Где же ваш Свет сейчас, рыцари?
15 декабря 2017 г., 18:24
«Просто, чтобы каждый знал, Что всему, что он искал, Скоро тлеть углем в золе, Скоро гнить в сырой земле» — Мельница «Мертвец»
Тело подхватили руки. Руки были будто бы сотканы из ветра, из холодного ветра. Лицо обдало свежим воздухом. Открывать глаза не хотелось, единственное, что было важно — это прохладный кислород, медленно наполнявший лёгкие. Она чувствовала под собой огромную высоту, могла представить верхушки сосен, проплывающих мимо, пока эти руки держали тело под подмышками. Стоило чуть дернуться и она точно забудется вечным сном. Небывалая жажда жизни наполнила собой все существо. Идея сброситься с огромной высоты показалась просто абсурдной. Представьте себе, что вы очутились между двух огней. Само ваше существование противоестественно, противозаконно, но вы прожили так мало, ничего не успели, поэтому вы бы не только безумно хотели собственной смерти, но и отчаянно желали жить. Поэтому сейчас одни черти, ожившие в груди, до задушенного хрипа натягивают свои поводки, впиваясь ошейниками в тощие глотки, требуя и дальше лететь безжизненным трупом, не подавая признаков жизни. Другие же сучат хвостами, порываясь назад, к свободе, к бесконечной пропасти, так сладко распахнувшей свои покровительственные объятия. И каждый демон рвётся в свою сторону, так, что вот-вот раздерут спину. Бороться или бежать: это был бы выбор героя. Героический, но бессмысленный. Её смерть ни к чему бы не привела. Или.? Вскоре внутренним прениям пришлось остановиться — полет, такой мучительный полет, закончился, холодные руки опустили тело на твердую землю. Запястья сковали мерзлым металлом, заставив цепи противно звякнуть. Любопытство взяло верх и вынудило открыть глаза. Тёмные своды некрополя заставили поежиться, у стены стояли высокие кузни и стойки с оружием. В дальнем углу восседало на большом мешке, запачканным багровыми пятнами, поганище, в двух из шести рук которого были такие знакомые маленькие топорики. Она даже сначала удивилась, почему эта мерзость не начала недоуменно на неё поглядывать, обдумывая, под каким углом лучше оторвать ей голову. А потом вспомнила, что она теперь. Она осмотрелась, в нише, где её приковали наручниками к стене, она была не одна. Напротив сидел ещё один живой труп, чем-то отдаленно напоминающий человека. Он сидел понурившись и опустив голову, казалось, что он не двигается вовсе, но тут, будто почувствовав взгляд воительницы, он медленно поднял голову. Вы ведь знаете, как выглядят глаза нормального здорового человека? Так вот, его глаза больше не светились тем жизнерадостным светом, они излучали вселенскую усталость, а в мешках под глазами можно было носить картошку. Кажется, что он вот-вот осыпется пеплом, будто его и не было вовсе. Он сдался. Он просто сдался. Ей захотелось расплакаться от отчаяния и презрения к себе и этому невольнику, взгляд которого был полон безразличия и какой-то отчужденной холодности. Неожиданно замогильный голос, как будто пепел и пламя, ворвался в голову, чтобы устроить свой пламенный пир и поджечь льдом барабанные перепонки, разрезал тишину: — Этого, — рыцарь смерти указал своим длинным уродливым пальцем на её соседа. Узник начал дергаться, издавая страшные звуки и сотрясаясь в судорогах. — Какая боль… я не могу больше терпеть… умоляю, прекратите это! Рыцарь смерти опустил руку, присел на одно колено и, сузив глаза, прошипел: — Жалкое зрелище… Бесполезное создание… — если бы только взглядом можно было убить, то этот несчастный был бы уже действительно мертв. — Я вынес свой вердикт. Ты недостоин стать одним из нас… Он встал и, оглядевшись в поисках чего-то, безжалостно проговорил: — Уничтожить. Из-за широкой спины рыцаря смерти показался тощий старый некромант: — Да, повелитель, — прощебетал он, повернувшись и вскинув руки к каменному своду. — Восстаньте, слуги. Пробудитесь и пожрите тело ничтожества! С каждым словом старика со всех сторон прибегали вурдалаки. Она в панике закрыла глаза, чтобы сразу же их распахнуть и оглянуться: никто ли этого не заметил, никто ли не заметил её страха, заставившего