Knocked Up

Две недели назад Он врезался в стену. Практически буквально, но к счастью, не совсем. Хорошо, что стены в его лофте сделаны из кирпича, а не из гипса, или ему бы пришлось отправляться в отделение скорой помощи со сломанной рукой. Это было бы хреново. У него уже достаточно проблем. Ни одни из его брюк ему больше не подходят. Он пользуется безопасными булавками, чтобы застегнуть ширинку. Но иногда они расстегиваются и колят его, заставляя подпрыгивать и ругаться себе под нос. Если кто-то и замечает это, то ничего не говорит, что хорошо. Потому что, если бы они это сделали, ему бы пришлось их убить и избавиться от тел, что было бы достаточно сложно, учитывая, что он постоянно уставший, да и растущий живот дает о себе знать проблемами со спиной. Ему бы предстояло слишком много таскать и копать. Плюс никто не отменял опознание по стоматологическим снимкам. Он определенно не хотел бы рожать в тюрьме. Рожать. Боже, перспектива ужасает его. Из всех причин, по которым он мог бы задуматься, чтобы избавиться от ребенка, факт, что его придется рожать — был самым убедительным. Операция опасна, и он будет прикован к постели на недели, если не на месяцы. Но все-таки аборт он не делает. Может быть потому, что он подозревал, что сам чуть не стал жертвой аборта. Его мать, вероятно, даже пыталась. Кто знает? Может быть, она использовала вешалку для одежды или выпила стакан отбеливателя. Что бы она ни делала — это не сработало. Он жив, здоров, и по большей части рад этому факту… несмотря даже на то, что в последнее время… Он разваливается на куски. Он не может спать, даже когда вымотан до чертиков. Он не может есть, потому что его желудок не удерживает пищу. Он чувствует себя настолько дискомфортно, что не может думать ни о чем, кроме своего тела и того, что с ним происходит. Это начало влиять на его работу, поэтому ему пришлось взять неделю отпуска. Ему нужно собрать себя. Он не хочет прекращать ходить в офис, в Вуди и Вавилон. Он не хочет быть прикованным к дому, пока это не станет действительно необходимым. Он хочет зависать с Майки и смотреть дерьмовые фильмы… …и он хочет Джастина. Линдси, конечно, это здорово, но излишнее беспокойство о нем выматывает ее. Она заботится об их сыне, и он не хочет, чтобы Гас страдал из-за него. Кроме того, Линдси не может проводить с ним больше пары часов в день. Этого не достаточно. Он чувствует себя одиноким и ненавидит это чувство. Он ненавидит всю свою жизнь… и он боится, что начнет обвинять во всем этом своего ребенка, и начнет ненавидеть его. Хоть в этом и нет ничьей вины. Он просто делает то, что должен делать. Если и есть в этом чья-то вина… Нет. Нет в этом ничьей вины, и он это знает. Это даже не вина Джастина, хотя ничего бы этого не случилось, если бы Джастин не трахнул его. Но Брайан ведь сам позволил ему сделать это. Член Джастина не оказался бы рядом с его задницей и не вошел бы в нее, если бы Брайан ему не разрешил. Если кто-то и виноват, то скорее тот, кто сделал этот гребанный презерватив. Или Дженифер, за то, что родила ребенка с гигантским, умудрившимся порвать презерватив, членом. Звонит телефон. Это Линдси. Он знает, что должен ответить, чтобы успокоить ее, но он просто не может. Он не готов сказать ей, что в состоянии справиться со всем сам. Он не знает, так ли это. Он не готов обсуждать с ней вопрос о том, говорить ли Джастину о своей беременности. Что он должен сказать? Что он должен сделать? Как ему удержать себя в руках, когда Джастин согласится помогать ему, но все равно останется с тем, чье имя Брайан даже вспоминать не хочет? Они должны будут составить расписание типа такого: Джастин будет приходить к нему в те дни, когда у него не будет занятий? Он