Земля волков и драконов

Я хочу тебя, знаешь? Губы Джейме Ланнистера горячие, требовательные, знающие. Они обжигают и напирают, не собираются отступать. И Бриенна по-женски сдается, приоткрывает свой большой рот, впускает чужой язык, млеет от восторга и ощущения мужской вседозволенности. Борода колет ее подбородок, но жжение то получается приятным. Кажется, золотого льва сейчас не может остановить даже смерть. Хотя смерть обитает близко. Но об этом дева не хочет думать. Есть лишь он и она. И первый поцелуй, который сводит с ума, женщина впитывает жадно. Кажется, Джейме это замечает, улыбается, когда выдыхает жаркий воздух, чтобы вновь слить губы воедино. Если этот мир падет, Бриенне уже будет не жаль. Коварная мысль. И неуместная. И об этом Джейме не дает подумать ни половину краткого мгновения. Его пальцы скользят к железным латам, пытаются снять доспехи, добраться до обнаженной кожи. С одной рукой хорошо управляться с мечом, но не раздевать женщину-рыцаря, верно? И лев усмехается. Пока он лишь целует, наслаждаясь тем, как Тарт ему отвечает. Неумело и невинно, подтверждая его догадки, что никто ее прежде так не касался. Бесстрашная Бриенна Тарт — девственница. Наверно, другого мужчину сей факт бы рассмешил, вызвал поводы для грубых и наглых издевок. Но только не Джейме Ланнистера. Нет. Лев смакует одну только мысль, что совсем скоро он станет ее первым. И рука добивается своего — железки, покрывающие предплечья и грудь, со звоном металла падают долу. Лев отрывается от женских губ, в глаза заглядывает. Сапфиры горят ярко, блестят, ослепляют его в мерцающей темноте. Бриенна столь желанна, столь не искушена, что он тонет в этих живых драгоценных камнях. Джейме не видел ничего более прекрасного. Зато видит теперь. Бриенна Тарт — прекрасная женщина. И пальцы нетерпеливо приподнимают плотную ткань, почти забираются под рубаху. Тарт останавливает льва касанием своей ладони к мужскому запястью. И Джейме вскидывает глаза. Он понимает. Высокая женщина хочет раздеть его первым. Что ж, он ни разу не поспорит с ней. И ее ловкие длинные пальцы знающе расслабляют сцепляющие детали кольчуги, надплечья убирают, освобождают сильные руки. Вся эта груда летит к доспехам Бриенны. Шумно, громко. Кажется, оба усмехаются синхронно. Рыцари лишились защиты. Теперь только жар тел и единое желание, которое испепеляет нутро. Хочется погасить этот огонь. Джейме ведает как, а Бриенна еще нет. И она продолжает начатое действо. Утепленную одежду с золотого льва стягивает, обнажает его до пояса, и пальцы ее повисают в воздухе, будто сотворила что-то такое, с чем не знает далее, как обращаться. Джейме улыбается широко, ловит цельными пальцами одну женскую ладонь, кладет на свою грудь. Мышцы у него стальные, крепкие, кожу бугрящие. Бриенна так и замирает от истинной мужской красоты. Она всегда знала, что он красив, даже совершенен, что безупречным зваться должен. Теперь женщина лишь укрепляется в собственном мнении. Джейме Ланнистер — невозможно прекрасен. И она вмиг тушуется, тупит взгляд, сапфиры влажнеют под ресницами. — Что такое? — Джейме ловит женский подбородок двумя пальцами, находит наводнившиеся солью глаза. — Я не понравлюсь тебе, — слышит ответ. Глупая. Он качает головой. Бриенна клянется, что видит, что золотой лев закатывает глаза. Верить ей он отказывается. И причина ясна. Она ему уже нравится. И Ланнистер доказывает это. Литой неживой кистью и здоровой поднимает рубаху с женщины, тянет, вынуждая ее снять материю, оказаться пред своим главным страхом с глазу на глаз. Руки Бриенны скрещиваются на груди. Без доспехов она жить не может, думает Джейме. И опускает ее руки одним прикосновением. Взгляд льва ласкает, а потом перемещается к женской шее и небольшой груди с дерзко торчащими сосками. Их хочется взять в рот. Зачем же медлить еще? — Ты прекрасна, — от шепота в ухо у Бриенны рождается сладостная дрожь внизу живота. Его указательный палец жмет на бьющуюся жилку. Голубую, пульсирующую быстро. А губы идут следом, чуть прихватывают то место, где только что хозяйствовали фаланги, и тогда Бриенна впервые испускает тихий стон. Она начинает мелко дрожать, протягивает свои руки к широким плечам, проводит по проступающим мышцам. Джейме же губами прокладывает путь к груди женщины, а пальцы его мягко сжимают маленькую округлость. И вновь улавливает едва слышимый стон, ухмыляется про себя. Бриенна реагирует на его ласки чувственно и сладко. Тогда его рот находит твердую горошину соска, вбирает, смачивает вязкой слюной, юркий язык облизывать начинает, кружить и нежно тереть. Женщина шею тянет, запрокидывает голову назад, а пальцы ее впиваются в предплечья льва. Дыхание трепещущее, безумно взволнованное. Еще никто так не сводил его с ума. Даже сестра-близнец. Думать о Серсее вовсе преступление. И Джейме обрубает неразумную мысль. Перед ним женщина не краше внешне, но