The Dragon Rises

Кто-то коснулся его плеча. Артур рефлекторно напрягся, готовый быть сбитым из равновесия или столкнутым в сторону, но когда всё, что сделал человек — это взял чашку с водой из его руки и наклонился к ведру, Артур расслабился. Был только один человек с такими отметинами на руках. Мерлин всучил чашку Артуру и взял у него тренировочный меч. Он поднял его, осматривая края, и поднял бровь. Он не спрашивал, и Артур ничего не объяснил. В отличие от стражников, рыцари практиковались только с заточенным оружием. Единственные различия между тренировочными мечами и мечами, выданными каждому рыцарю, заключались в весе и балансировке, чтобы научить и подготовить людей сражаться с тем, что у них было под рукой. — Хороший бой, — нейтрально сказал Мерлин, и Артур внутренне застонал, узнав этот тон. — Не надо, — сказал Артур, качая головой. Он поднёс чашку к губам и бросил на Мерлина мрачный взгляд. — Просто не надо. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил Мерлин. Он взмахнул мечом, подойдя опасно близко, чуть было не задев рыцаря, который подошёл ближе. Учитывая мастерство Мерлина, Артур знал, что манёвр был преднамеренным. — Эй, смотри, куда метишь, — прорычал рыцарь. Мерлин непонимающе уставился на рыцаря, и тот, явно смущённый, отошёл в сторону. — Ты говоришь, как Гвейн, — сказал Артур. — А как говорит Гвейн? — спросил Мерлин, склонив голову. Его глаза были округлившимися, а губы поджаты, напоминая Артуру о любопытном ребёнке, задающем миллион вопросов. Взгляд мага также имел какой-то мудрый блеск, и Артур не купился на его игру, вовсе нет. Тем не менее, он был вынужден огрызнуться: — Как властная мамаша-курица, клюющая зерно, которого нет. Фальшивая невинность мгновенно исчезла с лица Мерлина. Блеск потемнел, сделавшись проницательным и расчётливым. Артур знал, что скажет Мерлин, и поднял руку, чтобы заставить его замолчать. Мерлин, к сожалению, проигнорировал его. — Ты командир. Веди себя как подобает командиру. — Ты не понимаешь... — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — парировал Мерлин, шагнув к Артуру под предлогом того, что он просто потягивается за чашкой воды, которую Артур ещё не допил. — Я понимаю, что ты чувствуешь, что тебе нужно проявить себя, но щадить их чувства и пытаться завести друзей — плохой способ в такой ситуации. Ты командир. Командуй. Ты тренируешься тогда, когда хочешь, а не по приказу твоего так называемого второго. — Мерлин... — Тебе нечего доказывать. Никому. Особенно этим людям. Поэтому скажи Леону, куда он может засунуть свой проклятый ближний бой пять на один, который не служит никакой цели, кроме как заставить твоих же людей возмущаться тобой, в то время как Леон превращает тебя в большую нелепость, чем они уже думают. Глаза Артура сузились. Он начал протестовать, но запнулся, потому что не мог спорить. Мерлин не сказал ничего плохого. Он огляделся. Леон тихо заговорил с одним из рыцарей. Киллиан был крепким плотным мужчиной со шрамом от лба до скулы, его нос был плоским от удара, нанесённого в Довере. Он был хорошим бойцом, обычно невозмутимым, редко доводил себя до гнева, но это не объясняло, почему сейчас в разговоре с Леоном на его лице мелькнула несчастная гримаса. Веселье же Леона было ясно написано на его лице, его руки были подняты в умиротворяющем жесте, который был ещё более раздавлен смехом на его губах. Мерлин, должно быть, проследил за его взглядом, потому что он сказал более мягким тоном: — Ты знаешь этих рыцарей. Хорошо знаешь. Уверен, ты знаешь их лучше, чем они сами. Артур кивнул. Самый старший из рыцарей был тем самым, кто потворствовал ему-ребёнку, более заинтересованному в изучении