До утра

      Год назад моя жизнь была отвратительна. Я понимал это и тогда, но сейчас меня пробирает до костного мозга. Я знал, что был слабым и жалким, но сейчас мне противно от этого так, что хочется скинуть с себя кожу. Жаль, я не змея. Заливать всё алкоголем, закуривать травкой, задурманивать наркотиком — неплохо, но не несёт никакой пользы, лишь временный эффект. Резать себя — глупо. Да, это был мой способ снимать груз проблем на время, брать передышку и приниматься за работу снова. Я и сейчас время от времени разрезаю плоть, пуская кровь. Не уверен из-за привычки это или от зависимости, но это работает. Иногда мне просто необходимо порезать себя. Мне мерзко, что я был таким, каким был. Но считаю, всё было оправдано, и мне не жаль. Просто не хотелось бы стать таким снова.       Идут последние минуты лекции по физике. Мне, конечно, нравится физика, очень, но я не могу сосредоточиться. Почему-то все равно иногда мыслями возвращаюсь к вчерашнему дню. Мне нравится засыпать с Марком. Это так пугающе, волнующе, но совершенно по-новому. И очень глупо. Уверен, я ещё об этом пожалею. Да хотя бы на сессии, когда буду учить билеты по этой самой теме, на которой не могу сосредоточиться. И, тем не менее, звонок уже вот-вот прозвенит. — В общем, на этом всё, ребята, — мистер Колтон кладет мел на место, стряхивает руки и окидывает аудиторию взглядом. — Можете собираться. До скорого.       Я обожаю мистера Колтона! Ему лет тридцать с небольшим, но, блять, какой же он ахуенный. Я начинаю убирать тетрадь в рюкзак, за ней ручку и прочее. Сижу на месте, дожидаясь, когда все уйдут. Последняя пара и мне ещё идти на работу. Наверно, приду раньше, будет время почитать конспекты. Я включаю камеру на телефоне и делаю пару фотографий доски со всеми записями, чтобы переписать потом. Упускать материал — очень плохо. Об этом я точно пожалею. Я встаю, закидываю рюкзак и продёргиваю наушники под футболкой. Поправляю капюшон кофты и спускаюсь. — Эй, Джек, — окликает меня Колтон. — Всё хорошо у тебя? — Он смотрит на меня. — Э, да, да. Конечно, само собой, — тараторю я, повернувшись к нему. — Да, мистер Колтон, у меня всё хорошо, — собираюсь и даю вразумительный ответ, подтверждая реплику кивком головы. — Это прекрасно, — он широко улыбается, обнажая идеальные зубы. — Раньше ты всё время выглядел неважно.       О, ну спасибо, думаю я, облизнув губу. Киваю ещё раз головой и двигаюсь к выходу, вставляя наушники. Снимаю блокировку с телефона и вижу одно новое сообщение. В контактах у меня по-прежнему только Марк, так что я даже не удивляюсь. Открываю сообщения и вижу фотографию аудитории, сделанную, видимо, в полулежащем положении на задней парте. А ещё подпись: «Спаси меня, опять классика, опять Бетховен». Я набираю ответ: «Бетховен — это хорошая тема, заткнись». Иду по полупустому коридору и смотрю в экран телефона. Мне приходит незамедлительный ответ: «Возможно, по мне больше Моцарт». Я хмыкаю и думаю, стоит ли вообще ещё что-то писать. Включаю музыку и решаю ограничиться простым «до вечера». На меня кто-то накидывается со спины. Я едва ли успеваю нажать «отправить», развернуться и выдернуть один наушник.       Тесса. — Привет! — Её улыбка сияет ярче сегодняшнего солнца. — Привет, — я улыбаюсь в ответ.       Тесса берёт меня под руку. Мы идём по коридору, в котором стало немногим больше народа. — Как насчёт прийти ко мне в гости, Джеки? — Тянет Тесса, хихикнув.       