The Dragon Rises

Девятнадцать рыцарей, не считая Артура, и один стареющий алхимик, который оказался более спокоен на лошади, чем он должен был быть, учитывая, что он провёл почти целое десятилетие своей жизни, глубоко зарывшись в своих чашках и склянках. Артур подумал, не следовало ли ему взять с собой больше людей. Артур размялся в седле, радуясь, что наступила ночь. Ясное небо придавало мысли о путешествии некоторую привлекательность, но также обещало пронизывающий холод. Люди отряда больше заботились о своём личном комфорте, чем о том, почему они не двигались дальше, хотя Артур получил несколько любопытных взглядов, которые так или иначе об этом словно бы спрашивал. Командир держался в стороне от остальных, не желая получить вопросы, на которые он не был готов ответить. Если Артур был достаточно честен с самим собой, он точно не хотел знать, кто из этих людей предпочтёт уйти, как только им скажут, что Артур собирается делать. Часть его хотела, чтобы Мерлин был рядом, хотя бы для поддержки, но это было то, что он должен был сделать в одиночку. Он вырос среди рыцарей, и именно этих людей Артур считал бы друзьями, если бы его благородная кровь не помешала дружбе между ними. Если он когда-либо доверял этим людям, то сейчас самое время это испытать. Внезапно Кей, а не Гвейн первым вырвался из группы, стегнув свою чалую лошадь*. Хенгроен вскинул голову, предупреждающе сложив уши, но остался неподвижен. — Я не буду задавать очевидный вопрос, который предполагает очевидный ответ. Секретная миссия есть секретная миссия. Понимаю, — сказал Кей, понизив голос. Несколько человек посмотрели в их сторону, без сомнения, прислушиваясь. — Так что я просто спрошу. Что на самом деле происходит? Спокойный разговор между мужчинами резко оборвался. Артур не мог видеть всех ясно; люди пока воздерживались от использования факелов, следуя указаниям Артура. Артур не был уверен, какие средства использовал Мерлин, чтобы соблюсти все инструкции, но это было вполне себе действенно для того, чтобы вытащить всех рыцарей вместе с Гаюсом из Камелота, не поднимая тревоги. — Если бы я попросил терпения, ты бы его дал? — устало спросил Артур. — Сколько терпения? — Кей пожал плечами. Его руки были сжаты на коленях, поводья обмотаны вокруг пальцев. Артур назвал бы его равнодушным, если бы не знал, как его брат был взволнован тем, что попал в список рыцарей, отправляющихся на войну. Волнение давно прошло. Кей, возможно, моложе и менее опытен, но это не значит, что он недостаточно внимателен, чтобы уловить изменение планов. — Он ждёт своего парнишку, — сказал Гвейн. Как и у Кея, голос его был мягким, но легко слышимым, хотя мужчина и не отходил от группы. — Не так ли? — Кстати, а где Мерлин? — Спросил Кей. — Разве он не выбрался? Его поймали? — Спросил Гаюс громче, чем Артур хотел бы. Низкий шёпот прошёл по остальным, и Артур действительно пожалел, что Гаюс раскрыл рот. — Поймали? — подхватил Кей. Рыцари снова замолчали, и Артур подумал, что хотел бы больше света, чтобы видеть и судить, о чём они думают, по их выражениям. — Я уверен, что он в порядке, — сказал Артур, звуча более уверенно, чем есть на самом деле. — Он не должен задерживаться. — Почему его поймали? — Спросил Кей, зацепившись за предыдущие слова. — Отец знает, что мы делаем это, верно? Зачем кому-то останавливать Мерлина? Он должен был прийти, да? — Кей, ты можешь просто... — Нет, — отрезал Кей. — Мне нужны ответы. Что происходит? Беспокойство охватило группу. Несколько рыцарей отделились, хоть и не далеко. Артур надеялся, что разлука произошла из-за того, что их лошади подхватили растущее напряжение и разнервничались, а не из-за того, что их всадники решили вернуться в Камелот. Отчаяние, усталость, напряжение. Что бы ни заставило Артура сделать это, он протянул руку, схватил Кея за кожаные доспехи и вытащил его наполовину из седла. — Кей, — твёрдо сказал Артур. — Ты получишь ответы, если заткнёшься и подождёшь ещё несколько минут. — Сколько ещё минут? — Нахально спросил Кей. Артур отпустил его. Кей замахнулся, поймав себя, как только его лошадь начала уходить сама по себе, хотел он того или нет. Хенгроен фыркнул и топнул копытом. — Мне достаточно ясно, что мы не едем