The Dragon Rises

— Надеюсь, это не войдёт в привычку, — сказал Артур, не обращаясь ни к кому конкретно. Он наблюдал, как грудь Мерлина поднималась и опускалась ещё несколько раз, убеждаясь в том, что Мерлин всё ещё жив, прежде чем обратить своё внимание помимо кровати. Он разочарованно провёл рукой по своим волосам, и долго смотрел на закрытую дверь, ожидая, что она вот-вот будет сломана в любую минуту. Этого, конечно, не произойдёт. За последний час дверь даже не дрогнула. Что бы Мерлин ни сделал, он превратил комнату в настоящую крепость. Внимание Артура переместилось на пол, когда кусок металла от кончика топора загорелся. Он поднял его. Наконечник был затуплен как от неправильного обращения, так и от плохой закалки в кузнице, но край его был острым и без зазубрин. Сторона, которая обычно прикреплялась к самому топору, была аккуратно срезана словно бы очень горячим лезвием. Или магией. Мерлин — это Эмрис, напомнил себе Артур. Один из самых могущественных колдунов, когда-либо живших, если песни менестрелей были правдивы и не пестрили причудливыми преувеличениями. Знание того, что Мерлин обучался в Айронвуде, только придавало правдивости рассказам, даже если ненадолго это и напугало Артура до глубины души. Единственное, что выбило его из колеи по-настоящему — боевой клич Гвейна и абсурдность ситуации. Он знал все истории. Гаюс об этом позаботился. Айронвуд, родина древних воинов-друидов, где родились самые смертоносные маги всех королевств, служащие чемпионами танов. Их первоначальная крепость, расположение которой давно забыто, была сожжена до основания Сидхе более века назад, но Айронвуд оттолкнул Сидхе от берегов Альбиона и стоял на своём, гарантируя, что они никогда не вернутся. Время закаляло воспоминания и заставляло забыть о долгах перед теми, кто добровольно пожертвовал своей жизнью ради других. Танам не было удобно иметь несвязанных колдунов в своих землях и королевствах, поэтому они могли предложить им дом. Люди Айронвуда были без гроша за душой и вынуждены были жить жизнью кочевников или отшельников, небольшими поселениями глубоко в дебрях, которые граничили с королевствами, располагаясь между ними. Несмотря ни на что, каким-то образом мужчины и женщины Айронвуда придерживались своих традиций, обучая всех, кто к ним приходил. В первые дни после поражения Сидхе эти воинственные друиды двинулись дальше, представив себя танам по своему выбору, а те, в свою очередь, не могли отказаться от предложенного им сокровища, как голодный человек, что не смог бы не надкусить заплесневелую буханку хлеба. Артур вспомнил тот день, когда впервые услышал, как менестрели рассказывают об охоте на оставшихся айронвудских мужчин и женщин. Ему было всего семь лет, и он не понимал, что случилось и почему его герои детства теперь беглецы, но он знал был достаточно умён, чтобы не задавать лишних вопросов, не рассказывать больше свои любимые истории с героями из Айронвуда, прятать игрушечных айронвудских солдатиков и никогда больше не упомянать Айронвуд. Таны убили своих чемпионов. Они воспользовались своими армиями, чтобы выследить любого, кто утверждал, что он из Айронвуда. Всем, кто мог доказать, что их сосед выходец из многострадальной рощи, выплачивались большие награды, и новых жертв тащили на поле к костру. Кто-то собрал небольшую армию наёмников и выследил всех. Таны из всех королевств натравили своих гончих на айронвудцев. Мужчин, женщин и детей. Артур никогда не был уверен, кто стоял за масштабным геноцидом, хотя почти мифический Маголов часто упомянался в песнях. И почему всё? Это никогда не было ясно. Артур мог только