The Dragon Rises

Мерлин откинулся на спинку стула из цельного дерева, радуясь, что на нём слишком неудобно спать. Он отключился от пронзительных дебатов между членами Совета в пользу того, чтобы теребить толстые бинты на руках. Через два дня после неудавшегося вторжения Сидхе Мерлин всё ещё страдал от магического удара. У него кружилась голова, намекая на сотрясение, и его магия беспорядочно вспыхивала буквально при каждом движении. Но, несмотря на усталость и повреждения рук, Мерлин был в лучшей форме, чем Гвейн. Рыцарь был по другую сторону стола Совета. Его плечо было вывихнуто, несколько рёбер сломаны, и он был весь в синяках вдоль позвоночника, после того как Верховный страж Сидхе бросил его на дерево. Ему повезло, что он ещё легко отделался. Мерлин видел дерево — Гвейн должен был умереть. У мага заурчало в животе. Он задавался вопросом, сколько ещё ему придётся сидеть на заднице из-за этой пустой траты времени. Всем и каждому было понятно, что на них напали в пределах их границ. Существующие патрули были увеличены, чтобы увеличить уровень бдительности, но по какой-то причине советники были под впечатлением и, кажется, думали, что оплакивание того, что произошло, повернёт время вспять. В настоящее время обсуждался вопрос о том, как лучше всего реагировать на проблему, которая уже решена. Некоторые советники хотели перевести стрелки на Эссетир, поскольку это, казалось, было самое разумное обвинение, когда Камелот был под угрозой. Более умные и наблюдательные члены совета предложили начать войну против Мерсии, поскольку проблема с Сидхе возникла именно у них, и они должны были заплатить за причинённый ущерб. Не имело значения, что не было никакого ущерба, что ситуация была сдержана, и что только два человека были ранены, хотя и довольно сильно. Советники требовали возмещения за оскорбление их чувств, и Мерлин хотел встряхнуть их всех за то, что они такие идиоты. Он понятия не имел, как Артур всё время сидел на этих чёртовых заседаниях Совета. Он даже не знал, почему Утер вообще беспокоился о них, поскольку, в конечном счёте, Моргана будет командовать. Хотя внимание Морганы было полностью сосредоточено на Утере, было нетрудно сказать, что она тоже была застигнута врасплох и кипела от ярости. Будет ли она дистанцироваться от Сестринства в результате этого предательства — всё ещё под вопросом. Было бы слишком легко для Сестринства заявить, что Сидхе действовали самостоятельно, и обмануть Моргану, чтобы она поверила им, правда это или нет. Мерлин неуклюже попытался открыть пузырёк с таблетками, которые дал ему Гаюс. Бутылка выскользнула у него из рук, со звоном отскочила от стола и бешеным круговым движением хорошенько царапнулась об него. Артур легко поймал бутыль, вывернул пробку и вытряхнул предписанное количество в перевязанную ладонь Мерлина. Конечно, никто этого не заметил. Безумие дебатов достигло совершенно нового уровня смехотворности — как выплаченные за ущерб деньги будут распределены по всему Камелоту, и не важно, что они даже ещё не получили их, тем более не сделали запрос в первую очередь. — Хотя бы раз я бы хотел быть тем, кого так опекают, — пробормотал Артур, сигнализируя слуге, чтобы тот наполнил их бокалы. — В следующий раз, когда нам понадобится оторвать «якорь» от сияющих врат, я позволю тебе позаботиться об этом, — тихо сказал Мерлин, бросая на Артура косой взгляд. Он осмотрел две зелёные меловые таблетки на своих бинтах, прежде чем неловко сунуть их в рот. Сухой глоток оставил во рту явно не меловой привкус. Мерлин осторожно поднёс кубок ко рту и смыл горечь. — Но кто поможет мне одеться и сходить в туалет? — Спросил Артур, слегка ухмыляясь, его уголок рта дёрнулся. — Я уверен, ты найдёшь кого-нибудь, — проворчал Мерлин, не позволяя мысли о том, что кто-то другой дотронется до Артура, заставить его ревновать. Он никогда не признавался, по крайней мере вслух, как ему нравилось, когда Артур суетился над ним, или какое у него было искушение сдаться и позволить Артуру помочь ему одеться. Артуру было трудно сопротивляться. Прежде чем Артур успел ответить, Утер оборвал спор рычащим словом и повернулся к Артуру и Мерлину. — Вам двоим есть, чем поделиться? Артур поднял руку, чтобы потереть лоб, что, как узнал Мерлин, было его любимой тактикой