The Dragon Rises

Артур смотрел, как Мерлин просматривает один документ, затем следующий. Он вернулся к первому, начал третий, просмотрел второй и начал четвертый, прежде чем пролистать несколько других бумаг, пока, казалось, не нашёл то, что искал. Мерлин неестественно замер, когда увидел стилизованный герб на верхушке листа. Рыцарь вспомнил, как животное замирает на месте, когда узнаёт о приближающемся хищнике, как будто думает, что если оно не будет двигаться, хищник не увидит его. Артур откинулся на спинку стула. Он уткнулся подбородком в ладонь и внимательно посмотрел на Мерлина. Морщина на его лбу говорила о большом беспокойстве. Его рот выдавал намёк на гнев. Челюсть сжалась, и мускул на щеке дёрнулся, и только когда Мерлин начал жевать уголок нижней губы, Артур откашлялся. — Мы должны поговорить о чём-то, кажется? Взгляд Мерлина был очень острым. Во всяком случае, выражение лица Мерлина отражало крутящиеся шестерёнки у него в голове, как будто он пытался выяснить, как много Артур знает. Очень медленно, с раздражением Мерлин отложил бумаги, тщательно их разглаживая. Артур постучал пальцем по гербу. — Это война, о которой ты говорил, не так ли? Мерлин кивнул. — Ничего общего с мятежниками. Я ожидал этого, несмотря на то, что они молчали некоторое время. Просмотрел все мои исследования повстанцев, чтобы узнать, не упустил ли я чего-нибудь. Я так хорошо предсказывал, где они будут дальше... Артур замолчал. Мерлин напрягся при упоминании повстанцев. Он прервал зрительный контакт и уставился на стол, прежде чем перевести взгляд на гребень. Мерлин явно имел большой опыт сокрытия того, кто он и о чём думает, но Артур искал малейший признак того, о чём думал Мерлин с тех пор, как пришёл на помощь Артуру. Он не верил, что Мерлин контактировал с повстанцами. На самом деле, Артур был уверен, что Мерлин всегда старался избегать их, чтобы не привести танов к ним. Либо это было для защиты тех, кто решил жить свободно, либо по какой-то другой причине, но что бы ни стояло за мотивами Мерлина остаться в Камелоте и сделать Артура королём, это не имело ничего общего с бандами повстанцев, скрывающимися в сельской местности. — Вывести рыцарей куда-нибудь в противоположном направлении, чтобы они могли беспрепятственно путешествовать по Камелоту, довольно легко, — небрежно закончил Артур, удовлетворённый, когда широкие глаза Мерлина встретились с его. Он поднял руку. — Но мы обсудим это позже. Сначала ты расскажешь мне, как ты узнал о Сидхе. — Не уверен, что ты мне поверишь, — пробормотал Мерлин. Мерлин откинулся на спинку стула и потёр висок двумя пальцами, как будто у него болела голова. Возможно, так и было, но это была тактика оттягивания ответа, но Артур вполне мог подождать. У них была вся ночь впереди. — Я бы не отказался выпить, — неожиданно сказал Мерлин. — Я тоже мог бы, — сказал Артур, глядя на графин с виски в другом конце комнаты. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы взять его, и Мерлин тоже. — Я не так давно знаю, — начал Мерлин. Он прислонился головой к стулу и уставился на толстые стропила. Он замолчал, а когда снова взглянул на Артура, то медленно, решительно кивнул и слегка выдохнул, как будто собираясь с духом. — Это было тогда, когда я должен был бежать. Добрался до развалин, избегая подъёма на дороге. Я подслушал разговор каких-то людей. Я думал, это просто патрули забрели не туда, но... — Продолжай, — сказал Артур. — Тебе это не понравится. — Я к этому готов, — сказал Артур. — Хуже быть уже не может. — Может, — резко ответил Мерлин. Он неловко дёрнулся в кресле и наклонился вперёд, упёршись локтем в стол. Он несколько раз барабанил пальцами по поверхности, прежде чем щёлкнуть языком. — Ты что-нибудь знаешь о Сестринстве? — Да, — сказал Артур, не обращая внимания на застывшую кровь в жилах. — Приходили вербовать Моргану почти десять лет назад, предлагая ей