в Мерсию. Если только я не ошибаюсь? — Спросил Бедивер. Его тон был торжественным, и было трудно сказать, что он в действительности думал об этом. Никто ему не ответил. Рыцари беспокойно гудели, лошади то входили, то выходили из положения в своём маленьком стаде, мужчины и женщины тихо шептались между собой. Чем дольше Артур молчал, тем громче они становились, и он чувствовал необходимость как-то успокоить их. Прежде чем он смог заговорить, Гвейн объявил: — Нет, мы определённо не едем туда. Молчание затянулось. Оно было сломано, когда Ламорак, наконец, сказал: — Хорошо. Ладно. Итак, что тогда? Если мы бежим в горы, то, говорю тебе, я не потерплю этого. Кей проехал мимо Артура. Он попятился назад и вернулся, ведя лошадь взад-вперёд. Каждый раз, когда он проходил рядом с Артуром, Артур видел, что глаза Кея сузились от чего-то похожего на подозрение. Артур почти потянулся, чтобы остановить его, сказать, чтобы он поберёг свою лошадь, но отвлёкся, когда Галахад замычал: — Всадники идут. Напряжение просочилось из тела Артура. Если никто из его людей не отвернётся от него, если они объединятся и присоединятся к нему в этом рискованном начинании, если они поддержат его во всём, что он попросит, облегчение, которое он почувствует, будет ничем по сравнению со спокойствием, которое затопило Артура при виде Мерлина, едущего к ним. По крайней мере, он надеялся, что это Мерлин. Артур смог разглядеть только двух лошадей — всадник был один, а на второй лошади восседал кто-то, замотанный в мешок. Вдалеке стоял Камелот, его огни мерцали, как крошечные светлячки. Тревожные колокола зазвенят, а сигнальные огни вспыхнут, если что-то будет не так. Однако же Камелот до сих пор молчал. Это была медленная пытка — ждать, пока лошади подойдут ближе. Артур дёрнул Хенгроена, чтобы преградить путь, но ведущая лошадь напротив продолжала приближаться, остановившись лишь, чтобы коснуться носом другой лошади. Артур узнал кобылу Мерлина, но не расслабился, пока всадник не снял капюшон. — Ты был прав, — сказал Мерлин тем же мимолётным тоном, каким сказал бы незнакомец, — это прекрасная ночь. — Он коротко кивнул Гвейну, и тот ответил ему тем же аки Спасибо за предупреждение, и добро пожаловать, видите ли, я не так уж плох в двух бессловесных жестах. — Она что-то задумала. — Что же? — спросил Артур, не совсем уверенный, хочет ли он знать ответ. — Не знаю. И не спрашивай меня почему, я не имею ни малейшего понятия, и я бы предпочёл не подставлять себя под её изящные каблуки, — сказал Мерлин резко. Он коротко дёрнул за поводок второго коня, мягко толкая его, чтобы тот обошёл вокруг. Артур разглядел грязные кудри Леона, но не увидел, что тот был без сознания, пока Мерлин не наклонился и не потянул его за волосы, чтобы поднять голову. — Этот пришёл в комнату примерно через час после твоего ухода, настаивая на том, чтобы отвести тебя к Моргане. Кажется, у неё есть для тебя подарок, но я никогда его не видел, и, насколько я знаю, он был каким-то образом заколдован. Как только этот горе-рыцарь понял, что тебя в комнате нет, он попытался убить меня, — сказал Мерлин. — Он что? — выпалил Кей, испугав лошадь. — Попытался. Убить. Меня, — осторожно произнёс Мерлин. — Лучше бы он этого не делал. Знаете ли вы, как трудно вытащить человека в полном вооружении из замка и остаться незамеченным, даже глубокой ночью? Там много охранников. Много. — Я виноват, прости, — сказал внезапно Персиваль, сокрушённо качнув головой. — Сегодня утром я изменил список, переведя большую часть стражи в замок. Нужно было как-то заставить их обратить своё внимание в другую сторону, когда мы выезжали, да? — Да, — буркнул Мерлин. — Пока я тащил эту большую идиотскую задницу по коридору, я подслушал, как Её Высочество приказывает слуге отравить дорожные пайки рыцарей, направляющихся в Мерсию. По крайней мере, этого достаточно, чтобы убить их всех с первого же приёма пищи. Это прекрасная попытка убить тебя, Артур. — Чёрт побери, — пробормотал Артур, закрывая глаза. — И ты решил... — Засунуть его в первый попавшийся бельевой шкаф, чтобы не мешался, — Мерлин махнул в направлении Леона. — Потребовалось несколько обходных путей, чтобы опередить их обоих, я создал иллюзию, чтобы