подпрыгнуть в груди мертвое сердце. Вурдалаки окружили несчастного, затем в быстром, размытом движении прыгнули на человека, обнажив пасть. Мужчина закричал, и кровь брызнула на каменный невосприимчивый и безразличный ко всему пол. Девушка дёрнулась. Отвернуться не помогло: она все ещё могла слышать эти непередаваемые звуки. Разрывающие, чавкающие, хрустящие. Они начались так же быстро, как и закончились. А вурдалаки разбежались, оставляя за собой багровые дорожки быстро остывающей крови. Рыцарь смерти посмотрел на неё. Было в этом взгляде что-то такое, что заставило сердце болезненно подпрыгнуть и сжаться в грудной клетке. Хотелось исчезнуть, раствориться, только бы лёд этих глаз не прожигал сейчас её, будто смотря и видя насквозь. Его мерзкий серовато-синий палец, покрытый струпьями, указал на неё: — Эту… Невидимая аура окружила тело, наполнив гнилостным воздухом лёгкие. Боль беззаботно поигрывала на струнах сухожилий и артерий. Кровь, подступившая к горлу, стала отступать. Хотелось плакать, звать на помощь, но через огромные усилия ей удалось сдержать себя. Сквозь боль она различила голос в голове, один единственный голос, пытающийся сломать что-то внутри. Что-то очень важное для мира живых, что-то без чего нельзя существовать. Она чувствовала, как это «что-то» уже еле сдерживается, чтобы не надломиться пополам. Она поняла, что единственный способ спасти это — принять то, что этот голос пытается донести. Принять новую себя. Принять то, что теперь она, как марионетка, должна будет служить тому, кто сделал её такой. Тому, кто уничтожил все то, чем она жила. Тому, кто теперь будет её повелителем, тому, ради кого она должна будет жертвовать всем — Королю-Личу. Расслабившись, она позволила этому контролировать себя, позволила этому залезть в свою голову. «Чтобы выжить…», — эта идея набатом стучала, отдаваясь тихими и бесполезными ударами сердца в клетке груди. Она отбросила этот лишний сейчас вопрос «Зачем?» и насилу успокоила дикий ритм, спрятав все свои мысли как можно дальше, в самый потаенный уголок души. Поборов боль, она произнесла, постаравшись вложить в свой голос как можно больше обожания и страсти: — Как много энергии… какая сила… но… я жажду большего! Брови (хотя, скорее, то, что от них осталось) рыцаря смерти поползли на лоб — он явно не ожидал такой прыти от неё. — Только посмотрите: какая стойкость, какая сила сокрыта в этом существе! Мы воскресили истинного героя! — радостно протараторил он, казалось, будто льдинки разлетались во все стороны, оставляя невидимые, но болевые царапинки. — Возложите на неё одеяния, приличествующие вестнику Рыцарей Акеруса! Некромант, с обожанием взглянув на рыцаря смерти и подобострастно раскланявшись, произнёс: — Будет сделано, инструктор, — после чего исчез, чтобы скоро вернуться, неся в костлявых ручонках одежды. Это были чёрные, слегка потертые штаны, от запаха которых можно сразу забыться вечным сном, латная кофта, запятнанная какой-то пылью, кожаные сапоги, которые, кажется, вот-вот запросят каши и плащ с капюшоном. Внутренне передернувшись от отвращения, она стала ждать, что скажут после. — Слушай, рыцарь смерти… Ты будешь звать меня инструктор Разувий. Цепи упали к её ногам. Она могла бы сбежать, могла бы напасть на рыцаря смерти, но не стала делать ничего из этого. «Ещё не время», — подсказал внутренний голос. Она поняла, что больше не чувствует того, что должна была. «Должна была раньше, когда была жива», — поправила она себя. Голод, усталость пропали, как и всех неупокоившихся, её это больше не тревожило. Потерев серые запястья, она обратила внимание на инструктора, который внимательно её разглядывал, как бы проверяя, не ошибся ли он. Воительница выбралась из ниши и огляделась: её могила и тюрьма оказалась огромной каменной коробкой, покрытой гнилостного цвета плесенью. Под потолком расположились нетопыри, у балкона, шипя и периодически взмахивая крыльями, стояли грифоны-скелеты, а под ногами иногда встречались паразиты, вроде толстых уродливых тараканов. В центре балкона полыхал алыми всполохами портал. Вокруг у стен были симметрично