увиливания. — О, я думаю о том, как нам повезло. — В самом деле, — сказал Утер, сложив руки над столом Совета. Он наклонился вперёд, нахмурив брови. — И как получилось, что вы трое не были затронуты заклинанием паралича? Вы не совсем объяснили это к моему удивлению. Мерлин понял, что за вопросом Утера стоит Моргана. У Утера был слегка остекленевший взгляд. Каким бы резким ни был его тон мгновение назад, сейчас он был мягче. — Мы играли в карты, — раздражённо сказал Артур, потому что он объяснил это раньше, стараясь не добавлять больше деталей к их поспешно выдуманной истории, чтобы сделать её правдоподобной. — Мои комнаты охраняются. — Такая охрана — работа Мерлина? — спросил Утер механически. — Некоторое время назад ко мне обратилась случайная ведьма с улицы и предложила свои услуги. Я подумал, что пригласить совершенно незнакомого человека, который мог бы работать на наших врагов, в мои личные покои — совершенно бредовая идея, — огрызнулся Артур. — Конечно это был Мерлин. Может, он и не очень полезен, но он способен хотя бы на это. Утер резко ощетинился. Это был момент, когда Мерлин мог сказать, что хватка Морганы на Утере немного ослабла. Было ли это потому, что эмоции Утера были особенно сильны в данный момент, или потому, что Моргана была отвлечена другими вопросами, Мерлин не мог сказать, но это было то, что они могли использовать в своих интересах. Появившийся проблеск света тут же погас, и Утер снова медленно наклонился над столом, опустив голову. Он медленно дышал, словно пытаясь взять себя в руки. Мерлин взглянул на Артура. Артур поднял подбородок, и выражение его лица было задумчивым, как будто он заметил изменение и понял, что оно означает. — Если он такой способный, почему он не охраняет весь Камелот? — спросил один из советников. — Мы могли бы быть защищены всё это время. Этого нападения бы никогда не случилось! — Защитить пару комнат — это совсем другое дело, чем защитить магией целое королевство, — сказал Артур. — Это было испытано раньше, и мы видели, как другие таны сжигали своих колдунов, когда попытка не оправдывалась. Может быть, на такое способен только такой же могущественный колдун... как Талиесин или..... или, я не знаю, как там его звали, другого? — Эмрис? — Предложил Гвейн, и Мерлин чуть не поперхнулся водой, когда поднёс кубок к губам. Артур отобрал кубок у Мерлина и поставил его на стол. — Нет, только не он. Это миф, который выдумали менестрели, — сказал Артур. Он покачал головой и пристально посмотрел на членов Совета. — Это не имеет значения. Мы можем говорить о том, что мы должны были сделать, пока чёртова луна не упадёт с неба, но это не изменит прошлого. Мы должны рассмотреть вопрос о том, что мы будем делать с этого момента. Разговор за столом вдруг снова начал подниматься. Выражение лица Утера стало усталым; Моргана тяжело вздохнула, словно собираясь с силами для нового толчка. Это произошло несколько минут спустя, когда Утер, или, скорее, явно не он, снова наклонился вперёд и спросил: — Почему вы не были затронуты заклинанием паралича после того, как покинули охраняемую комнату? Дискуссия резко оборвалась в тот момент, когда советники поняли, что Утер не прислушивается к их аргументам в пользу одного действия над другим. Все взгляды обратились на Артура; когда Артур пожал плечами, всё внимание обратилось к Мерлину. Даже Артур — чёртов мерзавец — сдвинулся на своём месте, ожидая объяснений, сделав жест приглашения своему магу. Мерлин уставился на него. Он поёрзал на месте, пока ему не стало удобнее, напомнив себе в последний момент посмотреть на Утера, а не на Моргану, когда он ответил: — Ну. Я не эксперт в магии Сидхе. Так что я не знаю. Артур поднял брови. Мерлин вздохнул и медленно, намеренно растягивая слова, нерешительно добавил: — Я думал об этом. Что можно придумать лучше такого заклинания? Его, по идее, можно бросить только на ограниченную область, и это, вероятно, не вечная магия. К тому времени, как мы вышли из защищённых комнат и поняли, что происходит, мы пропустили окно эффекта. Все продолжали на него смотреть. Никто ничего не сказал. Выражение лица Утера оставалось пустым, глаза Морганы сузились, а Артур прикусил щёку изнутри, потому что всё это было для него забавно. Единственная причина, по которой Мерлину