The Dragon Rises

Мерлин отвлёкся от вырезания ещё одного символа на двери, услышав шорох падающих на пол бумаг. Он оглянулся через плечо и увидел, что один из свитков медленно сворачивается и спиралью уходит от большого стола в дальнем конце комнаты. Артур пнул ногой стул, стоявший рядом с ним, вытянул ноги на нём и уставился куда-то, нахмурив брови. Закатив глаза и раздражённо фыркнув, Мерлин закончил вырезать последний изгиб в продолговатом узловатом круге, скопировав один из символов на своих руках. Он знал, что это плохая защита от умелого мага разума, но это была единственная защита, которую он мог предложить. Маги разума были редки, и мало что было известно об их способностях. Талиесин предполагал возможность того, что магия разума сдерживается только моралью владельца, так же как творчество подпитывает широту возможностей магического пользователя, но это было только аргументом ради аргумента, без доказательств, способных его поддержать. Мерлин считал, что это полное дерьмо. Круг был сетью, предназначенной для ловли и захвата. Это была каракуля столь же мощная на дереве, как и на коже. Магия Мерлина превратит его в многомерный лабиринт, если маг разума приблизится или попытается обмануть его иллюзиями. Мерлин запустил защиту, выдохнув воздух в пустоты символа. Магия засияла в тенях, и в отличие от защиты более ранней, которая простиралась и распространялась по комнатам Артура, круговая сеть расплылась тонкими линиями и тонкими узлами, ярко светящимися. — Я надену на тебя одну из частей, — сказал Мерлин, морщась, когда он слишком быстро повернулся и опёрся на больную ногу. Он поймал себя, прежде чем споткнулся, и склонился, чтобы поднять ворох бумаг, разбросанных по полу. — Конечно, — сказал Артур рассеянно. — Она включает в себя кровь, иглы и чернила сомнительного происхождения, — сказал Мерлин, складывая последние свитки на стол и грубо кладя их друг на друга, чтобы они не свернулись снова. — Прекрасно, — ответил Артур. Мерлин сел на пятки. С ворчанием он встал и подошёл к столу, неся бумаги. — Я надену её на твою великолепную задницу, а ты не имеешь права отказаться. — Это кажется нелогичным для защиты от ментальной атаки и манипуляции разумом, — сказал Артур, несколько раз моргнув. Он опустил руку на стол, обводя пальцами край единственного листа бумаги, который не отбросил небрежно. Мерлин моргнул, произведя на него должное впечатление. Он думал, что Артур потерялся в своём маленьком мирке, из которого не было выхода. Затем, так же быстро, он понял, что сказал Артур, и уставился на него. — Ты знаешь? — У меня нет другого объяснения странному поведению многих людей, особенно в последнее время, — сказал Артур, разводя руками. — Утер всегда был непостоянным. Все говорят, что его характер с каждым годом ухудшается, но я помню время, когда он был таким... нормальным, я думаю. Нормальным для себя. Да и Леон. Мы были друзьями столько, сколько я себя помню. А потом... — Кто ещё? — перебил Мерлин. Артур облизнул губы. Его кулак отскочил от стола. — Оружейник, в прошлом месяце, когда я спросил его, починил ли он дефект кольчуги. Некоторые из советников... каждую неделю в самом деле более шумные, чем обычно, входят в мою комнату в любое время дня, как будто у них есть разрешение быть здесь, независимо от того, присутствую я или нет. Повар однажды... Артур нахмурился. Он посмотрел в сторону, его пальцы прижались к губам, а брови глубоко нахмурились. Он несколько раз открывал и закрывал рот, пока, наконец, не заговорил. — Это Моргана, не так ли? Мерлин издал тихий звук. При любопытном взгляде Артура Мерлин покачал головой и сказал: — Я недооценивал тебя. Артур фыркнул. — Ты считаешь меня тупицей, серьёзно? — Я просто думал, что ты сын тана, — очень осторожно ответил Мерлин. Артур закатил глаза и потёр затылок. Беспомощность отразилась на его лице. — Откуда мне знать, что