догадываться. Может быть, потому, что айронвудцы отказывались быть полностью контролируемы танами. Их чародеи и чемпионы отказались быть привязанными. Их лидеры осмелились выступить против королевств. Они были мятежниками до того, как появились повстанцы, и ни один тан не потерпел бы инакомыслия. Артур заметил фигуру спящего Мерлина. Он не отводил взгляда, пока не увидел, как грудь Мерлина медленно вздымается и опускается. У него в постели был воин-друид, и как только он привязал бы Мерлина к себе, у него появился бы свой собственный чемпион. Он попытался представить, как Мерлин сражается за него, но не смог. Артур размял пальцем переносицу и вздохнул. Мало того, что Мерлин был Эмрисом. Он к тому же ещё и из Айронвуда. Награда за его голову, живую или мёртвую, обеспечена в любом случае. — Ты ничего не делаешь только лишь наполовину, да? — спросил Артур, и Мерлин ответил бессознательным вздохом. Артур бросил ещё один взгляд на закрытую дверь. Он осмотрел маленькую боковую комнату, почти ожидая, что внезапно появится вторгшаяся толпа бандитов, но в ней не было ничего, кроме того, что Артур оставил там на хранение. Окна в главной комнате были закрыты, и когда он пошёл осматривать задвижки, у него возникло желание выглянуть наружу. Он открыл ставни, отодвинув матовое стекло в сторону. Слабые звуки окружающего мира, приглушённые как расстоянием, так и магической защитой, но всё равно узнаваемые. Вокруг бродили гвардейцы, дневные слуги возвращались домой на ночь, всадники въезжали, патруль выходил на обход. Небольшая группа мужчин во дворе вели какой-то разгорячённый диалог, который резко прервался, когда один из них заметил открытое окно в покоях Артура; один человек ударил своего ближайшего спутника в грудь и указал вверх. Артур не отстранился. Двор был далеко внизу, и для того, чтобы взобраться наверх, требовалось время, либо же быстрый решительный человек, занимающийся акробатикой. Шесть минут были рекордом Артура, и он мог, конечно, закрыть и запереть окно за шесть минут, предполагая, что защита сработает только в том случае, если комната будет полностью закрыта. Мелькание факелов мчалось по коридору слева от замка. Все коридоры были освещены, ни один держатель не был свободен от горящего факела. Этажом выше, справа, несколько человек патрулировали в шахматном порядке, либо защищая покои Морганы по приказу Леона, либо терпеливо ожидая возможности. Артур задался вопросом, где Кей. Наверное, играет в азартные игры в Нижнем городе, скорее всего, с ворами, мошенниками и прохиндеями, которые мало заботились о гражданстве и которые достаточно хорошо знали, что похищение кого-либо, не говоря уже о сыне тана, было гораздо большей проблемой, чем отсутствие гражданства. Они были бы более склонны подставить Кея из-за всех его денег, сохранив его в целости и сохранности в какой-нибудь задней комнатушке, пока не обчистят его, избавив от каждого гнутого медяка, который у него будет. Артур отошёл от окна. Кей и Моргана были в безопасности, насколько Артур мог знать, учитывая, что он был заперт в своих комнатах. Он не посмеет даже попытаться уйти. Он был одним из лучших бойцов Камелота, но не питал иллюзий относительно своей способности противостоять подавляющему большинству. Резные линии защитного знака на двери ровно и размеренно светились позолотой. Цвет был такой же, какой зажигался в глазах Мерлина, когда тот использовал магию. Это была красивая энергия, бегущая по вырезанным линиям как вода по реке. Такие охранные заклятия были постоянными. Сколько горничных приходило в покои в течение дня, чтобы убрать, сменить или доставить новое