слуга подумал, что он бросил яд в нужную кучу пожитков, сжёг улики, остановился, чтобы поиграть в карты с Роландом и Натаниэлем, заодно отдав им новый приказ предупредить армию, чтобы они проверили всю еду. Затем я вернулся к шкафу, вытащил пса Морганы и пошёл в конюшню — да, я сделал всё это, хотя было бы намного проще просто убить этого чёртова мерзавца и идти своей дорогой. — Хорошо, — сказал Артур, игнорируя большую часть напыщенной речи Мерлина. — Потому что это даёт нам больше времени. — Времени для чего? — Спросил Персиваль. — Вообще-то, я бы хотел начать с того, почему Леон привязан к своей лошади, — сказала Анаис, явно смутившись. — Это мой камень преткновения. — Ну, — начал Артур, и группа замолчала, явно желая узнать, что происходит. Артур сглотнул и решил сорвать завесу тайны. — Я подведу итоги, хорошо? Коротко. Моргана — маг разума, и она держала Утера и Леона под своим контролем только боги знают, как долго. Я уверен, что в горстке членов Совета, рыцарей и слуг есть те, кого она использует для своих целей. Главная же цель выглядит так: стать таном Камелота. Никто ничего не сказал. Несколько человек переглянулись. Кей нарушил молчание. — Повтори ещё раз? — Ты меня слышал, — сказал Артур. — Но она в очереди на трон, — растерянно сказала Анаис. — Все знают, что она любимица лорда Утера. — Может быть, когда-то давно так и было. Честно говоря, все рады, что её с нами нет, — сказал Пеллинор. — Мой отец заседает в Совете. Большинство из них не хотели бы видеть её в роли тана и пытались убедить лорда Утера в обратном. Почти все вздохнули с облегчением, когда лорд Утер назвал Артура своим наследником. — Почти все, — сказала Анаис снова, будто извиняясь, находясь в раздумьях. Молодая воительница долго и упорно боролась за своё положение — больше, чем любой другой человек, которого знал Артур. До того, как Артур стал командиром рыцарей, ей посчастливилось даже играть роль оруженосца, но она никогда не разогревалась с ним. — Ну что ж, это хорошо, — сказал Матиас откуда-то сзади. — Будущее уже стало светлее без очередного диктатора, который будет править. — Она маг разума? — Глупо спросил Кей, выражение его лица было растерянным, он всё ещё был зациклен на этом вопросе. — Она маг разума в сговоре с Сестринством, — ответил Артур, оглядываясь вокруг и желая снова, чтобы было больше света, чтобы он мог судить о реакции каждого. — Я не знаю, как это произошло, но они, должно быть, знали, как она желала управлять Камелотом, и использовали это против неё. — В сговоре с такими же загнанными магами разума, как она сама, — вставил Гаюс, голос его был медленным и усталым. Любая поднятая жалоба утихала при его словах, и он продолжил без помех. — Неудивительно, что леди Моргана полагала, что единственным выходом для неё была защита своего положения с помощью грубой силы. — Это обернулось против тебя? — Сказал Пеллинор, усмехался. — Она контролирует отца? — Спросил Кей, качая головой. — Я не знаю... Я не могу в это поверить. А Леон? Если это так... Если она ему приказывает, то это объясняет, почему он такой засранец? Боги! Почему он вообще здесь? Артур боролся с желанием подойти поближе к Кею и вразумить его. Он открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что на самом деле у него нет последовательного ответа. Он вырвал Леона из когтей Морганы, потому что хотел, чтобы Леон был подальше от Морганы. Он знал, что Мерлин дал ему правдоподобную причину, но он не мог думать об этом прямо сейчас. — Командовать армией в отсутствие Артура должен Леон, — сказал Персиваль, спасая Артура тем, чего он не мог сказать вслух. — Ты действительно хочешь, чтобы это случилось, если за решениями Леона стоит Моргана? Лучше, если никто под непосредственным контролем Морганы не будет отвечать за оборону Камелота. Если Моргана с Сестринством, то у меня такое чувство, что мы скорее вернёмся потом в руины, а не домой. — Она бы не стала... Она бы этого не сделала, — сказала Анаис с сомнением в голосе. — Может быть, особенно после того, как мы узнали, что Сестринство в сговоре с Сидхе, — сказал Гвейн, ёрзая на своём месте. Он беззаботно махнул рукой в воздухе. — Считайте, как хотите. Последовавшее за этим ошеломлённое