Не всё ведь одностороннее.       Я дохожу до института чуть быстрее двадцати минут, а Марк уже ждёт меня у выхода. Иду по тротуару и замечаю его. Марк нервничает и постоянно переступает с ноги на ногу. Я ускоряюсь и подхожу к нему, выкидывая в урну сигарету. Марк вздрагивает, потом нервно поджимает губы, а потом улыбается: — Привет. — Ага, что за срочности?! — Я из-за этого весь день был на нервах.       Марк кивает в сторону, приглашая за собой. Мы начинаем идти. Ветер потихоньку стихает. Марк смотрит себе под ноги. Меня это пугает. Мы идём рядом, иногда я отступаю назад, пропуская людей, идущих нам навстречу. Я кошусь на Марка то и дело и невольно задерживаю взгляд, он всё-таки потрясный. А когда, поймав себя, опускаю или одёргиваю взгляд, чувствую, что он косится на меня. Играем мы в эти гляделки минут десять, всё время продолжая идти прямо. Лишь когда мы сворачиваем на перекрёстке, Марк говорит: — Мы идём встречать со школы Талу. — Что? — Я застываю на месте. — Погоди! — Я прихожу в себя и нагоняю Марка. — Что?! — Ну что? — Марк смотрит на меня. — Просто встретим мою сестрёнку, хочу вас познакомить, — он пожимает плечами и смотрит перед собой, останавливаясь на светофоре. — Как «что»? А заранее ты сказать не мог? — Сам не знаю, чего так истерю. — И что бы это изменило? — Марк вяло переводит взгляд на меня.       Загорается зелёный, мы переходим дорогу. — И что мне делать? — В панике спрашиваю я, будто школьник перед самым важным и итоговым экзаменом, от которого зависит его судьба. В каком-то смысле, для меня это тоже экзамен. — Ничего, просто постарайся не материться, — я закатываю глаза, а Марк ухмыляется. — Будет полезно иметь своего человека. Я тебе ещё не говорил, что в эти выходные мы идём на день Рождения моей мамы?       Так, вот это уже реально слишком. — Что?! — Я у меня даже пот на лбу проступает. — Ну успокойся, — Марк одёргивает меня за рукав и тянет за собой. Я только сейчас осознаю, что застыл на месте. — Подарок уже есть, а что там ещё надо? Познакомлю тебя со своей «семейкой Адамс». — И что ты им скажешь? — Я прочищаю горло, взгляд прикован к земле. — Что это Джек и однажды я выйду за него.       ЧТО?! — Звучит в моей голове. — ЧТО, блять?! — Говорю я, отодрав взгляд и уставившись на Марка.       Марк закатывает глаза, убирая прядь волос, выбившихся из причёски — очень изящно, кстати: — Успокойся, я скажу, что ты мой хороший друг, и я сейчас живу с тобой. — В следующий раз, будь так добр, раздели такие шокирующие новости на дни, а не выпаливай всё за десять минут, — бурчу я, опустив голову. — Моё Высочество, — прикрываясь кашлем, говорит Марк. Слышу нотки улыбки в его голосе. — Что, прости? — У меня уже просто эмоций не осталось. — Ты обещал называть меня «Моё Высочество», когда я лежал в больнице, — с обидой напоминает Марк, а я уставляюсь на него ещё более ошарашенным взглядом. — Моё Высочество, — притворно говорю я.       Я даже не замечаю, что мы уже подошли к школе. Только толпа орущих детей вытягивает меня в реальный мир. Марк бормочет что-то вроде «успели» и подмигивает мне. Я нервничаю. Да, Марк говорил, что Талалла милая и единственная в его семье на его стороне, но это только пугает и придает важности еще больше, я всё равно чертовски перепуган. Наверно, потому что она действительно его семья, а не просто родственник с той же ДНК. Марк берёт меня за руку и ещё раз подмигивает. Я нервно вытягиваю губы в кривую улыбку.       