Knocked Up

Месяц назад В закусочной сумасшедший день, плюс идет дождь, и люди в гребанном дерьмовом настроении. Клиенты обычно не выводят Дебб из себя, но, черт возьми, этот парень, увешанный пирсингом так, что наверняка не смог бы пройти контроль безопасности в аэропорту, был полным гребанным мудаком, и она чувствовала, что ее гражданским долгом было сообщить ему и всем, кто находился в пределах слышимости, об этом. Поэтому ее не сильно рассердило, что мистер Я, Не-Спящий-Всю-Ночь-Чтобы-Трахаться-Сосать-и-Напиваться, не успевает добежать до унитаза и блюет прямо на пол в туалете. — Господи Иисусе! — говорит она, входя в туалет с отбеливателем в руках. — И в гребанный вторник тоже? Брайан икает и выглядит так, будто болен. Он бледен и вспотел. Это почти заставляет Дебб его жалеть. Почти, но не совсем. — Я же сказал тебе, что уберу за собой, — огрызается он. — Ты можешь мне просто дать швабру и оставить свою лекцию при себе? Я не в настроении. — Ясно, — ворчит Дебб. — А теперь ты послушай меня, Брайан Кинни… — О, боже, — говорит он раздраженно. — В самом деле? Ты действительно собираешься читать мне нотацию после того, как я чуть не выблевал все свои гребанные внутренности? Давай, Дебб. Даже ты не настолько садист. Он пытается заставить ее рассмеяться. Обычно он может, но не в этот раз. Ему нужно ее материнское участие и, возможно даже, ее материнская пощечина. — Попререкайся еще со мной, — говорит она, всучивая ему швабру. — Как будто это первый раз, когда ты блюешь в моем туалете. — Ее голос становится мягче. Она злится на него, но он ведь один из тех, кого она считает своей семьей. — Ты должен отпустить это, малыш. Ты что, собираешься упиться до смерти? Я беспокоюсь о тебе, а ты ведь знаешь, как я ненавижу беспокоиться. Солнышко двинулся дальше. Тебе тоже нужно. Выпивка, наркотики, и черт-знает-какой-ад-еще — это не ответ. Иисусе, я никогда раньше не видела, чтобы ты так упивался, а я ведь видела тебя практически каждую гребанную минуту твоей жизни. Тебе нужно собрать себя. Представь, как чувствует себя Солнышко, когда видит тебя в таком состоянии и думает, что это его вина. Но это твоя гребанная вина, что он оставил тебя. Тебе некого винить, кроме себя. Не могу поверить, что мне приходится тебе это все объяснять. Пора тебе уже вытащить голову из своей задницы и вести себя как мужчина. Ее голос снова набрал громкость, но все слова застряли у нее в горле, когда она увидела, как Брайан отвернулся, чтобы скрыть заблестевшие глаза. — Брайан, сладкий, — она мягко положила руку ему на плечо, но он ее сердито отбросил. — Просто дай мне эту чертову швабру. Она отдает и наблюдает, как он мочит ее в ведре и начинает мыть. — Ты же знаешь, — говорит она ему в спину, — ты всегда можешь поговорить со мной. — И получить выволочку? Нет, спасибо. Кроме того, кое к кому ты необоснованно лояльна. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Брайан не отвечает. Закончив убирать, он выливает воду в унитаз. — Постарайся не блевать на гребанный пол в следующий раз, — говорит она. — И умойся, прежде чем возвращаться в зал. Там Итан зашел за Джастином. Он кивает и включает кран. Она знает, что он благодарен за предупреждение, это даст ему возможность взять себя в руки. Он упирается руками в боковины раковины и смотрит вниз на слив. — Он все еще беспокоится о тебе, — говорит она. — Он не хочет видеть, как тебе больно. — Мне не больно, — возражает Брайан. — У меня просто гребанный желудочный грипп. Проклятье! Она хочет помочь ему, а он кормит ее всяким дерьмом. Желудочный грипп, ну конечно. Иисусе, иногда он бесит ее невероятно. Она резко разворачивается и выходит, громко хлопая дверью. Остыв, она возвращается в зал. У Джастина еще полчаса до конца смены. Итан сидит у стойки, поглощая гамбургер с таким видом, как будто не ел никогда в жизни. — Гребанный Иисусе! — восклицает Дебб. — Вы что, вообще никогда не едите? — Только макароны с сыром, Дебб, — отвечает Джастин. — Или иногда спагетти. Это специальный обряд посвящения для людей искусства. — И злаки, — добавляет Итан, но его трудно понять из-за набитого рта. — Не забудь про хлопья. — Иисусе, — говорит Дебб, складывая в пакет булочки и рогалики, оставшиеся с утра. — По крайней мере, здесь