The Dragon Rises

Великолепное лавандовое платье Морганы делало её глаза голубее, чем обычно, подчёркивало здоровый румянец на щеках и без особых усилий вытягивало неожиданные признания или непреднамеренные обещания от просителей, которые были более сосредоточены на её широкой груди, чем на злом завитке её ухмылки. Мужчины были такими идиотами. Артур смотрел, как ещё один фермер уходит с остекленевшим взглядом, всё ещё ослеплённый умными манипуляциями Морганы и не подозревающий, что он дал обещание тану Камелота, которое его недопроизводящие поля не смогут позволить выполнить. Моргана не имела такого влияния на всех, но чем больше она оттачивала свои навыки и использовала свои таланты в своих интересах, тем лучше она становилась. Наблюдать за ней в деле было интересно, но её очарование, магическое или иное, не поможет ей на поле боя. Может быть, поэтому Артур был ещё жив — он и Кей. Второй и запасной. Моргане нужен был кто-то, кто сделает то, что она не сможет, если дело дойдёт до войны. Утер мог бы предпочесть мать Артура всем своим многочисленным жёнам, но именно Моргана, одна из немногих оставшихся в живых детей Утера, несомненно, станет его наследницей. У неё было такое же тёмное сердце, такая же безжалостность, те же красивые атрибуты, скрывающие жестокую и беспощадную душу. Эти двое не могли быть более похожи, чем если бы они были отлиты из одной формы. Может быть, если бы Игрейн не умерла при родах или если бы Утер мог смотреть на Артура, не видя в нём убийцу своей возлюбленной, Артур был бы воспитан таном так же, как и Моргана. Возможно, если бы Артур хоть на мгновение испытал любовь отца, он бы позаботился о троне, который никогда не был бы его. Артур не мог жить в мире, полном опасностей, но это не мешало ему мечтать о таком. Глубоко-глубоко внутри, спрятанное ото всех и никогда не произносимое вслух, даже в пустом поле, Артур хранил признание в том, что не хочет довольствоваться тем маленьким будущим, которое у него было в Камелоте. Он не хотел трона развращённого королевства среди прочих развращённых королевств. Он не жаждал власти в мире, где власть захватывалась, а не даровалась, неравномерно делилась и была жестока по своей сути. Его не интересовали богатства, которые приходят, когда он сидит на неудобном стуле, растолстев на надрывающихся спинах других. Нет. Артур хотел большего. Он всегда хотел большего. Он боялся дать этому страстному желанию имя, поэтому спрятал его глубоко в душе, позволив ему гноиться как открытой ране. Переписка с его соратниками среди повстанцев была сожжена, а пепел развеян в кормах для животных. Карты с отметками их предполагаемого местоположения, прошлого и настоящего, были хитро спрятаны в нескольких секретных отсеках в его комнатах или запомнены наизусть. Вся информация, собранная Артуром о военных и магических преимуществах каждого тана в Альбионе, была зашифрована и приклеена к страницам некоторых его книг. Материал для шантажа танов, который было бы нелегко достать, был вывезен в руины вокруг Камелота. Повстанцы понятия не имели, кто такой Кавалль, и Артур постарался дать им достаточно информации, чтобы они поверили, что он всё время путешествовал по миру и хорошо запутал следы. И в том, и в другом была правда, но ничто не могло привести повстанцев к Камелоту или к самому Артуру. Он делал всё, что мог, чтобы помочь их делу, действуя в роли таинственного доброжелателя, стараясь сохранить свою личность в тайне. А тем временем он склонил голову и делал, как ему было велено. Он переступал черту. Улыбался, когда должен был, убивал того, кого ему приказывали убить, и выполнял каждую команду, даже если это заставляло его душу умирать, кусочек за