она сейчас не у меня в голове? — Потому что ты тот же чёртов придурок, которого я встретил в лесу, тот самый, который беспокоился обо мне каждый раз, когда я стонал от боли, — сказал Мерлин, вызывающе поднимая бровь. — Существует предел магии разума. Я помню это очень хорошо. Она работает намного хуже, если цель находится далеко. Близость — это ключ. Взгляд Артура устремился на тысячу ярдов в небытие. Он постучал кольцом большого пальца по подбородку, бездумно шевеля губами. Мерлин уставился на то, как губы Артура обвились вокруг металла, и ему пришлось оторваться от зрелища. — О чём ты думаешь? — Спросил Мерлин, потянувшись за свитком на столе. — Тогда я понимаю поведение моего отца. Если это сделала Моргана, то она, должно быть, училась контролировать это, когда достигла совершеннолетия. С этого всё и начинается, не так ли? Когда они достигают совершеннолетия. Взгляд Артура оставался далёким, но его разум был очень чётко сосредоточен на текущей ситуации. Короткое молчание, когда он погрузился в размышления, длилось недолго. Он пришёл в движение и резко сел. — А в последнее время всё это... случайные миссии, когда Утер посылал рыцарей, чтобы убедиться, что я их возглавляю. Вторжение в Эссетир не в первый раз. Должно быть, это она сделала. Я не понимаю, почему. Зачем ей всё это делать? И какие у неё планы? И война. Утер может не заботиться о других королевствах, если это не касается его, и любая война повлияет на Камелот. Неужели она изменила его решение послать рыцарей? Если так, то почему Утер приказал мне ехать? Она вообще не могла хотеть, чтобы я поехал. Должно быть, это сделал Утер. Ты можешь бороться с магией разума? Мерлин медленно впитывал всё, что Артур выпалил, и ему потребовалось больше времени, чтобы выбрать единственный вопрос, на который он мог ответить. — Предположительно. Человек должен быть достаточно волевой, чтобы воспротивиться ей. Или если она заставит цель делать что-то отвратительное. Целям придётся преодолеть всё, что она делает, а это означает, что они будут бороться с ней все время, — сказал Мерлин. Он немного помолчал. — Возможно, Утер посылает тебя по своей собственной воле, потому что он знает, что она делает, и он пытается защитить тебя. Выражение лица Артура было пустым. Он закрыл глаза, медленно вздохнул и покачал головой, прежде чем сесть прямее. — Она когда-нибудь делала это со мной? Можешь ли ты сказать, если она... — Нет, не могу. Не мой набор навыков. — Мерлин снова задумался об отношениях между Артуром и его отцом, но оставил это. — Но если я сделаю татуировку на твоей заднице, я узнаю. И ты тоже. Артур глубоко вздохнул, как будто обдумывал этот вопрос. Он резко кивнул. — Что тебе нужно для этого? Ты можешь сделать это сейчас? — У Гаюса есть всё, что мне нужно, — сказал Мерлин, изучая Артура. — Я могу сделать это сегодня вечером, когда все остальные лягут спать. Никто меня не заметит. — Хорошо. Сделай это, — сказал Артур. Он указал пальцем на Мерлина. — Но это не будет на моей заднице. — Боги, конечно нет, — сказал Мерлин, даже не думая о том, что он говорил. — Как будто я осмелюсь испортить совершенство. Брови Артура поднялись. Мерлин почесал челюсть, торопливо думая о смене темы, когда Артур спас его. — Мы уверены, действительно ли это Моргана? Что, если это кто-то другой, кого я никогда не замечал? — Сколько людей имеют доступ к Утеру? — Мерлин проводил большую часть времени с Артуром и избегал тана, когда мог. Он заметил, что Утер обычно находился в компании той же горстки людей, но ни один из них никогда не подходил достаточно близко, чтобы использовать магию разума. Артур умолк на вопрос. Мерлин дёрнул лист бумаги. Он был крепко зажат под локтем Артура, и Мерлин не хотел его рвать. В какой-то момент ему придётся вернуть документы, и он предпочел бы, чтобы не было очевидно, что кто-то ими занимался. Существовали