Knocked Up

Три дня назад Джастин прижимает ухо к запертой двери, слушая как Итан сбегает по лестнице, а затем бросается к окну, как раз вовремя, чтобы увидеть как он садится на свой велосипед и срывается с места. Джастину не нужна степень в гребанном ракетостроении, чтобы знать, куда отправился Итан. — Блять, блять, блять! — кричит он, пугая бедного кота. Он подбегает к куртке, которая висит у двери. Он должен позвонить Брайану и предупредить его, что Итан, возможно, появится у него в ближайшее время. Он ощупывает карман в поисках телефона… …но его там нет. Черт! Должно быть, он забыл его у Дебб. — Твою мать! — снова выкрикивает он и начинает стучать и пинать запертую дверь. Он даже находит молоток и бьет по этому чертовому сломанному замку. Но это не помогает. Он в ловушке. А его разъяренный бывший парень находится на пути к квартире его беременного парня, который тоже вскоре будет не менее зол. Это определенно не лучшее сочетание. «Брайан может позаботиться о себе», — повторяет Джастин снова и снова. Да, он беременен, но он не инвалид. Кроме того, Итан никогда бы не стал вредить Брайану, он просто хочет сказать ему все, что он думает… …но затем Джастин вспоминает, насколько усталым и измотанным выглядел Брайан, когда уезжал. Он выглядел крайне изможденным. Скорее всего, он в данный момент спит, а Итан собирается его разбудить. Иисусе! Если Джастин и должен сейчас о ком-то беспокоиться, то об Итане! Брайан оторвет ему голову! Итан этого не заслуживает. Он не виноват в сложившейся ситуации. Джастин не хочет, чтобы все это превратилось в окончательный кошмар. Джастин просто хочет, чтобы Итан уехал в свой тур, а он остался с Брайаном без особых драм. Он вполне убежден, что драма — это последнее, чего бы хотел Брайан в своей жизни сейчас. К тому же, любой стресс, касающийся Брайана, может повредить ребенку. Джастин ничего не знает о беременности, не говоря уже о мужской беременности, но по общепринятому мнению, стресс родителей не может отразиться положительно на формировании ребенка. Твою мать! Он мечется по квартире, пиная ногами все, что под них попадается. Ему нужна хотя бы гребанная сигарета. Он подходит к окну и распахивает его. Прыгать не вариант — слишком высоко. Если он и не убьется, то переломает все кости в своем организме. Это нисколько не поможет ситуации. Ему приходит в голову, что можно было бы крикнуть кому-нибудь внизу и попросить позвонить в полицию, но Брайан убьет его за это. Это просто добавит драмы к той, что и так там скоро разыграется. Все не так страшно, как если бы у Итана был пистолет. Итан расстроен, но он не из тех, кто выбирает насилие. К тому же, беременный или нет, Брайан по-любому сильнее, и он может дать отпор, если Итан спровоцирует драку. Итан не настолько глуп, да и Брайан выставит его, прежде чем все зайдет слишком далеко. Скорее всего, все ограничится криками. А потом Брайан будет зол, как черт. Джастин надеется, что Брайан будет снова спать, когда он придет к нему. Он не хочет начинать свою новую жизнь со скандала. Господи! Беременность Брайана! Эта мысль снова заставляет Джастина мысленно биться головой о стену. Из всех людей, кто только мог попасть в такое положение — беременен именно Брайан! И он сохранил ребенка! Джастину становится стыдно, когда он вспоминает, как клялся, что Брайан не задумываясь сделал бы аборт, как только узнал бы о ребенке. Это заставляет его задуматься — так ли хорошо он знает Брайана, и чего еще он о нем не знает? Брайан носит его ребенка! Господи, что должен был чувствовать Брайан, когда он бросил его? А если бы от переживаний он потерял ребенка? Брайан сказал бы ему об этом? Джастин сильно сомневается. Брайан определенно переживал бы это в одиночку. Сердце Джастина разрывается от этих мыслей. А он? Он появляется на вечеринке Мел и Линдси с Итаном! Теперь понятно, почему Брайан ударил Майкла. Вероятно, он был совершенно на взводе из-за беременности. И те, кто там присутствовал, называли его «чертовым животным» и велели ему убираться. Должно быть, он думал, что его изгоняют навсегда, именно тогда, когда он больше всего нуждался в поддержке. Даже Линдси была в гневе. И что Джастин сделал? Да ничего! Абсолютно ничего, хотя уже тогда он чувствовал, что что-то происходит и что-то достаточно серьезное. Да, может Майкл и сказал что-либо неуместное. Но чтобы Брайан ударил его? Тогда этому не было объяснения. Но не теперь. Потом, после всего, еще и Итан постоянно приходил за ним в закусочную, чтобы вместе идти домой. Итан даже пару раз заходил за ним в Вуди, и они подходили к Брайану и их компании, чтобы