The Dragon Rises

Насколько Артур мог судить, вторгшиеся Сидхе не знали об их присутствии. По словам Гвейна, они будут оставаться в неведении до тех пор, пока ворота не будут открыты или пока туман не будет нарушен, в зависимости от того, что наступит раньше. Сквозь дымку Артур разглядел несколько рядов бронированных мужчин и женщин, все безучастно смотрели вперёд, устрашающе стеклянным взглядом. — Я умру, — сказал Гвейн слишком громко, учитывая их близость к врагу. Никто из Сидхе не отреагировал, и Артур предположил, что описание врат Гвейном как места, которого не было ни здесь, ни там, имело смысл. Сидхе не могли видеть или слышать что-либо по другую сторону магической двери и не выходили из безвременья, пока сложное заклинание не было завершено. Такая мощная магия давала Сидхе несправедливое преимущество. Они могли бросаться на вражескую территорию и в тыл врага, размещая свои войска там, где они были бы более эффективны. В кромешной ночи, вдали от случайных наблюдателей и патрулей, этот трюк говорил о предательстве и обмане, давая им возможность подавить любую защиту. Это не было заклинанием, которое можно было выполнять часто или быстро — опять же, если верить Гвейну, хотя Мерлин был согласен — что было удачно для королевств Альбиона. Если бы это было иначе, они были бы захвачены давным-давно. В то время как Артур мог видеть заслугу в создании такой мощной магии, он мог видеть и обратную сторону. Если бы Сидхе заметили до того, как ворота были закончены, шансы были бы даже на то, что дверь откроется, и они столкнутся не с пустым полем, а с армией, небрежно ожидающей, чтобы убить их. Я не эксперт, но, полагаю, именно поэтому они следят за тем, чтобы все люди в этом районе были заморожены, чтобы этого не произошло, — объяснил Гвейн. Это означало, что Сидхе должны были послать разведчиков, способных наложить заклинание паралича, и они, вероятно, всё ещё были в этом районе. Гвейн подошёл к туману так близко, как только осмелился, щурясь сквозь мрак, и уныло вздохнул, когда увидел то, что уже заметил Артур, — что все эти войска носили щит Анселейг. — Ты умрёшь, — сказал Гвейн, поворачиваясь к Артуру. Заклинание может быть наложено только путём фокусировки на целевом объекте из исходного местоположения. Обычно предмет был магическим артефактом, достаточно сильным, чтобы служить «якорем». Поскольку эти предметы были достаточно ценны, чтобы любой случайный прохожий мог взять их, засунуть под мышку и уйти, люди из Анселейг, как правило, использовали одного из своих людей, чтобы он действовал как маяк самонаведения и якорь. Им нужно будет найти разведчиков, которые вызвали паралич, и надеяться, что один из них станет «якорем». Убийство «якоря» дестабилизирует врата и, возможно, убьёт ожидающих солдат, если им повезёт. Если заклинание было слишком близко к завершению, несколько — если не все — войск провалятся сквозь туман, готовые к битве. В любом случае, отдача такого количества магической энергии была достаточно мощной, чтобы убить любого, кто пытался вмешаться. — Ты тоже умрёшь, — сказал Гвейн, сжимая руку на плече Мерлина. — Мы все собираемся умереть. Это плохая идея. Мы должны бежать. Мерлин тяжело вздохнул. — Мне кажется, что если все Сидхе — кучка плаксивых анютиных глазок, как ты, то мы сможем легко из этого выбраться. Гвейн взглянул на Мерлина. Истерический смех вырвался у него прежде, чем он успел что-то сказать. — Ты... — Пойдёмте, — твёрдо сказал Артур, проходя между ними. Мерлин отмахнулся от взгляда Артура, но взгляд Гвейна не угас. Артур схватил Гвейна за жилет и притянул к себе. — Ты не трус. Я вообще не куплюсь на твой поступок. — Артур... — Я не передумаю, и ты