постельное бельё? Сколько крепких мужчин приносили ему ванну и наполняли её вёдрами кипятка? По крайней мере, десятки раз, и это Артур ещё не начал подсчитывать, сколько разных служащих мужчин или женщин приносили ему еду, советников, которые приходили, чтобы открыто шпионить за ним, гвардейцев, которым что-то нужно, или Рыцарей, спрашивающих об изменениях в плане или графике тренировок. Артур щёлкнул зубами. Он мог поверить в то, что Гвейн придержит язык. Гвейн был умным парнем в лучшие дни, и он скорее откровенно манипулировал, чем шантажировал, чтобы добиться своего. А вот Гаюс... Может быть, когда-то он тоже мог вести себя так же бойко, ещё до того, как начал долгий процесс маринования и сохранения своего тела любыми доступными алкогольными смесями, которые он производил с помощью этого стеклянного чудища в своей лаборатории. Однако его глаза были особенно яркими, когда он узнал в Мерлине своего племянника, и Артур хотел верить, что Гаюс защитит своих давно потерянных родственников. Хотел. Но Гаюс может оказаться и слабым звеном. Артур сомневался, что слуги узнают символ на двери, но они будут говорить об этом, потому что это будет что-то новое для них. Не пройдёт много времени, как шёпот дойдёт не до тех ушей, и эти уши будут принадлежать кому-то, кто придёт, чтобы увидеть метку и узнать, что это такое. Все эти годы он скрывал помощь, которую оказывал повстанцам, но это будет напрочь зарыто в землю полубессознательным айронвудским колдуном без инстинкта самосохранения, за голову которого каждый хотел бы отвесить мешок золота. — Чёрт побери, — выругался Артур. Он закрыл окно, повернув задвижку. В комнате уже стало слишком прохладно, а терять тепло от камина совсем не хотелось. Бросив ещё один косой взгляд, оценивая состояние Мерлина, Артур пожал плечами, решив избавиться от оружия и лёгких доспехов. Он провёл обычную процедуру осмотра своего меча и ножей на предмет зазубрин, прежде чем положить их на полку рядом со шкафом, и обратил внимание на кольчугу и состояние кожи, смазывая их там, где на них виднелись намёки на ржавчину или сухость. Его ботинки лежали на циновке у двери, оставленные слугам для последующей их чистки и полировки. Он бросил рубашку в корзину для стирки, а носки — в стопку для штопки. Закончив со всеми делами, он почувствовал навалившуюся усталость и забрался на кровать, и, стараясь не беспокоить Мерлина, потянулся, закрывая глаза. — Почему ты не сбежал? — тихо спросил Артур. Слабый шорох рядом с ним был единственным признаком того, что Мерлин проснулся. — Почему ты сказал мне сделать это? Артур уставился в потолок балдахина. Он сложил руки на груди. — По-моему, это было бы правильно, — ответил он честно, потому что больше ничего не звучало в его голове в ответ на этот вопрос. Он был уверен, что смог бы придумать что-то правдоподобное и дипломатичное, никого не задевая случайным словом, но это требует слишком много энергии. А ещё ему было наплевать. — Хм, — выдал Мерлин. Он так долго молчал, что Артур обернулся посмотреть, не уснул ли маг. — Забавно. Разве не то же самое я сказал тану? — Ага. Выставив себя идиотом, — фыркнул Артур. — Кто в здравом уме подумал бы, что отдать свою свободу, чтобы быть связанным на всю оставшуюся жизнь с сыном какого-то проклятого придурка-тана, было хорошей идеей? Мерлин перевернулся на бок и приподнялся, принимая сидячее положение и прислоняясь к спинке кровати. Его челюсть сжалась, глаза плотно закрылись, и он стал очень бледен, издавая шипение от боли. Он моргнул несколько раз, оглядываясь, но на самом деле ничего не видя, прежде чем погрузиться обратно в подушки. Молчание