The Dragon Rises

— Ты знаешь, что друиды очень любят свои рощи? — Спросил Мерлин, неодобрительно скрестив руки на груди. Артур взглянул на него и продолжил вырезать спираль в стволе дерева. Мерлин вздохнул и прислонился к вязу без опознавательных знаков, с интересом наблюдая, как Артур осторожно просовывает свой клинок под кору, заостряя кончики знака и сглаживая изгибы с гораздо большим усердием, чем когда-либо сам Мерлин, даже когда он был учеником в Айронвуде. Он сожалел, что не обратил больше внимания на аккуратность всей работы, потому что даже со стороны поляны спираль была красивой и выглядела очень даже. Повстанцы были где-то в этих лесах, это ясно. Гвейн заметил признаки того, что через лес двигались группы людей, хотя ни один из них, казалось, не подошёл достаточно близко к рыцарям, чтобы узнать о них в свою очередь. Казалось, что повстанцы либо не знали о них, либо играли в прятки, выжидая время, которое Артур и рыцари не могли позволить себе потратить впустую. Мерлин подозревал, что искусная работа по дереву была не только результатом скуки Артура, но и обещанием не навредить повстанцам. Мерлин зауважал Артура тогда, когда он собрался спокойно ждать места встречи с мятежниками после разговора с горсткой людей и путешественников, которые дали Артуру самый минимум информации о событиях со слов троюродного брата, который жил на берегу реки, который услышал всё, в свою очередь, от путников, которые видели что-то подозрительное в лесу во время убывающей луны в течение лета. Мерлин мог столкнуться с мятежниками во время своего бегства от охотников за головами, но он никогда не общался с ними достаточно для того, чтобы заключить с ними какие-либо союзы. Рыцарям Артур дал расплывчатое обещание, что он лично знает некоторых повстанцев и что они смогут в короткие сроки поговорить с самим лидером группы. Мерлин хотел порасспрашивать об этом, но подумал, что лучше, если он этого не сделает, ведь он не совсем уверен, что у него есть право знать историю жизни Артура, несмотря на их единственную общую близость: безумная мастурбация и оральные ласки перед тем, как они покинули Камелот. С тех пор у них едва было время побыть наедине, и хотя они каждую ночь укладывали свои спальники рядом друг с другом, вокруг всё ещё было достаточно людей, чтобы задавать личные вопросы. Возможно Артур тоже чувствовал некоторое разочарование из-за этого, а долгое ожидание одного из мятежников только нагнетало ситуацию. Они были недалеко от деревни, которая, как было известно, владела радио располагалась на неподконтрольной никому территории, и, к счастью, не было ещё никаких новостей о начале войны. Мерлин почесал челюсть. — Знаешь, как бы я ни восхищался твоим художественным талантом, вырезать постоянную метку на чьём-то любимом дереве, наверное, не лучший способ дать им понять, что нам нужно с ними поговорить. — Это не моё любимое дерево, так что я не против, — сказал человек рядом низким и мягким голосом. Его присутствие резко обозначилось для Мерлина. Он был здесь и не здесь одновременно, физическое присутствие, которое сливалось с лесом, как будто он был его частью, угроза, которая не несла в себе угрозу. Каким-то образом ему удалось приблизиться, несмотря на то, что Мерлин установил вокруг их лагеря защиту и назначил патрули. Мерлин отреагировал, не подумав. Его магия поднялась в неконтролируемом потоке, будто волна, разбивающаяся о прибрежные камни, цепляясь за землю, стремясь отхватить немного места на суше для себя. Пришелец был один. Мерлин сразу это понял. Никто больше не потревожил руны. Рыцари были спокойны и живы-здоровы. Артур был... Артур кричал Мерлину, чтобы он остановился, но было слишком поздно. Слишком поздно... Человек вскинул руки, скрестив их на голове, готовясь к удару. Волна врезалась в землю... нет, во что-то. В магию. И это была не просто магия, а