стратегий битвы, чем в изучении тёмной внутренней деятельности королевского двора. Терпение старших, возможно, было просто вежливостью, которую они проявили бы к сыну тана, но в конце концов они стали относиться к нему как к равному, поскольку он заслужил своё место среди них без какого-либо влияния со стороны своего отца. Но недавнее повышение ранга было резким и внезапным, и более половины рыцарей протестовали. Если Артур действительно думал об этом, то те, кто высказывал свои жалобы, были молоды или никогда раньше не воевали с Артуром. Артур задумался о тех временах, когда они с Леоном были друзьями. Он задавался вопросом, действительно ли их дружба изменилась, потому что Артур был назван командующим над ним, или было что-то ещё. Артур что-то сделал? Или Леон всегда был таким, прокладывая себе путь наверх, как только мог? — Ты тренировался с ними. Некоторые из них обучали тебя. Ты сражался вместе с ними. У тебя есть представление об их характере. Но они и тебя знают, — напомнил ему Мерлин. — С какой стороны они тебя знают? Это зависит только от тебя. Мерлин выхватил чашку с водой из рук Артура, бросив её обратно в ведро. Брызги воды упали на песок, сделав его тёмным, словно брызги крови от меткого выпада. Артур слишком долго смотрел на песок, слова Мерлина звенели в его ушах. — Я хочу тебе кое-что показать, — вдруг сказал Мерлин серьёзным тоном. Он подошёл ближе, наклоняясь, чтобы спрятаться от остальных, как будто собирался поделиться какой-то великой тайной. Он на мгновение задержал взгляд Артура, прежде чем поднять тренировочный меч на уровень глаз. Маг указал на длину лезвия и постучал ногтем по острой из сторон. — Это? Это край. Чертовски неплохо будет использовать его. Хватит уклоняться от их ударов. Брось их любимую игру. То, что происходит — полный вздор, это как смотреть одно из тех передвижных шоу, просто танцы и фарс. Он сунул меч в руки Артура. — Я не хочу причинять им боль, — признался Артур. — Посмотри на них, — сказал Мерлин. Он наклонил голову, когда Артур не обернулся, его щёки яростно покраснели от его собственной слабости. — Они большие мальчики. Они стали рыцарями не из-за красивых глаз, не так ли? — Конечно, нет, — усмехнулся Артур. — И, конечно, не потому, что они знают, как обращаться с мечом, — сказал Мерлин с явным сарказмом, поднимая брови. Он наклонился ближе, и Артур обвинил холодный ветер во внезапно появившихся мурашках. — Или, может, они наоборот знают, как обращаться с мечом, если ты понимаешь, о чём я. Артур моргнул. Мерлин был... по какой-то причине он был осторожен с Артуром с момента соединения, и это был первый раз, когда он так разговаривал с Артуром. Артур почувствовал, как его щёки потеплели, и не смог удержаться от улыбки. Он положил руку на лицо Мерлина и оттолкнул его. — Ради всего святого, Мерлин. Смех Мерлина был громким, испуганным, но полным искреннего удовольствия, привлекая всеобщее внимание на короткий неловкий миг. Мерлин говорил слишком тихо, чтобы кто-нибудь мог услышать; он мог только представить реакцию некоторых из этих людей, если бы они были достаточно близко. Артур оглянулся и обнаружил, что никто не обращает на них внимания — никто, кроме Гвейна. Гвейн пристально наблюдал за ними, как будто пытаясь понять их разговор, одновременно забавляясь ими. В уголках глаз мага появились морщинки. Его улыбка начала задумчиво меркнуть, прежде чем исчезнуть совсем. — Артур... — Всё в порядке, — сказал Артур, хотя и подозревал, что Мерлин не собирался извиняться. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Это не так... Это не так просто, процесс продвижения куда-либо не происходит без проблем Фаворитизм проявился в выборе Утера, когда он вынужден был заменить командира, который должен был уйти в отставку после получения увечья. Артур знал, на что способен, но не питал иллюзий по поводу отсутствия опыта. Более знающие люди заполнили ряды. Они должны были испытывать такое же негодование, как и титулованные молодые рыцари, которые считали себя лучше Артура. Это был тот же фаворитизм, который незаслуженно даровал мужчинам и женщинам положение рыцарей, которые не прошли даже необходимой подготовки. Никто не жаловался на это, потому что, в отличие от большинства солдат и рыцарей, избалованные кретины были детьми влиятельных и могущественных людей. Никто не хотел заслужить их гнев, особенно когда мать Келли держала текстильную гильдию, Сорен был сыном торговца, чьи продавцы торговали своим товаром лишь в базарный день, а Эгги воспитывался старшим братом, который был учеником кузнеца. Оставаться на их хорошей стороне и принимать их оскорбления было куда равносильно желанию оставаться одетым, накормленным и защищённым. Артур взглянул на небольшую группу людей, столпившихся в углу. Его настроение испортилось. Он не слишком много думал о людях, которые составляли ряды его рыцарей, потому что подобные мысли вызывали разочарование, ведь он ничего не мог со всем этим поделать. Если бы это зависело от него, добрая четверть рыцарей вообще не была бы рыцарями. Он обернулся от лёгкого прикосновения. Мерлин нахмурился, как будто прочитал мысли Артура. — Это не час любви ко всему, — сказал Мерлин, направляя своё внимание на пятерых мужчин, которых выделил Леон. Они были среди самых молодых рыцарей и новобранцев, и из них только Герейнт видел настоящую битву. Они стояли в стороне, смущённые и неуверенные, глядя на своё оружие в надежде, что найдут в нём ответы, в то время как Герейнт говорил с ними всё более тревожным тоном. — Заимей немного жалости. Избавь их от страданий. Артур кивнул, соглашаясь и размышляя. Он спросил: — И показать им, как это делается? — Если хочешь, — великодушно сказал Мерлин. Прищурившись, Мерлин ухмыльнулся. — Командуешь тут ты. Как будто Артуру нужно было напоминание. Он перераспредилил свой вес, зарывшись пятками в песок, его внимание переместилось мимо любопытного Гвейна к спокойному Персивалю, и, наконец, остановившись на нетерпеливом раздражённом Леоне. Хотя, может, ему действительно нужно напоминание. — Герейнт, — позвал Артур, поморщившись, когда молодой человек с широко раскрытыми обеспокоенными глазами обернулся. Герейнт был хорошим человеком, хорошим солдатом. Быстро вставал на ноги, имел тенденцию переусердствовать в неприятной ситуации вместо того, чтобы найти выход из неприятностей. Он был бы отличным рыцарем. — Отступи. Облегчение Герейнта было выражено дрожью, но он успел взять себя в руки. — Да, сэр, — твёрдо сказал он и вышел из круга. — Артур, что ты... — Вы, четверо, — сказал Артур, не обращая внимания на Леона и жестом показывая на других молодых рыцарей, которых выбрал Леон. — Вы тоже можете идти. Они переглянулись прежде чем посмотреть на Леона. Гнев Леона был слишком велик и плохо скрыт, но он не был направлен на рыцарей. Молодые бойцы сделали единственное вменяемое, что они могли бы сделать, и ушли подальше в толпу. — Ты не можешь... — начал Леон. Он резко оборвал себя, выпрямив спину, как будто интуитивно осознав, что находится под чьим-то пристальным вниманием. Артур проследил за взглядом Леона к старшему из рыцарей, чьё внимание было поровну разделено между Артуром и Леоном. Артур не пытался оценить их эмоции. Он продолжал давить, намереваясь вывести Леона из равновесия, и сказал: — Когда рыцарь вступает в бой против нескольких противников, он