кусочком. — Это он? — спросил Кей, понизив голос. В отличие от своего сводного брата, Артур знал, что нужно обращать внимание на двор в тех редких случаях, когда Утер просил его о присутствии. Если кто-то из рыцарей нарушал протокол, последствия были, пусть и почти неуловимые, но Кей, не обращая внимания на его проступки, гордился тем, что нарушил правила. Артур проигнорировал Кея, вместо этого слушая нарастающий топот идущего впереди нового человека, приближающегося к престолу. Он был слишком зол на Мерлина, не решаясь заговорить. Каждая оплошность была на счету. Артур подвергал себя риску, чтобы убедиться, что Мерлин сможет уйти. Он не мог зайти так далеко, чтобы направить Мерлина к повстанцам, избегая слишком много вопросов и установления связи между Каваллем и Артуром, но он сказал Мерлину пройти через Эссетир, где он, как можно было надеяться, привлечёт внимание повстанцев. Вот только Мерлин не сделал того, что ему сказали, и не сбежал. В итоге сейчас Мерлин прихрамывая остановился перед возвышением. Кто-то проделал наполовину приличную работу по приведению Мерлина в должный вид, хотя было ясно, что он будет сопротивляться. На голове у него были короткие волосы, походящие на швабру и торчащие во все стороны, с вихором на макушке и локонами по бокам, словно он только что встал с кровати и запустил свои липкие руки в птичье гнездо. Его борода горного человека исчезла. Тёмные круги под глазами. Впадины от измождения делали скулы ещё более заметными, чем они уже были. Он был бледен и вял, словно одной ногой стоит в могиле. Артур стиснул челюсти. Мерлин провёл правой рукой по затылку, игнорируя шипение гвардейцев позади него, Оставайся на месте и Не двигайся. Он слегка пошатывался, медленно выдыхая. В Артура раньше тоже стреляли. Никогда дважды сразу и никогда так близко к сердцу, но он помнил, как это больно. Нельзя было забывать и о помощи учёных рук Гаюса, и если кто-то не понимал, сколько сил потребовалось, чтобы пройти расстояние от башни алхимика до двора, когда тело было так ранено, они были идиотами. Гвейн был на другой стороне зала. Он сделал жест, который Артур не мог проигнорировать, и поднял брови. Он не был человеком, которого легко впечатлить, но Мерлин не раз захватывал его внимание во время их сложного возвращения в Камелот. Рядом с Гвейном был Леон, который стоял, напрягшись, полностью сосредоточившись на Моргане, либо намереваясь пропустить всё это зрелище, либо планируя сделать его ещё более зрелищным. Артур заставил себя расслабиться, но это было трудно. Почему Мерлин не послушался? Почему он не ушёл? Внимание Утера заставило себя подождать, но когда оно, наконец, явилось, оно было бескомпромиссным. Он откинулся на троне, положив одну руку на крепкий подлокотник и вытянув одну ногу. Он наклонился к Моргане, которая повернулась к нему, но Утер не заговорил и не дал ей тайного сигнала, чтобы она использовала магию. Любой человек завянет под пристальным взглядом Утера. Мерлин почесал челюсть и тяжело вздохнул, как будто хотел оказаться где-нибудь подальше. — Никакого чувства самосохранения, да? — прошептал Кей, забавляясь. Артур снова пропустил слова Кея мимо ушей, но его брат был прав. Внезапное нападение Мерлина на разбойников, вопиющее использование магии — по крайней мере перед Артуром — чтобы обезопасить их в путь, упущение возможности уйти, когда она была брошена ему на колени, и неуважение к кому-то выше его положения? Нет, у Мерлина не было ни грамма инстинкта выживания. Он не знал значения этого слова. Пальцы Утера впились в ручку трона. Артур совсем не мог считать своего отца и понятия не имел, чего ожидать. — Как твоё имя? — Мерлин, — легко сказал он, и Артур посмотрел на