вы можете поесть овощей, — говорит она Джастину. — Черт возьми, вы иногда должны ходить хотя бы в столовую для неимущих. — Не забывайте так же про Армию Спасения, — растягивая слова, язвит Брайан. Появившись в зале, он выглядит лучше, хотя создается впечатление, что ему пришлось щипать себя за щеки, чтобы придать им хоть какой-то цвет. — Похоже, что вы живете в картонной коробке на куче мусора, — фыркает он. — И пахнет от вас соответствующе. Дебб укоризненно смотрит на него. — Не будь задницей, — говорит она. — Они всего лишь студенты, они не срут деньгами, как некоторые. Брайан открывает рот, но прежде чем он успевает сказать еще какую-нибудь гадость, Джастин кладет руку на плечо Дебби. — Дебб, перестань. Брайана нельзя упрекнуть, что он не щедр со своими деньгами. Ей нечего возразить, но она все равно ворчит. — Если бы только он был так щедр со своим сердцем, — шепчет она ему на ухо. Он грустно улыбается. Итан уткнулся в свой гамбургер и кажется, что не знает, куда себя деть. Дебб становится его жалко. Если Брайан не собирается уходить, она отпустит Джастина пораньше. — Вы двое, эй, вы можете идти, — говорит она. — Солнышко здесь работал своими милыми маленькими булочками с самого полудня. Сегодня здесь был чертов зоопарк. Итан встает из-за стойки и берет футляр со скрипкой. — Пойдем, Джас, — говорит он. Дебб кивает, бросая взгляд на Брайана. Затем вытаскивает полотенце из рук Джастина. — Брысь, — говорит она, хлопая полотенцем ему по заднице. Джастин благодарит ее одной из своих солнечных улыбок. — Спасибо, Дебб. Увидимся завтра. — Та-дам! — усмехается Брайан наигранно жизнерадостно и делает ручкой. — Счастливого пути. Дебб гордится, когда Джастин не реагирует на провокацию. Он превращается в действительно прекрасного молодого человека, думает она. Ему на пользу быть подальше от влияния Брайана. Джастин берет Итана за руку, и они направляются к двери. Она улыбается им вслед. Она вспоминает о Брайане только когда слышит, как на пол падает тарелка. — Господи Иисусе! Сначала ты заблевал мне весь туалет, а теперь бьешь мой прекрасный ебанный фарфор.. Она замолкает на полуслове, когда вместе со всеми, кто был в закусочной, понимает, что разбитая тарелка не была случайностью. Она смотрит на Брайана. Он совсем не выглядит как обычно выглядит Брайан. Он выглядит отвратительно. Краше в гроб кладут. Когда он стремительно покидает закусочную, Дебби судорожно вздыхает. Что, черт возьми, происходит?! Сейчас Должна она или не должна? Если она не пригласит Брайана на Бон Вояж вечеринку, то поставит Джастина и Итана в неудобное положение. И если она пригласит Брайана, ситуация будет не лучше. Как там это называется? Ах, да, гребанная уловка 22*. Дебб не часто видит Брайана в последнее время, и Майкл тоже бесится по этому поводу. Иисусе, как же она ненавидит, когда Брайан вот так вот пропадает где-то и заставляет нервничать ее сына. Майкл сказал, что Брайан не открывает дверь, не отвечает на звонки и даже на его гребанные письма. Он даже не появляется на работе. С него станет укатить на какую-нибудь Белую Вечеринку. Она вздохнула. Бедный мальчик. Как же тяжело он воспринял уход Солнышка. Она жалеет его, но и злится тоже. Если он любил Джастина так чертовски сильно (а Дебб знает это точно), то почему, черт возьми, он не мог ему об этом просто сказать? Так тяжело сказать три гребанных слова? Неужели он думает, что поддержание его чертовых принципов стоит того, чтобы потерять человека, которого любишь, и который любит тебя? Господь знает, когда еще Брайан найдет кого-то, кто сможет мириться с этим дерьмом. Если вообще найдет когда-нибудь. Черт! Она снова расстраивается из-за всего этого. Сколько раз она уже себе говорила, что перестанет из-за всего этого переживать, что будет просто игнорировать. Но достаточно трудно игнорировать отсутствие такой значимой для всей Либерти-авеню личности. Черт, может даже значимой для всего гребанного Питтсбурга! Она скучает по Брайану. И не только потому, что он «лучший друг» Майкла. Она скучает по его язвительности, и по тому, как он целует ее в щеку. Она скучает по его прекрасному лицу. Черт, все скучают по его прекрасному лицу. «Ладно, это решено, — думает она. — Я приглашу его. Какой вред? Он все равно