The Dragon Rises

Гвейн шёл рядом с Мерлином по дороге обратно в замок, ничего не говоря. Мерлин догадался, что это было близко к извинению за то, что рыцарь собирался сделать, обнаружив, что Мерлин был воспитан в Айронвуде. Артур был в бодром настроении после нескольких полных дней тренировок, и из усталого недовольного ворчания Гвейна, поднимавшегося по крутым ступеням, Мерлин понял, что это не обычное дело. После личных наставлений Артура рыцари были суровыми и мрачными, в синяках и побоях, выглядели измученными, причём более половины из них с неохотой относились к Артуру с уважением. Остальные ненавидели его за то, что он не раз надирал им задницы, но они придут в себя, как только поймут, насколько лучше будет слушать своего командира. У Артура была твёрдая голова на плечах, быстрый ум для стратегий и тактик и острый глаз для распознавания слабостей и сильных сторон. Он был первым, кто указал на ошибки, в том числе и свои собственные, но он также был первым, кто высказал конструктивную критику в отношении улучшений, требуя вклад и от всех остальных. Артур принял оскорбление Леона и не вернул его. Он позволял шёпоту подвергать сомнению его способности и характер, но никому не позволял говорить плохо о другом в его присутствии. И когда Леон подрывал команды Артура, Артур не опускался до его уровня, хотя до сих пор он, казалось, не знал, как обращаться с Леоном. Это была ненужная борьба за власть, в которой один из двух вовлечённых людей не имел ни оснований для неё, ни заслуг. Леон перечил снова, как если бы его ранг и положение в глазах рыцарей оправдывало всё. Артур, казалось, решил больше не совершать глупостей и решительно и уверенно приструнивал Леона, который каждый раз, когда он пытался подорвать авторитет Артура, оставался в недоумении. Артур дал Леону немного времени, чтобы все соки в нём перестали кипеть, вместо этого заставив его работать. Потребовалось лишь несколько напоминаний. О том, кем он был. Кто он. Мерлин думал, что будет намного труднее превратить Артура в лидера, в котором нуждался маг, если он когда-нибудь хотел воплотить свою мечту о равенстве в реальность, обеспечить, чтобы Сестринство не закрепилось в Альбионе, и чтобы Сидхе потерпели неудачу в войне. Но Артур съел простую демонстрацию поддержки, как будто это была манна Богов. Какое детство у Артура было, раз он вырастет в гиганта, зная, что кто-то поверил в него, наконец? Это разбивало сердце Мерлина. Гаюс был прав. Артур был хорошим человеком. Инстинкты Мерлина не обманывали. Артур был бы хорошим королём. Дракон, вышитый на пальто Артура, двигался, когда Артур шёл впереди них, и, казалось, Мерлин слышал его шепот: Пен-и-Дрэйг. Или у него были галлюцинации. Он не ел с утра, и хотя худшие из его ран были в основном исцелены, магическое клеймо мало что сделало, чтобы пополнить его силы. — Милорды! — крикнул паж, бегом спускаясь по крутой лестнице. Паж едва успел увернуться, чуть не споткнувшись и не сломав себе шею, но остановился на приличном расстоянии. Он глубоко вздохнул и быстро заговорил. — Лорд Артур, Лорд Кей. Тан Утер просит вас присутствовать перед обедом. Он сказал также привести вашего... гм. Мальчик посмотрел мимо Артура на Мерлина, губы его сложились в слово, но он не произнёс его вслух, щёки его покраснели, а глаза округлились. — Его зовут Мерлин, — мягко сказал Артур. — Да! — с благодарностью воскликнул мальчик. — Он сказал привести Мерлина. Благодарю вас, милорд. — Скажи тану, что мы сейчас будем, — сказал Артур. Мальчик послушно развернулся и побежал вверх по лестнице с завидной энергией ребёнка, оставив их взбираться вверх более спокойным шагом. Пройдя через тяжёлые ворота наверху лестницы и войдя в крепость, Гвейн сказал: — В таком случае... — и протянул руки к снаряжению Артура и Кея. Леон не пытался помочь, и Мерлин заметил его встревоженное выражение лица. Мерлин беспокоился о Леоне. Он был единственным, кто мог разрушить его планы. Не то что бы у Мерлина был план, не совсем, но он знал, как определить препятствие, когда видел его. Вопрос был только в том, удастся ли обойти Леона, или Мерлину придётся полностью его