место в... школе. В то время он не понимал, что это значит. Утер нанял лучших учителей для своих детей; зачем ему посылать кого-то из них в школу, где ученики должны бороться за внимание учителя среди многих других? Семилетний Артур подумал, что это Полное дерьмо, и получил подзатыльник за свой язык. Четырёхлетний Кей спросил, означает ли это, что он получит больше игрушек, и получил утешительное похлопывание по голове, когда его заверили, что нет, не означает. Но двенадцатилетняя Моргана? Когда Утер вежливо отказался, дойдя до того, что организовал эскорт, чтобы как можно быстрее увезти послушников из Камелота, Моргана разрыдалась. Все мои друзья ходят туда, причитала она, они узнают то, чего я никогда не узнаю. Это несправедливо! Только много лет спустя, когда послушники из Сестринства предприняли ещё одну попытку вербовки, Утер отвёл своих детей в сторону и объяснил им, почему они никогда не должны доверять женщине, воспитанной в Сестринстве. Артур всё ещё не понимал, Кей просил новый меч, а у Морганы была незабываемая истерика, которая была увековечена в плохо залатанной выемке у основания трона, куда она бросила пылающую жаровню. — Есть причина, по которой ни одна из жён Утера не была из Сестринства, — тихо сказал Артур, разводя руками. — Это та же самая причина, по которой торговцу Ховину и строителю Лиду не разрешается приводить своих жён в замок. Мерлин кивнул, как будто это был ответ, на который он надеялся, и спросил: — Ты знаешь леди по имени Моргауза? Или, может, Нимуэ? — Верховная Жрица и её правая рука, — сказал Артур, чувствуя себя слегка уязвлённым. Утер не любил Нимуэ, хотя никогда не говорил почему, и вся информация, которую ему удалось собрать о Моргаузе, поступала из вторых рук, и эти источники обычно были выжившими после неудачной встречи. — Я слышал их имена. Мерлин наклонился ближе, упёршись локтями в колени и сжав руки. Он долго смотрел на свои пальцы, прежде чем поднять глаза. — Что бы ты сказал, если бы Моргауза была в Камелоте в ту ночь, когда ты сказал мне бежать и поговорить с кем-нибудь из замка? Если бы она приказала приспешникам, чтобы они сделали определённые вещи и убедились, что война идёт так, как хочет Нимуэ? Желание встать и закричать от возмущения было непреодолимым. Как может кто-то в Камелоте быть шпионом Сестринства? Однако Артур знал, что у Мерлина нет причин лгать, и что он не получит ответов, если сорвёт это откровение сейчас. Артур глубоко вздохнул и наклонился вперёд, слегка отодвинув стул, чтобы не стукнуться с Мерлином головой, но он был достаточно близко, чтобы маг почувствовал его слова на своей щеке, когда он сказал: — Я бы сказал тебе, чтобы ты прекратил валять дурака и рассказал мне всё. Мерлин отстранился достаточно, чтобы увидеть выражение лица Артура, прежде чем успокоиться, наклонив голову так, что его рот был почти у уха Артура. — Ты уверен, что хочешь знать? Артур заставил себя игнорировать дрожь, которая пробежала по его позвоночнику, спускаясь прямо вниз. Он кивнул, не отступая. — Кончай с этим. — Моргауза предупредила этого человека — шпиона — о войне с Сидхе. Нимуэ хочет, чтобы они сделали всё возможное, чтобы Камелот не связался с другими королевствами, но если они не смогут, они должны заставить Утера принять командование. Артур прикрыл глаза рукой. Без рыцарей Камелота, которые были столь же страшны на войне, сколь их рисуют, и которые превосходили численностью большинство армий других королевств вместе взятых, любая битва с Сидхе была бы обречена на катастрофу. Если эта тактика не удалась, то назначение Утера во главе означало, что Нимуэ полагала, что она может оказать на него достаточное влияние, чтобы поставить королевства на колени. — Сестринство хочет контролировать исход — Кажется, да, — сказал Мерлин тихим голосом. — Почему? Вот чего Артур не мог понять. На какой исход дела Нимуэ надеется? Несмотря на то, что