сама сущность земли, поднимающаяся в смирительной силе, которая действовала как волнорез против шторма Мерлина. Но остановить волну было не так-то просто. Рука Артура вдруг легла тяжёлым твёрдым грузом на плечо Мерлина, когда маг всё-таки заставил себя отступить. Волна сужалась, пока не превратилась в тонкую струйку, стекающую вниз, чтобы быть поглощённой землёй. Лес затрясся как животное после тщательной чистки, поглощая силу со спокойным весёлым гулом. Человек — друид — каким-то образом остался невредимым, хотя и был отброшен почти на двадцать футов в лес. Он в шоке ахнул, медленно опустив руки, и когда его широко раскрытые глаза повернулись к Мерлину, они оказались бледно-голубыми, подобно морозному небу, полному благоговения перед теплом солнца. — Матерь божья, — сказал он. Долгое молчание растянулось, пока он не пришёл к какому-то выводу внутри себя. — Это ты. Мерлин сделал шаг назад, неожиданно неуверенный, и упёрся в Артура. Артур попытался смирить мага, положив обе руки ему на плечи, и пробормотал что-то успокаивающее. Мерлин посмотрел на Артура, и выражение его лица наполнилось ужасом. Он выпрямился, наполовину присев на землю, стряхнул грязь со штанов и потянул плащ, стараясь закрыться от холода. — Я должен был догадаться, что когда Пен-и-Дрейг придёт в себя, он небрежно отнесётся к выбору компании, — сказал человек, глядя на Мерлина. — Я ожидал не меньшего от сына тана, который дал мне имя блохастой дворняги вместо моего собственного, когда мы впервые встретились. — Кавалль был моей любимой собакой, и я благодарю тебя, что ты не смеёшься над мертвецами, — сказал Артур, успокаивающе сжав плечи Мерлина, прежде чем убрать руки. Тепло прикосновения задержалось в позвоночнике парня, прежде чем перетечь в поясницу. — Всё в порядке, Мерлин. Это Мордред. Мордред пересёк расстояние между ними, протягивая руку в нетерпеливом приветствии, которое не предназначалось для мага. Артур быстро схватил Мордреда в крепкие объятия, взглянув на Мерлина. Мерлин пожал плечами, скрестив руки на груди, и сделал вид, что не знает, почему Мордред так отреагировал на него. Мерлин отвернулся и проигнорировал вспышку ревности в груди. Он направился в лес, намереваясь идти к лагерю, но решил, что идея оставить Артура наедине с Мордредом нравится ему ещё меньше. — Ты чертовски долго добирался сюда, — сказал Артур, отрываясь от друида, но оставаясь рядом. — Ты что, заблудился? — В моём собственном лесу? — усмехнулся Мордред. — Едва ли. Но было много разговоров о том, что делать с рыцарями Камелота, которые находятся очень далеко от своего королевства и чувствуют себя как дома, лишая этим спокойствия наших людей. Мерлин предупреждал Артура, что даже в гражданской одежде рыцари будут слишком заметны. Прекрасные лошади, броня на порядок лучше, чем у обычного кузнеца, мужчины и женщины, слишком сытые, чтобы быть крестьянами, — никто не поверит, если они заявят, что просто проезжают мимо. Мерлин и Гвейн спорили о том, чтобы разделиться, Артур и остальные — о том, чтобы остаться вместе, чтобы их не одолели солдаты из других королевств или изгои Сидхе, скрывающиеся в сельской местности, и теперь Мерлин с удовлетворением бросил знающий взгляд на Артура, который на это лишь грубо отмахнулся. — И что же они решили? — Спросил Артур, отдаляясь от Мордреда. — Они весьма против вас, настолько, что сильно склонялись к проклятию твоего члена обилием бородавок. — Мордред дёрнулся, будто его тянуло к Артуру, но мгновение спустя он остановился на месте, как будто сама земля не хотела, чтобы он двигался. Он бросил взгляд вниз, прежде чем пожать плечами, больше для себя, чем для Артура. — Ну, мой член и я благодарны, что ты решил поступить с нами иначе, — сказал Артур. — Вот, почему ты здесь, не так ли? Чтобы отвести нас к ним? — Конечно. Я настаивал. Мне пришлось напомнить им о помощи, оказанной