желаннее в сто крат. Он не выпускает сосок из власти языка, вдоволь награждает ласками, а пальцы мнут другой, перекатывают осторожно, пока губы не смыкаются и вокруг него. Сладко. Нестерпимо сладко. Джейме толкает женщину к постели, вынуждает ее упасть и нависает сверху, вновь целует в подрагивающие губы. Он ощущает, как на его слитую из золота кисть опускаются женские пальцы. Бриенна давит на запястье, тянет за край металла, немо просит освободить обрубок от выкованной вещи. И он встает на ноги, чтобы избавиться от куска ненужного слепка, бросает к вороху уже оставленных на полу доспехов и одежде. Джейме наклоняется к женщине, которая его ждет, которая ласково встречает лишенный золотой руки обрубок, сжимает то место бережно. Глаза тонут в глазах. Слова не нужны. Меж ними все становится ясно. Лев тянется к поясу штанов, что скрывают женские ноги, он ослабляет шнуровку и легко стягивает их вниз, избавляя женщину от оставшейся одежды. То же самое проделывает и со своими штанами. А потом раздвигает рукой сжатые колени девы и оказывается меж ее бедер. Бриенна краснеет и робеет, закрывает свои голубые глаза. Пальцы мужчины зарываются в ее пшеничные волосы, путаются в них, отвлекают от намерений. И женщина моргает часто, прикусывает нижнюю губу в ожидании. — Бриенна Тарт боится Цареубийцу, — подначивает ее, шутит он, улыбается, посылает ласковый взгляд. — Эка невидаль. А она кивает, признается. К чему скрывать? Тарт никогда прежде не была под мужчиной, о котором мечтала так долго. И она испытывает страх. Потому что не ведает, что произойдет дальше. И лишь способна дрожать, принимая настойчивые ласки жадного рта льва. Джейме прикусывает мочку уха, ладонь кладет на бедро девы, приподнимает едва. И тогда женщина ощущает, как нечто твердое утыкается в нее, как норовит прорваться, оказаться внутри. Это осознание вынуждает ее сжаться, замереть и лишь рвано хватать воздух. — Расслабься, Бриенна, — просит лев. — Меня не надо бояться. И Тарт доверяется. Она сбрасывает липкое напряжение, когда мужчина начинает давить на вход в ее тело и толкать член вперед. Боль ей кажется острой, очень разительной, но отличной от любой другой боли, что она когда-либо чувствовала. Она стонет громче, судорожнее, заходится от новых ощущений. А Джейме замирает, когда полностью погружается в девственную плоть, позволяя деве привыкнуть к себе, принять, поверить в мужское проникновение. Кажется, у Тарт появляются слезы в уголках глаз. Сапфиры плачут. Плачут и блестят так, что можно ослепнуть. Блеск тот не от боли. Бриенна Тарт стала женщиной. Она улыбается несмело, облизывает губы, и мужчина в ней начинает плавно двигаться. Бриенна вскидывает навстречу бедра, шире их разводит, поощряя льва скользить увереннее, теснее. Трение плоти сводит с ума. А Бриенне кажется, что она потеряла рассудок от их первого поцелуя, но это куда более слаще и нужнее. Ощущать его внутри — об этом она не могла даже мечтать. И Ланнистер будто мысли ее читает, целует вновь, языком проводит по нижней искусанной губе, кончиком ощущает кровь. Бриенна чуть изгибается в пояснице, обхватывает руками мужчину за шею, отдается ему, движениям вторит, тонет в наслаждении простой близости. Мир остается за стенами полутемной комнаты замка Винтерфелл. Здесь лишь стоны, глубокие толчки, спаянные рты, переплетенные руки и ноги. Бриенна ощущает что-то тянущее внизу живота. Член наполняете ее до предела и опустошает, наполняет и опустошает, а следом нарастает вязкое удовольствие. С каждым горячим движением мужчины она задыхается и крепче сжимает пальцами широкие плечи. Тарт стонет громче, а Джейме хрипит, лбом прижимается ко лбу, влажные волосы обоих слипаются. И она больше не может терпеть. Накаляющее трение взрывается судорогами женских мышц, что обхватывают член кольцами спазмов, дева кричит и мечется, бедра ее смыкаются вокруг мужской поясницы, а пальцы ныряют в локоны золотого льва, трясутся в них. Джейме начинает двигаеться в ней чуть жестче, быстрее, рычит, вбивается глубже, а потом его семя заполняет лоно словно разгоряченной лавой, и он валится на женщину, утыкается лицом в ее шею, бездыханный и выжатый. Несколько мгновений они лежат без движений, лишь дышат шумно, неровно, ловят ртами влажный воздух. Джейме приподнимает голову, целует Бриенну в висок, улыбается, и она улыбается ему в ответ. — Ты лучшая женщина из всех, что я когда-либо встречал, — шепчет ей. Бриенна рдеет, растягивает распухшие от поцелуев губы. И верит в каждое слово. И силы наполняют ее в троекратном размере. Сегодня она поднимет меч против нежити, и Джейме будет рядом с ней. Они защитят друг друга и выстоят в неравной схватке. Враг будет побежден. И Семь Королевств одолеет иная война. Без магии и чудес. Война простых людей за царствование. И даже тогда они будут вместе. Потому что мужчина сказал ей правду в их первую сегодняшнюю ночь.