заклинания, сглаживающие складки бумаги и текстиля, но он никогда не овладевал тонким искусством переплетения волокон. Каждая детская попытка залатать дыры в своей изношенной одежде приводила к неприглядному рычанию от раздражения и досады. — Значит, это Моргана, — решительно сказал Артур. Он вздохнул, проведя рукой по лицу. — Что насчёт Леона? Ты сказал, что если кто-то узнаёт, что он делает то, что обычно не делает, он может начать бороться. Сначала он был моим другом. Она не разговаривала с ним долгое время. Сейчас же она почти не уделяет ему времени. Я не понимаю. — Я не думаю, что есть какое-то объяснение Леону, — рассеянно сказал Мерлин. Он подтолкнул Артура коленом, и Артур обязан был сдвинуть ноги со второго стула. Мерлин воспользовался случаем, чтобы сесть, но не смог освободить бумагу из-под локтя Артура. Маг повернул голову, чтобы получше разглядеть знамя, частично прикрытое рукой Артура. — Подними руку. Артур не поднял руки. Мерлин медленно потянул за край листа, только чтобы рука Артура опустилась на него. — Он был моим лучшим другом. Мы были близки. Если Моргана настроила его против меня, это справедливо, но как ты объяснишь, как он вёл себя, когда мы были в лесу? Разве Моргане не нужно быть рядом, чтобы сказать ему, что делать? Он всё хотел, чтобы я оставил тебя... — Артур остановился, как будто пришёл к ответу. Его голос был очень тихим, когда он продолжил. — Если только он не был в своём уме. Он пытался защитить меня. Чтобы доставить меня в безопасное место. — Но же был тот чёртов кретин, твердивший, чтобы ты бросил меня умирать в собственной крови, — огрызнулся Мерлин. Артур издал короткий, неописуемый звук. Мерлин поднял глаза и увидел уязвимость, которую, как он подозревал, Артур никому не показывал. Мерлин разочарованно вздохнул, отпустил бумагу и потёр лоб. Он устал. У него был тяжелый день. Он действительно хотел несколько часов отдыха, прежде чем снова покинуть очень безопасную и уютную комнату. — Я не знаю, каким Леон был раньше. Откуда мне знать, чем занимался Леон? Насколько я знаю, она использовала заклинание, которое вкладывает в голову команду, от которой он не мог отказаться... что-то вроде. — Мерлин потёр пальцами челюсть. — Ты вообще должен говорить со мной об этом? Выражение лица Артура изменилось. — С кем ещё мне следует поговорить? По твоим словам, я никому не могу доверять. Даже грёбаный могильщик может быть под контролем Морганы, насколько я знаю. Кроме того, по твоим словам, единственный человек, который не может предать меня, это ты, потому что узы прямо запрещают это. — Это работает в обоих направлениях. Это было чисто эгоистичное решение с моей стороны, — тихо сказал Мерлин. — Это не значит, что она не может повлиять на меня по-другому. — Да, ладно, — сказал Артур неожиданно стоически. Он сел прямее. — Связь работает на меня. Я не могу заставить себя пожалеть об этом. Он сделал паузу. — А ты? — Нет, — ответил Мерлин, прежде чем понял, что говорит. Он отвёл взгляд от удивления Артура и потёр лоб, словно пытаясь стереть все правдоподобные доводы, которые у него были, чтобы сделать выбор. Все, начиная с его страстного желания жить в мире, где ему больше не нужно было бежать, до того, как лес отреагировал на защиту Артура, и, наконец, до того, как Артур, очень бескорыстно придумал способ для Мерлина сбежать, только доказав магу, что он был прав в своём выборе. — Нет. Я не жалею об этом. Просто... Я не знаю тебя, Артур. Артур приподнял бровь, словно говоря Это не оправдание. Плечи Мерлина опустились. Он тяжело выдохнул. Он потянулся за словами, которых не было. — Это тяжело для меня. Я не... Я никому не доверяю, понятно? — И никогда не доверял? Мерлин думал о Хунит. Он быстро впитал её любовь и съел всё до последней капли её тушенки, и в конце концов доверие пришло. Разогрев Балинора занял больше времени. Даже мальчик, с которым он