бывшие ученицы Сестринства ценились во всех королевствах как жёны или наложницы могущественных людей, у Нимуэ не было ни денег, ни земли, ни ресурсов, чтобы выступить против танов, не говоря уже о Сидхе. Нет, если только она не планировала использовать этих бывших посвящённых и послушников в своих интересах, используя влияние женщин для своей собственной выгоды, так же, как Моргауза, казалось, делала с кем-то в Камелоте. Если Нимуэ хочет власти, если она хочет заполучить землю, Артур вряд ли мог думать, что Сидхе дадут награду, если им удастся вторгнуться в Альбион. Все истории, которые он когда-либо слышал и читал в детстве, рисовали Сидхе кровожадными и беспощадными, ненадёжными даже в самых простых вещах. — Не знаю, — признался Мерлин. — У меня нет нужных форм, чтобы надеть платье и шпионить за ними. Не думаю, что у нас есть время для таких вещей вообще. — Всё дело в коленях, — рассеянно сказал Артур. — Слишком острые. — Я думал, что ноги — моя фишка, — фыркнул Мерлин. — Что бы ни сделал шпион Моргаузы, это не сработало так, как планировала Моргауза, — сказал Артур. — Утер сдерживает основную часть нашей армии. Он не поедет в Мерсию. Он посылает меня. — Что подводит меня к следующему пункту, который тебе понравится ещё меньше, чем первый, — сказал Мерлин, потирая лицо. Движение прижало щёку Мерлина к щеке Артура, и Артур почувствовал поползновение мурашек по шее. У него перехватило дыхание. Артур заставил себя оставаться на месте, сосредоточиться. — В Камелоте есть шпион, который даёт им прямой доступ к Утеру. Что бы ты ни хотел сказать, хуже быть не может. Мерлин откинулся на спинку стула, колеблясь. Артур положил руку на здоровую ногу Мерлина и сжал. — Скажи мне, — твёрдо сказал Артур. — Сообщник Моргаузы предупредил, что ты будешь проблемой независимо от результата их попыток повлиять на Утера, — осторожно сказал Мерлин. — Моргауза сказала им, что если они не смогут контролировать тебя, то дискредитируют. Первое, судя по всему, было уже опробовано. Артур подумал о недавнем обыске его комнат, о том, как некоторые рыцари настаивали на том, чтобы сражаться с ним на каждом шагу. Однажды он отчаялся оттого, что сами судьбы работают против него, но казалось, что он был прав с самого начала, и что это было что-то гораздо менее обыденное. — В противном случае, — продолжал Мерлин, — Они убьют тебя. У них есть на примете замена. — Леон, — сказал Артур, потому что, что бы ни происходило, это было в работе в течение очень долгого времени. Его первой мыслью было то, что Леон предал его, но его сердце говорило ему, что, несмотря на доказательства, Леон скорее отрубит себе ногу, чем пойдёт против Артура. — Они не сказали, кто, — ответил Мерлин. Артур откинулся на спинку кресла, не торопясь. Его пальцы неохотно оторвались от колена Мерлина, и он задумчиво посмотрел на него. Он пожал плечами. — Почему ты так долго ждал, чтобы рассказать мне это? Почему я должен тебе верить? — Я не сказал тебе, потому что ещё не время. Тебе нужно было реагировать естественно на новости, — сказал Мерлин. Он развёл руками. — Верь мне или не верь, без разницы. У меня нет никаких доказательств. Артур потёр висок. — Какова твоя доля в этом? Мерлин сел прямо, смущение отразилось на его лице. — Доля? — Что это значит для тебя, Мерлин? — Устало спросил Артур. — Ты Эмрис. Я знаю, что ты не повстанец, потому что никогда не был связан с ними. На самом деле, они предпочли бы держаться подальше от тебя и неприятностей, преследующих тебя по пятам, если я правильно понимаю. — До боли правильно, — сказал Мерлин. — Ты из Айронвуда. Только это говорит мне, что ты не с Сидхе. Я знаю о вашей старой вражде с ними, и имеет смысл, что Сидхе подумают о том, чтобы навестить Альбион, если они узнают, что большая часть айронвудцев исчезла, — сказал Артур. — Разбежались, — поправил Мерлин, но вздохнул. — Хотя далеко не все. Так что, да. На