Марк бросает мне коротко «жди тут», а потом прокрадывается вдоль изгороди сквозь толпу детей. Я стою и наблюдаю за ним. Лишний раз отмечаю, что этот придурок похож на кота, и понимаю, что вовсе не ошибся, приняв Рыжего — того кота из бабушкиной квартиры — за тотемного животного Марка. Что-то есть в этой теории. Марк выхватывает одного из детей, вцепившись ему в плечи, с улыбкой до ушей. Думаю, будет неловко, если это не его сестра, и, если так, надеюсь, нас не повяжут. Марк разворачивается и ставит девочку на землю перед собой. Он наклоняется к ней, уперев руки в бёдра. Через минуту девочка оборачивается в мою сторону, и — о боже! — я чувствую себя меганеловко! Нелепо улыбаюсь и не знаю, куда себя деть. Марк берёт девочку за руку и ведёт ко мне. — Джек! — Говорит Рыжий чересчур весело, подходя ко мне, а я одариваю его пронзительным ненавистным взглядом. — Познакомься, это Талалла!       Девочка широко улыбается, подняв голову, чтобы рассмотреть меня. Я улыбаюсь. «Главное, выглядеть милым и доброжелательным, милым и доброжелательным, милым и доброжелательным», — повторяю у себя в голове, пока голос не теряется среди шума, где-то на задворках. — Привет, — пытаюсь улыбаться не слишком нервно. Спорю, выходит не очень. — Привет! — Талалла машет мне рукой. — Ты хороший друг Марка?       Я теряюсь и в замешательстве смотрю на Марка, потом нерешительно киваю, собираясь ответить. Марк пресекает мои попытки: — Тала, Джек мой парень, — Марк пожимает плечо сестры.       Тала переводит взгляд с меня на Марка, потом обратно. Хмурит лоб, но потом её личико снова озаряется улыбкой, подсвечиваемой кипой рыжих — не таких рыжих, как у Марка, оттенок темнее — волос, собранных в две косички. — Тогда можешь звать меня Талой! — Идёт, — я криво улыбаюсь, не зная, как себя вести.       Смотрю то на Талу, то на Марка. Рыжий подмигивает мне, снимает с сестры рюкзак, закидывая себе на плечо, и говорит: — Вот и чудно! Тогда пошлите прогуляемся! — Марк подмигивает мне. — Ты ведь предупредила родителей, что немного задержишься? — Ага, сказала, что схожу со Скай на площадку, потому что нам надо подготовить выступление по литературе, — Тала явно довольно придуманной легендой. — Молодчина, но ты ведь понимаешь, что нельзя постоянно обманывать? — Марк становится серьёзным. — Только в особых случаях! — С не менее серьёзным видом отвечает Тала, мотнув головой. — Чудно! — Марк смеётся; замечаю этот смех в его глазах. Он начинает идти, держа Талу за руку. Я иду справа от девочки. — Как насчёт мороженного?       Я с немым вопросом ещё раз смотрю на Марка. Они ещё и заранее обговорили это все, чудесно, блять! А Тала, кстати, выше, чем я себе представлял: дюймов сорок семь.       Ветер стих, и мы прогуляли около часа с половиной, а потом отвели маленькую Талу до дома. Правда, она оказалась очень доброй и веселой, умной и вообще замечательным ребёнком. Я хорошо провёл время. Напряжение и неловкость пропали спустя какое-то время, но я всё равно был слегка напряжён. Не материться действительно сложно. Не то, чтобы словарного запаса не хватало, просто матом все выразить проще, а я не особо полон сил, чтобы постоянно себя утруждать. Талалла много смеялась, Марк много шутил и был очень, очень милым, а я старался уследить за их невыносимо быстрым круговоротом событий. Потом ветер поднялся снова, и сгустились тучи; мы поспешили отвезти Талу домой, попрощались до выходных.       