нам таинственным благодетелем, который, в конце концов, не так уж и таинственен, что всё изменило и обратило голоса в твою пользу. Большинству любопытно узнать, почему вы пришли сюда, когда армия Камелота движется на восток к Мерсии. — Значит, у тебя есть новости по этому поводу? — спросил Артур. — Я знал, что у вас есть радио. — Есть, когда оно вообще начинает работать, — пожал плечами Мордред. Он поколебался. — Не жди тёплого приема от друидов. Артур вопросительно наклонил голову. — Они не хотят иметь ничего общего с человеком, который мог бы привязать колдуна к своей воле, — объяснил Мордред, кивнув в сторону Мерлина без малейшего сочувствия к тому, что Мерлин чувствовал сам по этому поводу. — Старейшины выслушают тебя, но, по их мнению, это пустая трата времени. Тебе лучше потратить свои силы на то, что тебе действительно нужно. — Моя воля принадлежит мне, — сказал Мерлин, чувствуя необходимость указать на это. Какими бы ни были его личные чувства, Артур был прав. Они должны были перейти на их сторону, и Артуру не нужно было, чтобы старейшины друидов плохо думали о нём, используя любую причину, чтобы отказаться от его просьбы о помощи. — Сказал колдун, связанный с сыном тана, — ответил Мордред, отворачиваясь, как будто Мерлин сам обидел его. Это был такой контраст с благоговейным отношением Мордреда к ним в момент их встречи, что сравнить можно было только с ударом хлыста после улыбки. — Но ты можешь сказать им что угодно, если хочешь, щеночек. — Я Артур, будь ты проклят, и, конечно, я это сделаю, — сказал Артур, нахмурив брови. Должно быть, он уловил перемену в настроении Мордреда, потому что снова взглянул между Мордредом и Мерлином, пытаясь понять уровень напряжения. — Я позову остальных. Мы не задержимся надолго. Мерлин решил последовать за ним, но ему не понравилось, что есть кто-то, кто может пройти мимо его подопечных, не будучи обнаруженным. Он чувствовал себя более комфортно, наблюдая за Мордредом, хотя он и так понимал, что Артур идёт глубже в лес, чтобы присоединиться к рыцарям и приказать им свернуть лагерь. Осознав, что Артур в безопасности, Мерлин повернулся к Мордреду и увидел, что тот, в свою очередь, наблюдает за ним. — Похоже, у тебя проблемы со мной, — сказал Мерлин. — Да, — ответил Мордред, больше ничего не добавив. Мордред был на половину ладони ниже Мерлина. Он двигался со статью того, кто сделал эту землю своей. Мерлин не мог понять, что он за человек, и по мере того, как тянулась тишина, он не был уверен, что его это волнует. Он надеялся, что друиды быстро прогонят Артура, чтобы они могли перейти к следующему этапу плана Артура. — Рад, что всё прояснилось, — сухо сказал Мерлин, выпрямляясь. — Ты назвал его Пен-и-Дрейгом. — Да, — повторил Мордред, и снова наступило молчание, не дающее никаких признаков предстоящего разговора. Мерлин был удивлён, когда Мордред снова заговорил. — Наконец-то он вырос в своей роли. Я знаю это с тех пор, как мы познакомились, но он не был готов. Поскольку он нисколько не был смущён этой фразой, я полагаю, что ты тот, кто сказал ему, кем он был. — Кто он есть, — твёрдо сказал Мерлин. Он почувствовал необходимость объясниться. — Ему не нравится название. — Конечно, ему не нравится, — задумчиво сказал Мордред. Его тон стал резким, когда он продолжил. — И он не хотел бы безвозвратно обрекать человека на службу себе. Это тоже твоя заслуга? Рот Мерлина сжался в тонкую линию. Оглядываясь назад, зная то, что он знал сейчас, Мерлин не заставил бы Артура сделать выбор, который вообще не был выбором, а игрой для развлечения тана. Привязка к Артуру и пребывание с ним были наименее проблематичным вариантом — для Мерлина. Он не думал о том, что это могло бы сделать с Артуром, пока не стало слишком поздно, и он сделал всё возможное, чтобы противодействовать этому. Тем не менее, это не улучшило