уничтожить. Устранение было намного проще. И чище. Однако Артур может не одобрить, что уже ограничивает возможности Мерлина. Разобравшись со всем, Гвейн пошёл в противоположном направлении. Леон колебался, явно желая пойти с Артуром и Кеем, хотя приглашения для него не последовало. Тем не менее, Леон задержался, наблюдая за Артуром с чем-то слишком похожим, полностью игнорируя Кея. Артур заметил, потому подошёл ближе к Леону и мрачно сказал: — Нам с тобой нужно кое-что уладить. Леон сглотнул, но взгляд его был жёстким. Он кивнул. — Приходи ко мне после обеда, — сказал Артур, разворачиваясь. Он направился по коридору, не оглядываясь. Кей молча наблюдал за разговором, но Мерлин остался. Леон стиснул челюсти. Он опустил глаза. Мерлину показалось, что на его лице промелькнуло неосторожное сожаление, плечи опустились с покорностью. Затем он понял, что не один, и взял себя в руки, прячась за аристократической маской беспечности и презрения. Мерлин усмехнулся, привлекая внимание Леона. — На случай, если ты такой тупой, как кажешься, что само собой разумеется... Мерлин позволил своим глазам блеснуть магией. Он подмигнул и щёлкнул языком, когда сделал огнестрельное движение рукой. Леон побледнел и сделал шаг назад. Сказав это, Мерлин повернулся на каблуках и ушёл. Маг последовал за Артуром и Кеем. Они, должно быть, ждали его, потому что он легко их догнал. Артур бросил обеспокоенный взгляд на Мерлина, но не стал задавать вопросов. — Четыре тысячи, может, пять, зуб даю, — говорил Кей. — Так вот сколько ты выиграл у меня сегодня? — спросил Артур. — Хорошая круглая цифра, да? На этот раз это будет легко. — Кей усмехнулся, пожимая плечами. Он подтянул брюки и поправил ремень, пока они шли, пользуясь возможностью пошевелить мешочком с монетами без какой-либо скрытности. — Никто не хотел делать ставки до конца, даже с серьёзными шансами против тебя. Потребовалось несколько быстрых разговоров, чтобы убедить их в конце. Эй, было бы неплохо предупредить, прежде чем менять тактику. Челюсть Артура сжалась, а губы растянулись в натянутой добродушной улыбке. Он склонил голову, ничего не ответив. Кей был моложе Артура по крайней мере на три года и имел беззаботное отношение ребёнка, который знал, что он никогда не будет иметь такие же тяжёлые обязанности, как его старшие братья и сёстры, и не будут страдать от тех же последствий безрассудного, безответственного поведения. До тех пор, пока он избегал внимания Утера и не вызывал проблем между королевствами, Кей будет продолжать быть тем, кем был, беспокойным и эгоцентричным. Мерлин задавался вопросом, насколько это волнует Артура. — Какова доля Артура? — вдруг спросил Мерлин, слова вылетели у него изо рта, прежде чем он подумал по-настоящему. Фырканье Кея указало Мерлину его ошибку об использовании в разговоре имени Артура без его титула, но растущая ухмылка Артура внушала достаточно уверенности, чтобы продолжить мысль. — Это всё звучит так, будто вы делаете деньги на нём в течение многих лет. Он делал всю тяжелую работу, разыгрывая длинную аферу. Сколько ему причитается? Кей взглянул между ними. — Я, эм... — Мой младший брат думает, что я делаю это по доброте душевной, — сказал Артур, оглядываясь через плечо Мерлина, шепча Кею Не так ли? Не упуская ни секунды, Артур продолжил. — Я вёл счет на бегу. Если я возьму пятьдесят процентов, то это будет почти десять тысяч только с этого года. Кей поперхнулся. — И это не считая последних четырёх лет. Включая проценты по долгам, по моим подсчётам, у нас почти пара сотен тысяч. Кей остановился. Когда Мерлин прошёл мимо него, двигаясь быстрее, чтобы заполнить пустое место рядом с Артуром, он увидел, что Кей моргнул несколько раз, пытаясь понять, что только что произошло. — Я, конечно, готов простить первый год, — сказал Артур, делая вид, что Кей всё ещё с ними. — Конечно, — ободряюще сказал Мерлин. — Вы должны вкладываться в бизнес. Настройка сцен, заманивание жертв, продвижение боёв. Все вокруг выигрывают и проигрывают. — Да, именно так. — Улыбка Артура была ослепительной. — Ты понимаешь. Не многие люди могут понять. Шаги Кея были тяжёлыми, он поспешил