Когда мы с Марком уже на полпути к дому, на улице потемнело из-за грозных туч. Мне не хочется промокнуть и сидеть весь вечер, минимум до полуночи, отогреваться и слушать от Марка, какой я тупой бездарь, да и всё остальное его ворчание, наполняющее квартиру уютом. Если честно, вообще его присутствие наполняет уютом, и не только квартиру. Марка вот только, кажется, совсем не заботит ливень, который вот-вот опрокинется на нас. У меня по коже пробегает холодок. Я, ускоряя шаг, засунув руки в карманы джинсов. Не сразу понимаю, что Рыжий немного отстал. — Что ты делаешь? — говорю я, ощутив пальцы Марка на рукаве своей кофты. — Сейчас начнется дождь!       Но Марка мои слова не останавливают, конечно же. Когда такое вообще случалось. Марк разворачивает меня и притягивает к себе. Какой же он… Как кот, постоянно ему надо, чтобы все его гладили да чесали, и плевать, что происходит вокруг: будь то заседание конгресса, Большой Взрыв или дождь, который вот-вот начнётся и никого не пощадит. Вот только Марк одним мной обходится. «Очень странно, — думаю я, — что он во мне нашел». Марк заслуживает лучшего. — Иди сюда, — он привстает, чему я все-таки хихикаю, как бы ни старался сдержаться, и целует меня.       Я прижимаю Рыжего за талию ближе. Марк обнимает меня за шею. Мне становится тепло. Марк улыбается, а я не хочу от него отрываться. На мгновение забываю обо всем: обо всех проблемах, об учёбе, о том, что происходит у меня внутри, об, опять-таки, погоде, глумившейся над людьми. Начинается дождь. Пара капель падает мне на макушку. Как в типичных драмах, блять. Марк смеется. — Мы сейчас промокнем, — говорю я. Люблю говорить очевидные вещи в неподходящий момент, блять. — Тогда пошли, — улыбаясь, отвечает Марк.       Чертов кот. Закатываю глаза, скорее ради приличия, а Марк цыкает, как обычно, подразумевая: «строишь из себя недотрогу?» Я целую Марка. Дождь усиливается. Наши волосы намокают, так же, как и одежда. Я отстраняюсь, мы прислоняемся лбами друг к другу. Марк обнимает меня, а я уверенно держу его за талию. Гремит гром. Н-да, ситуация не улучшается, а стремительно движется к кульминации. Я чувствую, что тонкая ветровка Марка насквозь промокла, и ругаю его в мыслях, что он такой придурок. Снимаю с себя кофту, даже не подумав, что остался в футболке, и накидываю на Марка. — Придурок! — Пошли домой! — Игнорирует со смехом Марк.       Я тоже смеюсь, как идиот. Из-за ливня нам приходится громко говорить. Марк, придерживая кофту на плечах, поправив сумку, висящую через плечо, бежит в сторону подъезда, а я начинаю смеяться, обхватив себя за живот, так, чтобы было не видно уродливых шрамов. Через минуту иду за Марком, хлюпая кедами, которым предстоит сушиться до утра, и я просто надеюсь, что не испоганю и их. Благодаря стене дождя, становящейся всё плотнее и плотнее, идти тяжело, и силуэт Марка уже не видно. К счастью, я по мышечной памяти благополучно дохожу до подъезда.       Я не сразу осознаю, какую глупость допустил. Снял чертову кофту, теперь мои руки голые! Урод! Но, пройдя в квартиру, погруженную в полумрак, через открытую дверь, которую Марк любезно оставил для меня, я немного расслабляюсь. Марка не видно, зато прекрасно слышно, как он, ругаясь на ирландском, пытается стянуть прилипшие к ногам мокрые штаны. Я усмехаюсь. Снимаю сырые кеды, беру их в руки и прохожу на кухню. Ставлю обувь расправленной на батарею сушится. Надеюсь, эти кеды еще послужат мне хорошими приятелями. Затем я возвращаюсь в коридор, беру кроссовки Марка и проделываю все, то же самое.       