пол, где стоял Мерлин, с камнем в горле. Замок был древним, уходящим корнями в эпоху до известной истории. Эта комната была построена на руинах старины, используя фундамент не только для поддержки высоких стропил, но и для хранения магии, которая была замурована в камень, образуя причудливый золотой узор на полу. Посетители видели в этом дань моде, но только семья знала, что позолоченные линии в каменной кладке были сложными заклинаниями заключения, принудительного принуждения и допроса. Более сильное заклинание ещё не было активировано, но пассивное заклинание правдивости, присущее белому кварцу, сцепленному с чёрным мрамором, всегда было живо. Ответ Мерлина, видимо, был правдив, и Артур почувствовал, как узел напряжения в его груди ослабевает от облегчения. Мерлин, должно быть имя, которое действительно принадлежало ему. Имя при рождении, догадался Артур. Звучало мягко, как имя ребёнка, без привязки к судьбе и долгу. Артур взглянул на отца. Глаза Утера были устремлены на камень и сузились от подозрительности. — Откуда ты взялся? Мерлин ответил не сразу. Артуру показалось, что он видел, как Мерлин посмотрел вниз, и он, должно быть, так и сделал, потому что его лоб нахмурился. Когда он ответит, будет только одно: «всё кончено». Люди вокруг обменялись взглядами, послышался низкий гул любопытных голосов. Он почувствовал, как Кей толкнул его локтем, увидел, как Моргана немного выпрямилась, а Утер вышел из своей беззаботной позы на троне, чтобы наклониться вперед, локти уложив на колени и сцепив руки. — Где ты был до того, как тебя сюда привели? — резко спросил Утер. — Куда ты направлялся? — Был в лесу, — произнёс Мерлин бойко. — Направлялся в Эалдор. Утер фыркнул, самодовольно поднимая подбородок. Артур знал этот взгляд. Он видел это множество раз, обычно прямо перед тем, как Утер объявлял обвинение в измене и смертный приговор. Артур покачнулся вперёд, не совсем понимая, что собирается делать. Твёрдая рука удерживала его. Он взглянул на Кея. Кей прищурился, скорее из любопытства, чем осуждения, и покачал головой, прежде чем взглянуть на Мерлина. Бровь его приподнялась, губы тронул весёлый завиток, и он тихо пробормотал: «хах». Артур отдёрнул руку, чувствуя румянец на щеках, и уставился прямо перед собой, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит, прекрасно зная, что Кей не поверит его... Чему бы то ни было. — В лесу, граничащим с Эссетиром, — сказал Утер. — Так вот, где это было? Я полагаю, что это вполне так, — ответил Мерлин. Утер повернулся к одному из советников, задержавшемуся поблизости. Советник застыл. — Разве не нужно ехать через Эссетир, чтобы добраться до Эалдора? — Э-э, — только и протянул советник. — Так и есть, — устало ответил Мерлин. Он махнул здоровой рукой в воздухе в неопределенном жесте досады. — Послушайте, я не гражданин Эссетира. Я не работаю на их тана. Я не в сговоре ни с кем из Эссетира. Я ни с кем не в сговоре — и точка. Это ответ на вопрос, который вы действительно хотели задать? На другом конце комнаты Гвейн ухмыльнулся и пригнул голову, чтобы скрыть смех. Леон отвёл взгляд от Морганы и бросил на Мерлина неодобрительный хмурый взгляд, а Кей громко кашлянул, чтобы скрыть своё фырканье. Артур вздохнул с облегчением, потому что ни один из белых кварцев не потемнел от сказанных слов. Правда, как бы грубо её не озвучивали, всё равно была правдой. Утер мог поднять руку на Мерлина за дерзость, но он не стал бы этого делать. Моргана слегка улыбалась, но улыбка не была обнадёживающей. Утер откинулся на трон, вытянув обе руки на подлокотниках, пальцы впились в дерево. Его колени были согнуты, пятки опущены, как будто он собирался встать. Он остался сидеть, и после