Земля волков и драконов

Снег, словно пух, в пляске и шалости падает с небес, витает и вьется, подхватывается вздохами ветра, кружевами застилает Богорощу. Снег делает ее девственно-чистой, спокойной, как в давние времена, когда Север стоял оплотом и не пропускал зло и морок, таящиеся в Землях Вечной Зимы. Но покой нынче обманчив, тишина лжива. И лик чардрева, кажется, сетует о том же, оживает, меняется. В вырезанных линиях глаз появляется свежий алый сок, стекает тонкими слезами по белому стволу, и слышатся слабые стоны, шепот чужих гласов, принесенных невидимыми призраками Детей Леса. Джон предчувствует, что грядет лютое, неизбежное, с чем он прежде обстоятельно не сталкивался. Он прячется поодаль от чардрева и наблюдает за Брандоном Старком, мирно сидящем в своем кресле, задирающим безмятежное лицо к роняющему пух небу. Бран вызвался стать приманкой, уверенный, что именно за ним идет Король Ночи, что именно его хочет убить своей рукой. И Сноу доверился. Потому что Бран — трехглазый ворон, ведающий намного больше, чем кто-либо из ныне живущих. Темнота степенно накрывает Богорощу, но снег оставляет обзор четким, видимым, как будто подсвечивает изнутри. Джон стоит настолько далеко, насколько получается оставаться незамеченным, но настолько близко, чтобы при случае вмиг оказаться подле Брандона. Льдистый треск отдается эхом. Мужчина прислушивается, зрение напрягает. Меж страж-дерев и железностволов ему видится силуэт. Высокий, широкий в плечах, приближающийся ровными шагами. Голову его венчает корона из костей, а глаза загораются столь ярким синим пламенем, что Джону кажется, будто они обнаруживают его в укрытии из ветвей и листьев. Но направляется гость не в глубь леса, а к коляске Брандона Старка. Король Ночи явился за добычей. Чтобы убить. Колдун шагает бесшумно, копье в его руке качается в такт ходьбе, острием разрезает белые пушинки. Воздух холодеет, становится заиндевелым, и кожу кусают тысячи игл стылого мороза. Джон рвется с места, бежит к чардреву, и Бран переводит взгляд с Иного на брата, глаза его полыхают неведомым безумием. Джон пугается этого взгляда больше, чем приближения Короля Ночи. Он замирает меж Браном и подошедшем врагом, выставляя Длинный Коготь в вытянутой руке. О Старке он позаботится позже, все его внимание обращается к колдуну. — Джон, — Бран зовет за спиной тихим голосом. — Послушай. — Не сейчас, — у Сноу ладонь наливается силой, пальцы сжимают рукоять столь жестко, что сталь врастает в плоть, становится продолжением всей руки. — Не Короля Ночи ты должен убить. Джону думается, что он ослышался, что Бран лишился остатков здравомыслия в пик страшной встречи, когда и лишнее движение-то сделать опасно, не то, что слово молвить. Ему не стоит отвлекаться на калеку Старка. После. Все после. Мужчина лишь на предводителя Белых Ходоков смотрит, который с каждым судорожным вздохом становится ближе. — Он не за мной пришел, — вновь твердит мальчишка. — А за тобой. — Почему, черт возьми? — Потому что я — это и есть он. — Что? — сердце обухом падает куда-то вниз. Джон озирается на брата с перекошенным от ошеломления лицом. — Что за бред ты говоришь? — Это правда. Сейчас я это вижу, я это понял. — Зачем ему убивать меня? Ведь его прошлое и будущее видишь ты. — Не вижу. Я меняю. И прошлое, и будущее, — губы Старка подрагивают, наливаются белым, а глаза говорят осмысленную правду. Так то было не безумие во взгляде, а пришедшая истина? — Только ты можешь убить его. Твоя кровь изо льда и пламени. Твоя сила против него велика. — Я ничего не понимаю… — Если ты убьешь меня, то убьешь его. Вот в чем слабое место Короля Ночи. Во мне, — говорит Бран монотонно, смотрит не мигая. — Дети Леса совершили ритуал тысячи лет назад, а я был там, когда полетел. Они надеялись создать благо, чтобы защититься от Первых Людей, которые начали уничтожать древовидцев, вырубать чардрева с пугающими их ликами. Дети Леса желали выставить защиту. Но то было темное колдовство. Им не удалось призвать свое творение на свою же сторону, и оно ушло, чтобы потом явиться Королем Ночи и принести Долгую Ночь, засеять земли Вестероса гнилью и ужасом, ослепленный жаждой мести к древовидцам и ко всему живому, — Старк