дружил... Мерлин едва помнил его имя. Уильям. Уилл. Они были дружны, пока Талиесин не заставил Мерлина обратить внимание на свои исследования, отослав Уилла и его семью. Мерлин скрывал свою магию, даже тогда, от Уилла, от Талисина, от всех. Он не думал, что кто-то из них когда-либо полностью понимал, какой силой он обладал даже будучи мальчиком, потому что он никогда не показывал им. Он медленно покачал головой и закрыл глаза. Утешение темноты вовсе не было утешением, и он открыл глаза. Он бесстыдно сунул свою больную ногу на колени Артура, дёргаясь, пока тупая боль раны на ноге не утихла. Артур несколько долгих мгновений смотрел на ногу Мерлина, прежде чем опустил руку, предварительно положив её на лодыжку Мерлина. Тепло было бальзамом, о котором Мерлин и не подозревал, пока тяжесть руки Артура не улеглась, легко и тяжело поднимая голень к колену. — Может быть, однажды, — наконец сказал Мерлин. — Что случилось? — спросил Артур. — Я сбежал, — признался Мерлин. — Пришлось. Меня преследовали, и я не мог привести орду к людям. Но это не имело значения. Я вернулся, а их уже не было. — Они переехали? Мерлин встретил взгляд человека, который цеплялся за невинность юности, отказываясь верить в худшее, и покачал головой. — Я похоронил всех, кого смог найти. Артур ничего не сказал. В этом не было необходимости. Мерлин не знал, какие ужасы Артур мог видеть в своей жизни. Они не были бы такими же, как те, что пережил Мерлин. Как бы тщательно Артур ни охранял себя, он был сострадательным человеком, и эти сострадание и понимание были в опущенных глазах с проблеском горя, за что Мерлин не мог не быть благодарен. Через некоторое время Артур принялся расстёгивать Мерлину башмак. — Это мои. — Те, что я нашёл подходящими, — сказал Мерлин, нисколько не извиняясь. — Они тебе подходят, да. Мы найдём сапожника, чтобы починить их. Портного, чтобы купить тебе больше одежды, — рассеянно сказал Артур, стаскивая ботинок Мерлина. Его нос поморщился. — У тебя ноги воняют. — Это твои носки, — сказал Мерлин, пожимая плечами. Он сдвинулся на своём месте, ожидая, что Артур оттолкнёт его ногу, но Артур сделал неожиданный грубый жест. — У меня чистые носки, — сказал Артур, тыча пальцем через плечо в шкаф. Мерлин недоверчиво фыркнул. Артур нахмурился, задумчиво глядя на стол. Мерлин не знал, о чём он думает, и не прерывал его, позволив тишине погрузиться ещё на несколько минут. — Леон всё ещё там? — Резко спросил Артур. — Я имею в виду, если Моргана контролирует его, это ведь всё ещё он? Мерлин развёл руками и покачал головой. — Я не знаю. Меня не слишком много учили магии разума, только как защититься от неё, а сами маги разума настолько редки, что я никогда не сталкивался с ними до сих пор. Я полагаю, что нет ничего, что можно контролировать, если он хочет этого и позволяет ей. Но мне кажется, что это всё ещё он, поэтому я думаю, что он там. Знает ли он, что она делает, или нет, это другой вопрос. Не похоже, что есть много информации о магах разума, даже в Айронвуде. Даже до того, как триста лет назад еретики сожгли Лондонскую библиотеку, я уверен, что и у них не было никаких автобиографий от жертв магов разума, потому что... Он замолчал, когда понял, что собирался сказать, и поморщился. Артур, должно быть, понял, что он хотел сказать. — Потому что? — Все истории, которые я когда-либо слышал... — Мерлин беспомощно развёл руками. — Жертвы умирают. Маг разума влияет на них так сильно, что к тому времени, когда они становятся свободны, они просто будто бы оказываются полностью перегоревшими. Мне очень жаль, Артур. Я не знаю, что тебе сказать. Артур замер на удивление неподвижно. Чем дольше длилось молчание, тем больше Мерлин начинал сожалеть о резкости своих слов. Он сел прямее, убрав ногу с колен Артура, но рука Артура крепче обхватила лодыжку Мерлина, удерживая его на месте. Прожив жизнь, в которой он