приготовит огромное количество здоровой еды, разложит ее в порционные контейнеры и сложит их в морозилку? Он будет делать покупки и убирать у него в лофте, потому что в какой-то момент Брайану придется уволить уборщицу? Может быть Джастин время от времени будет смотреть с ним фильмы? Возможно он даже иногда согласится растирать ему спину и массировать ноги? А затем будет забивать на него и возвращаться на ночь к своему скрипачу? А Брайан будет лежать в своей постели, смотреть в потолок и пытаться осознать в какую хрень превратилась его жизнь… Он совсем не уверен, что сможет все это вынести. Но он так же не уверен, что сможет выносить этого ребенка в одиночестве. Все же хоть иногда принимать заботу Джастина — это все-таки немного лучше, чем не чувствовать ее вообще, не так ли? Брайан снимает рубашку и джинсы и остается перед зеркалом в одних боксерах. Он поворачивается то одним боком, то другим, рассматривая свой живот со всех сторон. Если подобрать правильные рубашки, можно скрывать свою беременность еще как минимум месяц. Линдси должна прошвырнуться с ним по магазинам. Его костюмы уже совсем ему не подходят. Ему придется покупать новые. Роскошные костюмы по шесть тысяч долларов здорово подорвут его бюджет. Когда он отдаст ребенка на усыновление, может быть усыновляющая пара сможет возместить ему цену костюмов? Возможно они и будут готовы потратить все свои гребанные сбережения, чтобы заполучить этого ребенка, но Брайан не хочет отнимать у него эти деньги. Он хочет, чтобы ребенок был финансово защищен. Без всякого сомнения, он найдет способ удостовериться, что у ребенка будет все, что ему может понадобиться в его жизни. Даже несмотря на то, что он не собирается заботиться о нем, ребенок будет таким же его, как и Гас. Насколько это возможно, Брайан собирается убедиться, что о них обоих заботятся должным образом. Он кладет руку на живот. Кожа так сильно натянута, что будет удивительно, если она не лопнет. Врач сказала, что он должен прекратить чрезмерно заниматься в спортзале, накачивая мышцы, потому что это может навредить ребенку. И еще одна вещь, которая его неимоверно расстраивает — понимание того, что его тело отправится в ад. Оно станет растянутым и дряблым. Как он сможет когда-либо снова позволить хоть кому-то быть рядом с ним? И трах придется вычеркнуть из обозримого будущего даже после того, как ребенок родится. И вот, через полный круг, его мысли вновь возвращаются к Джастину. Джастин, возможно, мог бы быть тем единственным человеком, которому Брайан бы позволил прикасаться к себе, смотреть на себя обнаженного. В конце концов, если Брайан и выглядит как дерьмо, половина вины за это лежит на Джастине. Плюс, Джастин трахается со скрипачем. Если уж он может терпеть такое тело, он сможет вытерпеть все что угодно. Господи, как бы дерьмово он себя ни чувствовал, но этот ход мыслей его возбуждает. Он садится на диван и приспускает трусы. Между подушками он находит лубрикант, выдавливает немного себе в руку и растирает его в ладонях, чтобы немного согреть. Его голова откидывается на спинку в наслаждении, когда он обхватывает свой член и проводит рукой вверх и вниз. Он хочет длить это как можно дольше. Это единственное, что может сейчас его отвлечь от чувства жалости к самому себе. Он закрывает глаза и, как это часто теперь происходит, возвращается мыслями к той ночи. Он снова видит себя, стоящим на коленях, с выпяченной задницей и лицом, уткнувшимся с подушку. Он одновременно и чувствует, как член Джастина входит в него, и видит эту сцену со стороны, как будто находился тогда в комнате, наблюдая. Он видит, как сильно напряжены его мышцы, как он подается назад при каждом толчке Джастина. Он видит, как руки Джастина