Я вспоминаю прянично-сладкий домик Тессы. Такой уютный, сказочный, волшебный… Переношусь воспоминаниями в комнату. Усаживаюсь в мягкое облачное кресло-мешок, держу в руке стакан колы, смотрю на огромную коллекцию дисков Тессы, поставленных по её личной системе, чтобы долго не искать, что включить себе в дождь или в понедельник. Умно. Смотрю в огромное зеркало на стене. По коже пробегает холодок, и я перевожу взгляд на голубые стены, в которых хочется поплавать и поласкаться на солнце. На столе, как всегда, полный порядок, и кровать идеально заправлена. Ковёр пленяет твои ноги до лодыжки в вязких объятиях. С кровати улыбается Бо, который иногда меняет своё местоположения, падая на пол. — Эм, ну, очень заманчивое предложение, Тесса… — Можешь прийти с Марком! — Подмигивает она. — Правда? — Такого поворота я не ожидал. — Думал, вы не очень ладите. — Ну, он твой парень, — слова режут слух, — а ты мой друг. Так что, если что, мои двери всегда открыты для него. Для вас обоих. — Очень мило, спасибо. Я бы с радостью, Тесса, но работаю, а на субботу срочные дела… Как насчёт следующей недели? Скажем во вторник или в среду? — Прекрасно. У меня как раз родители уедут в отпуск в Прагу. — Замётано, — подмигиваю я. — До скорого, Тесса. — обнимаю её, насладившись ароматом шоколада от волос, и убегаю. — Пока, — слышится мне сквозь коридорный шум, или же просто кажется.       Среди людей довольно мерзко, но всё ещё в ушах стоит короткое прощание Тессы. По коже пробегают колкие капельки холода. Ещё некоторое время я чувствую на себе взгляд Тессы, до тех пор, пока окончательно не теряюсь в толпе и не выбегаю на крыльцо, пытаясь хоть немного согреться и избавиться от холода, мучавшего меня с утра и не уступающего мне ни на йоту, ни на градус.       На улице прохладно, не смотря на ослепительное солнце. Я ежусь от восточного ветра. Прикрывая ладошкой сигарету и зажав ее зубами, закуриваю, съебывая с блятской территории колледжа. Вставляю наушник и добавляю громкости. Иду не слишком быстро, чтобы не выдохнуться на полпути, я ведь не особо спортивный, и здоровый образ жизни то же не моё. По мне больше страдать и пить. Не хочется на работу, но я подбадриваю себя тем, что это лучше — ладно, продуктивней — чем валятся в кровати безмерной массой с торчащими костями. Тем более там Линдси, и еще Джош, и Росс — хорошие ребята. Я затягиваюсь, так что теряется разум, и сквозь зубы выдыхаю в небо, прямо в солнце.

***

      «Пиздец», — первое, что я думаю, возвращаясь разумом из Царства Морфея. Чувствую себя очень хуево. Нет сил поднять веки и заставить себя самого встать. Наполняюсь ненавистью и отвращением ко всему миру, но в первую очередь к самому себе. Костер тушится из ведра с безразличием, растворенным в похуизме. Пятница, а значит, что уже конец недели. Завтра лишь одна пара. Я должен радоваться, но нет. Мне хочется сжаться и орать, пока я… не истеку кровью. Опять ебучие картинки, сменяющие себя в ускоренном темпе, но по сути своей все одинаковые, — как я убиваю себя. Снова блятское чувство, что это все не реальность, а лишь личный вымысел или же изощренный Ад. Я зажмуриваюсь. Аромат свежего кофе, разбудившего меня, и запах вишни на простынях твердят обратное. Я не знаю, чему верить.       Каким-то не мысленным чудом мне удается встать. Сначала я уговариваю себя перевернуть голову, потом тело на бок, затем я скидываю ноги, а под страхом свалиться как слизняк, поднимаюсь на ватные, словно не свои, ноги. «Как же я чертовски устал», — думаю я с закрытыми глазами. А потом еще: «Как же я все это ненавижу». И напоследок: «Я омерзительный». Плетусь в ванную, свесив голову и опустив плечи под грузом надоевшей одежды.       