нескольких неудобных минут, должно быть, пришёл к решению, изменив тактику допроса. — Что ты делал в лесу? — спросил он. — Проезжал мимо, — сказал Мерлин. — Куда ты хотел пойти после Элдора? — Куда угодно, — ответил Мерлин. — Никуда, — добавил он через мгновение. Глаза Артура сузились. Чем занимался Мерлин? Утер не был способен на сострадание или сочувствие, но Мерлин давал Утеру все причины для того, чтобы состряпать ему награду, от которой Мерлин не мог отказаться. — Ты не связан с Эссетиром. Не шпион. — Как я уже сказал, нет, — ответил Мерлин. — Ничего из этого. — Ты спас моих людей, — продолжил Утер. — Почему? Мерлин вздохнул. Он потёр глаза, не утруждая себя скрывать боль. Он собрался с силами, но всё ещё колебался на месте. Опустив руку, он устало сказал: — Потому что у меня явно нет ума, который боги дают другим простым людям. Я не знаю. Казалось, это было правильно. Утер долго смотрел на Мерлина. Он лениво вытянул ногу, ослабив хватку на подлокотниках, и посмотрел на Моргану. Улыбка Морганы была холодной, но беззаботной. Ещё один узел в животе Артура ослаб, потому что он боялся, что Моргана почувствует магию Мерлина и поймёт, кто он такой. — Такую самоотверженность редко встретишь в наши дни, — сказал Утер, приподняв губы. Артур напрягся. — Очень часто она остаётся без награды. Мерлин покачал головой. — Я не... — Мой сын был среди тех, кого ты спас, — прервал его Утер. Он вытащил немного ворса из рукава. — Только за это я бы дал тебе то, что ты, кажется, ищешь. Дом. Я предоставлю тебе гражданство Камелота. Низкий гул, в разной степени удивления и возмущения, прокатился сквозь толпу зевак. Это была щедрая награда, и никто не получал её легко. Гражданство в любом королевстве было редким призом, который даже рождение ребёнка не давало, это предоставляло льготы на землю, защиту и право выступать в Совете тана, если тан это позволял. Артур, конечно, имел гражданство, как и все дети Утера. Это была плата, данная рыцарям за их службу, привилегия, данная богатым и могущественным, а также непреодолимая приманка и заманчивая взятка, смертельное оружие, которым можно было владеть только рукой тана. От такого предложения у Артура застыла кровь в жилах. Ему казалось, что его голову положили на плаху. Он мог только представить, сколько людей выстроится в очередь, чтобы либо похитить Артура и держать его в заложниках, либо устроить такое событие, разыгрывая из себя героя, и всё ради гражданства. Или, что ещё хуже, убить его, когда Утер не уступит требованиям. — Сукин сын, — пробормотал Кей. Тихий возглас напомнил Артуру, что он не единственный в опасности. У Утера было не так много выживших детей. Моргана была его явной фавориткой, в то время как Артур и Кей были единственными из его многочисленных сыновей, кто занимал место в королевской иерархии. Моргана бросила на Утера острый взгляд, как будто он сделал что-то, чего она не ожидала. В следующее мгновение она выпрямилась и решительно подняла подбородок. Обычно приятное выражение её лица напряглось, глаза стали стальными, щёки побледнели. Она пришла к такому же пониманию. И, по-видимому, Мерлин тоже. Он опустил голову, его взгляд был опущен, рот сжат в тонкую линию. Артур не знал его так хорошо, как знал своих братьев и сестёр, чтобы догадаться, о чём думает Мерлин, но он надеялся, что Мерлин откажется. Если Утер первым не откажется. — Как щедро, — сказал Мерлин. Он выпрямился и посмотрел на Утера хитрыми глазами. — В чём загвоздка? В комнате воцарилась тишина. Вопрос Мерлина, каким бы беззаботным он ни был, напомнил всем, что дары Утера не так великодушны, как кажутся. Артур почувствовал, как ослабевает ещё один узел, связанный с мишенью, внезапно