затянулось. Артур подумал, что Мерлин мог потерять сознание. — Реалисты, — наконец сказал Мерлин. — Я не был уверен, что это зайдёт так далеко. Скорее всего, ты расслаблялся бы сейчас в горячей воде, если бы был достаточно умён, чтобы подставить кого-то, кто взял бы нежеланную ношу на себя. Так ведь? Артур нахмурился. Он об этом не подумал. Его губы скривились от отвращения, потому что он знал, что так сделали бы Моргана или Кей. Он не был таким, как они, и это сведёт его в могилу. — Нет, конечно, ты не сделал бы этого. Если бы ты поступил так, то увидел бы меня всего несколько часов спустя, пока гвардейцы укладывают тюки сена вокруг нас обоих. — Взгляд Мерлина потемнел. — Я видел достаточно сожжений, чтобы понять, что не заинтересован в том, чтобы быть их главным участником. Непрошеный запах горящей плоти и крики вырвались из памяти на передний план, выбив Артура из лёгкой дремоты. Его тело напряглось, ноздри раздувались наполовину для того, чтобы подышать свежим воздухом, наполовину из-за отвращения. — Нет. Я бы не хотел больше видеть это. — Маг подумал, что случилось маленькое чудо, когда он смог сохранить свой голос ровным. — Ох, — выдохнул Артур, не в найдя в себе сил даже немного удивиться. — Значит, у тебя есть какой-то план? Собраться с силами, прошмыгнуть через ворота на рассвете, чтобы никто не догадался? Или что-то другое? Свяжешь меня и оставишь без сознания? Может, просто убьёшь без ненужных изощрений? — Нет, — мягко ответил Мерлин. Он снова поменял позу, удерживаясь на боку, и когда Артур повернулся, чтобы посмотреть, тут же наткнулся на пару очень синих глаз, смотрящих напряжённо и уверенно. — Не собираешься мне рассказывать? — Я собираюсь вынести всё, — сказал Мерлин. Артур сел. — Ты — что? — Я остаюсь, — сказал Мерлин. — Зачем тебе это?.. — Потому что, — слова были взвешены, полные намерений и скрытых смыслов, но способные сокрушить даже самые крепкие баррикады. Артур почувствовал, что готовится к удару, ещё до того, как Мерлин произнёс остаток фразы. — Я ставлю на то, что человек, который дал мне уйти, позволит мне остаться. Артур выполз из постели. Он встал и прислонился к матрасу спиной к Мерлину, опустив голову. Нет. Должно быть что-то большее. Мерлин — Эмрис. Таны заплатили бы много, чтобы заполучить его и использовать в своих целях. Или они схватят его прямо здесь. Мерлин поступит совсем глупо, если останется там, где его легко поймать и убить. И всё же Мерлин был айронвудцем, что означало, что он мог вести дела с повстанцами. Артур давно подозревал, что те, кто выжил после резни в Айронвуде и продолжали бегать от охотников за ведьмами, также работали с мятежниками — если они сами не были ими, конечно. Если бы это был кто-то другой, помимо Эмриса, Артур заподозрил бы, что его намерение состояло в том, чтобы поместить кого-то внутрь дома тана, каким-то образом уничтожив его затем изнутри. Он не думал, что Мерлин что-то замышляет. Нет, если верить тому, что он провёл всю свою жизнь, убегая от каждого охотника за их с матерью головами. Когда у него было бы время вступить в сговор с повстанцами и придумать такой сложный план? Нет. Это должно быть что-то другое. Что побудило бы кого-то с властью и репутацией Мерлина добровольно связать себя с сыном тана. Насмешка вырвалась из его груди. От этого никуда не деться. Однако Артур доверял Гвейну и Гаюсу, хотя личность Мерлина в конечном итоге всё равно всплывёт наружу. То, что Артур заметил в боевом стиле мага, было легко идентифицировать как уникальное сочетание различных искусств из разных частей королевства, но помимо Артура любой, кто наблюдал, какие