В зеркало лучше бы не смотреться. Под глазами залегли глубокие тени, волосы запутанны, вид помятый, кожа бледная — даже хуже, чем обычно, впалые щеки, потрескавшиеся губы и яркие скулы. Увидь я себя на улице, вздрогнул бы, как минимум. Да потом бы еще и кошмары снились целую неделю. «Замечал ли я раньше, как паршиво выгляжу? Неделю назад, допустим. Или все не так уж плохо? — Я снова смотрю в зеркало, но потом опускаю взгляд на раковину. — А Марк? Он это замечает? Или Тесса? Как же все хуево…» У меня скручивает живот. Я морщусь, сглатываю и начинаю чистить зубы, плеснув воды в лицо. Меня начинает тошнить, голова шатается (именно шатается из стороны в сторону, а не кружится). Закуриваю, открывая окно. Тошнит еще больше, но плевать. Медленно курю, не заботясь о том, что могу опоздать. В крайнем случае, доеду на автобусе, расписание все еще хранится на винчестере моего мозга.       Докурив, закрываю окошко и выхожу в комнату, закидываю кровать одеялом, поправив подушки, а затем и покрывалом сверху. Запах кофе стойко стоит в воздухе. Иду в кухню.       Марк, конечно же, уже при параде. Волосы уложены, и непослушная челка зачесана назад, узкие черные джинсы, темно-зеленая рубашка, из-под которой выглядывает черная длинная майка, и прекрасная улыбка. Как всегда, прекрасен, просто икона стиля из модного журнала, а не обычный парень с третьего курса. Да, а теперь я вспоминаю себя и бурчу грубым из-за сна голосом: — Ты достоин кого-то получше.       Видя идеального Марка у себя на кухне, я, безусловно, должен радоваться, но почему-то проникаюсь ещё большим отвращением и ненавистью к себе. — Брось, мне тебя хватает, — Марк мило улыбается, смотрит на меня с десять секунд.       Рыжий дает мне кружку кофе в руки. Я беру, грею руки недолго и отпиваю. Горячий напиток обжигает внутренности. Я поджимаю губы. — Ты ведь не голоден, — говорит Рыжий, я качаю головой — тогда пей кофе и собирайся, а я уже побежал. — Марк быстро целует меня в губы и выбегает из кухни. Через двадцать секунд кричит, — курточку взял! — А потом хлопок двери.       Я остаюсь стоять посреди кухни с чашкой кофе в руках, пытаясь найти мотивацию пройти через этот гребанный день.       Мне хватило духу прийти в колледж и отсидеть лекции. Приходилось натянуто улыбаться, здороваясь с кем-то. Было тошно, как, в прочем, и сейчас, и весь день я слушал Нирвану, как и сейчас. День выдался паршивым, а он еще даже не закончился, и я с ужасом представляю, как все обернется. После последней пары я сорвался и порезал себе бедро пять раз. Не слишком глубоко, чтобы не испоганить джинсы. Первое, что я подумал: «Я скучал». Хреново. Я пытаюсь это игнорировать, но, кажется, мне уже нравится резать себя. Это страшно. Думал ли я об этом раньше? Мне противно от этих мыслей, но мне некуда бежать. Возможно, вся эта хрень длилась так долго, что стала совершенно обычной в моей жизни. Чем-то вроде чистки зубов. Меня аж коробит от всего этого. Сил едва ли хватает дышать, не то, что бороться с навязчивыми, надоедающими мыслями.       Я кидаю рюкзак на пол в служебном помещении, пинаю его ногой к стене. Достаю из ящика свою форму и быстро переодеваюсь, пока никого нет. Надеваю поверх кофту, под футболкой пропускаю наушники. Беру пачку сигарет, достаю одну и убираю за ухо. Слышу, кто-то заходит, прикрывает дверь. Сначала я напрягаюсь, но потом приказываю себе расслабиться. «Это же служебное помещение!» — говорю себе и опускаю плечи. Вот только передо мной тот, кого я никак не ожидал здесь увидеть. Машинально убираю пачку в карман и закрываю ящик. — Привет, — мурлычет он. — Марк? — поднимаю брови, хотя не так уж и сильно удивляюсь. Кажется, снова все мои эмоции отправились к Морфею, оставляя пелену безразличия и усталой тревожности. — Что ты