догнать их, а затем шумно откашлялся. — Эй. Эм. Ты же не собираешься требовать с меня ничего, а? Ты же не ждёшь, что я тебе все это выплачу? Артур замедлил шаг и остановился. Он нахмурился. — А есть какая-то проблема с этим? Я думал, мы договорились. — Мы никогда... — Кей поймал себя на этом. Он отрицательно покачал головой. — Послушай, я не знаю... Артур. У меня нет денег. Я потерял их за столами давным-давно. Артур удивлённо отступил назад, но Мерлин не был уверен. Беспокойство стало болезненным, болезненность — растерянностью, а смятение — проницательной задумчивостью, когда Артур поднёс руку к лицу, приложив палец к щеке. Кей ёрзал, и Артур, наконец, решил избавить его от страданий. — Всё в порядке. — В самом деле? — осторожно полюбопытствовал Кей. — Конечно, — просто ответил Артур, обнимая Кея за плечи и сжимая его с братской любовью. — Я знаю, что ты благородный человек. — Конечно, — согласился Кей, вздохнув с облегчением, даже когда ловушка захлопнулась вокруг него. — Вот почему ты и должен мне так много, — сказал Артур, взъерошивая волосы брата. Кей запротестовал, извиваясь, чтобы выбраться из-под руки Артура, не замечая расчётливой темноты в глазах Артура. Мерлин поднял подбородок в знак признательности и одобрения. Может быть, ему не придётся придумывать план, как сделать Артура королём Альбиона. Артур играл в эту игру гораздо лучше, чем Мерлин. Ему удавалось одурачивать людей без особых усилий с его стороны, будь то непреодолимое обаяние, искренняя забота, сила характера или откровенный шантаж. Скорее всего, в те недели, когда Мерлин слегка подтолкнул Артура к рассмотрению его предложения, Артур уже составил грубый план завоевания всего Альбиона. Мерлин также был готов рискнуть, что этот план не будет иметь и половины от кровопролития, как если бы Моргана или Утер имели те же намерения. Артур мог бы справиться с этим самостоятельно, без вмешательства посторонних. Он, возможно, даже планировал это всё время до того, как Мерлин пришёл, чтобы разрушить его жизнь. Всё, что было нужно Артуру — всё, чего он хотел, — это чтобы кто-то был на его стороне. Мерлин мог бы это ему дать. Более того, Мерлин хотел. Их особая магическая связь создала двустороннюю связь, которая со временем позволила бы одному почувствовать другого, но не более того, и это чувство было легко блокировать или игнорировать. Эмоциональные манипуляции были невозможны. Чтение мыслей было уникальным талантом редкого магического разума. Равная связь, подобная их, не допускала бы неравенства или абсолютного контроля. Связь не имела ничего общего с желанием Мерлина защитить и поддержать Артура. Сам Артур породил такую преданность, которую Мерлин никогда не мог завоевать ни для кого другого. Это было странное чувство, учитывая, что он едва знал Артура и не был уверен, доверяет ли он ему. Эти мысли преследовали его, когда он шёл за Артуром в большой конференц-зал. Прямоугольный стол тянулся посередине, широкие, красочные знамёна, выступающие в качестве занавесок против угасающего света заходящего солнца. В дальнем конце был слегка приподнятый помост и трон, явно предназначенный для тана, когда он председательствовал на своём совете. Тан, о котором идёт речь, сидел во главе стола, нахмурившись в задумчивости. На столе было разбросано несколько книг, три из которых были открыты. Металлический корпус свитка блестел в переливающемся солнечном свете, а несколько листов свернулись на столе, утяжелённые по углам полированными речными камнями. Человек с седыми волосами и лоскутной чёрно-белой бородой стоял на приличном расстоянии от тана. Он был одет в тяжёлую мантию поверх одежды, окрашенную в пурпурный цвет, которая была больше бельмом на глазу, чем украшением, и длинные рукава были бы достаточно длинными, чтобы скрыть его руки, если бы не тот факт, что он с тревогой сжимал их. — Всё в порядке? — спросил Утер, не удосужившись посмотреть на их приближение, не говоря уже о нервном человеке. — Похоже на то, милорд, — сказал человек, спотыкаясь о знак на полу. Он начал шагать вперед, но вспомнил о себе и отступил назад. Он беспомощно ткнул пальцем туда, где