это знаешь, — предупредил Артур. Он отпустил Гвейна. — Нужно разойтись. Держите в поле зрения друг друга. Не приближайтесь к туману. Выследите разведчиков Анселейг и найдите «якорь». Мерлин лениво отсалютовал Артуру, а затем указал вдаль, где туман рассеивался в сторону деревьев. — Якорь, вероятно, там. Разведчики тоже, скорее всего. — Да, — хмуро сказал Гвейн. Через секунду он выпрямился, вытряхивая себя из страданий. — Это было бы стандартной практикой. Насколько я помню, да. Я никогда не обращал внимания. — Тогда пойдём, — сказал Артур, беря инициативу на себя. Он почувствовал, как пальцы касаются его плеч, когда он проходил мимо Мерлина, но когда он оглянулся, он увидел лишь слабую вспышку золота в глазах Мерлина и невинное выражение, которое было полностью надуманным. Когда они шли дальше к лесу, Артур заметил, как туман рассеялся, сужаясь в пространстве, которое простиралось через открытую землю. Сидхе не могли просто появиться где угодно. Артуру казалось, что Сидхе нужно много открытого пространства, чтобы правильно открыть врата, а не то, что это — больше похожее на транспортировку комнаты, полной людей, из одного физического мира в другой. Проходя мимо солдат Сидхе, можно было почувствовать себя крайне неловко. Они были похожи на статуи, не реагирующие ни на что и ни на кого, но по другую сторону завесы — живые и осознанные. Искушение похлопать одного из них по плечу — или, лучше, пронзить мечом одного из них — было почти слишком велико для Артура, и только настороженность Гвейна и презрение Мерлина удерживали Артура от прыжка всякий раз, когда казалось, что туман меняется. Артуру тоже не нравилось быть на виду, но у них не было выбора. Они оставили лошадей на некотором расстоянии, чтобы не предупредить разведчиков Сидхе. Они могли бы приблизиться к самому дальнему концу тумана, пройдя долгий путь через лес, но Гвейн не был уверен, сколько времени у них было, и у Мерлина не было опыта с магией Сидхе, чтобы быть большим судьёй. Прямой подход был единственным, который у них был. Они не смогут использовать элемент неожиданности. — Я их вижу, — пробормотал Гвейн. Артур прищурился, но ничего не видел вдалеке. Казалось, Гвейн знал это. — Четверо там, и среди них... — «Якорь», — закончил Мерлин. Он притормозил и присел на корточки, натягивая капюшон своей длинной куртки на голову. — Ты можешь справиться с четырьмя из них, да? — А, ну... — сказал Гвейн в нерешительности. — Лучший фехтовальщик во всех королевствах, — насмешливо сказал Мерлин. — Никто не сможет победить тебя... — Заткнись, — сказал Гвейн, хотя в его голосе было слышно тепло. Артур оглянулся и подумал, что заметил улыбку на губах Гвейна. — Мы их отвлечём, — сказал Артур, не решаясь дать Мерлину никаких указаний. Несмотря на репутацию Эмриса, Артур понятия не имел, как Мерлин справится с Сидхе и насколько хорошо его тренировали в Айронвуде. Если бы это зависело от Артура, он предпочёл бы остаться с Мерлином и предложить ему поддержку. Артур понятия не имел, какую именно, но был уверен, что что-то бы сделал. — Иди,— сказал Мерлин, будто читая мысли Артура или посылая Артуру сигнал тревоги. Он указал на Гвейна. — Будь с ним поосторожнее. — Эй, — воскликнул Гвейн оскорблённо. Мерлин повернулся к нему и ткнул пальцем в лицо. — И не думай, что ты сорвался с крючка, потому что мы позволяем тебе идти с нами. Я тебе не доверяю. Если ты отвернёшься от него, если ты не защитишь его ценой своей жизни, если ты причинишь ему боль, я выслежу тебя и верну тебе всё, что ты с ним сделал, в десятикратном объёме. Гвейн осмотрел Мерлина сверху донизу. — Что если он умрёт, и это будет не моя вина? Мерлин протиснулся в пространство Гвейна