здесь делаешь? — Пришел к тебе, — Рыжий спокоен, засунул руки в карманы и качается взад-вперед. — Я думал, у тебя пары, — оттягиваю руками карманы кофты — Окно перед тренировкой. Решил проведать тебя. Утром ты неважно выглядел, — в голове уже вертится тысяча отговорок. Я не собираюсь ему признаваться, насколько я жалок. — Как ты? — В порядке, — классика, пф. — Послушай… — Почему я? — Прерываю его сразу по нескольким причинам, даже не знаю, какая важнее. Нежелание врать ему, обсуждать мое состояние или же та, что постоянно загорается огнем, стоит мне увидеть переживание в его взгляде. — Что? — Марк непонимающе и сконфуженно смотрит на меня. — Ты слышал, — возможно, я слишком резок.       Марк застывает в растерянности. Я не отвожу от него взгляда. По спине пробегает холодок. Я вижу, как Марк сужает глаза, его губы дрогнули, мышцы непроизвольно сократились на долю секунды. Сердце эхом стучит у меня груди. Вижу, как на шее Марка пульсирует вена. Машинально обращаю внимание на то, что Рыжий всё-таки взял с собой куртку, а не просто крикнул это, хоть и не застегнулся. Напряжение повисает в воздухе, да такое, что от него можно отрезать кусочек и полакомиться. Только вот вкус будет донельзя горьким и кислым. — Блять, Джек, хватит разводить драмы, — Марк дёргает рукой, сжимая её в кулак. Он выплёвывает слова на одном дыхании. — Я приехал, потому что волнуюсь, и иди к чёрту, если я слишком навязчив для тебя.       Понятия не имею, что отвечать. Я отвожу взгляд через двадцать секунд. Чувствую волнение в атмосфере. Марк смотрит на меня. Я поджимаю губы, достаю сигарету из-за уха и закуриваю. Надеюсь, не сработает сигнализация пожарной безопасности. Затягиваюсь, втягивая щеки, набирая наркотик всей грудью. Марк всё ещё смотрит на меня. Я выдыхаю. Силуэт Марка теряется в дыму. Рыжий прочищает горло и, кашляя, говорит: — Ты бы бросал курить. Сколько уже дымишь-то? — Он потирает глаза. — Лет десять, — говорю я после затяжки. — Пиздец, — Марк прокашливается снова. — Загнёшься годам к сорока. — Тридцати, — поправляю я с лёгкой ухмылкой. — Завязывай, а, со своими шуточками, заебал, — Марк закатывает глаза и зевает. — Тем более, врач настоятельно рекомендовал бросить. И с алкоголем завязать. — О, так ты теперь моя мамочка? — Я затягиваюсь — Папочка, — он ухмыляется, почесав бровь. — Я тебе уже говорил. Или я так похож на девчонку, что ты меня вечно путаешь? — Марк складывает руки на груди и облокачивается на шкафчики. — Ещё бы, — я ухмыляюсь и последний раз затягиваюсь, тушу сигарету о косточку большого пальца, кидаю окурок в ближайшую урну у стены, попадаю. — Пытаешься произвести впечатление? — Марк замолкает, я смотрю на него. — Так ты уже с этим опоздал, если что, — он снова смотрит на меня, наклонив голову на бок. — Иди к чёрту, — я вздёргиваю подбородок, засунув руки в карманы. — Ага, — Марк складывает губы бантиком и окидывает меня взглядом. — У тебя проблемы с памятью. — Я вскидываю брови, смотря на него, а он глядит на меня так, будто я забыл все законы Ньютона. Высокомерная сучка. — Ах, да, — я наигранно прочищаю горло. — Иди к чёрту, Моё Высочество, — исправляюсь, задействовав всё своё актёрское мастерство.       Марк лукаво улыбается, делает шаг ко мне и целует, наклоняясь вперёд, стоя по-прежнему слишком далеко. Внизу живота тянет. Становится нечем дышать. Марк улыбается, смотря мне в глаза, прямо в душу. Сначала мне становится страшно, невыносимо страшно, я хочу спрятаться, убежать, исчезнуть, но потом заглядываю в его глаза, цвета хвои в солнечный день на Рождество. Марк робко целует меня ещё раз. От спонтанности я делаю шаг назад и упираюсь лопатками во второй ряд ящичков. Марк обнимает меня одной рукой за спину. Оторвавшись, он упирается головой в мою грудь, наклонившись вперёд. Уверен, его веки опущены. Слышу — или, скорее, чувствую — как он глубоко вздыхает, а потом шепчет: — Ты очень мне дорог, Джек.       