стоял. — Знак, похоже, тот же самый. Конечно, есть некоторые изменения, которые генерируются книгой рядом с вашей левой рукой, и... — И законы? Мужчина колебался, явно тщательно обдумывая свои слова. — Законы находятся только во власти тана, милорд. Я бы не осмелился... — Можешь идти, — резко сказал Утер, выпрямившись. Он пренебрежительно махнул рукой и сунул бумаги Моргане. — А ты как думаешь? Человек в пурпурной мантии промчался мимо них шатающейся походкой того, кто не мог выйти достаточно быстро, как хотел бы. Артур остался стоять, а Мерлин прислонился к каменной колонне, чтобы снять часть веса с ноги и облегчить нагрузку на спину. — Мне придётся согласиться с Джеффри, — сказала Моргана, едва взглянув на бумаги. Во всяком случае, она избегала прикасаться к ним полностью, глядя на них, как будто они были кучкой дымящегося навоза, выложенного перед ней. — Он из Монмута и учился по-своему; конечно, если он говорит, что что-то вроде бы в порядке, то он вряд ли ошибается. — Я не об этом спрашивал, — мрачно сказал Утер. Моргана тяжело выдохнула, открыто закатив глаза, и это, так или иначе, стало последней каплей для Утера. Его кулак опустился на стол так сильно, что даже стопка книг подпрыгнула. Моргана дёрнулась, но не закричала. Кей, севший за стол, поменял положение, сев немного прямее. Артур, который не сдвинулся с места, оставался неподвижным, как будто ожидал чего-то подобного. Реакция Морганы и Кея и их последующие обмены взглядами подразумевали, что истерика Утера не была обычным явлением, но полное отсутствие реакции Артура намекало, что он видел больше этой стороны Утера, чем другие. Утер мерил шагами комнату. Руки на боку, время от времени протягивающиеся, чтобы ударить по стулу или по знамени. Наклонившись вперёд, словно развинченный ветрами флаг вдали, Утер не двинулся с места. Он бушевал, сапоги стучали по камню, пиная всё, что попадалось на его пути. — Артур, — рявкнул Утер. — Что ты об этом думаешь? Книга загремела под столом, скользнула по полу и остановилась у ног Мерлина. Это была, казалось, последняя из несчастных жертв Утера, в грязной обложке, с несколькими порванными страницами, гнутая по углам. Мерлин оставил её там, где она была. — Кей, — окликнул Артур, нетерпеливо щёлкнув пальцами, когда его брат не поднял глаз, слишком завороженный гневом Утера, чтобы обратить на него внимание. — Передай мне документы. Кей медленно встал, словно ожидая, что разъярённый зверь нападёт на него без предупреждения. Он потянулся к ближайшим свиткам, перетащил их через стол и подвинул к Артуру, не отрывая глаз от Утера. Мерлин заметил напряжённость в выражении Морганы. Макияж плохо скрывал тёмные круги под глазами. Она, должно быть, не спала последние несколько ночей по какой-то причине. Может быть, это было напряжение от придумывания плана, который был приемлем для Нимуэй и Моргаузы. А может, это был страх, что её похитят ради получения гражданства. Если это было первое, Мерлину нужно было выяснить, что она планировала. Но если это было последнее, тогда оставался вопрос, почему Моргана не использовала свою магию, чтобы забаррикадировать свои комнаты — магия сама по себе далеко зашла, чтобы успокоить чьи-то страхи. Или она не знала, как, не могла, или не смогла по какой-то причине. Чем больше он изучал её, тем больше понимал, что её магия не похожа ни на одну магию, с которой он когда-либо сталкивался, и... Должно быть, она почувствовала на себе его внимание, потому что повернулась к нему. Её взгляд был стеклянным от усталости. Только её аура показывала то, что она действительно чувствовала, и Мерлин увидел апатию и скрытую ненависть — ненависть, которая в настоящее время была направлена на Утера. Мерлин знал это только потому, что чувствовал, как призрачные кончики пальцев скользят по его разуму так же мягко, как если бы они скользили по плоской поверхности озера, едва касаясь поверхности, оставляя маслянистый след. Мерлин замер, боясь среагировать, боясь, что тогда Моргана поймёт, насколько чувствительна и сильна его магия. Он затопил свой разум тупой болью, позволяя ей пульсировать в такт его всё ещё заживающей