с силой сжимают его бедра, а пальцы вдавливаются в его кожу. Он видит, как напряжены и мышцы Джастина, когда он толкается в него так сильно, как только может. Его волосы прилипли к вспотевшей шее, и из блондинистых стали светло-русыми. Каждый раз, когда его пах врезается в задницу Брайана, он рвано выдыхает со стоном наслаждения. Между тем, Брайан требует более глубокого и ритмичного проникновения. Он каждой клеточкой помнит, что он тогда чувствовал… Он помнит постепенное нарастание волн наслаждения, то, как каждый вздох захватывал его, все больше и больше приближая к разрядке. Удовольствие воспринимается не просто как удовольствие. Это мощнейшее ощущение, разрастающееся внутри организма на грани невозможного, поглощающее и охватывающее все тело, до тех пор, пока достигнув наивысшего пика и замерев на секунду, не обрушивается в водоворот ярчайшего и оглушающего наслаждения. Где-то, как будто издалека, он слышит как Джастин вскрикивает, а затем замирает, погружаясь в него так глубоко, как только вообще возможно… Именно в этот самый момент был зачат их ребенок. Брайан выныривает из воспоминаний в тот момент, когда его бедра подбрасывает вверх, и ягодицы сжимаются в последний раз перед тем, как он начинает бурно кончать. Его глаза закрыты, он хочет как можно дольше продлить этот момент удовольствия. Вечно. Но конечно же, все заканчивается, и когда это заканчивается, Брайан, потому что он гормональный обломок, не выдерживает и всхлипывает от разочарования. Сейчас Линдси. Она сказала ему. Линдси все рассказала Джастину. Она нарушила обещание, которое дала ему — единственное обещание, которое он когда-либо от кого-либо требовал сдержать. Джастин знает. И теперь он бежит за ним, выкрикивая его имя. Брайан даже не допускал мысли, что Джастин действительно может поверить в то, что он беременен. Сама идея была совершенно абсурдной. Шутка выглядела безопасной и безобидной. Конечно же, он собирался показать всем подушку и насладиться всеобщим весельем (ну может, Джастину с Итаном было бы не так весело, но все равно было бы здорово). Но это оказалось совсем не смешно. Уж точно не для Джастина. Потому что Линдси рассказала ему. Понятно, почему Брайан не видел ее на вечеринке. Наверное, она не могла праздновать отъезд Джастина после того, как рассказала ему о его, Брайана, беременности. Ну что ж, кусочки головоломки, похоже начинают складываться. Твою же мать. И что теперь? Джастин потребует подтвердить, что все это правда? Брайан не станет лгать ему в лицо. Он скажет: «Да, это правда». И что потом? Брайан понятия не имеет, что будет дальше. Он не знает, что скажет Джастин. Он даже не знает, что скажет он сам. Ведь еще существуют этот чертов скрипач и его тур. Иисусе! Что за ебанное дерьмо. Внезапно кто-то хватает его за руку. Конечно, это Джастин. Он пытается восстановить дыхание, но это скорее из-за эмоций, а не оттого, что он его догонял. Брайан явно шел не очень быстро, да и успел уйти не так далеко. Он останавливается, но не торопится повернуться, чтобы посмотреть Джастину в лицо. Джастин сжимает его руку. Сильно. — Это правда, Брайан? — требовательно спрашивает он. — Ты должен сказать мне! Я не могу уехать, не узнав. Брайан вырывается из его захвата и оборачивается. — И что случится, если я скажу, что это правда? — усмехается он. — Ты узнал, и что дальше? Все еще собираешься ехать? Джастин всматривается в него секунду, а потом его прорывает — он выглядит разъяренным. — Да чтоб тебя, Брайан! — выкрикивает он. — Ты на самом деле думаешь, что можешь задавать мне такой вопрос? Теперь уже в Брайане закипает злость. — Еще как могу! Я просто обязан задать тебе этот вопрос. После всего, после того, как мы разговаривали с