знаки используются в этом колдовстве, без труда опознает чародея из Айронвуда. И как только это станет известно, шум не ограничится Камелотом. Граничащие королевства будут греметь саблями в своих ножнах, готовые пойти на войну, чтобы потребовать самого могущественного колдуна в Альбионе себе — или его убийства. Важность Артура будет ограничена его контролем над Мерлином через связь, но не пройдёт много времени, прежде чем кто-то решит, что хочет эту привилегию для себя. Они убьют Артура за это. Вопрос лишь в том, кто предпримет первую попытку. Утер непременно попытается. Так вот почему Мерлин остался? Ему просто нужно было другое место, чтобы спрятаться, пока он исцеляется? И собирался ли он бежать, позже, после смерти Артура, оставив Камелот? — Я никто, — сказал Артур. Каким бы болезненным ни было признание, нельзя было забыть почти постоянное презрение в глазах Утера, когда Артур давал свои отчёты, и то, как его собственные люди относились к нему — с гораздо меньшим уважением, чем к собаке кузнеца. Он мог быть первенцем, но у него не было никакой власти. Его взгляд переместился на светящийся символ. — Я не могу защитить тебя. — Не можешь, - сказал Мерлин, его согласие обожгло внутренности. — Но ты не обязан этого делать. Артур взглянул на Мерлина через плечо. — Я могу защитить себя. И защитить тебя, — сказал он низким голосом, как это бывает, когда любовники делятся друг с другом своими секретами. — Но я мало что смогу сделать с оковами. Почему ты хочешь меня защищать? хотел спросить Артур. Важнее было, чтобы он понял то, что маг не звучивал вслух. Мерлин предлагал связь без связи? Конечно, он знал, что это риск само по себе. Им придётся действовать сообща. Мерлин не мог бы уйти. Артур должен будет доверять ему больше, чем даже тем, кто был его самыми доверенными людьми. Артуру нужно было знать почему. Он не был глуп. Он знал, что они были во власти друг друга. Мерлин мог легко обвинить Артура в предательстве тана, выдав спланированный рыцарем побег Мерлина. Артур мог раскрыть истинную личность Мерлина и обречь его на бессмысленное рабство под властью Утера. Артуру было неинтересно видеть, как другой человек теряет свободу. По какой-то причине Мерлин, казалось, не желал пользоваться тем преимуществом, которое у него было. Может, они придут к какому-нибудь соглашению? — Говори прямо, — сказал Артур. — Чего ты хочешь? — Я устал убегать, — сказал Мерлин. Он с кряхтением сел, свесив ноги с другой стороны кровати. — Хочешь попробовать ответить ещё, на этот раз добавив правды? — спросил Артур. Кривая улыбка коснулась губ Мерлина, но необъяснимая печаль наполнила его глаза. — Мне надоело убегать. Это было бы понятно тем, кто прожил часть своей жизни также, как я. — Но это не вся правда, — сказал Артур. — Нет, — признался Мерлин, и это было легче, чем Артур ожидал. — Что же тогда осталось? Мерлин стиснул челюсти. Его брови задумчиво нахмурились, прежде чем он покачал головой. — Ничего такого, чего ты не узнаешь, когда придёт время. И будет лучше, если ты будешь поступать так, как обычно поступаешь, и узнаешь об этом потом... официально. Артур поднял бровь в удивлении. Он спросил бы подробнее, о чём говорит маг, но почему-то не стал. — Навредит ли Камелоту это, если я подожду нужного времени, чтобы узнать? Мерлин ответил не сразу. — Нет, — он почесал челюсть и сделал жест, как бы отмахиваясь от чего-то. — Если это принесёт пользу, я уверен, ты будешь рад, что я остался, как только узнаешь, что это такое. Артур взвесил слова Мерлина, рассчитав их с вероятностью того, что маг мог наврать ему. Он не знал этого человека достаточно