молчание было нарушено возмущённым разговором, за которым Артур даже не пытался уследить. Он устало опустился в седло, похлопал Хенгроена и удивился тому, как и когда именно он умудрился потерять контроль над этим заданием. С замиранием сердца он слушал, как половина его людей строит планы вернуться в Камелот, чтобы совершить переворот и взять ситуацию под контроль; другая половина поочерёдно подталкивала людей к тому, чтобы они бросили всё и ушли. Артур взглянул на Мерлина. Мерлин пожал плечами. Артур многозначительно склонил голову. Мерлин закатил глаза. Артур решительно зажестикулировал. Мерлин вздохнул и, наконец, поднял руку, щёлкнув пальцами. Маленький хлопок грома оставил пронзительный звон в ушах Артура. Его мрачный взгляд был проигнорирован, но когда слух был восстановлен, он заметил, что все в группе обратились к Мерлину с чем-то похожим на страх, и смотрели на Артура, как будто они наполовину ожидали, что он обуздает своего колдуна. Артур глубоко вздохнул и сказал им: — Факты таковы. Сидхи объявили войну королевствам Альбиона и отправляют свои корабли, чтобы высадить свои войска близко к Мерсии, если не прямо к портам Мерсии, как только они захватят гавань. И они точно захватят гавань, потому что и Гвейн, и книжки описывали Сидхе как более искусных в военном искусстве на морских судах, чем люди Мерсии. Речь шла не о том, возьмут ли они Мерсию, а о том, когда они это сделают. — Военный совет сосредоточит армии всех королевств на этой атаке. У меня есть ощущение, что битва пойдёт плохо, как только они вступят в бой, и они сконцентрируют все ресурсы в тот момент, когда не смогут позволить себе использовать их в другом месте. — Артур так ясно представлял себе битву в своей голове, что трепетал от желания сразиться там. Все вокруг него затихли, как будто они тоже могли себе это представить. — Я не сомневаюсь, что Сестринство приложит руку к тому, чтобы обеспечить участие Сидхе в битве с нашими войсками так же, как они пытались пересечь Камелот среди ночи, невидимые и неслышимые. По этой причине армия Камелота была перенаправлена, чтобы занять позицию далеко позади войск Мерсии. Артур верил, что Бедивер, Ламорак и другие проигнорируют приказы других танов идти с оружием в руках, но чем скорее небольшая группа Артура выполнит свою задачу, тем лучше. — Но армия Камелота как раз такая. Одна армия. Если объединённые силы всех королевств ничего не сделают против Сидхе, кто скажет, что наши рыцари будут долго держаться против них? Никто не произнёс ни слова, пока Кей не нарушил тишину: — Вау, твоя вера в нас поразительна. — Ты в семье игрок, — сказал Артур, пользуясь случаем, чтобы привлечь брата на свою сторону. Он знал, что если Кей сможет следовать его рассуждениям, то и остальные тоже. — Шансы против тебя, у тебя нет ничего в резерве, никаких карт в рукаве. Ты не собираешься сдаваться, потому что ты никогда не сбросишь штаны, не наклонишься над скамейкой и не позволишь другим игрокам за столом отыметь твою бледную задницу. — У меня всегда есть туз в рукаве, — парировал Кей. — Вот именно, — сказал Артур. Он взглянул на тёмные фигуры вокруг себя, задержавшись на Мерлине, прежде чем повернуться к остальным. — Именно поэтому мы идём к повстанцам и просим их сражаться вместе с нами. Реакция была мгновенной — смесь возмущения и насмешливого смеха. Артур не был уверен, что ранило больше всего — обвинения в том, что он сошёл с ума, или что концепция борьбы с теми же повстанцами, которые не могли быть уничтожены ни одной армией королевства, была слишком смешной, чтобы рассмотреть его тактику. Но постепенно протесты утихли, и несколько рыцарей погрузились в задумчивое молчание, когда поняли, что старейший и наиболее авторитетный из рыцарей не сказал ни слова в насмешку или протест, а обдумывал вопрос. — Сидхе могут победить армию, даже не моргнув глазом, — тихо сказал Гвейн, почти смирившись. — Если Мерсия простоит долго, то это потому, что Сидхе играют в эту игру для своего развлечения. — Против них не нужна армия, — сказал Мерлин, нарушая своё молчание впервые с тех пор, как присоединился к группе. — Нужен сильный народ, единый для одного дела, во главе с человеком, в которого все могут верить. — Трудная