самом деле никого не осталось. Артур грубо махнул рукой. — Мне известно из достоверных источников, что любого мужчину, приближённого к ближнему кругу Сестринства, кастрируют. Твои яйца, кажется, целы. — Ты проверял? — Нахально спросил Мерлин. — Я просто наблюдательный,— ответил Артур, не обращая внимания на жар, поднимающийся к его щекам. — Кроме того, трудно не заметить, когда ты не хочешь оставаться на своей стороне кровати. Почему ты ещё не убрал свободную комнату? — Я ранен, — нахмурился Мерлин. — Кроме того, ты и сам не остаёшься на своей стороне кровати. Я хотя бы никогда не принимал тебя за подушку для объятий. Артур поднял руку, принимая поражение больше потому что они отвлеклись, чем потому, что он не мог придумать правдоподобный контраргумент. Он проигнорировал понимающую ухмылку Мерлина и спросил: — Всё действительно ведёт к тому, чтобы сделать меня королём? — Ну, — дёрнулся Мерлин, почёсывая челюсть. Его взгляд переместился на бумаги на столе. — Не совсем. Не сразу. Артур постучал по столу. — Что изменилось? — Это, — сказал Мерлин, похлопав себя по плечу, чтобы указать на знак привязки. Он протянул руку и похлопал Артура по груди, где Артур нёс свой знак. — И это тоже. — Я не понимаю, — сказал Артур. — Это всего лишь знаки привязки. Ты сказал, что это эквивалент волшебной церемонии обручения. — Да, — сказал Мерлин, выглядя так, будто он сожалел, что сделал это сравнение, когда объяснял его Артуру. — Но не только это. Они просто... Смотри. Дело не только в этом. Любой знак привязки на человеке отражает его тип. Так мы узнаем, какому колдуну принадлежит тан. Артур кивнул, потому что видел это. Некоторые из танов оставили уродливые следы на своих колдунах, и по крайней мере один тан оставил марку, которая напоминала свинью в очень заметном месте на его колдуне. Ходили слухи, что тан так устал смотреть на это, что он приказал сжечь своего мага из-за физической метки. Артур был доволен, что его метка на Мерлине была чем-то, что ему нравилось по крайней мере, даже если это было причудливо. — То, что мы сделали, даёт намного больше информации. Знаки также отражают судьбы двух людей, которые были связаны. Артур наклонил голову, чувствуя себя потерянным. Мерлин облизнул губы. — Раньше в Лондоне была Великая библиотека. Единственная на севере, в старом Эдине. И она, и место были сожжены дотла, но айронвудцам удалось украсть большую часть книг и спрятать их по всему Альбиону. И эти книги, если они ещё существуют, составят небольшое состояние. Таны многое бы отдали, чтобы заполучить старые знания. Например, в одной из них может быть секрет изготовления пороха. Артур колебался между желанием спросить, где спрятаны эти книги, и желанием узнать, к чему клонит Мерлин. Он остановился на жестах, чтобы Мерлин продолжил. — Есть история, которая повторяется во многих из этих книг. Они не совсем одинаковы, но есть несколько вещей, которые их объединяют. История о короле настоящего и будущего, который вернётся в Альбион во время величайшей нужды Альбиона в нём. — Мерлин помолчал, ища мысли на лице Артура. — Я слышал эту историю, — тихо сказал Артур. — Гаюс рассказывал мне эту историю, когда я был ребенком... — Прежде чем начал пить и запираться в своей башне алхимика, избегая всех и каждого. — Это всего лишь история. — Да ну? — Спросил Мерлин. Он уставился на грудь Артура. — Раньше я тоже так думал. Вот только Айронвуд научил меня, что в символах много силы. Чем старше, тем сильнее, потому что с возрастом приходит вес веры и желаний. Некоторые из рун, которые я использовал, которые я вытатуировал, не датируются столетиями. Они тысячелетней давности, Артур. Артур обнаружил, что наклоняется вперёд, пытаясь соединить слова Мерлина с войной против Сидхе и со всем остальным. — Есть два символа, которые старше даже этих, — мягко сказал Мерлин, проводя пальцами по запястью, где, несмотря на