хорошо, чтобы понять его мотивы. Он не хотел доверяться Мерлину полностью, но слова вылетели у него изо рта, прежде чем он понял, что сказал это вслух. — Ладно. Но я тоже кое-чего хочу. Глаза Мерлина сузились, его поза изменилась на более настороженную. — Чего ты хочешь? Артур скрестил руки на груди и уставился на книжную полку в дальнем конце комнаты. На ней было книг, только военные инструменты. Шлем, перчатки, небольшой щит. Артефакты из прошлого, архаичные и примитивные, говорящие о наследии насилия и войны. — Я устал драться, — выпалил Артур, удивляясь самому себе. — Мелкие стычки, захваты земель, случайные набеги. Я устал от всего этого. Это бесполезно, бессмысленно, и... Он замолчал, когда Мерлин сел рядом с ним. Он даже не заметил, как маг встал. — Что?.. Совсем близко Артур увидел царапины, синяки от усталости под глазами парня. Он был бледен, но это был не столько обречённый оттенок болезни. Мерлин устал, отражая собой душу Артура. — Именно так, — выдохнул Артур, и слова легко вышли из него после того, будто бы их долго держали в бутылке. Он должен бояться подслушивающих шпионов, которые доложат Утеру. Он должен бояться Мерлина, который мог предать его, пока он ещё не связан. Вместо этого, он был наполнен странной безмятежностью, выпустив на волю голос возмущения, который он заглушал в течение многих лет. Мерлин кивнул, выражение его лица не отражало ничего. Артур искал, но не мог найти ни малейшего завитка ликования, ни скрытного блеска обмана в лице мага. — Если мы собираемся сражаться за нашего тана, это должно быть ради защиты людей, а не ради защиты собственности. Я видел слишком много хороших мужчин и женщин, которые умерли всего лишь за пятьдесят акров земли, которую мы даже не можем обрабатывать. Я убил... — голос Артура застрял у него в горле, неожиданно сгустившись там. Он тяжело сглотнул. — Люди только пытаются выжить. Мерлин издал слабый звук, но Артур не мог сказать, было ли это одобрением или согласием. Может, и то, и другое. Из всех людей Мерлин лучше должен был знать, каково это — бороться каждый день с единственной целью: увидеть следующий. — Верно, — сказал Мерлин. Артуру показалось, что он только что попросил ключи от всех королевств, и Мерлин подчинился, потому что они будто бы оказались у него в кармане. Артур вздохнул, прижав подбородок к груди, крепко скрестив. Он уставился на пол между босыми ногами, замечая трещины в камне, потрёпанном и отполированном бесчисленными уборками. Он задел Мерлина локтем. — Как это будет работать? Мерлин ответил не сразу. Когда Артур взглянул на него, болезненная гримаса сменилась мягким задумчивым выражением. Маг внимательно посмотрел на него, приподняв бровь, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он кивнул... согласившись? Как будто он уже принял решение, о котором Артур ещё не докадывался. — У меня есть несколько идей. — Ладно, — сказал Артур скорее удивлённо, чем раздражённо. Любой другой был бы слишком напуган их положением, чтобы требовать ответа, но он понял, что ничего не было как обычно, когда дело касалось Мерлина. Общие условности были нарушены, ожидания разрушены, и хотя он будет играть в игру, он достаточно хитёр, чтобы выровнять игровое поле, даже не произнося заклинание или поднимая оружие. Артур чувствовал, что должен быть обеспокоен. Вместо этого, он чувствовал облегчение. — Мне нужна крыша над головой, где я могу спать без необходимости держать глаза открытыми, — сказал Мерлин. — Мне всё равно, где именно. Поблизости от тебя, если это возможно. Тан положил мишень тебе на спину, и будет лучше, если я буду где-то рядом, когда