ситуацию. Мерлин всё ещё чувствовал, что в конце концов он отнял выбор у Артура. Он ощетинился и сказал: — Не тебе об этом судить. — Да? — Мордред развернулся к Мерлину. — Он послал мне весточку с большим риском для себя, умоляя спасти какого-то колдуна, прежде чем Утер найдёт способ казнить его. Это был ты? Мерлин нахмурился, но ничего не сказал. Он попытался вспомнить инструкции Артура той ночью, но воспоминаниям были смутные, потерянные от боли и лекарств. Если Артур действительно организовал мятежников, чтобы вызволить Мерлина, он никогда больше не поднимал этот вопрос так или иначе. — Если бы я знал, что Артур хочет, чтобы я спас Эмриса, я бы оставил тебя гнить и умирать в грязи, — сказал Мордред, и Мерлину стало спокойнее. Ненависть и отвращение были более привычными чувствами, когда они исходили от людей, знавших, что Мерлин выжил, чего не удостоилась большая часть Айронвуда, и они осуждали его, не зная правды. Мерлин поднял подбородок. — Правильно ли это? Мордред уставился на него из-под прикрытых глаз. Его руки были сложены перед ним, плечи расправлены, плащ свисал так, будто это была мантия друидов, а не просто тонкий кусок одеяла, наполовину покрытый грязью. Хотя Мордред был ниже Мерлина, но не было сомнений в том, что он силён и способен держать короткий меч у себя на поясе с тем же мастерством, которое использовалось в его магии для защиты от волны Мерлина. — Колдун, который, как говорят, способен направлять пули в сторону их хозяев, несомненно, достаточно силён, чтобы обратить узы против того, кто бросает их на него. Когда я поймаю тебя, контролирующего Артура, я убью тебя так же, как и тогда, когда ты предашь нас, как предал тех немногих, кто остался в Айронвуде, — сказал Мордред. — При первой же возможности, я обещаю, ты умрёшь. — А если ты ошибаешься? — Тихо спросил Мерлин. Его вопрос выбил часть ярости Мордреда, вместо этого заменив её замешательством. Мордред нахмурился. — Что? — Если ты ошибаешься? Во всём? Может быть, что-то помешало мне сбежать с самого начала. Может, у нас не было выбора. Может, это не то, что ты думаешь. Может быть, я вообще не контролирую его. Может быть, я никогда не предавал айронвудцев, — сказал Мерлин, его тон был ровным и спокойным, настолько бесстрастным, насколько он мог себе позволить. Мордред не ответил, но его глаза подозрительно сузились. — Я не друид, — сказал Мерлин, предостерегающе понизив голос, — Но мне кажется, что друид, который несправедливо выносит суждения и говорит уверенно, не балансируя между предположениями и истиной со всех сторон, является, своего рода, предателем. Если бы ты знал что-нибудь об Эмрисе, если бы ты знал его как человека, а не как имя, не как нечто большее, чем фантастического персонажа из песен, которые поют менестрели, ты бы знал, что Эмрис никогда не позволит предателю так просто стоять и распинаться о своём. — Даже если бы он сам был предателем. Мордред сжал челюсти, но он не стал отрицать обвинения Мерлина и защищаться. Однако щёки и глаза его темнели с каждым мгновением. Мерлин фыркнул и покачал головой. — В любом случае, я не Эмрис. — Мерлин, — усмехнулся Мордред, но теперь в его глазах было сомнение, стало чуть меньше уверенности. — Привет, — сказал Мерлин, легко улыбаясь. Он отвесил Мордреду фальшивый дружеский кивок. — Приятно познакомиться. Хмурый взгляд Мордреда мог остановить вторжение армии в одиночку, подумал Мерлин, настолько он был серьёзен. Тишина снова повисла вокруг. — Ты очень силён. — То же самое можно сказать и о тебе, — ответил Мерлин. Он поставил ногу на упавшую ветку и наклонился вперёд. — Это делает тебя Эмрисом? Оскорбление ударило Мордреда так сильно, что звук, который он издал, был бы забавным при любых других обстоятельствах. Мерлин посчитал, что это он должен чувствовать себя оскорблённым. — Конечно, нет, — фыркнул он. Мордред отвернулся, понимая, что