тащился мимо толпы людей, не встречая их дружеским приветствием и избегая разговоров, когда кто-то решал разделить с ним стол в таверне, Мерлин должен был чувствовать себя комфортно в тишине, какой бы неловкой или напряжённой она ни была. По какой-то необъяснимой причине он не мог вынести молчания Артура, и это было труднее терпеть, когда он наблюдал, как махинации в сознании Артура медленно катятся к беспомощной остановке. — Один из моих старых учителей... Он говорил, что маги разума настолько редки, что их редкость работает против них, — сказал Мерлин. Артур поднял подбородок, как будто оживившись, услышав слова Мерлина. — Он назвал их генетическими аномалиями. Это... — Я знаю, что это такое, — сказал Артур резко. Он жестом попросил Мерлина продолжать. Мерлин нахмурился. — В одной из старых книг в Айронвуде сказано, что, может быть, один из полумиллиона людей может быть магом разума. Теперь, после Великого падения, шансы могут быть другими. Скорее всего, если ты бросишь камень в толпу, ты, вероятно, попадёшь в семь разных магов, прежде чем попадёшь в мага разума, потому что они даже не в толпе в первую очередь. И если они так редки, как они учатся контролировать свои силы? Что учатся делать в первую очередь? Глаза Артура задумчиво сузились, и это, подумал Мерлин, было намного лучше, чем безнадёжность. Он не знал почему, но коварный Артур был в большей безопасности, чем тот, кто барахтается в отчаянии, не в силах выбраться из ямы или выбраться из угла. — Наверное, в одной из пяти твоих книг есть Трактат о магии, — сказал Мерлин, кивнув в сторону книжного шкафа. Ему не нужно было читать названия, чтобы увидеть, что большинство из них будет связано с войной и магией, и по косому взгляду Артура Мерлин знал, что его догадка верна. — Сколько магов держатся на виду? Ни одного, ручаюсь. Какая-то случайная ведьма с улицы, скорее всего, найдёт кого-то, кто может научить её магии, и ей повезёт больше, чем магу разума. Так что если... если Моргана маг разума, она должна была узнать всё сама, и в зависимости от того, когда она начала использовать это... Мерлин снова замолчал, вздохнув. Он слишком многого не знал и понятия не имел, где взять информацию. Возможно, кто-то из учёных в Айронвуде изучал это искусство или даже практиковал его сам, но Мерлин был слишком мал, чтобы заботиться о чём-либо, кроме себя самого, а остальное время его учителя заботились о его собственном образовании. От восхода до заката и часто до полуночи, когда луна ярко болталась на небе, Талиесин и другие заставляли Мерлина практиковаться, пока он не запомнил сложные обряды наизусть и не смог читать сборники заклинаний по памяти. Память подвела его сейчас. Он чувствовал, что всё, что было важно, было просто вне его досягаемости или похоронено глубоко под пыльными томами, которые он был слишком напуган, чтобы выкопать. Или, может быть, он боялся собственного знания, того, что ему напомнят о том, что он может сделать, и его нежелание помнить что-либо, связанное с его прошлым, имело к нему отношение, и не имело никакого отношения к проблеме. Артур прервал своенравные мысли Мерлина мягким вопросом. — Они бессильны остановить это, не так ли? — Скорее всего, — ответил Мерлин. Он потянулся за примером, который может быть отдалённо похожим. Его рука бесполезно болталась в воздухе. — Самое близкое сравнение, которое я могу себе представить... Это проклятие. — Мерлин увидел момент, когда Артур наконец понял. — Как проклятый ты будешь твердить всем, что тебя зовут Кочан Капусты, а не Артур, хотя ты прекрасно знаешь, что твоё имя Артур. Ты хочешь сказать людям своё имя, но не можешь. — Проклятие можно разрушить, — серьёзно сказал Артур. — Это тоже можно сломать? Мерлин открыл рот, чтобы ответить. Артур, казалось, не был готов принять что-либо кроме утверждения. Мерлин вздохнул и признался: — Не знаю. — Кто бы мог