тебе понадобится помощь. Артур дёрнул головой в сторону комнаты, пристроенной к его покоям. Она была не очень большой, едва хватало места для койки, и он использовал её как кладовку. — Если ты сможешь вычистить там всё, не выбрасывая ничего лишнего, она твоя. Мерлин повернулся, чтобы посмотреть. Некоторое время он ничего не говорил и, наконец, кивнул, как будто это удовлетворило его требование. — Понадобится другая одежда помимо этой. Артур взглянул на обнажённую, покрытую шрамами татуированную грудь Мерлина и грубую ткань брюк, которые ему предоставили. Это было лучше, чем носили многие, но едва лучше того, что рыцари давали новобранцам. — Согласен. Ты вряд ли сможешь расхаживать в лохмотьях в моей компании. Мерлин фыркнул, но умолк, довольный. — Что-нибудь еще? Маг медленно вздохнул. Его плечи напряглись. Взгляд устремилсяя куда-то вдаль, когда он заговорил низким, опасным голосом: — Я хочу того же, чего хочешь ты. Перемены. Нечто лучшее. И не только для танов. Для всех. Грудь Артура напряглась. Он уверен, что Мерлин слышал, как быстро бьётся его сердце. Мерлин скользнул ближе к нему по кровати, их руки и бёдра соприкоснулись. Он наклонился, его голос упал на октаву, сделавшись ещё ниже, как бы соблазняя. — Я хочу, чтобы ты изменил все королевства. Исправил всё, что неправильно. Я хочу, чтобы ты выиграл войну, которая обязательно придёт. Хочу, чтобы ты выиграл эту войну. И когда ты это сделаешь, ты не станешь таном. Ты станешь королем всего Альбиона. Артур резко посмотрел на него. Страх жужжал у него под кожей. Страх быть обвинённым в измене. Страх быть обманутым. Но более того, он жаждал всего, что сказал Мерлин, за исключением того, что... — Я не хочу быть королём. Мерлин поднял брови и медленно, самодовольно улыбнулся. От искреннего удовольствия его глаза загорелись, и Артур не мог отвести взгляд. — Ты несгибаем. Не выбираешь сторону танов. Не собираешься вести войну. Даже при мысли, что ты потеряешь всю свою силу, если потерпишь неудачу, или что ты умрешь, если тебя поймают, единственное, с чем у тебя серьёзные проблемы — это нежелание быть королём. — Я не хочу быть королём, — повторил Артур, ошеломлённый. Мерлин кивнул. — Вот почему ты и будешь хорошим королём. Артур покачал головой. Он не понимал, чему именно говорит «нет». То ли самой идее стать королём, то ли мысли о том, что такое вообще возможно... Он мечтал обо всём сказанном, но король? Он повернулся к Мерлину и сказал: — Если ты этого хочешь, ты и станешь королём. Ты достаточно сильный. Очень. Ты смог... Мерлин фыркнул. — Я ничего не знаю о придворном суде. О политике... Танах. О том, как управлять королевством. Нет. Я провёл большую часть своей жизни, убегая от них. Мне будет лучше, стоя где-нибудь за троном. Артур уставился на него. Он не знал, что сказать. Наконец, ему удалось дать голос тонущему камню в животе. — Ты хочешь, чтобы нас вздёрнули. — Колдуны горят, — напомнил ему Мерлин. — А предатели качаются на ветру. Повешение, сожжение... неважно. Ты действительно этого хочешь? — спросил Артур, вставая. — Если я умру, сражаясь за свободу каждого, чем это отличится от смерти в попытке сохранить свою собственную свободу? В любом случае это одно и то же. Тот же самый конец. — Ответил Мерлин. — Я ничем не лучше других. Один человек не может стоять над всеми. Плечи Артура поникли. — И всё же ты хочешь сделать королём меня. Мерлин медленно, с трудом встал. Он шагнул к Артуру, лихорадочное тепло тела начало греть воздух между ними. — Если ты станешь слишком толстым для своих штанов, я сброшу тебя в грязь. Артур моргнул. Он ничего не мог с собой поделать — из