задача, — заметил Пеллинор. — Не совсем, — тихо сказал Оуэн, впервые заговорив. Несколько человек посмотрели в его сторону, явно ожидая, что он уточнит свои слова, но он молчал. — Я чертовски надеюсь, что повстанцы не единственная карта в твоём кармане, — сказал Кей, качая головой. —Потому что независимо от того, что ты сделаешь с ними, это действительно охренительно слабый ход. — Как насчёт того, чтобы хоть раз побыть на моей стороне? — Раздражённо спросил Артур. — Я на твоей грёбаной стороне, — сказал Кей, в отчаянии потянувшись к своим волосам. Несмотря на темноту, Артур легко мог представить себе недовольное лицо своего младшего брата, скривившееся в насмешливом закатывании глаз. — Я пытаюсь придать тебе смысл. Сколько раз Сидхе приезжают к берегам Мерсии? — Сомневаюсь, что Мерсия подсчитывала это, — сказал Гвейн, — и они всё равно не стали бы, на случай, если бы никто не появился, когда Сидхе вручат им их задницы на вертеле. В любом случае, они понятия не имеют. Сидхе очень любят туманы, так что трудно сказать, сколько там лодок, не говоря уже о том, сколько людей на борту. Но лучше всего было бы предположить, что тысяча кораблей, ещё тысяча позади, и сто тысяч человек, ожидающих высадки. Они ничего не делают наполовину. — Это твоя догадка? — Недоверчиво спросила Анаис. — В следующий раз преукрась в нашу пользу. — Откуда у тебя эти цифры? — Спросил Кей. — Опыт, — категорично ответил Гвейн, больше ничего не предложив в качестве объяснения. — Разве это имеет значение? — вмешался Артур, отвлекая внимание от Гвейна. Ему не нужно было, чтобы его люди узнали истинную природу Гвейна, и Артуру не нужно было, чтобы рыцари повернулись против него, когда Гвейн был единственным ресурсом, который у него был. Цифры, которые он так легко высказал, оставили в костях Артура мертвецкий холод, но также не оставили никаких сомнений в том, смогут ли все королевства объединиться, чтобы удержать Сидхе. — Только то, что мы смехотворно превосходим численностью, как бы мы на это ни смотрели, потому что это доказывает мою, мать его, точку зрения, — сказал Кей, даже не в состоянии казаться хоть немного самодовольным. Несмотря на то, что он был молод, Кей был довольно смышлёным малым, он так же хорошо рассчитывал долгосрочные шансы, как Артур мог планировать несколько ходов вперёд противника. — Королевства не пошлют больше, чем они думают. У повстанцев не может быть столько людей. Даже если ты соберёшь всех мятежников, это вряд ли даст брешь в ста тысячах Сидхе. Мы можем начать бежать в грёбаные горы прямо сейчас. — А что ты будешь делать, когда они тебя догонят? Спиной к стене, окружённый со всех сторон кровожадными Сидхе, которые хотят твоей смерти, или, что ещё хуже, закованный в кандалы и цепи, как раб? — Спросил Гвейн. — Это немного жирно, — сказала Анаис со смехом. — Они ничем не отличаются от тех, кто высадился в Альбионе и пытался отрезать себе кусок земли. — Сто тысяч человек, — медленно сказал Гвейн, вытягивая каждый слог. — Каждый из вас вооружён лучшей сталью, какую вы когда-либо видели. Каждый с рождения готовился к войне. Каждый из них — колдун в своём собственном праве, способный на сильнейшие древние заклинания, которые намного превосходят те, на какие способен лучший колдун в королевствах. — У меня от тебя кошмары, — пробормотал Персиваль. — И так и должно быть, — возразил Гвейн. — Сидхи не завоеватели. Они безпринципные болваны, которые раньше... — Достаточно сказать, что они убьют нас всех, — прервал Артур. — У нас с Гвейном было преимущество перед Сидхе, которые могли напасть на Камелот. Скажу тебе, сражаться с ними было не просто прогулкой по парку. Можете ли вы представить себе защиту своей земли, своего народа и своих близких от Сидхе, и неспособность противостоять им? Потому что мне не нужно это представлять. Я точно знаю, каково это. Он позволил своим словам впитаться в каждого. Никто не говорил, но настроение у всех было хмурое. — Вы, мужчины, одни из лучших, — сказал Артур. — И я собираюсь дать вам выбор прямо сейчас. Вы можете отложить в сторону свои разногласия? Пойдёте со мной, когда я пойду к повстанцам просить их о помощи?" Все молчали. — Готовы поверить, что у меня есть туз в рукаве?