Земля волков и драконов

В ее глазах столь истая радость, что, кажется, Бриенна Тарт достигла своей потаенной желанной мечты, которую жаждала всем сердцем, но которая казалась недосягаемой, далекой, несбыточной. И Джейме не перестает улыбаться, сидит напротив, пьет вино и очерчивает глазами женское лицо. Он что-то хорошее смог сделать для нее. Дать то, что никто и никогда не сумеет отобрать. И мысли эти текут теплой рекой, даруют душевное успокоение в последний час, когда стоит тишина. Ведь вскоре тишина прервется, Север потонет в рыданиях и воплях, оскалится сталь, брызнет из живой плоти кровь. Ранняя заря принесет битву не на жизнь, а на смерть. Это известно каждому, кто сидит в Малом зале, глотает пойло из кубков и слушает заунывную песнь из уст Подрика. Голос оруженосца звучит надрывно, и тысячи мурашек проносятся по позвоночнику. Джейме даже передергивает плечами, встречаясь взглядом с Бриенной. Женщина, а ныне рыцарь, задумчива и отрешена. Момент сей нагнетающий, заставляющий переосмыслить былые поступки. Все теперь воспринимается более остро, как никогда прежде. И он тоже делает отчаянный скачок назад, к деяниям своим дурным и неправильным, оглядывает их иными глазами. Та ли это черта, которую перешагивает золотой лев, дабы ответить за провинность и боль, что он когда-либо другим причинял? Слишком высокая цена, чтобы очистить совесть. Или же она слишком мала, чтобы продолжать жить после. Малый зал пустеет, когда Подрик Пейн закрывает рот. Нависшее молчание вынуждает слушателей оставить пустые кубки и отправиться в собственные раздумья, наедине с душой остаться на грани самой последней черты. И Ланнистер осознает, что остается сидеть в онемевших стенах один, и только шустрые языки пламени в камине отбрасывают на его лицо пляшущие мазки света. Горячие укусы по воздуху. Он ставит кубок с недопитым вином на стол и покидает зал. Быстро шагает, знает, куда идет. Ноги его спускаются по ступеням, подошвами сапог оставляют невидимые следы. Где-то внизу поселена Бриенна Тарт. И ему хочется ее вновь увидеть. Просто, чтобы запомнить такой. Мужчина заглядывает за одну из первых массивных дверей, скользит глазами по внутреннему пространству. Он может ошибиться и больше потратиться на поиски, но льву сегодня везет. Высокая фигура Тартской девы стоит у окна, и по ее доспехам так же прыгают отсветы пламени из небольшого камина. Она поворачивается на скрип петель, а рука ее привычно покоится на эфесе меча. Удивлена, врасплох поймана. Цареубийца, как женщина его всегда звала, продвигается вперед, запирает за собой дверь. Ему вновь приходится чуть задрать глаза. Бриенна выше него ровно на два пальца. Так ему видится. Отчего-то. — Сир Джейме. — Сир Бриенна. Улыбаются они вместе разом. И женщина внимательнее смотрит на мужчину. Ему кажется, что что-то в том взгляде меняется. Однажды и бесповоротно. Может, она чувствует благодарность. Ланнистер не собирается разбираться в причинах. Он рад, что она рада. И пришел, чтобы насладиться чужим счастьем. Впервые за свою жизнь лев испытывает некую эйфорию, что способен творить добро. И больше к его поступкам никакого отношения не имеет Серсея. Даже в отголосках. Это раньше все было ради сестры, ради их общих детей. Но дети их ныне мертвы, а королева регент вцепляется мертвой хваткой в Железный трон, который, по сути, никогда не мог по праву принадлежать ни Джоффри, ни Томмену, ни ей самой. Справедливость в конечном счете является с требованием об истине. К Серсее истина прилетит на черном ящере, низвергнет ее, корону отнимает, и, если она не ослушается, зажарит в драконьем пламени до пыли из крови и костей, что развеется по ветру, навеки исчезнет. Джейме не удивлен, что армии их дома на Севере нет. Серсея печется лишь о себе, о престоле, о власти. Ее не испугал вихт, принесенный Джоном Сноу и Дейенерис Таргариен, ее не тронули слова о скорой неизбежной войне, в которой одержать победу кажется сложным делом. Она считает, что в безопасности на Юге, в Красном замке, за спиной верного стражника Григора Клигана. Что ж, Джейме ничем не может помочь. Он просил, но не получил согласия. И жалости не ощущает. Сестра его безнадежна, а он был слепцом подле нее. Лев