него вырвалось глупое хихиканье. Смешок превратился в хриплый смех, который довольно быстро отрезвил голову. Он беспомощно пожал плечами. — Я даже не знаю, с чего начать. Верных людей найти невозможно. Нельзя тайно собирать армию. Как я вообще смогу прокормить всех этих людей? — У тебя есть я. По общему мнению, я стою армии, — сказал Мерлин, небрежно пожимая плечами. — Я почти ничего не ем. Артур в неверии уставился на Мерлина. Мерлин был прав. Менестрели изображали Эмриса колдуном, который мог сносить целые взводы, но это было преувеличением. Никто из магов не был настолько силён, даже если они могли манипулировать оружием, пулями и порохом. Он не мог сказать, шутил ли Мерлин, поэтому сказал: — А должен. Ты тонкий как жёрдочка. Слишком сильный ветер может и с ног тебя сбить. Мерлин фыркнул. Напряжение просочилось обратно в плечи. — Я правильно понимаю, что ошейник не подойдёт? — Утер захочет увидеть шрам. Татуировку. Марку. Не имеет значения, что, но нечто, что убедит его в твоём постоянстве и в том, что ты не сможешь легко уйти отсюда. Он это проверит, — сказал Артур. — Его любимый колдун? — Моя сестра. — На самом деле она не связана, — сказал Мерлин, и это был не вопрос, а констатация факта. Артур покачнулся, потому что проверка связи была не таким простым делом, это нельзя было делать, просто взглянув. Был ли Мерлин — Эмрис сильнее, чем думал Артур? Никто больше не мог сказать этого. — Нет, — медленно признался Артур, не зная, что Мерлин будет делать с этим знанием. — Не связана. — Ты можешь ей доверять? — спросил Мерлин, переводя взгляд на огонь. Артур хотел ответить утвердительно. Она была его роднёй. Она баловала его, когда они были моложе, предлагала ему любовь, которую он никогда не получал от своего отца, и давала ему непрошеные, но твёрдые советы. Он верил, что она будет его сестрой — дразнящей до жестокости, ревнивой к своему положению и решившей сохранить его, искусным манипулятором, который накапливал информацию до тех пор, пока ситуация не подходила ей лучше всего. Моргана не стала бы лгать ради него. Не из-за чего-то такого простого, как связь. Она хотела бы знать, почему, во-первых, если бы она узнала об этом безумном вихре, в который Артур собирался окунуться, и сделала бы всё, что могла, чтобы обескуражить его и сделать-таки себя королевой. Нет. Он не мог ей доверять. Первое, что сделает Моргана, узнав обо всём — будет шептать в ухо Утера. — Нет, — наконец сказал Артур с тяжёлым сердцем. — Это нельзя ей доверить. Мерлин поднял глаза, словно удивлённый. Молчание затягивалось, и он снова сказал: — Я не смогу сделать много, если буду связан. Артур знал это. Колдуны были связаны с тем, кто их связал, и он видел более одной проигранной битвы, когда тан падал на поле без сознания и не в состоянии дать разрешение своему колдуну использовать свою магию для их защиты. — Если не связать тебя, они узнают об этом, — покорно сказал Артур. — Ничего не поделаешь. Мерлин рассеянно кивнул, как будто и ожидал этого. — Ты мне доверяешь? — Конечно, нет, — усмехнулся Артур. — Я доверяю тебе так же, как ты доверяешь мне. Мерлин закусил губу. В конце концов, он протянул руку. — Есть другой ритуал скрепления. Он старый, но никто не сможет отличить их друг от друга, — сказал он. — Ладно, — сказал Артур, потому что, если это свяжет их вместе, не ограничивая Мерлина и не давая им двигаться вперёд по этому сумасшедшему плану на будущее, он сделает это. Мерлин колебался. — И тебя это тоже отметит. — Ладно, — повторил Артур. Он пожал плечами на недоверчивый взгляд Мерлина. — Если ты будешь отмечен, то справедливо, что и я тоже буду.