ноге, прежде чем заставить себя взглянуть вниз с усталым вздохом. ПальцыМорганы отдалились, её внимание было переведено на следующую цель. Если Моргана знала, как использовать заклинания, чтобы защитить себя, маловероятно, что она не была в состоянии использовать их в первую очередь. У неё было достаточно обычной магии, чтобы притвориться, что у неё есть силы, достойные быть привязанными к тану, но это не было её самой большой силой. Она была магом разума. — Чёрт, — прошипел Мерлин себе под нос. Он кашлянул, чтобы его не услышали. Маги разума подвергались травле даже среди магического сообщества, их боялись и ненавидели за их способность проникать в умы людей и заставлять их подчиняться чужой воле. Маги разума преуспели в манипулировании, чему способствовала их способность успокаивать изношенные эмоции и превращать их в приятные. Самые могущественные среди магов разума, как рассказывали, были способны выходить из тела, чтобы шпионить в далеких землях, отталкивая чью-то душу на некоторое время. Они могли использовать других в качестве продолжения самих себя, направляя их так же, как королева насекомых направляет свой улей. — Я не понимаю, — сказал Артур, тасуя бумаги в руках. Он снова пролистал их, качая головой.—- Мерсия созывает военный совет. Но почему? В последнее время не о чем беспокоиться. Моргана сдвинулась с места. Она закрыла глаза на мгновение, царственно откинув плечи, и подняла подбородок. Шаг Утера по комнате замедлился и, затем, остановился, он побрёл к креслу во главе стола, скрестив руки на спине. Его волнение почти полностью исчезло, казалось, ничего не затронуло его недавно, но Мерлин подозревал, что долгое пребывание с Морганой сделало его бессознательно восприимчивым к её манипуляциям. Как часто Моргана брала верх? Утер был всего лишь марионеткой? Изящное ожерелье на шее Морганы могло показаться верёвкой, но вряд ли это была эффективная защита от Морганы. Ему нужно будет подобраться поближе, чтобы убедиться. Приблизившись к Моргане, он мог рассчитывать только на полузабытые уроки из Айронвуда о защите. Он взглянул на Артура, прищурил глаза и подумал, знает ли Артур о магии своей сестры. Если на него это так же подействовало, как на Утера. Мерлин взглянул на Кея. Маги разума редко сосредотачивали своё внимание только на одном человеке. Кто ещё был под контролем Морганы? Артур бросил бумаги на стол, его взгляд переместился на свитки, разбросанные возле кресла Утера. — Это ещё не всё? Утер сверкнул глазами. Он выпрямился во весь рост, встал на дыбы, как дракон, и откинул плечи назад. Эффект был почти мгновенным. Артур сдулся, опустил глаза и закрылся. Кей уменьшился в размерах и скользнул к краю сиденья, как будто намереваясь выскочить из комнаты, как только Утер обратит на него внимание. Единственным человеком, который не увял под хмурым взглядом Утера, была Моргана. Мерлин заметил, как остекленели её глаза. Её щёки были как-то розовее, но это могло быть потому, что она побледнела от усилий держать Утера под контролем. — Вряд ли мне нужно объяснять ситуацию командующему рыцарями, — сказал Утер холодным, как лёд, тоном. Для непостоянного человека эти слова были слишком непохожи на него и могли исходить только от Морганы. Артур наклонил голову, и плечи его закатились внутрь. Он затаил дыхание, как будто ожидая удара, но когда этого не произошло, он сказал: — Мерсия призывает все королевства к войне под своим знаменем, пользуясь правом любого тана, который чувствует, что Альбион в целом находится под угрозой. Чего я не понимаю и чего ни в одном из этих свитков не сказано, так это почему. Губы Морганы сжались в тонкую линию гримасы. Проблеск разума заполнил глаза Утера, но снова побледнел. — Ясно, что это трюк. — Заявление Утера лишь слегка дрогнуло в своей уверенности, неслышной для всех, кроме тех, кто искал её. Костяшки пальцев Утера побелели, когда он схватился за спинку стула, ногти впились в ткань. Мерлин видел, как перед ним разворачивается контроль над разумом. Борьба Утера против власти Морганы. И Мерлин не мог остановить это. Он не был уверен, осмелится ли попытаться. — Ясно, — повторил Артур в знак