должен быть готов абсолютно ко всему, будь то новичок или чемпион королевства. Легко выиграть бой против тех, кто не знает, как работать сообща. Но когда враг тренируется сообща и оттачивает манёвры до тех пор, пока это не становится инстинктом, рыцарь должен быть в состоянии принять вызов и выступить ещё лучше. Болтовня утихла. Артур привлёк всеобщее внимание. — Персиваль, — позвал Артур, жестом указывая сильнейшему из рыцарей войти в круг. Персиваль взял оружие и без колебаний вошёл внутрь, как и надеялся Артур. — Ламорак, - Артур указал на мужчину. Ламорак был самым громким из клеветников Артура, первым, кто шептал насмешки, как только Артур отворачивался. Он был молод, но не неопытен, пройдя нелёгкий путь, завоевав своё положение со временем. Он был самозванцем, и он тоже показал это, так как остановился, присоединившись к Персивалю при криках тех, кто был рядом с ним. — Анаис, — крикнул Артур, указывая в толпу. Она была не очень высокой, и он мог видеть только макушку её головы между плечами двух рыцарей. Предположительно самая быстрая из всех рыцарей, но и самая вспыльчивая, Анаис пробралась сквозь толпу, распихивая её локтями, выбрала меч с тренировочных стоек и встала рядом с Персивалем. Разница их роста насмешила кого-то из толпы, потому что выглядело это действительно забавно, независимо от того, сколько ещё раз до этого они стояли рядом. — Саймон. Бэрд, — позвал ещё двоих Артур. Когда ни один из них не двинулся с места, Артур вопросительно поднял бровь. — Похоже, есть какая-то причина, по которой вы считаете, что не должны участвовать в раунде. Артур никогда не тренировался с этими двумя рыцарями, которые отправлялись на войну под командованием предыдущего командира чаще, чем домой. Оба были опытными и матёрыми, и оба были молчаливыми сердитыми людьми, которые делали всё возможное, чтобы обойти приказы Артура. Артур не был уверен, где они стояли в пропастях между рыцарями, которые видели Артура своим командиром и теми, кто только разыгрывал это, хотя их головы были опущены вниз с тех пор, как Артур отказал им в продвижении по службе и повышении зарплаты в течение зимы. Саймон вздохнул и шагнул вперёд, наугад выбирая меч из стеллажа. Бэрд закатил глаза и присоединился к остальным, подойдя к Анаис. Он похлопал её по голове. Анаис ударила его в живот. Бэрд застонал и упал на одно колено, едва удерживая себя с помощью меча. — Леон, — вдруг позвал Артур, когда смех утих. — У тебя их пять, — сказал Леон, скрестив руки на груди, явно чувствуя себя неловко. — Ты умеешь считать. Очень хорошо, — мягко ответил Артур. Он махнул рукой. — У меня будет шесть, как только ты войдёшь. — Артур... Артур отвернулся, качая плечами. Он взмахнул мечом по кругу, заметив, что Леон вышел на ринг. — Разбегайтесь или разбейтесь на пары, как хотите. У противника не будет времени разработать план атаки, как и у вас. Готовы? — Я не буду сражаться с тобой, — заявил Саймон, поднимая меч и указывая на Артура. — Твой цепной волшебник держал твой меч, откуда нам знать, что он его не заколдовал? Мерлин помахал толпе с насмешливой ухмылкой на лице. — Тогда отдай мне свой, — предложил Артур, протягивая Саймону свой короткий меч. Симон нетерпеливо потянулся к нему, но остановился, и на его лице появилось смешное выражение. Он настороженно посмотрел на Артура, а затем наклонился в сторону, чтобы посмотреть на Мерлина. — Это трюк. Артур закатил глаза. Он подошел к оружейной стойке, демонстративно положил свой короткий меч в дальний конец и взял новый клинок аналогичного веса. — Доволен? — Что мешает ему произнести заклинание, чтобы защитить тебя или подставить нас? — спросил Бэрд, грубо указывая