приколотой к его спине. Он почувствовал выдох Кея и заметил лёгкое расслабление в позе Морганы. Утер, напротив, прикрывал своё удовольствие от вопиющего неуважения Мерлина выражением серьёзного раздражения. — Я дам тебе гражданство, но я не стану пренебрегать законом своего королевства. Это твое королевство, не сказал никто. Артур был уверен, что все в зале думают об одном и том же. Ты можешь делать всё, что захочешь. На самом деле ты уже делаешь. Постоянно. — Понятно, — сказал Мерлин. Он закрыл глаза, как будто знал, что его ждёт. Он небрежно спросил: — И что это за закон? Конкретно. Мне не нужна полная механика. Ваша точка зрения сойдёт. Утер позволил тишине поселиться в комнате прежде чем заговорить. — Ни один колдун не может стать гражданином, если он не связан. Артур увидел прикованное внимание Мерлина к Моргане, гражданке и колдунье. Все верили, что она привязана к Утеру, и это был слух, который поощрялся. На ней был ошейник — изящное ожерелье с тяжёлым кулоном, которое никто, кроме Утера, не снимал — теоретически. На самом деле ошейник был декоративным, не служившим никакой цели и не сковывал её вовсе. Артур затаил дыхание. Самые могущественные колдуны стояли при этом дворе, но никто из них даже не заметил, что Моргана свободна. Мерлин был сильнее остальных? Знал ли он правду? Что-то мелькнуло во взгляде Мерлина. Артур подумал, что сейчас настанет момент, когда он всё расскажет. Но вместо этого Мерлин повернулся к Утеру и прямо спросил: — К вам? Утер фыркнул. Он собственнически положил руку на руку Морганы. Моргана одарила его улыбкой, отнюдь не искренней, и приняла фальшивое безмятежное выражение, когда Утер заявил: — Я верю, что твоё судьбоносное присутствие здесь — результат твоих героических усилий спасти жизнь моего сына, и эта участь должна и впредь покоиться на нём. Сердце Артура остановилось. Он не заметил, что его зовут, пока Кей не вытолкнул его из рядов. Он шагнул на заколдованный камень, осознавая, что все взгляды устремлены на него, но не двинулся с места, чтобы встать рядом с Мерлином, пока Утер не указал ему подойти. Он не мог смотреть на Мерлина. Он не мог. Иначе бы всё, что он мог сделать, это накричать на него Ты, грёбаный тупица. Почему ты не ушёл? Миллион узлов поселились в его кишечнике. Он всё ещё был в опасности стать мишенью для кого-то, кто, возможно, захочет стать гражданином настолько сильно, что они рискнут любой ценой, которую Утер воспримет всерьёз. Он должен был подготовиться к тому, что Моргана или Кей также будут в опасности от той же угрозы, и обеспечить их защиту. И Мерлин... Артур не знал, как он до сих пор стоит. Два выстрела с близкого расстояния. Менее серьёзная травма бедра. Потеря крови. Сложная операция. Говорили, что ритуал связывания тоже отнимает много сил у колдуна. Ему придется защищать Мерлина. Мерлин был не в состоянии защитить себя, и он не сможет защитить их потом. К сожалению, Артур был бы не в состоянии защитить кого-либо. Его внимание будет направлено на слишком многие вещи. Волосы на его затылке встали дыбом, и он чувствовал бесчисленные горящие взгляды на себе. — Ну? — подсказал Утер, уже вставая на ноги. Мерлин тяжело выдохнул. Устало. Это был звук, который Артур не хотел слышать — мертвецкий вздох, который резонировал в зале. Краем глаза Артур увидел, как Мерлин поднял руку и поднёс её к лицу. Он рискнул взглянуть и увидел выражение лица человека, который оказался зажатым между камнем и стеной, не имея возможности дышать. Когда он опустил руку, Артур уловил в движении плеч мага презрение, оставшееся, вроде как, незамеченным всеми остальными. Утер не оставил Мерлину выбора; любой отказ будет встречен тюремным заключением, смертью или