не придет. Но, по крайней мере, он будет знать, что еще есть люди, которые любят его и хотят, чтобы он был рядом. Даже Джастин. И даже если он превращается в пьяницу, как его гребанный отец». Четыре месяца назад Брайан не собирается спрашивать. Он совершенно не хочет знать, что произошло на вечеринке у Сэпа. Часть его хочет знать. Тогда у него появился бы повод дать этому ублюдку в морду. Но в целом, он предпочитает оставаться в неведении. Он не хочет потом мучиться, прокручивая картинки в голове. Он никогда не сможет от них избавиться. Как бы то ни было, Джастин смог позаботиться о себе. Он был не просто упертым маленьким пизденышем, а гордым маленьким пизденышем. Поэтому он столько раз отказывался, чтобы Брайан оплатил его обучение, несмотря на его растущее раздражение. Но зато теперь он наконец принимает тот факт, что гордость, хотя она и важна для выживания, может здорово укусить за задницу, если начнет препятствовать твоему развитию. Если она не позволяет видеть того, что для тебя необходимо. Это трудный урок, но очень важный. Они в постели. Брайан не скрывает, что слишком устал, чтобы трахаться. Он не спал всю ночь и чувствует себя вымотанным и раздраженным. Джастин не единственный упрямец в его жизни. В Майки тоже сидит этот так раздражающий ген. Брайан считает, что это вина их матерей. А затем зевает. Но сейчас важный момент. Джастин согласился принять помощь, от которой до этого отказывался. Ему нужно положительное подкрепление. Брайан поворачивается на спину и Джастин забирается на него сверху, снимая футболку перед тем, как устроиться на его бедрах. Брайан улыбается ему, в благодарность за правильно понятый зевок, и что Брайану не хотелось бы сегодня сильно утруждаться. Он тянется за презервативом. Но Джастин не отдает его ему. Возможно, он хочет надеть это на него. Ему нравится это делать. Но Джастин не двигается. Он просто держит презерватив, выразительно глядя на Брайана. Ебанный пизденыш. Он сам хочет его трахнуть. Брайан считал, что ясно изложил правила. Джастин мог что угодно делать с его задницей, но только не трахать ее. Спорить бессмысленно, Брайан не собирается менять правила. Смирись с этим, сказал он. Джастин явно был разочарован и раздосадован. Ну жаль. Но сейчас они смотрят глаза в глаза друг другу. Взгляд Джастина не просит разрешения, он не ждет, что Брайан скажет «да» или «нет». Его взгляд настолько однозначный, как будто решение уже принято. Брайан узнает себя в этом взгляде. Брайан знает это чувство уверенного спокойствия. Джастин подталкивает его, побуждая перевернуться, но Брайан сопротивляется, снова ловя его взгляд. Джастин наклоняется и целует его. «Все в порядке, — говорит его поцелуй. — Только единственный раз. Доверься мне. Пожалуйста, Брайан». И он снова подталкивает Брайана. «Надеюсь, ты знаешь, что это значит, — отвечает взгляд Брайана. — Это только между нами. Я позволю тебе сделать это. Но не ты берешь. Я даю». Когда Джастин снова толкает его в плечо, он не сопротивляется. Джастин раздвигает его ноги и забирается на него, находя его вход с легкостью опытного топа. Брайан закрывает глаза и улыбается. Он хорошо его обучил. Когда Джастин входит в него, он глубоко вдыхает, наслаждаясь проникновением. Он стал топом не потому, что ненавидит быть снизу. Совершенно нет. Ему нравится чувствовать член в своей заднице. Просто когда-то его сильно напугали. И это сформировало его предпочтение таким вот образом. Он больше не хотел терять контроль, раскрываясь слишком сильно. И глубоко сожалеть об этом, после того, как все закончится. Пожалеет ли он о том, что происходит сейчас? Может быть. Но не сегодня. И не завтра. Возможно, когда-нибудь. Когда-нибудь потом. Брайан благодарен, когда, наконец, может перестать думать. Джастин трахает его хорошо, но этого недостаточно. Когда Брайан собирается что-то делать, он собирается делать это правильно. Он поднимается на колени перед следующим толчком Джастина, вызывая удивленный возглас. Но Джастин держит его крепко и продолжает. Брайан упирается головой в подушку. Тот факт, что Брайан получает такое удовольствие, не является чем-то экстраординарным — он был бы разочарован, будь по-другому. Все идеально. Так, как нужно. Кажется, что мир был перевернут до