говорит и говорит, а Сноу понимает, что кровь в его жилах стынет вовсе от ядреного холода, идущего с силуэтом позади. — Я связан с ним, потому что Дети Леса превратили его в высочайшее зло, используя тогда меня. Теперь я здесь, чтобы все изменить. — Я не понимаю твоих загадок, Бран, — злится Сноу, и голос его срывается над Богорощей. — Сейчас я сражусь с ним! И все закончится! — Убей меня, Эйегон, иначе он помешает тебе. Джон оборачивается резко. Ледяной силуэт и синие глаза он видит в нескольких шагах. Воздух наливается белой пеленой, будто вязким молоком, тьма сгущается, и иней обжигает открытую кожу. Мужчина плохо начинает видеть врага, лишь два ярких синих камня глядят на него. Нет, Север ему не достанется. Ему не достанется ничего. Лишь собственная смерть. И вечное забвение. Джон делает шаг вперед и вновь выставляет валирийскую сталь. А наверху дракон расправляет два широких крыла, взмахивает ими, и сильный порыв воздуха едва не сбивает с ног, когда ящер приземляется, пружинит на двух когтистых лапах. Дейенерис Таргариен велит Дрогону шествовать вперед. Взгляд ее обещает погибель. Столь налитый уверенностью, столь непоколебимый. — Нет, Дени! — Джон кричит. — Улетай немедленно! Королева то ли не слышит, то ли не желает слышать. Она говорит лишь одно слово, и Дрогон послушно подчиняется, разевая гигантскую черную пасть. — Дракарис! Ящер исторгает столп адского пламени, который обрушивается на Короля Ночи, а тот взмахивает ледяным копьем, будто рубит огонь, укрывается взмахом за взмахом, отсекая столпы драконьего пала, а потом заводит руку и посылает ледяное оружие острием в горло Дрогона, готовящегося вновь жаром обдать, еще больше пламени изрыгнуть. И копье врезается меж чешуй дракона, прошибает твердую кожу, как кожу его сородича за Стеной, заставляет диким воплем огласить Винтерфелл. Джону кажется, что эта картина повторяется. Так Король Ночи уже убил Визериона. И теперь падает Дрогон. Мощные лапы его подкашиваются, крылья хлопают по снегу, туша его заваливается на бок, а из шеи буйным ручьем течет горячая кровь. Дейенерис слетает со спины ящера, падает вниз, не удерживаясь за шипы. — Дени! — Джон стремится оказаться рядом с ней, укрыть от страшного врага, но Бран не позволяет. — Убей меня, — вторит Старк. — Убей сейчас же. Сноу слышит шаги, скорые, быстрые — Король Ночи спешит вновь отнять человеческие жизни. Пламя и лед в его крови смешиваются, жар и хлад соединяются в жилах. И Джон принимает это отчаянное решение. Он верит Брандону Старку. Не знает почему. Просто глядит в глаза брата и понимает, что тот не ошибается. Джон протыкает мечом грудь Брана, когда Король Ночи вынимает копье из шеи притихшего Дрогона и заносит его над лежащей на снегу королевой, лишь поднятой рукой защищающей себя от неминуемой гибели. Мужчина бы не успел помочь ей. Если бы даже поторопился. И Бран лишь улыбается, когда сталь ранит его сердце, разрезает пополам, заглохнуть вынуждает. — Прости… — Ты правильно поступил, — шелестят губы брата, а глаза перемещаются с лица Сноу на Короля Ночи. Джон смотрит следом. Льдистое тело колдуна покрывается трещинами, хрустит, а потом мгновенно разлетается на черные куски, на мелкую пыль, на золу и пепел. Джон смотрит во все глаза. Все еще не верит. Он двигает ногами, оказывается рядом с Дейенерис, помогает ей встать, опереться на его локоть. Она так же ошарашена, испугана и нема. Они оба пялятся на грязный снег, где мгновения назад стоял самый могущественный колдун из-за Стены. Теперь его нет. И, кажется, воздух очищается, морок проваливается под снег, небо расстилают квелые тучи. Джон оборачивается к Брану. Тело его не изменило положения, а глаза теперь закрыты. Так, значит, Старк говорил правду. Джон все еще ничего не может понять. Он лишь крепко обнимает Дени и согревает ее в объятиях, замерзшую, обездвиженную, напуганную. А в Богорощу прибегает запыхавшаяся Бриенна Тарт, сначала на мертвого Дрогона бросает сапфировые глаза, а потом на мужчину и женщину. — Ходоки развеялись по ветру, ваша милость! — отрывисто и взволнованно выдает она. — А мертвецы пали вслед за ними! Дени, наконец, улыбается. Джон Сноу ведет в ее теплые стены Винтерфелла. Их война закончена.