тобой о том, чтобы я продолжил платить за твое обучение, и ты послал меня, говоря, что «мы больше не вместе». Ты помнишь этот разговор? Уж я-то помню его отлично, черт возьми! У меня уже был этот гребанный ребенок, растущий внутри меня — ребенок! А ты не постеснялся снова напомнить мне, что ты выбросил меня из своей жизни, как будто мне нужно было об этом напоминать! Так что да, Джастин, я не могу не спросить. Ты уедешь с этим гребанным уродом, если я скажу тебе, что я беременен? Потому что, если ты… если ты… Твою мать! Брайан резко разворачивается и снова пытается уйти. Он чувствует, что с трудом сдерживает ебанные слезы. Да он практически умоляет Джастина вернуться. Или, по крайней мере — просит его не уезжать. Он не хочет в это верить. Он не может поверить, что он предал сам себя таким образом. Джастин снова бежит за ним, хватает его за руку и разворачивает к себе. Прежде чем Брайан успевает сообразить, что происходит, Джастин делает вид, что собирается ударить его в живот. Брайан отскакивает назад, почти падая, и прикрывает живот руками. Это такой мощный инстинкт, что Брайан подозревает, что он исходит не только от него одного. — Прекрати! — вызверяется он. — Так это правда, — кивает Джастин. — Ты действительно беременен. Брайан не отвечает. Он слишком потрясен. Хитрожопый маленький пизденыш. «Отлично, Солнышко, — думает он. — Просто отлично». Внезапно Джастин делает шаг к нему. И Брайан снова почти отскакивает, но в этот раз удерживает себя. Он сдерживает инстинкт, требующий защитить себя и ребенка, и не двигается, когда Джастин подходит и обхватывает его шею руками. Требуется еще несколько секунд, чтобы Брайан ответил ему на объятие. Они сильно прижимаются друг к другу. Они стоят так достаточно долго, и Брайан еще не готов отпустить Джастина, когда тот разжимает объятия и отступает. Они стоят лицом друг к другу и смотрят друг другу в глаза. Это напоминает Брайану о той ночи, когда Джастин не отдал ему презерватив, собираясь его трахнуть. И тогда он вспоминает. Джастин все еще не ответил ему. Джастин должно быть читает его мысли, потому что когда Брайан открывает рот, он падает на колени прямо посреди гребанного тротуара и благоговейно целует его в живот. Брайан замирает. Черт! Подушка. Он забыл, что она все еще находится на его животе. Джастин собирается… Поздно. Джастин уже понял это. Он вскакивает на ноги, и его лицо краснеет от ярости. — Ублюдок! — кричит он. — Ты… Иисусе! У меня даже нет слов!.. Брайан не реагирует на его крик, он расстегивает рубашку так быстро, как только может. Он отстегивает ремни и вместе с подушкой бросает их на тротуар, раскидывая руки, как если бы его досматривал полицейский. Весь его вид говорит: «Посмотри. Просто кинь еще один гребанный взгляд. И если ты это сделаешь, возможно, на этот раз ты действительно УВИДИШЬ». Но Джастин все еще в бешенстве. Когда он поворачивается, чтобы вернуться в дом Дебб, Брайан хватает его за руку. — Ублюдок! — пытается вырваться Джастин. — Как ты можешь быть таким мудаком?! — Заткнись! — рявкает на него Брайан. — Просто заткнись, черт возьми, хорошо? Он дергает Джастина назад, притягивая его так близко, чтобы тот мог прижать свою ладонь к его животу, и видит, как тысяча разных эмоций сменяется на лице Джастина. Гнев перетекает в замешательство, которое отражается неверием, и затем превращается в счастье… и, как будто пройдя полный, круг снова возвращается гнев, но он настолько перемешан с другими эмоциями, что Джастин похоже не знает, как справиться со всем этим. Но все же он находит в себе силы принять правильное решение. Джастин целует его. — Ты такой мудак, Брайан, — шепчет Джастин ему в губы. — Так и есть, — отвечает он. — А ты — папочка.