сделать это? — спросил Артур. — Не знаю, — повторил Мерлин, проваливаясь в ощущение полного поражения. Он думал, что это состояние подходит ему больше, чем Артуру. По крайней мере, отставка, с которой он ничего не мог поделать, была ему хорошо знакома, и он мог скрыть это лучше. Артур решительно кивнул. Он постучал костяшками пальцев по столу. — Леон едет с нами. Это застало Мерлина врасплох. Было слишком много способов, чтобы привести Леона с собой. Вдали от Камелота, в неудобных обстоятельствах, под большим напряжением, Мерлин не удивился бы, если бы Леон был заколдован — запрограммирован, на убийство Артура. Прежде чем он успел возразить, Артур указал на Мерлина и сказал: — И ты собираешься сломать контроль Морганы над ним, понял меня? — Это совершенно другая магия! Если бы это была некромантия или магия крови, или что-то в этом роде, возможно, у меня была бы половина шанса сделать с этим что-то, но ты не понимаешь! — На этот раз, когда Мерлин сел, он вытащил ногу из-под коленей Артура, но остановился, не вставая. — Магия разума мне так же чужда, как... как носить платье для тебя. Я даже не знаю, смогу ли я! Артур странно на него посмотрел. — Я надевал платье. Мерлин моргнул. Он был почти уверен, что его разум замкнулся на мысленном образе, который поднялся, непрошеный. Артур в обтягивающем лифе и длинном, струящемся шлейфе, ткань слоистая, с различными оттенками красного, и вырезом, подчёркивающим широкие плечи Артура, а ещё обтягивающая талия и дразнящая задняя сторона. Мерлин покачал головой и изо всех сил попытался вспомнить, о чём они собирались поговорить, но единственное, что вышло у него изо рта, было: — И я уверен, что ты выглядел довольно дерзко. Дело не в этом. Кривая улыбка тронула губы Артура, словно он чертовски хорошо знал, о чём думает Мерлин. Его веселье сменилось серьёзностью, и он попросил: — Пожалуйста, попробуй. Мерлин застонал. Он потёр пульсирующий висок. Подняв руки, он сказал: — Ладно. Лучшее, что я могу сделать, это найти кого-нибудь другого, чтобы сделать это, потому что я не думаю, что я один справлюсь. Но я постараюсь. — Хорошо, — сказал Артур тут же. Он резко встал, направляясь к рабочему столу, спрятанному в углу комнаты рядом с книжной полкой. — Я составлю список рыцарей, которых мы возьмём с собой. Ты можешь заколдовать лист, чтобы никто не увидел, что на нём? Я хочу сохранить это в секрете до последнего момента. — Могу, — рассеянно ответил Мерлин. Он увидел свой шанс и взял свиток, который всё это время был зажат под локтем Артура. — Мы ведь на самом деле не едем в Мерсию, правда? — Боги, нет, ты что, спятил? — Артур вернулся к столу с чистым листом бумаги, чернильницей и замысловатой ручкой с большим количеством рычажков, чем Мерлин когда-либо видел на таком маленьком устройстве. — Двадцать рыцарей против того, с чем мы будем сражаться? Представь, что мы стоим перед всеми эссетирскими бандитами. Или Легионом Алатора. Они не пропустят нас через ворота даже чтобы сесть за военный стол, и это если они не убьют нас на дороге. Мерлин хмыкнул. Он мало что знал о политике между танами, но оценка Артура была верной. Прежде чем он спросил, что Артур имел в виду, его взгляд упал на лист бумаги в его руках. Заголовок был знаменем, которое не часто видели, не в мире людей. Зелёная равнина, полукрона дубов, единственный серебряный меч внутри. Лезвие меча было направлено вверх, что было странно. Мерлин видел его только на земле, хотя знал, что иногда разные семьи меняют положение некоторых эмблем на своих гербах, когда это необходимо. В этом случае меч был символом мира, но поднятый клинок был объявлением войны, что послало холодок по спине Мерлина, несмотря на то, что он знал, что это произойдёт. Нимуэ не готовится к мимолетным увлечением Ши. Оба королевских дома впервые за всю известную историю объявили войну — Анселейг и Селейг в едином союзе.