Земля волков и драконов

У Арьи Старк крепкая рука. Уже натренированная, силой налитая. И ей это очень нравится. Потому что Игла в сжатой ладони более не дрожит, не гнется от неверного движения, больше не выпадает. Она чувствует металл подле своего тела всегда, даже когда ложится спать. Наверное, то прилипшая к ней привычка. Всегда быть начеку, всегда ощущать посредством оружия безопасность. И ей кажется, что расставаться с любимым мечом, который был дан ей в дар от сводного брата, вовсе неприемлемо. Хотя она давно могла бы сменить Иглу на любое, более опасное оружие. Но она не стала. И не станет. Меч снова в руке, тяжелит едва, кожу поначалу прохладой обдает, а потом впитывает тепло ее тела, согреваться начинает. И свистящий взмах, воздух разрублен пополам. Арья делает шаг вперед, выпад совершает, заносит Иглу над невидимым врагом и обрушивает жалящим ударом, представляя, как сносит голову с плеч. Старк крутится и вертится, в маневрах изловчается, новые проколы сталью заучивает, придумывает хитрые уходы из-под прямых нападений противника. Она увлекается процессом, то вскрикивает угрожающе, свирепо, то частит с махами руки, бренчит натруженной Иглой. — Я мог бы слить тебе более грозное оружие, — голос Джендри Уотерса за спиной побуждает девушку встать прямо, обернуться. — Любое оружие может стать грозным, если уметь им пользоваться. — Ты говоришь как сир Давос. — Но то правда. — Да, но твои волосы не седы, кожа не в морщинах, и пальцы на месте. Веди себя как девчонка, а не мужчина в годах, — Джендри скрещивает руки на груди. Арья задирает голову и хохочет. Ярко так, пылко, заливисто. Плечи ее трясутся и короткие волосы спадают со лба на затылок. Но именно сейчас Уотерс может назвать ее красивой. Улыбка знатно меняет ее лицо, а в глазах вспыхивает нечто озорное, его взор притягивающее. Кузнец давит ухмылку и подходит ближе, взглядом облюбовывает поостывшую от смеха девочку. Есть в ней что-то, от чего Джендри испытывает тепло за грудиной, щемящее чувство, зовущееся заботой и симпатией. Он обходит молодую волчицу, наклоняется к земле, подбирает валяющуюся деревянную палку, а потом лукаво глядит на Старк. В мозгу поселяется любопытная мысль, и смелости бастард Роберта Баратеона набирается одним глубоким вздохом. — Сразимся, леди Старк? — приподнимает он бровь, глаза едва прищуривает, когда голову поворачивает, подставляет солнцу лицо, выбранную площадку оценивает. Во внутреннем дворе Винтерфелла снуют туда-сюда люди, работают, обустраивают чуть порушенные от времени строения. И Арья Старк оглядывается следом за Джендри, ловя его изучающий взгляд. Что ж, места им хватит, и их никто не потревожит ни присутствием, ни едким словом. Только зачем Уотерсу пробовать свои силы против нее? Он же проиграет. Арья в этом уверена. — На желание, — добавляет Джендри. — Тот, кто первым потеряет меч, тот и проиграл. — Но у тебя в руках не меч, а палка! — Любой предмет в умелых руках превращается в грозное оружие, — ее же словами говорит, переиначивает чуть, смеется после. — И каково твое желание? — осведомляется девочка, вытаскивает Иглу из-за туго затянутого на талии пояса, встает в позу нападения. — Поцелуй. А твое? — Джендри заявляет об этом мимоходом, как об обыденной вещи, сам палку из ладони в ладонь перекидывает, следит за манипуляцией, ногами топчется, разминаясь, подготавливаясь к сражению. А у девочки и ответа нет. Ничего не следует из ее онемевших уст. Только рот приоткрывается, да и остается таким. Ишь каков наглец. Она хмурится, ошеломление с лица сбрасывает. Решил ее сбить с толку? Не выйдет. — А я скажу о своем желании, как только выбью твой грозный меч из твоих неумелых рук! — звонко и яро отзывается. Бастард лишь снова отвечает лукавой улыбкой. Девочка пред ним весьма эмоциональная, впечатлительная, с настроением погоды в весну на Севере. И он выставляет палку в защитном жесте, ожидает нападения от волчицы. Арья не заставляет