удавалось избегать охотников за головами и танов, преследующих Эмриса все эти годы, заключалась в том, что он овладел искусством приходить и уходить так, чтобы никто не обратил на него внимания. Он также стал довольно хорошо в избегании интересующих людей вопросов до такой степени, что он мог бы отвлечь их, не дав ответа. Но когда дело доходило до этого, он был ужасным лжецом, который не мог придумать что-то правдоподобное прямо на месте. Он только что говорил, как неуклюжий кретин. Он был рад, что Артура это позабавило, потому что теперь все считали его бесполезным и глупым. Судя по тому, что он узнал об Артуре, это, вероятно, было его намерением с самого начала, и... О. Вообще-то, тактика была блестящей. Это не помешало Мерлину подумать ещё о нескольких неприятных вещах, задуманных изначально Артуром. — Мы получили сообщение, что люди, живущие на фермах за пределами городских стен, не пострадали в ту ночь, — услужливо сказал Гвейн. — По крайней мере, это поддерживает его теорию. У Морганы был готов следующий вопрос, потому что Утер вновь заговорил всё тем же монотонным голосом: — Мне сказали, что магию Сидхе трудно сломать. — Полагаю, что так, — ответил Мерлин. — Я никогда не сталкивался с этим раньше, поэтому не могу сказать наверняка. — По крайней мере последняя часть его заявления была правдой. Рот Утера скривился в насмешку, которая, тем не менее, не просочилась в его голос. — Тогда как такому простому необразованному колдуну, как ты, удалось разрушить заклинание паралича?.. Как вы это назвали? Врата? Ты же не думаешь, что я поверю, что ты в одиночку спас Камелот. Утер использовал единственное число вместо королевского «мы», и Мерлин знал, что Артур заметил. Глаза Гвейна подозрительно сузились, но он тут же закашлялся и сказал: — Я бы не стал говорить о нём в этом ключе. Мы с лордом Артуром тоже были там. Рот Морганы напрягся, и на мгновение показалось, что Утер борется с её контролем. Это длилось недолго. Его тусклый взгляд вернулся к Мерлину, и он снова спросил: — Как? «Якорь» был просто «якорем». Заклинатель использовал «якорь» в качестве точки опоры, чтобы построить заклинание между двумя точками, образуя мост, который распространит эффект заклинания на большее расстояние. Насколько мог понять Мерлин, «якорь» сам был колдуном, уже вооружённый заклинанием, ожидающим, чтобы его поместили в нужное место, прежде чем развязать магию, чтобы сформировать мост с колдуном, который держал вторую половину. Вторжение Сидхе, должно быть, планировалось месяцами, если не годами. Это было не быстрое путешествие через океан от берегов, откуда, как считалось, пришли Сидхе, хотя эти берега никогда не были найдены и, как полагали многие, существовали через какой-то магический проход, который открывался только в редких неопределённых случаях. По крайней мере это то, чему Айронвуд научил Мерлина, и эта вера была сохранена и передана своим ученикам по единственной причине того, что Сидхе не видели десятилетиями. Подготовка и удержание заклинания, должно быть, заняли месяцы работы в тандеме с другим колдуном. Концентрация, необходимая для поддержания магии и предотвращения распутывания заклинания, должна была быть огромной. Мерлин не мог себе представить, что Сидхе мог бы использовать любую другую магию, а тем более защищаться во время путешествия. Это было единственным объяснением, почему солдатам Сидхе и члену королевской Верховной гвардии было поручено сопровождать его в путешествии. Как только «якорь» оказался на месте, оставалось только выпустить заклинание со сложно заранее спланированной синхронностью — или использовать одну из редких радиосвязей, которые были у немногих королевств. Расстояние между этими двумя точками было достаточно велико, чтобы врата успели правильно сформироваться, потому что подготовка к перемещению больших масс живых существ из одного места в другое в пространстве не была чем-то быстрым. «Якорь» не мог защититься от Мерлина. Он стоял на коленях в защитном круге, который мог бы хорошо сработать против другого Сидхе, но был бесполезен против человека. В этом не было проблемы. Магия, которую «якорь» держал в себе, могла быть небольшой, но петля обратной связи между двумя «якорями» была достаточно значительной, чтобы Мерлин сомневался, что любой