По коже пробегает холодок, волосы встают дыбом. Мы молчим. Я прижимаю Марка к себе. Он утыкается в моё плечо, а я зарываюсь в его волосы. Я понимаю его, становится ещё более тошно. Я… Я так чертовски боюсь, что однажды сделаю то, что мучает и занимает мой разум. Не сразу замечаю, но глаза мокрые. Я зажмуриваюсь, пытаюсь это прекратить. Грёбаные слёзы всё равно не останавливаются, будь они прокляты. Кудряшки Марка щекочут мне лоб, и я тихо смеюсь, легко улыбнувшись. — Спасибо, — шепчу я.       Слёзы всё ещё идут. Марк с силой отодвигает меня, взяв за плечи. У меня мокрые глаза, и я, должно быть, выгляжу неимоверно жалко. Марк серьёзно и проникновенно смотрит мне в глаза, взяв лицо в руки. Мои губы дрожат. Марк убирает слёзы, скатывающиеся по щекам, лёгким поглаживанием больших пальцев. Некоторое время Рыжий просто смотрит на меня. Я забываю, как дышать и зачем вообще это стоит делать. Воздух сейчас последнее, что мне нужно. — Ты не обязан вредить себе, — его голос звучит твёрдо, приглушённо, но слова врезаются в       моё сознание, как меткий удар ножом. Взгляд прикован к Марку. — Теперь я здесь, рядом с тобой, и я буду рядом всегда, хорошо? Ты можешь рассказать мне, потому что я здесь именно для этого. — Марк делает паузу. — Я здесь для тебя, и я хочу помочь тебе, — Он смотрит прямо мне в душу, как он часто любит это делать. — А ещё я хочу ближайшие лет шестьдесят просыпаться с тобой, прятаться в парке от всех остальных, готовить пироги и есть твои блинчики, хочу сходить с тобой на день Рождения моей сестры, обрадовать тебя на Рождество ужасным печеньем, которое приготовлю сам, и сделать самым счастливым человеком на Земле, Окей? — Я смачиваю горло. — Я здесь для тебя, ты можешь быть уверенным в этом, потому что это единственное, что никогда не поменяется.       То, что я искал на подсознательном уровне, оказалось ближе, чем я мог думать. Не знаю, каким образом, но Марк появляется всегда, когда мне становится хуже, чем обычно. Надеюсь, он хорошо скрывает свои магические или экстрасенсорные способности. Марк словно материализуется из воздуха, ничего особенного не делает и заставляет меня улыбаться. Улыбка выдается такой простой, но настоящей. Марк прогоняет все дерьмо из моей головы прочь. Я просто смотрю на него, и у меня внутри — подсознание или что-то иное — тянется к нему, как к спасательному кругу. Марка это, кажется, даже не раздражает, по-моему, это его радует. Наверно, круто иметь человека, который, хоть и боится этого, не мирится с этим, обходит стороной, рассчитывает и надеется на тебя. Еще круче понимать, что ему достаточно, чтобы ты просто был рядом, от этого ему уже лучше. Дать уверенность в завтрашнем дне, в действительности — превосходная долгая работа.       Именно в этот момент я понимаю, что могу рассчитывать на Марка, что он будет рядом, даже если возненавидит меня. Раньше я этого не понимал, но Сэм и Стив никогда не покидали меня, они стояли за мной и были рядом. Не уверен, но я хочу захотеть жить. Хочу просыпаться каждое утро, видеть Марка, готовить завтрак и валить в колледж, затем работа, а потом отдых с этим рыжим придурком. Я уверен, Марк хочет этого же. Я чувствую это. Впервые, я чувствую силу внутри, чувствую, что смогу справиться и пережить это, как бы хуево мне не было. Я смогу выжить и знаю для чего. Я смогу. Надеюсь, я смогу.