на Мерлина. Артур вздохнул. — Мерлин. — Да, милорд? — голос Мерлина был болезненно сладким и чересчур наигранным. — Я хочу, чтобы ты держался подальше от этой площадки, — потребовал Артур. — Да, милорд, — откликнулся Мерлин, состроив совиные глаза. Артур ни на секунду не поверил в повиновение Мерлина и сомневался, что кто-то вообще поверил. — Всё, что прикажете. — Я поколочу его, если он начнёт мерцать пальцами, — сказал Гвейн с раздражённым вздохом, пересекая каменную линию и выходя на ринг. Он направился прямо к Мерлину, нетерпеливо махая остальным рукой. — Вы собираетесь сражаться? Хотелось бы, чтобы сегодня кто-нибудь уже сдвинулся с места. Не успел он договорить, как Леон рявкнул: — Начали! Саймон бросился со своей позиции, преодолев очень короткое расстояние, чтобы бросить оружие в грудь Артура. Артур отбросил меч в сторону с помощью пряжки. Блиц-атака Саймона оставила его открытым, и Артур быстро справился с ним, разрезав острие меча по диагонали поперек туловища Саймона, достаточно глубоко, чтобы прорезать лёгкие кожаные доспехи и кожу, но не оставить серьёзной травмы. Он немедленно повернулся, и его меч врезался в нисходящий удар Бэрда. Он не дал Бэрду времени прийти в себя, а вместо этого решил уйти от Ламорака, накинувшись на Бэрда и сильно оттолкнув его назад. В тот момент, когда он почувствовал, что Бэрд споткнулся, Артур отпустил его. Бэрд столкнулся с Анаис, сбив их обоих с ног. — Чёрт побери, Саймон! У тебя кровь. Убирайся с ринга! — гулкий голос Бедивера был слышен сквозь толпу и звуки боя, и Артур был рад его слышать. Один из рыцарей, которого боялись так же, как Персиваля, и почти такой же сильный как Персиваль, никто не собирался идти против него. Артур не был так уверен, что доверит кому-то другому выступать в качестве рефери. Персиваль почему-то держался позади, и у Артура не было времени подумать об уловке более крупного человека, когда Ламорак вошёл в диапазон. Артур блокировал меч Ламорака своим щитом; Ламорак остановил атаку Артура таким же маленьким круглым щитом. Ламорак замешкался, слишком долго колеблясь, чтобы среагировать, и Артур вонзил сапог в живот Ламорака, также ударив его по заднице. Тем временем тень позади была приближающимся ударом Леона. Артур уклонился от удара и опустил левую руку на лицо Леона. Должно быть, он ударил Леона сильнее, чем хотел, и... Дьявол, да кого он разыгрывает. Это было чертовски здорово. Леон рухнул на землю, кровавый синяк расцветал на виске, где одна из заклепок щита порвала кожу. — Вытащите его оттуда! — Бедивер закричал. Леон встряхнулся, но не мог встать на ноги самостоятельно и едва мог выразить протест, когда один из старших рыцарей оттащил его. Артуру бы понравилась более затяжная схватка с Леоном. Казалось, что это надолго, но сейчас этого не произойдёт, да и не перед толпой. Он повернулся как раз вовремя, чтобы толкнуть Бэрда в Ламорака и парировать шквал ударов Анаис, нанеся лёгкий порез вдоль её предплечья, который мог так же легко прийтись на её горло. Она выругалась, сердито топнула ногой и выбежала с ринга, не нуждаясь в том, чтобы её окликнули. Театральность отвлекла Персиваля от выпада. Артур поднёс оружие к телу и приготовился к удару. Его отбросило, он тяжело приземлился в нескольких метрах, Персиваль прижал его к песку. У него не было времени перевести дыхание, потому что Бэрд стоял над ним с рукоятью меча в обеих руках, загоняя вниз. Артур увернулся в сторону. Лезвие меча вонзилось в грязь, опасно близко к щеке Артура. С рычанием он схватил Персиваля и перевернул их обоих, толкая более крупного мужчину на спину. Руки Персиваля крепко обхватили Артура, и теперь, когда земля была под