согласия, хотя и звучало это неубедительно. — Он что-то планирует, — сказал Утер. — Я знаю это. Охота за дикими гусями в Эссетире? Это всё дело рук Мерсии. Распространился слух, чтобы заманить королевства на расследование и начать войну, пока они одерживают верх над всеми танами. Вы не нашли ни намека на запрещенную алхимию, будто её никогда не было. Мы не в ладах с Эссетиром, и они нападут, как только мы отвернёмся. — Но Мерсия... — Они потерпели неудачу, — сказал Утер, перебив Артура. — Вы быстро узнали правду и скрылись. Сколько других королевств попались на эту уловку? Все они, я уверен. Теперь Эссетир избалован выбором, пытаясь решить, кого из нас атаковать первым. Мерлин взглянул на Моргану. Она всё ещё была бледна, дыхание участилось. Было ли это потому, что она боролась с Утером за контроль, или потому, что она пыталась продать теорию, которая имела смысл, Мерлин не был уверен. Несмотря ни на что, он мог сказать, что бы она ни делала, цена для неё была велика. — А теперь это! — воскликнул Утер. — Мерсия! Они призывают нас на войну из-за ерунды, вытаскивают нас из наших королевств под предлогом большой опасности, которую они даже не могут назвать! Они в сговоре. Должны быть. Держи нас крепко за границами Мерсии, пока Эссетир пожинает наши королевства для себя. Это звучало правдоподобно для Мерлина, который мало знал о политике, но достаточно знал о вооружённых силах королевства, чтобы знать, сколько людей каждый тан осмелится выделить и сколько людей им нужно было держать в резерве. Однако выражение лица Артура было нейтральным, и Мерлин не мог сказать, верит ли он в эту историю. По тому, как его рука сжалась в кулак, вне поля зрения всех, кроме Мерлина, маг держал пари, что Артур не поверил ни единому его слову. — Итак, — медленно сказал Артур, явно тщательно подбирая слова на минном поле впереди, — Мы посылаем отказ Мерсии. Я увеличу патрули на наших границах. И... — Я пошлю тебя, — внезапно сказал Утер. Моргана издала слабый звук, сдвинув брови. Артур захлопнул рот. — Вы. Двадцать рыцарей,—- сказал Утер. Он решительно кивнул, и Мерлину показалось, что в его глазах появилась ясность. Это было не много, но это была всё ещё борьба против Морганы. Мерлин хотел бы, осмелиться и протянуть руку, прерывая связь каким-то образом, но слишком много лет защищая себя, он выработал почти непоколебимый инстинкт выживания. Он не поднимал головы, притворяясь незаинтересованным. — Двадцать человек. Да, — сказал Утер, и сила в его голосе исчезла. — Этого должно быть достаточно. Демонстрация силы, чтобы разыграть наши карты, чтобы казалось, что мы будем играть вместе со всеми остальными. Ты пойдешь... ты будешь... Глаза Утера устремились к потолку. Он быстро взглянул вниз. Он покачал головой, словно пытаясь что-то стряхнуть. Внезапно он повернулся и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. — Что это, мать твою, было? — спросил Кей, переводя взгляд с Морганы на Артура. Моргана глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Она слегка коснулась лба, выдавая дрожащую улыбку, которая не выглядела искренней. — Ты же знаешь, какой он, когда говорит об Эссетире и Мерсии. Кей фыркнул. — Да, и что? Это перебор. Что на него нашло? — Он в взвинченном состоянии. Как обычно. Он вернётся, — спокойно сказала Моргана. — Ты не захочешь быть здесь, когда он придёт. Может быть, тебе стоит уйти, а я успокою его к ужину. Холодок пробежал по спине Мерлина. Я успокою его — теперь, когда он знал, что у неё за магия... — Да, всё в порядке. Лучше ты, чем я. Я всё равно хочу помыться. Может быть, потом в нём будет больше здравого разума, — сказал Кей, вставая. Уходя, он похлопал Артура по плечу. Артур задержался ещё на мгновение, не сводя глаз со свитков во главе стола. Он вздохнул, зажав переносицу, и покачал головой. — Да. Увидимся за ужином, Моргана. Артур жестом пригласил Мерлина следовать за ним. Как только они оказались в коридоре и вне пределов слышимости, он сказал: — Думаю, пришло время рассказать мне, что происходит. Мерлин оглянулся через плечо, не совсем уверенный, что Моргана его не слушает. — Да, милорд. Но не сейчас.