Начинаю дрожать, даже зубы дрожат. Я ежусь, обнимаю себя за плечи и иду в комнату. Марк стоит в одних боксерах. Чудесно. Но картина еще красочней, чем я сначала подумал. В серой мерцающей пелене я четко вижу натренированное идеальное тело Марка. Может, прозвучит это слишком по-гейски, но он чертовски красив. Не устану этого повторять. На полу валяются моя кофта, его футболка, джинсы с ремнем, сверкающем от бликов молний, носки в разных углах. Хорошо, хоть ботинки в прихожей снял, придурок. Марк наклонился чуть вперед, треплет волосами, чтобы с них не бежало. Он стоит передом ко мне. Застав себя за бесстыдным рассматриванием Рыжего, я закусываю губу. Взгляд падает на аккуратный белый и чужой шрам справа на животе ближе к бедренной косточки. Увилистый хвост белой змеи скрывается за резинкой боксеров. — Думаю, сделать татуировку, — говорит Марк, в последний раз встряхивая головой. — А как же боязнь иголок? — Невозмутимо спрашиваю я, приподняв брови.       Марк сдвигает брови и строит задумчивую мордашку, потом говорит: — А! Ты про ту, которой у меня нет?       Действительно, сморозил херню. Опять. Мы смеемся. Он раскрывает свои руки для объятий и зовет меня: — Давай, ты наверняка весь промерз!       Я с короткой задержкой иду к нему и тону в крепких родных — боже, блять, когда они успели стать родными? Три месяца назад я и думать о таком не мог — объятиях. Прижимаюсь крепче. Я и в правду замерз. Марк поглаживает по мокрым волосам. — Я сделаю нам чай, а тебе стоит переодеться. — А тебе не холодно? — недвусмысленно говорю я с усмешкой — А что, не нравится? — этот наглец еще и смеется надо мной!       И, конечно, применив все своё остроумие, я говорю: — Иди нахуй.       Марк, хихикнув, хлопает меня по плечу и уходит в кухню. Я подхожу к комоду, ищу сухую и теплую одежду, а затем, подобрав шмотки Марка с пола, ухожу в ванную. Принимаю быстрый теплый душ, одеваюсь в тепленький серый спортивный костюм и майку, а сырую одежку кидаю в машинку, все, кроме джинсов. Их я пока оставляю. Запускаю стирку и иду к Марку в кухню, где уже пахнет таким привычным зеленым чаем со смородиной. Я сажусь за стол. Марк держит в руках кружку с дымящимся напитком, опираясь локтями на стол. Я пододвигаю кружку с центра стола к себе и делаю глоток. Язык обжигается, но мне даже приятно. Волосы встают дыбом. Марк всё ещё не оделся. — Так что там, насчёт тату? — Спрашиваю я. — Хочу тату на шраме. Давно хотел, но не знал где, — Марк отпивает чай. — Из всего, так сказать, выжимаю пользу.       Десять очков за очевидные ответы. А я-то уже думал, что говорить очевидности — мой удел. Я поджимаю ноги, скрестив их. — Это я понял, — отвечаю, закатив глаза. — Ну, я не знаю какую именно, может надпись какую-то. Вообще-то, я думал, ты мне поможешь, — Марк укоризненно смотрит на меня, будто я убил его кота. А это серьезно, надо отметить. — Из нас двоих ты художник, — у меня внутри всё сжалось.       Марк закатывает глаза и театрально вздыхает. Я приставляю кружку к губам и медленно наслаждаюсь паром и теплом. — Ты такой глупенький у меня, — говорит он, — только и можешь, что циферки считать, — он роняет голову на руку, приставляя кружку ко лбу. — Почему ты пошёл на физика-инженера? — А почему ты пошёл на хореографа? — В ответ спрашиваю я, надеясь, что это и будет ответом на вопрос. — Потому что мне нравится танцевать, нравится учить, я люблю музыку, это действительно то, в чём я чувствую себя комфортно. — Отвечает Рыжий. — Так что насчёт тебя? Тебе так в кайф считать всякие циферки и чертить схемы? Изо дня в день? — Стабильность — это здорово, — пожимаю плечами, вспоминая свои внезапные нервные срывы. Смачиваю горло и, не зная зачем, добавляю, — Просто круто, когда все идёт, как и должно идти. Никаких исключений или сбоев, четко по формулам, по законам. — Интересная позиция. А как же творить самому? — Не унимается Марк.       