ногами и, как и плечо Артура, он легко сломал хватку. Он провёл острым концом меча по груди Персиваля, истекающего кровью... И с яростным, но размеренным взмахом вверх, полоснул лезвием по щеке Бэрда, прежде чем тот смог сделать ещё что-нибудь. Артур нанёс удар, оставив Бэрда с тонким порезом на лице, где каждый мог увидеть, что было не просто удачей, а мастерство Артура, которое спасло Бэрда от ослепления. Артур повернулся к Ламораку. Ламорак начал заикаться. Теперь, когда всё внимание Артура было на нём, Ламорак не мог использовать отвлечение как тактику. Когда Бэрд проклинал свой выход из ринга, крича о магических трюках и обмане, Персиваль ворчал себе под нос, что был побеждён, тренировочный круг увеличился в размерах, давая двум мужчинам более чем достаточно времени, чтобы оценить другого. Артур намеренно углубил дыхание. Он опустил плечи, изображая усталость. Кончик его меча опустился, и он прижал руку к боку. Ламорак быстро окинул его взглядом, его губы слегка изогнулись, чтобы соответствовать блеску ликования в глазах. Ламорак был фехтовальщиком, в первую очередь предпочитая держать в руке что-нибудь, чем вообще ничего. Его правая нога закрутилась в песке, давая ему тягу для внезапного рывка вперёд. Артур отступил на несколько шагов, встречая Ламорака удар за ударом. Он нырнул под него, огибая Ламорака. Ламорак пнул Артура в грудь, но Артур вытащил ногу из диапазона, отступив, чтобы вывести Ламорака из равновесия. Удар в голову, блок щитом, путаница в рукоятях мечей, чуть не вырвавшая клинок Артура из его руки. Этот бой был танцем, независимо от того, сколько партнёров учавствовало. Артур всё это время был лидером, и Ламорак боролся за господство, пытаясь заставить Артура сражаться в своём стиле и поддаться его правилам. Удар в голову Артура. Блок щита. Клубок рукоятей мечей... И на этот раз Артур удивил противника. В тот краткий момент, когда Ламорак удивился смене тактики и своей неспособности исправиться, Артур ударил Ламорака в лицо, нокаутировав его. Тишина вокруг тренировочного кольца была оглушительной. Артур опустился на колени и хлопнул Ламорака по щеке, пока тот не зашевелился. Он помог ему подняться на ноги, передав его другому рыцарю, который подтащил Ламорака к скамейке на внешней стороне ринга. Только тогда Артур повернулся лицом к другим рыцарям. Все молчали. Насмешка исчезла с их лица, сменившись серьёзностью, а в некоторых — и тревогой в том числе. Старшие рыцари несли своё безудержное одобрение с гордостью людей, которые точно знали, что произойдёт. Артур почувствовал, как у него вздулась грудь, и не знал, смелость это или уверенность. Он прочистил горло. — Легко выиграть битву с теми, кто не умеет работать сообща, — повторил Артур, медленно и с весом говоря, глядя на каждого из рыцарей вокруг себя. Они не слышали его, когда он сказал те же самые слова раньше, но теперь они слушали. — Когда враг тренируется сообща и оттачивает манёвры до тех пор, пока это не становится инстинктом, рыцарь должен быть в состоянии принять вызов и выступить ещё лучше. Кто посмеет бросить вызов мне? Леон не смотрел ему в глаза. — Ещё раз. Бедивер, Пеллинор, Овейн. Покажите им, как это делается, — приказал Артур, отворачиваясь. Он увидел одобрительную улыбку на губах Мерлина, и если это заставило его ещё немного покрасоваться, стоя прямо, никто не должен был об этом узнать. Он взглянул на Леона в последний раз, прежде чем развернуться к замку. Внимание Леона было сосредоточено на Мерлине, пылая от гнева и ненависти. Хорошее настроение Артура пошатнулось, пока он не увидел осторожный взгляд Мерлина, но он не почувствовал себя лучше, пока не прошёл между ним и Леоном.