прежде, чем тот успел поднять оружие, чтобы защитить себя. — Тогда я убью тебя. И подниму тебя из мёртвых. Я убью тебя снова и верну столько раз, сколько захочу, пока не буду уверен, что ты страдаешь достаточно ещё до того, как попадёшь в ад. Артур не мог разглядеть выражение лица Мерлина, но тон его голоса был мрачным и послал холодную дрожь по спине Артура. Гвейн встал на дыбы, осторожно отходя от Мерлина. Нервный смех Гвейна сопровождал неловкий жест, когда он повернулся к Артуру с новой решимостью в лице. Он подошёл к Артуру, схватив его за руку, и походка его стала жёстче. Артур пожал плечами. Только когда они оказались вне пределов слышимости, Гвейн проворчал: — Какой-то чёртов защитник. — Прости, я не слышу тебя из-за звука дрожащих коленок, — возразил Артур. Он не дал Гвейну времени на ответ, вместо этого сигнализируя о тишине и указывая Гвейну в направлении, в котором ему нужно было идти. Гвейн показал неприличный жест в качестве приветствия, прежде чем кивнуть в подтверждение своих приказов. Он ушёл, тихо, прямо в тот момент, как шелест сухой травы и сухих опавших листьев известил Артура о приближении Сидхе. Сидхе что-то говорит, его голос звонкий и мягкий. Конечно, они не могли говорить ни на одном из языков, которые Артур был вынужден выучить рядом с Морганой, когда их учитель бил линейкой по костяшкам пальцев всякий раз, когда они отвлекались. Артур вытянул свободную руку в надежде, что этого будет достаточно для Сидхе. Тот пожал плечами, не смущаясь, и спокойно заговорил с остальными, прежде чем приблизиться к Артуру по неровной дороге. Пока все хорошо, решил Артур. Четверо Сидхе были хорошо вооружены. Их оружие было наготове. Все они были почти одинакового роста — выше Артура, но не выше Персиваля. Тонкие и хрупкие, они напоминали бы Артуру тело Мерлина, если бы не были более гибкими и худощавыми. Внешность обманчива, как Артур знал. Он увидел момент, когда Сидхе понял, что Артур не один из них. Тело Сидхе напряглось, его рука потянулась к оружию, он повернул голову, чтобы крикнуть предупреждение. Артур на бегу сократил расстояние между ними, спрятав меч под углом в брюхе Сидхе. Он поймал его, держа его тело прямо, и, к счастью, он только слегка застонал вместо крика тревоги. Он продержался ещё несколько мгновений, давая Гвейну и Мерлину как можно больше времени, чтобы занять позицию. Такая близость между Сидхе не должна быть редкостью, потому что остальные не посмотрели дважды в их сторону. Несмотря на то, что тело было лёгким, доспехи Сидхе были тяжёлыми. Артур поддерживал тело ещё несколько секунд, медленно вытаскивая меч. Лезвие зацепилось за кольца цепи, звякнувшие при соприкосновении, звук был едва приглушён ветром. Артур позволил телу упасть, когда увидел, что тень Гвейна приближается к другому Сидхе с противоположной стороны. Он осторожно двинулся вперёд, привлекая к себе внимание противника. Было мгновение задержки, прежде чем они поняли судьбу своего товарища. Другой прошёл, когда они поняли, что Артур не был одним из них, и третий, когда они закричали, вытаскивая оружие. Второй Сидхе упал, когда Гвейн подошёл к нему сзади, несколько раз ударил его по почкам, прежде чем схватить его за грудь. Гвейн прикончил его, перерезав горло. Это всё, что увидел Артур, прежде чем на него напал третий Сидхе. Четвёртый так и не пришёл; он, должно быть, отправился к Гвейну. Артур встретил удар тонкого, лёгкого лезвия мечом, кряхтя от неожиданной силы удара. Сидхе отвернулся и снова нанёс вихревой удар, нацеленный в голову Артура. Артур нырнул и врезался плечом в незащищенную сторону Сидхе. Сидхе споткнулся и зацепился ногой, но не раньше, чем Артур провёл острием