Я поднимаю брови и смотрю то на него, то на чай. За окном не унимается ливень. Дождливая осень. Мерцают молнии время от времени. Марк смотрит на меня. Его взгляд не надоедливый или настойчивый, а… блять, я даже не знаю. Если бы мне сейчас не было так холодно и немного не подташнивало, я бы даже сказал, что всё прекрасно. Я снова смотрю на Марка. Он ведёт себя так непринуждённо в одних боксерах на моей кухне. Я усмехаюсь. — Так что там насчёт твоей татуировки? — Перевожу тему. Точнее, возвращаюсь. — Наверно, сделаю её завтра. Ты сходишь со мной? — Марк умоляюще смотрит на меня, как кот, просящий еды со стола угощений. — Я завтра работаю. У меня два рабочих, один выходной, — я пытаюсь говорить абсолютно твёрдо и оставаться непоколебимым. — Паршиво, — выдыхает Марк и отпивает чай. — Тогда в субботу? — С надеждой спрашивает Рыжий.       Что ж, суббота предстоит сложная. Даже слишком. А ещё перенасыщенная. Будет тяжело. Я украдкой смотрю на Марка, но он, конечно же, это замечает, ведь даже не отводил от меня взгляда. — Ладно, — пожимаю плечами и вздрагиваю. Сжимаю кружку в руках. — Тогда сходим после пар, потом домой, а там как раз на день Рождения успеем. — Так ты не шутил? — С нотками надежды и лёгкой истерики спрашиваю я. — Нет, Джек, и ты идёшь со мной, и точка. — Я спорить и не думал, но для приличия закатил глаза. Я уже уяснил, что проигрываю все споры с этим засранцем. — Не бросишь ведь ты меня одного на растерзание этим стервятникам, называющих себя моей семьей. Это будет бесчестно. — Что, всё так плохо? — Я делаю ещё глоток. Марк кивает в ответ с коротким выдохом. — Но это разве не семейный праздник? Я буду там лишним, не думаешь? — Ну, мне с тобой спокойней, а они всё равно всегда несут какую-то поебень, — Марк постукивает пальцами по столу. — Тем более они не будут лезть только ко мне с расспросами. — А, так ты меня как пушечное мясо с собой берёшь? Я для тебя живой щит? — Смеюсь. — Ага, можешь считать меня плохим человеком, — Марк морщит мордашку, ещё более сильно становясь походящим на кота. На столько сильно, что это даже начинает пугать.       Я улыбаюсь. Допиваю чай и сижу ещё несколько минут под звуки дождя за окном. На улице просто ужас. Грохочет гром, мелькают молнии, и льётся беспросветный дождь, а у нас тихо и тепло. Чувствую на себе иногда взгляды Марка. Он делает маленький глоток каждые тридцать секунд. Утомительно долго. По коже пробегает холодок, я ёрзаю на месте. В конце концов, встаю, убираю кружку на стол рядом с плитой и иду в комнату. Сажусь на край кровати. За стенкой слышен глухой шум стирки. Роняю голову на руки. Мысли возвращаются к блокноту. Меня могло не быть здесь уже как пять дней. — Знаешь что, — мурлычет Марк, плывя ко мне по комнате; я поднимаю на него взгляд, потом опускаю руки и выпрямляю спину. — На тебе слишком много одежды, — говорит он, садясь мне на колени.       После этого он настойчиво целует меня, а я не знаю, как себя вести. Марк напирает, отталкивая меня назад на матрац, и тянется руками к кофте. У меня перехватывает дыхание. Я обнимаю Рыжего. Марк тянет с меня кофту, а я привстаю, чтобы снять её. Мне страшно, голос внутри в бешенстве, чтобы я этого не делал. Марк улыбается, когда отрывается от меня, и закусывает нижнюю губу. Я резким движением опрокидываю его на кровать и нависаю над ним. Марк пошло улыбается. Ещё более пошло. Я прижимаю его руки за запястья к кровати и ухмыляюсь. Марк смотрит прямо мне в глаза. Внутри всё замирает и начинает давить. Я целую Марка в шею, спускаясь ниже. Рыжий прогибается подо мной. Мне это нравится. В комнате становится жарко.