происходит, и только в этот момент Мерлин понял, что Мордред был молод. Ясно, что он был достаточно взрослым, чтобы носить меч и быть заметным человеком среди повстанцев, но вряд ли он имел опыт, который научил его, что мир не был таким чёрно-белым, как он хотел верить. Это был недостаток друидского учения, который никогда не переходил к тем, кто отделился столетия назад, чтобы сформировать Айронвуд: опасная уверенность, которая скорее убьёт, чем исцелит. Баланс был всем, и этот баланс должен был быть сохранён прежде всего, восстановлен, прежде чем он накренится слишком далеко в любом направлении, чёрт возьми. — Конечно, нет, — вдруг сказал Мерлин. — Как глупо с моей стороны. В роще воцарилась напряжённая тишина. Мерлин сел и стал ждать остальных, а Мордред остался стоять, и выражение его лица ничего не говорило о том, что он думает. Мерлин не был уверен, сколько времени потребовалось рыцарям, чтобы пробраться по узкой оленьей тропе к роще, но как только они прибыли, Артур взглянул между Мерлином и Мордредом. Он, должно быть, заметил затянувшееся напряжение, потому что его желание что-то сказать было резко подавлено. — Это недалеко, — сухо сказал Мордред, уже удаляясь. Рыцари обменялись взглядами, прежде чем Артур неохотно кивнул. Они настороженно следовали за Мордредом, высматривая засаду. — Что случилось? — Спросил Артур, уронив поводья Мерлину в руку. Мерлин пожал плечами. Артур поднял бровь, маг вздохнул и прошептал: — Он знает, кто я, хочет моей смерти, и я подумываю о том, чтобы уйти. Если я появлюсь в этом лагере, всё пойдёт не так. — Не говори глупостей, — отрезал Артур. — Я мог бы сэкономить нам время, выследив тех, кто остался из айронвудцев... — Ты сам сказал, что понятия не имеешь, где они, зато друиды могут что-то об этом знать, так что заткнись и прекрати спорить, — сказал Артур. — Ты идёшь, и точка. Я не сделаю этого без тебя. Затем, не давая Мерлину вставить ни слова, он ушёл вперёд, выпрямив спину от раздражения. Мерлин смотрел на ступающего перед ним Артура до тех пор, пока не смог разглядеть рыцарей, стоявших позади него. С раздражённым вздохом Мерлин провёл рукой по волосам, прежде чем шагнуть рядом с Гвейном, который выглядел таким же взволнованным, идя в лагерь друидов, как и он сам. — Всё пройдёт либо очень хорошо, либо очень плохо, — заметил Гвейн себе под нос, хотя маг слышал его достаточно хорошо. — Да, всё верно, — сказал Мерлин. — Сделай мне одолжение, — вдруг попросил Гвейн. Маг хмыкнул. — Не оставляй его. Мерлин поднял бровь. — Просто не надо. — Сказал Гвейн и больше ничего не добавил. Странный тон его голоса заставил Мерлина задуматься, кого он пытается защитить. Колонна рыцарей следовала по безымянной тропе, которая исчезала за ними, скрывая дорогу от всех, кому на неё не было допуска. Земля была рыхлой от перегноя, деревья теряли листья, а воздух холодный и влажный под тяжестью надвигающейся бури. Земля пульсировала крест-накрест тонкими линиями силы, насыщенных магией, как это обычно было в местах силы, но линии эти были старыми и изношенными, но незапятнанными. На них давили слои заклинаний, переплетающиеся в сложную паутину, и пока они шли, Мерлин чувствовал, как магия действует на него, заставляя его потеряться в пространстве. Он не раз сталкивался с Гвейном, который, казалось, также страдал от эффекта магии друидов. Они обменялись сочувствующими взглядами. Магия не ослабевала, пока они не прорвались в узкий овраг и не вышли на широкую открытую поляну. Пока остальные двигались вперёд, Мерлин стоял, прислонившись к своей кобыле, в то время как дезориентация прошла. Он повернулся, чтобы изучить магию, и обнаружил, что зазубренные линии — это серия заклинаний неправильного направления, которые были сложены друг на друга, как куча беспорядочных лестниц. Он видел, как можно пройти по лесу, не заблудившись, но то