длинные рукава, были видны татуировки. — Они пришли из позапрошлого времени. Дуб и... Артур опустил глаза, осторожно коснувшись груди, прежде чем снова посмотреть на Мерлина, его глаза скользнули вниз, к плечу Мерлина, прежде чем маг закончил. — И дракон. Мерлин несколько минут молчал. Он откинулся на спинку сиденья. — Ответ утвердительный. — Что они означают? — Спросил Артур, не совсем уверенный, что это правильный вопрос. Мерлин махнул рукой в воздухе, как будто это не имело значения, но он вздохнул и одёрнул себя при суровом взгляде Артура. —Дуб символизирует великую силу. Она мощна, непоколебима и долговечна. Дуб — символ Великой Матери Земли, обновления и возрождения... бессмертия. — А дракон? — Огонь, пламя и всё, что между ними. — Небольшая улыбка тронула лица, но эта улыбка стала серьёзной почти сразу же после. — Дракон — вестник хаоса и беспорядка, перемен. Это щит, который защищает, и меч, который также призван защищать. Это зверь, который бушует, когда его сон тревожат, и который быстро заставляет спокойствию и равновесию воцариться вновь. Артур ничего не сказал. Он не знал, что сказать. Гаюс всегда ругал его за то, что он рисовал дракона, когда был ещё мальчишкой. Утер пытался пристыдить Артура за его увлечение, в то время как его наставники настаивали на том, чтобы Артур перестал фантазировать о мифических существах и сосредоточился на своих уроках. Их не существует, сказали они. Драконы — монстры. Они едят овец и коз, охотятся на невинных, сносят с лица земли города и гадят повсюду. Мерлин протянул руку, и Артур закрыл глаза. Пальцы Мерлина смахнули слезы, которые он даже не подозревал, что пролил. Голос Мерлина был нежным, когда он заговорил снова. — В позапрошлом времени, когда все эти истории были записаны во всех этих книгах, в истории, которую рассказывал тебе Гаюс, когда ты был маленьким мальчиком, не было ни королевств, ни танов. Там были кланы, возглавляемые мужчинами и женщинами, которые были названы Дрэйгами. Их было много, все военачальники, и они были драконами Альбиона до того, как у Альбиона появилось имя. — В момент наибольшей опасности они объединились под Пен-и-Дрэйгом, Пендрагоном, главным драконом, который стал королём этой земли и чьи подвиги помнят даже сейчас, и который известен в мифах и пророчествах как король настоящего и будущего. Грудь Артура была переполнена эмоциями, которые он не мог опознать. В ушах звенело имя Пендрагон. — Мерлин. Мерлин, я не... Мерлин поймал его руку. Он скользнул вперёд, пока не оказался между бёдер Артура, его колени болезненно ударились о каменный пол. — Мерлин, — повторил Артур. — Пен-и-Дрейг был не один, — сказал Мерлин. — Иногда истории путаются между собой. Может быть, потому, что их авторы не понимали, что такое Дуб. Они думали, что это просто дерево. Иногда они рисовали его как нерушимый щит или как турнирное копьё, или как посох, потому что это звучит сильнее, чем чёртово дерево. Но на старом, древнем языке Дуб — это сердце и душа страны. Благословение Великой Матери Земли внутри избранного друида, колдуна. — Ты ... — Артур поймал себя на мысли и передумал говорить то, что собирался сказать. Ты сумасшедший звучало бы слишком обидно, даже если Артур и правда думал, что это слишком — сравнивать их с легендарными персонажами. — Ты веришь этому. — Да, — медленно сказал Мерлин, но с такой уверенностью, что Артуру стало интересно, что же убедило мага в этом. Возможно, это были годы внушения верований Айронвуда. Может, это было что-то недавнее. И всё же Артур не мог не завидовать тому, что кто-то может иметь столько веры. — Это трудно принять, — осторожно сказал Артур. — Я знаю, — признался Мерлин. Он наклонил голову. — Это заняло у меня некоторое время. У меня было больше времени, чтобы проникнуться этой идеей, чем у тебя. Артур потёр затылок. Теперь он мог понять, что задумал Мерлин, но было слишком трудно понять