себя долго ожидать, замахивается, метит мечом по дереву, выбить старается одним сильным ударом, а дерево от стали вдруг отлегает, в сторону уходит, избегает первого касания. А потом оказывается над Иглой, у основания, что ближе к рукояти, зашибает. Старк вскрикивает в недовольстве, но меч удерживает, ответное обманное движение делает. — Получи! — исторгает она, наконец, шпаря по палке, однако сил вкладывает мало. — И ты, леди Старк! — Уотерс повторяет удар ровно в той же манере, но с другой стороны. И Игла в девичьей ладони дрожит, звенит по острию так, что, кажется, можно расслышать ее тонкую мелодию. Арья от неудачи злится, стреляет в противника хмурным взглядом. И шагает скоро вперед, кружит вокруг него, вновь и вновь раскидывает шустрые взмахи, все осыпает деревянную палку неизбежными ударами. А палка ловко то исчезает под металлом, то выдерживает завидно град острых кусаний. Джендри становится весело, а потом он решает закончить поединок и искусно выбивает разгоряченную Иглу из тонких пальцев обманным толчком деревяшки снизу. И Меч летит к ногам, что застывают на месте. Арья поджимает губы и замечает, что рука ее пуста, что она обезоружена. — Так нечестно! — Почему же? — Так не сражаются в честном бою! — и Уотрес замечает, как лицо волчицы пылает, как грудь заходится от волнения и частых вдохов и выдохов, как свободные пальцы сжимаются в маленькие кулаки. — О честности мы не договаривались, — отмахивается с улыбкой бастард, палку свою откидывает, где она и валялась. — А ты сама не раз меня лживыми действиями путала, я едва не проиграл. Арья топает ногой. Такая красивая для него, такая невозможно упрямая. И желание его возрастает с утроенной силой. Притянуть ее к груди, поцеловать в этот плотно сжатый рот, почувствовать на собственных губах вкус ее слюны. И мужчине забавно наблюдать сокрушения девочки. Проигрывать она не любит. — Я исполню твое желание, — бормочет она, куда-то отводя смущающиеся глаза. — У окраины Волчьего леса. Приходи до заката. — Я приду, — обещает бастард. У Волчьего леса вечером таится тишина. Ветви деревьев молчат, к чистому небу тянется, будто руками норовят ухватить, обнять крепко. И звери притихают после дня, отдыхают от охоты иль прячутся в берлогах, дуплах да норах. Джендри садится на ствол поваленного сильным ветром дерева, клонится к траве, цветок подхватывает пальцами, разглядывает его голубые лепестки, вертит по оси. Названия и не знает, растения Севера ему неведомы. Однако наслаждается красотой бутона, и по гладким листьям бережно проводит указательным пальцем. — Кузнец, что любуется васильком — интересное зрелище. Арью Старк и ее насмехающийся тон Джендри встречает добродушным взглядом. Девочка пришла. Это самое главное. А язвить и спорить — ее излюбленное занятие. Все это знают. И он встает на ноги, подходит к ней, свысока глядит, чем снова смущает, и щеки ее мило алеют. — Я жду поцелуя. — Так целуй, — волчица жмурится, закрывает глаза, будто торопится, быстрее исполнить желание хочет и испариться, словно ее у окраины леса и не было. А Уотерс бутон к ее губам подносит, гладит нежными лепестками по влажным губам, вынуждая Старк вздрогнуть, отшатнуться, веки разлепить. — Я не стану тебя принуждать, если ты не желаешь, — шепчет тихо ей. — Ты столь благороден, — изрекает она, хмыкая. — Но, может, я наоборот желаю, — и цветок из его пальцев забирает, робко облизывает губы. Джендри более просить не нужно. Он наклоняется, руки широкие, мозолистые смыкает вокруг талии, привлекает к себе волчицу и целует. Его губы ласково касаются девичьих губ, впитывают мягкость и влагу рта. И когда он отрывается, то заглядывает в глаза Арьи. А они закрытые, лишь ресницы дрожат, трепещут темным веером. Старк их распахивает, взирает на мужчину, робеет по наивности. И Джендри читает в них удовольствие, исполненное не только его, а еще и самой девочки желание. Так может, Арья Старк проиграла не просто так?