из Сидхе на двух корневых позициях переживёт создание ворот. Было так много магии, резонирующей в вихре вокруг Сидхе, что Мерлин не мог подобраться достаточно близко, и только тогда Мерлин понял, что защитный круг вокруг «якоря» не столько защищал его от других Сидхе, сколько защищал их от магической ответной реакции. Очевидный способ остановить цикл обратной связи — разорвать его. Разрыв петли, подобной той, что образовалась, рисковал взорвать энергию и превратить область в кратер. Менее очевидным было разорвать петлю, отвернуть её. Он был уверен, что есть идеи получше, но Мерлин сделал единственное, что пришло ему в голову. Он не обучался поддерживать врата и был совершенно не способен служить «якорем». С большим трудом Мерлину удалось распутать только часть якорного троса. Вместо этого он пытался связать то, что имел, с самим собой. Сидхе рухнул, его тело превратилось в высохшую шелуху, но всё ещё каким-то образом живую. Он ввёл дисгармоничную магию во врата. Обратная связь стала буйной, топливо для шлюза внезапно стало нестабильным и непригодным для использования. Мерлин почувствовал это в тот момент, когда другой Сидхе понял, что происходит, но Мерлин был быстрее. Сначала он выпустил трос. Зазор был не менее впечатляющим. Он никогда не забудет, как кричали Сидхе во вратах, когда магия отскока пронзала их насквозь. Он почувствовал, как эхо смерти от далекого «якоря» Сидхе резонирует через Сидхе на его конце. Воспоминания заволокли его, но тяжесть всеобщего внимания вытянула его из собственной головы. Моргана — через Утера — задала вопрос, и будь он проклят, если вспомнит, что это было. — Как что? — Спросил Мерлин несколько глупо. Рядом с ним фыркнул Артур. — Как ты разрушил магию Сидхе? — спросил Утер. Моргана больше не могла полностью контролировать себя, потому что губы Утера вдруг дёрнулись, а в глаза вернулась искра жизни. — Гм, — Мерлин пожевал уголок рта. Он прищурился, пытаясь придумать способ, который содержал бы общие моменты борьбы с «якорем» Сидхе, не выставляя себя Эмрисом или не выдавая слишком много деталей, которые заставили бы людей задаться вопросом так или иначе. — Магия. Гомон, который нарастал в комнате, граничил с истерической паникой и оскорблённым замешательством. Кулак Морганы крепко сжался на столе, костяшки пальцев побелели. Она так сосредоточилась на контроле над Утером и своими собственными эмоциями, что не осознавала, как много открыла о себе этим неосторожным жестом. Мерлин почувствовал себя обязанным добавить ещё немного, чтобы закончить, и сказал: — К тому же очень острый нож. Знаете ли вы, что большинство заклинаний распутываются, когда заклинатель умирает? Кажется, эти два заклинания были среди них. — Должно быть, возможно воспроизвести то, что ты сделал, — сказал советник Мерлину. — Мне нужны подробности, — рявкнула Моргана/Утер. Мерлину пришлось ещё раз напомнить себе, чтобы он посмотрел на Утера, когда нужно было ответить. — Я не уверен, что смогу вам их дать. В конце концов, я обычный необразованный колдун. Спишите это на удачу, если хотите. — Он перевёл взгляд на Моргану, надеясь на то, чтобы его голос звучал спокойно. — Возможно, вам следует спросить леди Моргану. Мне дали понять, что она гораздо более искусна в волшебных делах, чем я. Раздвоенности обращения в обоих сознаниях было достаточно, чтобы вытащить Моргану из Утера. Моргана поёрзала, садясь правильно и чопорно. Она ощетинилась своей фальшивой улыбкой и встретила взгляд Мерлина. Мерлин подумал, не потому ли это, что она не совсем отделила свой язык от ума Утера и тянет время, чтобы убедиться, что она не говорит неправильным ртом. Мерлин смотрел в ответ, полностью осознавая, что это противоречит правилам приличия, как учил его Артур. Мужчина не вступал в разговор с женщиной, особенно благородной крови, если только они не намеревались ухаживать за ней, но здесь не будет ухаживания. Это была тихая битва воли, и хотя Мерлин был абсолютно уверен, что татуировки на его теле защитят его от любой ментальной атаки, он всё ещё готовился к вторжению в свой разум, которое никогда не наступит. — Я думаю... Медленная речь Морганы была прервана, когда слуга уронил тяжёлый кувшин на стол между Артуром и Мерлином. Металл завизжал и начал раскачиваться по неровной