было доступно только магу, который мог ухватиться за золотую нить, через которую они и могли пройти. Выражение лица Гвейна было задумчивым, хотя и несколько печальным. Мерлин задавался вопросом, насколько больно ему чувствовать всю эту магию, но не иметь возможности дотянуться до неё. Сильное чувство тоски по дому пронзило сердце Мерлина, когда он вошёл в деревню друидов. Маленькие приземистые хижины сливались между собой в сельской местности, соломенные крыши затенялись длинными тяжёлыми ветвями близстоящих деревьев. Дома располагались кругом, который расширялся от открытой поляны к каменистому холму, который, как инстинктивно знал Мерлин, содержал ряд пещер и туннелей. Хотя большинство друидов слонялись вокруг маленькой деревенской площади, чтобы узнать, кто их новые гости, Мерлин мог видеть бойцов, настороженных и наблюдающих за ними. Вдалеке дети игриво кричали и хихикали, играя в догонялки. Это было так похоже на Айронвуд, что у Мерлина перехватило дыхание. Это было слишком похоже на Айронвуд, чтобы быть совпадением. Друиды жили в сообществах, подобных этому, это было правдой, но никогда они не были так спланированы, будто кто-то и правда решил, что Да, это место, где я построю свой дом. Повстанцы жили в пещерах и палатках, не имея возможности задержаться ни в одном месте из-за страха быть обнаруженными, что означало, что такая конструкция поселения не могла быть их делом. Спереди поднялась суматоха, и Мерлин увидел Артура в центре. Несколько пожилых мужчин и женщин окружили его, молча слушая то, что говорил им Артур. Мерлин начал подходить, чтобы вмешаться, если нужно, но ощущение, что за ним наблюдают, приковало его к месту и заставило обернуться. Человек подошёл к нему решительным шагом, его глаза сузились в настороженные щёлки. Он был невысоким и коренастым, крепким и мускулистым, одетым в толстую шерстяную тунику и бриджи. Копьё свободно висело в его руке, и хотя в том, как он носил оружие, не было никакой угрозы... Глаза Мерлина скользнули по руке мужчины, рукава его туники были закатаны до локтей. Чёрные чернила свернулись на запястье в символы, которые Мерлин видел только один раз, и он выпалил: — Уилл? Настороженность человека исчезла, быстро сменившись уверенностью и радостью. Он не улыбнулся — Уилл никогда не улыбался — и просто притянул Мерлина к себе. — Я знал, что это ты. Знал, — сказал Уилл, его голос звучал очень хрипло и задушено. — Ты не мог умереть, как все говорят. Ты просто не мог этого сделать. — Уилл, — выдохнул Мерлин, медленно обнимая своего друга детства, слишком ошеломлённый, чтобы понять что-либо, кроме осознания того, что его друг жив. Он хотел спросить, кто ещё выжил после нападения на Айронвуд — он знал, что Талиесин не выжил, но остальные... Уилл, наконец, ослабил хватку. Мерлин увидел слёзы в глазах Уилла, когда он отступил назад, и тысячи разных вещей пришли ему в голову. Извинения за то, что ему пришлось сделать, возмещение за то, что он должен был оплатить, сожаление, что пришлось похоронить его. Но Уилл отвернулся, и Мерлин последовал за взглядом Уилла к друидам, которые приближались к нему. — Это ты, — сказал старший из них, благоговейный трепет в его голосе слишком напоминал ему о реакции Мордреда, когда они впервые встретились. Маг сделал шаг в сторону, сжимая вожжи. Он бросил извиняющийся взгляд в сторону Артура, думая о том, как лучше всего сбежать. — Предатель Эмрис, — торжествующе и самодовольно произнёс Мордред, занимая место рядом с седовласым друидом. — Он не предатель! Ты не знаешь, о чём говоришь, — прорычал Уилл, замолчав, когда один из старейшин поднял руку, чтобы попросить тишины. — Действительно, Эмрис, — сказал лидер друидов, шагнув вперёд с доброй улыбкой. Он прижал руку к груди. — Из Айронвуда. Старший друид сделал глубокий поклон, и один за другим, ряд за рядом, все друиды тоже поклонились.