меча по рёбрам врага. Сидхе выругался, держась за бок. Его глаза вспыхнули жёлто-зелёным, как у животного в кромешной ночи при малейшем проблеске света, и он снова атаковал с бессловесным криком, двигаясь быстро и проворно по неровной земле. На этот раз Артур был готов к силе Сидхе. Он отбивал удары меча, отталкивая врага назад и прочь, заставляя его защищаться. Артур поднажал атаку, только чтобы Сидхе отступил вне досягаемости руки с ловким скольжением, которое было более чем изящным. Рот Сидхе шевельнулся, а глаза вспыхнули ярче. Артур не мог разобрать слов. Это походило на жуткое бормотание, которое мог бы услышать незадачливый путник в лесу. Скорее всего заклинание, и Артур не смог выиграть время, чтобы потребовать капитуляции, не с армией, ожидающей за туманом. Он не мог рисковать и становиться жертвой магии. Слишком много людей зависело от него. Он ударил разведчика, намереваясь отвлечь... намереваясь убить. Сидхе продолжал говорить, но чем больше Артур толкал его, тем больше он задыхался, колеблясь между словами, пока полностью не потерял ход своей речи. Тело Сидхе дёрнулось, и звон электричества пронзил меч Артура, когда он разбился об оружие врага. Сидхе усмехнулся. Артур только краем глаза видел, что потерял половину клинка. Что она разбилась, как стекло, и сверкнула в воздухе вокруг него. Вес рукояти в его руке был достаточным, чтобы напомнить ему, что он всё ещё вооружен острым осколком, и он приблизился к разведчику. Он вонзил сломанный меч в челюсть Сидхе, заморозив торжествующий улыбку на всю вечность. Артур уронил оружие, позволив ему упасть вместе с телом. Он потянулся за своим коротким мечом, но обнаружил, что тот ему не нужен. Противник Гвейна уже лежал на земле. — Есть пятый, — быстро сказал Артур. — Может, больше. Он осмотрел местность, повернувшись, чтобы сделать то же самое. Артур заметил «якорь» вдали, как только Гвейн указал на него, но Сидхе было трудно разобрать. Туман размыл большую часть его лица, но Артур мог сказать, что «якорь» был выше и шире, чем солдаты Сидхе. Он был закутан в чёрное, часть его была размыта слепящим светом от ворот. Он стоял с протянутыми руками, словно пытаясь сдержать и направить магию прочь от себя, чтобы сформировать врата. Сначала Артур подумал, что «якорь» связан, пока не понял, что у него на глазах чёрное пятно. Был ли это церемониал или необходимость защитить себя от сияния ворот, Артур не знал. Его не заботило ничего, кроме того, как ворота пульсировали сильнее теперь, как будто колдун почувствовал или увидел их присутствие, и торопил заклинание, чтобы получить подкрепление, прежде чем будет остановлен. Артур быстро огляделся. Мерлина не было видно. — Гвейн... — Вон там, — сказал Гвейн, указывая на две фигуры, сражающиеся в темноте за спиной колдуна. Артур был прав, рискуя приблизиться к Сидхе. Неудивительно, что солдаты встретили его так, словно он был одним из них. Он выглядел точно так же, как их компаньон, одетый в тёмный плащ, который выглядел так же, как тот, который носил Сидхе, в настоящее время сбивающий Мерлина на спину. Мерлин болезненно хмыкнул и не двинулся с места. Артур бросился бежать. Трудно было заметить этого Сидхе. Он был не больше своих товарищей по оружию, не более впечатляющ, чем молодой посвящённый, соперничающий за рыцарей. Но кем бы ни был этот Сидхе, он был щитом для меча колдуна, его тёмные волосы были длинными и распущенными, кроваво-красная полоса краски или крови блестела на его глазах. Он набросился на Мерлина, как кошка на добычу, быстро и безжалостно. Серебристый клинок длинного меча Сидхе взлетел в воздух. Мерлин отвернулся, его глаза засияли золотом от магии, когда он выкрикнул непонятное