ещё чем похуже, и Мерлин знал это. — Какой щедрый подарок, — сказал Мерлин ровным монотонным голосом. — Как я могу отказаться? Я простой крестьянин и не заслуживаю такой высокой почести. Я могу только надеяться, что достоин того, как щедро вы одарили меня. Артур, возможно, больше не стоял рядом со своим братом, но он слышал, как громко и ясно зазвенел и тут же смолк его смех. Как и смех остальной части зала. Все проигнорировали вспышку Кея, и Артур проглотил свой раздражённый вздох. Мерлин склонил голову, когда Утер спустился с помоста и шагнул вперёд. Артур напрягся, когда Утер остановился рядом с ним и прошипел: — Свяжи его или оставь мёртвым на своих простынях. Меня не волнует. Но к вечеру, Артур. Утер прошёл мимо них. Советники медленно разошлись, следуя за ним или уходя через боковые двери. Рыцари в зале ещё немного побродили туда-сюда. Они следили за оставшейся толпой и тоже распускали их кто куда. Артур увидел страх в глазах Морганы, когда гвардеец проводил её в боковую комнату, собственническая рука на спине толкнула её вперёд против её воли. — Леон! — рявкнул он, — Сопровождай леди Моргану, пока я не пришлю кого-нибудь сменить тебя. Несмотря на то, что Леон ненавидел Артура, они были единомышленниками, когда дело касалось Морганы. Леон перехватил гвардейца прежде, чем Артур закончил отдавать приказ. Гвардеец выразил символический протест, но Леон легко опередил его, и, хотя тот мог начать оспаривать приказа Артура, он не сделал бы этого в пределах слышимости тана. Артур увидел, как Моргана с облегчением исчезла за дверью вместе с Леоном, и повернулся к Кею. — Кей... — Я знаю, — сказал Кей, поднимая руки. — Исчезнуть, верно? Никому не говорить, куда я иду? Прийти на тренировку утром, как в любой другой день? Артур кивнул. Кей отдал честь и вышел, бросив осторожные взгляды вокруг, как только переступил порог большого зала. Кей был опытным бойцом, но даже он не мог продержаться против многих противников слишком долго. Артур не питал иллюзий — Кей нанял бы горстку людей, чтобы прикрывать его спину, но он не доверял бы никому из них. Он повернулся к Гвейну. — Мне нужны твои уши на земле. Отметь тех, кто представляет угрозу. — Идёт, — ответил Гвейн. Он засунул большие пальцы за пояс и перевёл взгляд с Артура на Мерлина. — Это может подождать. Ущерб нанесён, и тебе понадобится кто-то, кто присмотрит за твоей дверью сегодня вечером. — Я могу это сделать, — вдруг сказал Мерлин. Он полуобернулся к Артуру, его равновесие пошатнулось. Он покачнулся, но поймал себя, и Артур вопросительно поднял бровь. — Да чёрт дери, я могу охранять комнату. Даже боги не смогут войти. Артур заколебался, не зная, доверяет ли он Мерлину, чтобы тот был лучшим охранником, чем его люди, учитывая его состояние. Он взглянул на Гвейна. — Если, конечно, ты не планируешь убить меня до конца ночи, — осторожно сказал Мерлин. Артур поморщился, потому что не думал, что Мерлин услышал угрозу Утера. — Я, мать твою, тащил твою раненую задницу в Камелот, подкупал лучшего врача семи королевств, чтобы он отложил выпивку и сделал операцию, сохранив тебе жизнь, только чтобы убить тебя, по твоему, потому что ты был слишком глуп, чтобы уйти, когда я сказал тебе... — никто в зале не подслушал его предательских слов, а Гвейн ухмылялся, глядя на Артура так, словно тот ответил на все его молитвы. Мерлин удовлетворённо кивнул, как ни странно, готовый поверить Артуру на слово. Артур стиснул зубы. Он повернулся к Гвейну. — Распорядись, чтобы в мои покои доставили еду и медикаменты. — Конечно, — сказал Гвейн, беря Мерлина за здоровую руку. — Позволь мне сначала взять вот это. Похоже, он в ауте, не так ли? По дороге можешь прикрывать наши спины.