расположены три кузни, сплевывающие на бетонный пол светящиеся угольки. Вот через балкон влетела валькирия, держа безжизненно болтающийся труп — очередной актёр этого безумного спектакля смерти, ещё один будущий рыцарь «Акеруса», как сказал Разувий, или корм для червей. Женщина опустила свою ношу и цепи, будто повинуясь невербальному приказу, двинулись к запястьям и щиколоткам узника. Это был эльф. Он осторожно поднял подбородок, присматриваясь к окружившему его новому миру, закрывшему для него путь в мир старый с громким хлопком; будто захлопнулась крышка гроба, а ты живой-здоровый лежишь, ждёшь своей участи, даже не пытаясь толкнуть злосчастную деревяшку. Лишь ожидая. Ожидая спасительное удушье, которое наступит так скоро. Глаза эльфа, которые обычно у всех горят живым голубым огнём, сейчас потухли и лишь слегка подергивающиеся длинные уши говорили о том, что он ещё не совсем мертв. Пересохшие губы дернулись, но звука не последовало. Потом кашель сотряс дряхлое тело, и эльф прошелестел: — Убейте меня, молю… Он сказал это так тихо, что, казалось, только она услышала его мольбу. Он с минуту смотрел на неё, после чего его глаза закатились и он откинулся спиной на стену. Презрительно сплюнув, Инструктор Разувий отвлёк её, указав на оружейную стойку рядом с полыхающей кузней: — Твой меч — продолжение твоей руки, продолжение тебя самой, твоей сущности. Без своего меча ты — ничто. Помни об этом всегда, юный ученик. Она в нерешительности потопталась на месте, после чего подошла к стойке и стала разглядывать мечи. Все ещё помня и того мужчину, которого сожрали вурдалаки, и эльфа, которого ждёт участь явно не лучше. Было оружие на все лады: с прямым клинком, с изогнутым назад или вперёд, с идеально защищающей запястье гардой и без неё. Её глаза наткнулись на то, что её безумно заинтересовало. Она поскорее вытащила меч и сделала им пару рассекающих ударов в воздухе. — Обоюдоострый саронитовый меч с бронзовой рукоятью… Отличный выбор! — порадовался инструктор. — А теперь — оставь свою собственную руну на нем! Она, не долго думая, как будто это было заложено у нее в «программе», опустила меч в полыхающее пламя. На клинке плавно выступили ядовито-зеленые символы. — Ты будешь нести смерть и разрушение. Нет пощады твоим врагам, и да будет страшен удел тех, кто бросит тебе вызов, — проговорил Разувий, наслаждаясь произведённым эффектом. — Смерть тем, кто противостоит нам! Ты помечена силой нечестивости, какая редкость! Она тупо посмотрела на Разувия, почувствовав такую бездонную пустоту внутри, что даже собственные черти под рёбрами заунывно завыли и подняли свои косматые головы. Зашевелились, цепляя костлявыми спинами нутро. Обнажили когти, точа их о кости. И легонько подули на сердце. Они будто предчувствовали то, что произойдёт дальше, будто ожидали этого, ожидали своего часа. — Внемли гласу своего повелителя! Он зовёт тебя! — торжественно произнёс Разувий. — Докажи свою преданность королю Мёртвых… уничтожив недостойного, — презрительный взгляд инструктора упал на несчастного эльфа. Его слова ударили по барабанным перепонкам, оглушив. Она не знала, что делать, она была не готова «уничтожать», она была не готова «убивать»… Со страхом она посмотрела на свой меч. С трудом понимая, что она творит, воительница выпустила внутреннего зверя и с разбегу вонзила клинок в грудную клетку эльфа. Последний начал судорожно кашлять, захлебываясь собственной кровью, которая ещё осталась в теле после смерти. В его глазах теперь не было ничего, и бездыханный труп свалился, ударившись оземь. Она отчаянно пыталась себя убедить, что он этого хотел, хотел поскорее уйти в мир иной. Но кто же предпочтёт скорую, но болезненную смерть вечным скитаниям? Явно не она. — Расскажи, как имя твоё, посвящённый? Мелкая дрожь все ещё сотрясала тело, она не сразу поняла, что обращаются к ней. Сейчас перед ней был только остывающий труп и стекающая с клинка липкая жидкость. Разувий кашлянул, обращая на себя внимание. Срывающимся голосом она проговорила: — Мелисса. Теперь она могла быть кем угодно, потому что стала всем, что ненавидела.