слово. Меч Сидхе глубоко погрузился в землю и остался там. Мерлин свернулся калачиком, упёршись коленом в бок мечнику. Сидхе крякнул, бросился вперёд и потерял равновесие. Мерлин откинул руку, чтобы ударить противника в челюсть и голова Сидхе откинулась назад, прежде чем он смог поднять руки, чтобы защитить себя. Мерлин схватил завязанным в узел плащом за горло Сидхе и откатил их обоих от меча. Они разошлись в шквале ударов с обеих сторон. Мерлин был бойцом ближнего боя, лучшим, чем Артур когда-либо видел, но он был явно отвлечён, его внимание разделилось между его противником и вратами, которые светились ярче с каждой секундой. Сидхе воспользовался заклинанием, сократив пространство между ними. Его глаза засияли болезненно-жёлто-зелёным, и Мерлин был отброшен. Мерлин хмыкнул, когда приземлился к ногам Артура, чуть не сбив его с ног. Артур присел рядом с Мерлином, и Гвейн двинулся блокировать продвижение Сидхе. Не было слов, чтобы выразить облегчение Артура, когда Мерлин покачал головой, как будто хотел очистить её, отталкивая Артура с его пути, поднимаясь на ноги. — У тебя была одна работа, — сказал Артур. — Псих встал на пути, — сказал Мерлин, вставая между Артуром и Сидхе. Артур вывернул его и толкнул к «якорю». — С этим мы разберёмся сами. — Предатель, — крикнул Сидхе. Артур обернулся вовремя, чтобы увидеть, как Сидхе бросил ярко-синий шар в Гвейна. Шар двигался так быстро, что даже Гвейн не успел вовремя отойти. Его ударили в середину груди, и он был брошен в магический огонь, приземлившись на ствол крепкого дерева. — Я разберусь с этим, — пересмотрел Артур. Он отошёл от Мерлина только для того, чтобы его оттащили. — Надери ему зад, — выругался Мерлин, положив ладонь на грудь Артура. Его рука на мгновение засияла и Артур почувствовал, как магический ожог просачивается сквозь доспехи и проникает в кожу. Артур всегда ощущал на своём сердце клеймо Мерлина, но сейчас он осознал это ещё больше. Он пульсировал в нём, словно протягивая ветви, чтобы поймать ветер, и корни его глубоко уходили в землю. — И когда это будет сделано, я вытатуирую руны по всему тебе, слышишь? Это становится смешным. Артур не успел ответить. Мерлин повернулся и двинулся к «якорю», решительно хлопая в ладоши. Он оставил Артура, пытающегося силой оттолкнуть мысленный образ рук Мерлина на своём теле, прежде чем Сидхе напал на него. Хотя Сидхе был близко, он тоже остановился и посмотрел на Артура и Мерлина, с любопытством склонив голову. Его глаза метнулись между ними, когда Мерлин отошёл, и на мгновение Артур подумал, что Сидхе пытается решить, атаковать Артура или идти за Мерлином. Вместо этого его нахмурился и поднял руку в воздух, прошептав резкую строку слогов. Прежде чем Артур успел подумать об уклонении, его охватила лёгкая дрожь в быстро растущем круге, избежать которого не могло ни одно смертное существо. Артура это поразило, но больше ничего не произошло, и когда Мерлина застало то же самое, тогда... Драконья печать Артура засияла в воздухе, наполняя ауру Мерлина. Мерлин резко повернулся, широко раскрыв глаза от тревоги, и Артур, даже не глядя на себя, понял, что дерево Мерлина тоже просвечивает. Глаза Сидхе медленно расширились от оскорблённого понимания, его тело напряглось от нерешительности. Он сделал шаг вперёд, но остановился и оглянулся на тёмный лес за своей спиной. Он отступил, и... — Убейте его! Чёрт! Он знает, Артур! Он знает... Артуру не нужно было повторять дважды. Ему не нужно было ничего говорить. Он начал преследовать Сидхе ещё до того, как тот принял решение покинуть свой пост, развернуться и бежать. Нести с собой тайну того, кем и чем были Артур и Мерлин. Сидхе отпрыгнул назад