этого момента, и только теперь встал на место. Он чувствует себя как дома. Это странно. И страшно. Следуя своим инстинктам, он должен сопротивляться. Но он не делает этого. Он просто соглашается с этим, позволяя себе получать желанное наслаждение. Джастин наклоняется, чтобы поцеловать его плечи, но это меняет угол и Брайан рычит, заставляя Джастина задыхаться. Это ведь не любовь — это что-то более глубинное, первородное. Что-то более всепоглощающее. Или все-таки это и есть любовь? Брайан чувствует что умрет, если Джастин не начнет трахать его сильнее и глубже, и он приказывает ему. Джастин слышит его и подчиняется. Он и раньше кончал от одного только проникновения. Он много раз делал это для себя. Но никогда не позволял делать это другим. Он сомневался, что может встретить того, кому захочет позволить. Но сейчас он явно чувствовал приближение оргазма. Он хочет кончить, не прикасаясь к себе, поэтому следит, чтобы его руки сжимали простыни на матрасе. День рождения Джастина совсем скоро. Он хочет сделать ему этот подарок — осознание того, что он заставил Брайана кончить, не прикасаясь к его члену. Анальный оргазм, вызываемый стимуляцией простаты, отличается от обычного. Он происходит в каждой клеточке тела. Он порождает сокращение всех мышц. Мышцы живота сжимаются так сильно, как будто вы сделали миллион приседаний, и теперь наконец, можете их отпустить и расслабиться. Что в нем лучшего? Самая лучшая вещь в таком оргазме — это то, что наслаждение нарастает постоянно и неизбежно, что оно не зависит от движения члена туда-сюда, оно просто захватывает и поглощает весь организм. Ничего общего с оргазмом, выдаиваемым руками. Это тем более ценно, поскольку случается достаточно редко и так тяжело зарабатывается. Брайан хочет, чтобы они кончили вместе. Если Джастин кончит раньше, Брайан не получит свой анальный оргазм. И сам он не хочет кончить раньше. После анального оргазма тело становится настолько чувствительным, что член в заднице уже не дарит наслаждение, а причиняет боль. Джастину придется остановиться, не получив своего удовлетворения. Брайан не хочет этого. Это может стать плохим опытом. Насколько он близок? Судя по тому, как он теряет контроль над своим телом, он на подходе. Джастин не должен менять ритм. Брайан готов продать свою душу, лишь бы получить свой вожделенный оргазм. — Я сейчас кончу, — хрипит он. — Не меняй ритм. Джастин сразу же восстанавливает контроль и начинает трахать его с размеренностью метронома. Брайан не может больше держать глаза открытыми. Он дышит сильно и рвано. Он уверен, что выглядит сейчас так, как его трахи, когда он заставляет их кончать второй или третий раз. Наволочка взмокла и он поворачивает голову в сторону, чтобы продолжать дышать. Первая волна подступающего оргазма. Вторая. Они накрывают его не настолько быстро, чтобы он сразу кончил. Но оргазм уже на подходе. Уже недолго. Он полностью отдается своим ощущениям, доверяется реакциям своего организма, находящегося на самом пике возбуждения. Это как забраться на самую высокую волну в океане. Господи, как давно он не кончал так! Между каждым сокращением он открывается еще больше, давая Джастину возможность проникать как можно глубже. Все, что он слышит — это его рваное дыхание и мокрые, хлюпающие звуки их траха. И тогда волны срываются вниз и швыряют его о берег. Все его тело накрывает оглушающим оргазмом. Идеально. Высшее совершенство! Это самый крышесносный чертов оргазм, который у него когда-либо был. Он издает совершенно непотребные звуки. Но ему плевать. Сейчас ему плевать на все, кроме тех ощущений, что расплавляют его мозги. Это длится долго, намного дольше, чем обычно, и когда все заканчивается, он содрогается последний раз, выкручивая все остатки сил из своих мышц. Он чувствует себя так, как будто у него разом вытащили все косточки из тела. Сознание уплывает. Он с трудом пытается вернуться в реальность, когда слышит слова Джастина. — Брайан? Кажется у нас проблемы… Сейчас Бог большой шутник. Брайан понял, что забеременел именно в тот момент, когда обнаружил отвратительного качества компакт-диск со скрипичной музыкой в своем проигрывателе. Он взял пластиковую коробку с вложенной в нее обложкой и посмотрел на фото. Музыкант выглядел