поверхности, разбрызгивая воду повсюду. Если бы Мерлин не наблюдал, он бы упустил момент, когда отвлекающий манёвр лишил Моргану контроля над Утером. — Это не имеет значения, — грубо сказал Утер, его голос был низким и тёплым, более энергичным, чем на протяжении всей встречи. С каждым словом он становился всё более похожим на себя, его взгляд становился острым и настороженным. В глазах был блеск предупреждения, когда он посмотрел на Мерлина. — Что сделано, то сделано, и Камелот теперь в безопасности. Несмотря на твою неумелость, ты доказал свою ценность, и я прошу тебя продолжать служить Артуру. Неумелость? Мерлин не был уверен, было это насмешкой или нет, но он молчал только из-за своеобразного тона в словах Утера. В нём был какой-то груз, как будто он просил милости. Указание на то, что Мерлин служил Артуру, а не Камелоту, также показалось ему странным, но он не понял, что это значит, пока Утер резко не встал, его тяжёлый стул заскрежетал по каменному полу. — Такое же нападение может повториться где угодно в королевствах. Пока существует эта угроза, Сидхе могут напасть на нас с любой позиции. В этом вопросе мы должны рассматривать все королевства как своих союзников и восстать против общего врага. Утер покосился на Моргану, словно оценивая её состояние. Мерлин посмотрел между ними и увидел, что Моргана восстанавливает свои силы, стабилизируя себя, когда она повернулась к вновь Утеру с решительным видом. Утер знал, понял Мерлин. Он знал, что Моргана с ним делает. Всё это время он выбирал моменты, чтобы действовать против неё, всё время делая вид, что он понятия не имеет, что происходит, и что всё, что он когда-либо делал, было его собственной волей. В моменты, когда контроль Морганы колебался, он делал всё возможное, чтобы защитить Камелот от неё. Он сделал всё возможное, чтобы защитить Артура. Уважение Мерлина к Утеру возросло. Утер был сильнее, чем он себе представлял. — Мы поедем в Мерсию. Мы объединим наши силы с армиями всех королевств и будем противостоять нашим врагам, — быстро сказал Утер. — Артур, я даю тебе полную власть над рыцарями Камелота и нашей армией. Даже моё слово не отменит твоего. Ты будешь представлять меня в Мерсии как наследник. Мерлин не мог видеть выражение лица Артура из-за слуги, который встал между ними, чтобы поспешно вытереть пролитую воду, но по тому, как его рука замерла на столе, Артур был застигнут врасплох. Как и остальные члены Совета. Тишина была невыносимой, прежде чем все воскликнули в шоке — очевидно, до сих пор не было ни одного заявления о настоящем наследнике, и все, включая Моргану, должны были ожидать, что Моргана будет следующей в очереди на трон. Как бы Моргана не старалась, она не могла вернуть контроль над Утером. Причиной тому был несмолкаемый гул и её собственное изумление. Утер вздохнул с облегчением, выпрямившись, как будто сам освободился от огромного бремени и внезапно почувствовал себя снова целым. Теперь он казался Мерлину более человечным, более похожим на умного расчётливого человека, который вальяжно сидел на троне, когда даровал Мерлину гражданство. Утер посмотрел на него, кивнув в строгом признании, и снова Мерлин был поражён осознанием того, что Утер знал. Он знал всё. Не только то, что Моргана использовала свою силу, чтобы манипулировать им. Что Моргана скрутила многих людей, чтобы заставить их подчиниться ей. Что Артур боролся за работу с рыцарями и что он победил. Что люди любили Артура больше, чем своего тана, потому что Артур был таким же человеком, как и они. И больше всего Утер знал о самом Мерлине. Что он не тот, за кого себя выдает. Что у него больше власти, чем все думают. Что он — Эмрис. И все эти вещи Утер каким-то образом держал в секрете даже от своей дочери. — Артур, присоединяйся ко мне в моих покоях. Мы обсудим нашу стратегию. Возьми с собой своего привязанного колдуна; у него может возникнуть какое-то полезное озарение, — сказал Утер. Он замолчал, оглядывая комнату. — Леон, леди Моргана, кажется, несколько устала. Я подозреваю, что события последних нескольких дней были для неё слишком тяжёлыми и что эта встреча истощила её силы и чувства. Пожалуйста, проводите её в её покои и оставайтесь с ней, чтобы она как следует отдохнула. Возмущённое фырканье Морганы было музыкой для ушей Мерлина.