с визгом и поднял короткий меч, чтобы поймать удар Артура. Артур ударил снова, загнав Сидхе в деревья, запутавшись в зарослях. Удивление сменилось решимостью, и защита Сидхе стала жестокой атакой, которая заставила Артура отступить. Их мечи столкнулись в ливне искр, которые были почти такими же ослепляющими, как и врата, но у Артура не было времени думать больше, чем Поторопись, Мерлин. Гвейн давно обвинял Артура в том, что он сдерживается на тренировочных полях. Он не ошибся. Утер всегда заставлял Артура тренироваться усерднее и дольше, чем любой другой рыцарь, и было много ночей, когда Артур отказывался спать в обмен на большее количество часов на песке, прокладывая себе путь через усердие. Он учился по старым книгам, применяя на практике новые движения под тяжестью своих более формальных тренировок, оттачивая себя снова и снова, пока новые навыки не стали для него естественными, пока они не смешались с жёсткой структурой обучения рыцарей и не стали чем-то большим. Он нуждался в этом дополнительном преимуществе сейчас, в борьбе с Сидхе. Они были равномерно подобраны по высоте и досягаемости, но боевой стиль Сидхе был гораздо более плавным, используя повороты запястья и непрерывное кружащееся движение, чтобы оставаться вне досягаемости Артура и избегать ударов. Сидхе был хорош — он был быстр, быстрее, чем кто-либо, с кем Артур когда-либо тренировался, и Артур впервые в своей жизни почувствовал, что вызов поёт в его крови. Артур заставил себя не отставать. Он встретил удар меча Сидхе за ударом. Он вытаскивал противника снова и снова, пока не смог использовать то, что узнал о тактике врага против него. Это было тем более удивительно, когда он увидел смирение в выражении Сидхе, как будто исход их борьбы был предрешён. Сдаться или умереть — это был его единственный выбор, и Артур увидел решение, принятое до того, как он смог нанести удар, чтобы ранить, а не убить. Артур хотел видеть Сидхе живым. Для допроса. Им нужно было узнать всё, что можно, о предстоящем нападении Сидхе на Альбион. Где они нанесут удар первыми. Их ряды. Их вооружение. Но Сидхе в последний момент уронил блок. Он уронил запястье, позволив мечу Артура поскрести по лезвию, а острие, найдя самое слабое место в тонкой броне, пронзило его сердце. — Дерьмо, — Артур последовал за Сидхе на землю, тяжело дыша. Пошатываясь, Артур сделал шаг назад, выдернув меч. Он поднял его, защищаясь, когда увидел тень, мелькнувшую из-за угла, но это был только Гвейн, хромающий к нему, держащий руку близко к груди и смотрящий на него с благоговением. — Это был Верховный страж, — сказал Гвейн, переводя взгляд с тела на Артура. — Никто не побеждал ещё члена королевской гвардии. Нет, хотел сказать Артур. Сидхе не был побеждён. Артур не выиграл бой. Верховный страж решил покончить с собой. — Это то, чему их учили, — сказал Гвейн, и только тогда Артур понял, что всё-таки произнёс это вслух. — Они никогда не сдаются. Если он сдался, то потому что... Гвейн был прерван пронзительным шумом. Крик превратился в оглушительную какофонию, и они упали на колени. Артур протянул руку, чтобы защитить глаза от яркого, как солнце, свечения врат. Он едва способен был разглядеть тёмную фигуру Мерлина за «якорем», и бело-золотые когти, вонзившиеся в магию Сидхе и оттаскивающие её прочь. Ворота дрожали, вырываясь из фокуса на колеблющейся частоте, и Артур на мгновение подумал, что звук, который он слышит, был совокупным эхом всех солдат Сидхе, кричащих в агонии. «Якорь» внезапно упал на бок, его тело задымилось в холодном ночном воздухе. Фигура Мерлина была почти стёрта светом врат. И внезапно всё потемнело. Вдали зазвенели предупреждающие колокола Камелота.