ровесником Джастина. Как Брайан знал, что он беременен еще до того, как это подтвердилось официально, точно так же он понял, что Джастин собирается его оставить еще до того, как тот поставил его перед фактом. И он оказался прав. После того, как Линдси уходит, он опускается на диван. Господи, он бы убил за стакан Бима и сигарету, но его тело предательски их больше не принимает. Только воспоминание о выпивке и вкусе сигарет вызывает у него тошноту. Курение еще ладно, но вот выпивка… Все смотрят на него с усмешкой, особенно бармены, когда он просит минеральной воды в Вуди или в Вавилоне. Никто ничего ему пока не сказал, но все же... Брайан уверен, что все говорят об этом. То, как он пьет, так же известно, как и то, как он трахается. Чего он, кстати, тоже уже давно не делал. По крайней мере, с той самой вечеринки. Он откидывает голову и смотрит в потолок. Уход Джастина был отвратительным поступком, но еще более неприятным было то, что Джастин обманывал его. Знал, что лжет, и все равно это делал. Чем дольше это продолжалось, тем Брайану становилось хуже. Его постоянно тошнило. Он чувствовал, как его внутренности передвигаются и раздавливаются, что приводило к целой массе раздражающих вещей, таких как вздутие живота и необходимость постоянно мочиться. И добивало его то, что он начал волноваться по каждому гребанному незначительному поводу. Это было действительно дерьмовое время для обмана. Оглядываясь назад, он все-таки удивлен, что не сказал ни о чем Джастину. Его эпопея с Итаном закончилась бы в одночасье. Брайан знал Джастина и понимал, что он не оставит его, даже если уже не любит. Он будет считать себя обязанным остаться и заботиться о нем. Брайан не хотел этого. Он не хотел этой гребанной благотворительности. У него внутри был ребенок, а не смертельная опухоль. Он не умирал, черт возьми. Менее чем через семь месяцев он снова станет самим собой. А ребенок устроится где-нибудь в уютной кроватке в гетеродомашней обстановке. И все же это было тяжело. Особенно ночью. Он даже просил Джастина остаться. Ну не на словах, конечно, но он подумал, что поднять одеяло — было достаточно очевидным жестом. Джастин приостановился в нерешительности, но в конце концов присоединился к Брайану в постели. И отвернулся. Он принял приглашение, но явно был недоволен. Было видно, как его разрывает. И Брайан и, к тому времени, Итан были для него равнозначно дороги. Вообразить только, если бы Брайан обнял тогда Джастина и прошептал ему на ухо, что тот скоро станет отцом. Джастин бы сошел с ума от радости! Но он не сказал Джастину. Он хотел, чтобы Джастин остался с ним, а не с ребенком. Пусть даже их ребенком. Джастин должен был выбрать Брайана. Но он не выбрал. А теперь Брайан смотрит в потолок и придумывает идеальный план, как разрушить большую счастливую прощальную вечеринку Джастина и Итана. Черт, да он сам гормональная развалина. Если бы другие знали, они бы никогда не стали его осуждать за то, что он такой неимоверный мудак. Он улыбается. План тем более дерьмовый, что все это правда. Брайан собирается продемонстрировать свою беременность. Ему только нужна подушка нужного размера, три ремня, чтобы закрепить ее на животе и рубашка достаточно большого размера, чтобы прикрыть живот, но не спрятать его. Когда он все это проделывает, то надевает кожаную куртку и становится перед зеркалом, рассматривая себя и стараясь не думать, что скоро он и правда станет таким. И даже больше. Подушка, которую он подобрал, рассчитана на средний срок беременности — все должно быть правдоподобно. Джастин трахнул его в феврале — у него не могло пока быть огромного, гротескного живота, хотя это было бы еще более весело. Но достоверность для него важнее, поэтому он оставляет подушку, которая его не так сильно полнит. Ну относительно, конечно. Он собирается поиметь их всех. Это должно быть весело, даже если только они с Линдси смогут насладиться шуткой. Бедный Джастин наверняка будет растерян и смущен, и Брайан очень надеялся, что еда и все веселье, которое планировалось на вечеринке, застрянут у них с Йеном в горле. Брайан собирался повеселиться в полный рост, устроив скандал и истерику, как и положено человеку в его положении. Доброго пути, Джастин. Доброго ебанного пути!