его мысли. — У нас есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться, чем всякие старые истории, к тому же я считаю, что пророчество не имеет абсолютно никакого влияния на определение наших судеб. — Такие вещи, как шпион? — Как шпион Сестринства, да, — раздражённо вздохнул Артур. У него было чувство, что он уже знает, кто это, и что Мерлин знает, что он знает, но ни один из них не сказал этого вслух. Артур не был готов признать, что Моргана предательница, потому что это означало, что ему придётся что-то с этим делать, а он понятия не имел, что делать. — Сидхе с одной стороны. Мятежники, которые восстанут, когда мы отвернёмся — с другой. И давай не будем забывать ту полную чушь, которую все таны собираются сделать из этого беспорядка. Артур помолчал. — Я что-нибудь пропустил? Нет других откровений, которые я буду ненавидеть? — Нет, это только подводит итог, — сказал Мерлин. Он взглянул на бумаги на столе. — Но есть ещё одна вещь, и да, я не уверен, насколько ты будешь счастлив её услышать. Артур облокотился локтем на стол и прислонился головой к кулаку. Он сопротивлялся желанию провести пальцами по волосам Мерлина и изо всех сил старался игнорировать то, как ему нравилось видеть Мерлина на коленях. — Мне не понравилось ничего из того, что ты сказал. Давай просто примем ещё одно открытие как данность с этого момента. Мерлин фыркнул, но веселье заставило его рот почти улыбнуться. Его руки оставили обжигающий жар, когда он сжал бёдра Артура, поднимаясь и садясь на своё место. Он пододвинулся ближе, прежде чем Артур успел огорчиться потере и разобраться с бумагами. — Ты знаешь этот герб? Артур сделал вид, что изучает его. Щит был разделён надвое, обе стороны зеркальные, одна светлая, другая в более тёмном оттенке. Вдоль обоих была та же зелёная равнина, лазурно-голубое небо слева, полуночно-голубое небо справа. С одной стороны светило солнце, с другой — одна звезда. С обеих сторон были одинаковые короны, одна из них золотая, другая серебряная. Это был герб единства между двумя народами Сидхе. — Да, конечно, — ответил Артур. Артур не мог сдержать дрожь, когда Мерлин положил два листа поверх стопки. Мерлин заметил, поэтому сказал: — Я бы спросил, знаешь ли ты, что это такое, но ты уже знаешь, не так ли? — Условия, которые королевства должны были бы соблюсти, чтобы избежать войны, — осторожно ответил Артур. — И да, и нет, — сказал Мерлин, всё ещё наблюдая за ним. Он поднял один список. Герб над листом — Анселейгский суд. Второй список имел яркий герб Селейгского двора. Требования обоих судов были очень разными, но Артур не мог оторвать глаз от требований Селейгского суда. — Так мы вбиваем клин между ними. Этого может быть достаточно, чтобы остановить войну. — Как это так? — Спросил Артур, хотя уже знал. — Это, — сказал Мерлин, поднимая свиток двора Селейг. — В их списке было не так много требований. На самом деле, большинство из них были ничтожными просьбами, которые любое королевство могло легко удовлетворить самостоятельно. Но первый вопрос: ты видел этот знак раньше? Голос Мерлина был таким мягким и тихим, что Артур едва слышал его. — Да, — признался он. — Где? Артур сглотнул. — Ты должен понять. Мой отец очень мало рассказывал мне о моей матери. Он сказал мне, что её семья откуда-то из-за моря. Рядом с Новой Галлией. Моря были слишком коварны, чтобы мы могли их навестить, сколько бы я ни просил. — Но теперь ты знаешь больше, — сказал Мерлин. — Я уже давно знаю, — сказал Артур. Он медленно встретился взглядом с Мерлином и глубоко вздохнул. — Не все её вещи были уничтожены. Я сохранил всё, что мог. Мерлин уронил свиток и схватил Артура за руку, успокаивающе сжимая её. — Как её звали? — Игрейн, — прошептал Артур, потому что никому не разрешалось произносить её имя с тех пор, как она умерла. Он закрыл глаза. — Игрейн, наследница дома Дюбуа, дочь Бриджит Яркой, королевы Селейг.