хмыкает иронично. Женщина других кровей его теперь влечет. И он на нее взирает, ласкает пристальным взглядом. В Малом зале он ощутил неясный укол в подреберье, не понял от чего желваки заходили по челюсти. Рыжий одичалый мужчина, что сложен по-медвежьи крепко, бросал на Бриенну полные вожделения взгляды. Трудно было не заметить желание Тормунда. Значит, Тарт ему нравится. Только безликий бы не узрел. И Джейме поддался чувству, что оказывается простой замшелой ревностью, которая никогда не горячила его кровь. Странно это пропускать через себя. Джейме, конечно, удивляется. — Тормунд явно к вам небезразличен, — мужчина разлепляет губы, проталкивает из горла слова. У Бриенны брови сходятся на переносице. Она руку отнимает от эфеса, хмурится. Что это? Ей неприятно замечание льва? Ланнистер тупит взгляд, не выдерживает ее взора. На кой черт сказал ей про одичалого? — Мужчины никогда не смотрели на меня, — вдруг тихо произносит она, садится на край застеленной постели, и доспехи при движении позвякивают. — Я не красива лицом, не ладна телом. Тормунд лишь восхищается моим умением держать меч и сражаться. Я считаю, он поражен, что женщины Семи Королевств могут хотеть быть воинами, мечтают стать рыцарями. Ему нравится проявление моего характера. — Вы ошибаетесь, — Джейме качает головой. — Я знаю, как смотрит мужчина, когда хочет женщину. Я сам так смотрел на… — Он не заканчивает предложение, потому что на ум приходит имя сестры. Ни к чему ее припоминать в это мгновение, и Тарт не нужно об этом знать. — неважно. Но я знаю, о чем говорю. Бриенна обращает глаза на мужское лицо. Беспокойные, вновь грустные, невозможно пронзительные. Женщина-рыцарь горько усмехается. Ей одной известно, что она ждет подобных намерений и очевидных намеков не от Тормунда Великаньей Смерти. Не от какого-либо другого мужчины. Да, она всегда любила только Джейме. Его. Такого невыносимого, заносчивого, невозможно красивого, статного. Рядом с ним ее сердце бьется неровно, а воздуха вокруг становится мало. И сейчас она наслаждается его присутствием, стараясь не выказывать истинных чувств. Зачем обострять их дружбу? Ведь меж ними лишь дружеские отношения. Они родственные друг другу души. Убеждать себя в этом действительно правильно. — Бриенна, — он зовет ее внезапно замолчавшую, и женщина вопросительно смотрит. — Неужели ты никогда не хотела быть с мужчиной? — нелепо запинается, но садится рядом, продавливая матрас тяжестью своего тела. Голос громче, тепло его дыхания ощутимее. — Я знаю, что ты не была. Белая кожа щек Тарт алеет в темноте. Она судорожно вдыхает кислород, и прячет от Джейме лицо. Он спятил, должно быть, такое спрашивать. Ей хочется нагрубить, оттолкнуть, выдворить его из своей комнаты. Но дева молчит. Сапфиры готовы вот-вот наполниться соленой влагой. Она, оказывается, умеет поддаваться слабости. И пальцы начинают дрожать, сжимать нервно покрывало. — Я же нравлюсь тебе. — Вы пришли поиздеваться надо мной?! — сапфиры вспыхивают синим огнем, женщина вскакивает с места, чего совсем не ожидает лев. — Вы любите издеваться надо мной! — Нет, я… — Уходите! — Бриенна, — Джейме поднимается с постели. — Вы будете сражаться рядом со мной, — выпаливает она. — Мы будем вместе защищать Север. Но я не позволю так с собой разговаривать. Хватит унижать меня! — Да замолчи ты! — прикрикивает на нее Ланнистер. Он подходит так близко, что меж ними не остается никакого воздуха. Бриенне некуда отступать. За ней лишь подоконник и узкое окно. И его близость она выдерживает, задерживая рваное дыхание. — Я сделал тебя рыцарем, — шепчет тихо, голову наклоняет, произносит слова ей в ухо. — Я хочу сделать тебя женщиной, — и левая ладонь его касается щеки девы, пальцы нежно и ласково скользят по тонкой коже. Тарт так и замирает, не в силах пошевелиться. Она закрывает глаза и с готовностью встречает чужие губы своими приоткрытыми губами. Джейме целует ее осторожно, прижимаясь горячим ртом, обжигая выдохом, увлажняя терпкой слюной. Бриенна боится, что упадет на пол. Бриенна кладет руки на широкие плечи золотого льва, держится за него. Она готова поклясться, что в это мгновение сходит с ума. И мир начинает беспорядочно шататься под стопами.