поболтать, и все это время Джастин держал Итана за руку. И все это время Брайан был беременен! Должно быть, это разрывало его сердце. И самым ужасным было то, что часть Джастина делала это из мести. Он хотел наказать Брайана за то, что тот не захотел сказать ему, что любит его. Господи! Не удивительно, что рука Брайана все время старалась прикрыть его живот, как будто присутствие Итана наносило ему гребанный удар. Не удивительно, что он выставлял себя полным дерьмом, называя Итана Йеном и высмеивая их обоих. Он, должно быть, чувствовал себя загнанным в угол и огрызался как раненный зверь. И кольцо! Это гребанное кольцо! Брайан сразу заметил его. И все это время внутри Брайана рос ребенок Джастина! Джастин хотел бы рассердиться на него, что он не сказал ему о ребенке, но он не может. Он относился к Брайану как к дерьму. Брайан не мог позволить себе стать уязвимым еще больше. Даже если речь шла о ребенке, и он, безусловно, нуждался в помощи. Слава гребанному богу, что у него хотя бы была Линдси! Джастин не может больше выносить своих мыслей. Он опускается на диван, чувствуя себя полностью опустошенным. Как Брайан когда-нибудь теперь сможет снова ему доверять? Если бы Джастин был на его месте — он бы определенно не смог. Джастин собирается вытерпеть любые выходки Брайана, независимо от того, насколько невыносимыми они будут. Он собирается принять все как мужчина. Что бы Брайан ни сделал или ни сказал — Джастин все это заслужил. Джастин просто надеется, что ради ребенка Брайан не будет слишком сильно злиться и подвергать себя излишнему стрессу. Этот ребенок первый для них обоих. И речь уже идет не о ком-нибудь из них, а о нем — другом человеке, который нуждается в Брайане, чтобы быть здоровым и чувствовать себя в безопасности. О! Мать твою! Иисусе! Джастин вскакивает и снова начинает пинать дверь, хотя знает, что это бесполезно. Он должен хоть что-нибудь делать, чтобы не сойти с ума. Итан же никогда не навредит Брайану, верно? Верно? Он не такой человек. Он мягкий человек. Да, сейчас он сердится, ему больно, но он все еще Итан — человек, в которого Джастин определенно мог бы влюбиться, оставь он Брайана на достаточно долгое время, отправься он с Итаном в поездку. Господи, что за жуткий бардак в его жизни! Он даже не смог сдержаться, когда схватил Эммета и кружил его, смеясь от радости, прямо на глазах у Итана. Иисусе, это было даже хуже, чем демонстративно бросить Брайана на глазах у всех. Боже! Итан должно быть, очень зол… И он не верит в беременность Брайана, он не понимает, насколько тот измучен… …Когда он слышит шаги на лестнице, он чуть не теряет сознание от облегчения. Он выходит на середину комнаты, его сердце готово выпрыгнуть из груди. Шаги поднимающегося Итана медленные и тяжелые. Что бы ни произошло там у Брайана, ни к чему хорошему кажется это не привело. Он слышит как ключ поворачивается в замке, но Итан не торопится открывать дверь. Похоже Джастину придется сделать это за него. …То что он видит, пугает его пиздец как. Лицо Итана мертвенно-бледное, а волосы в еще большем беспорядке, чем обычно. Он выглядит так, как будто его может вырвать в любую минуту, а может и рвало уже недавно. Его глаза безжизненно смотрят в одну точку и выглядят так, как будто уже никогда не оживут. Джастин похолодел. Он и не ожидал, что Итан будет отлично выглядеть, когда вернется — его лицо скорее должно было быть красным от ярости. Но Итан не выглядит ни злым, ни рассерженным. Он выглядит так, как будто он в глубоком шоке. Джастин хватает его за плечи и трясет. Итан болтается в его руках как безвольная кукла. — Итан! — кричит Джастин ему в лицо. — Брайан? Что случилось? Скажи мне!! Итан переводит на него свой безжизненный взгляд. Джастин снова пытается его трясти. — Итан, ответь мне! Что-то случилось с Брайаном? Он в порядке? Если ты не расскажешь мне… Если ты не скажешь мне сейчас же, клянусь богом, я врежу тебе! Итан мигает и взгляд его, кажется, становится чуточку более осмысленным. — Он… Боже! Джастин, ты должен мне поверить… Я не хотел… Клянусь богом, я не хотел этого делать! — Ты не хотел? Чего ты не хотел делать? Итан зажмуривается так отчаянно, как будто пытается стереть себе память. — Он… Брайан упал. Он упал с лестницы. Он… Я никак не мог до него докричаться. Я пытался, но он никак не приходил в себя… И, о, Джастин, мне так жаль! Я не верил тебе, но ты сказал мне правду. Он действительно беременен. Врач скорой сказал, что около четырех месяцев. Я сам это видел! О Господи! Что, если я убил его?! Что, если я убил их обоих?! — Он жив? — это все, что надо знать Джастину, прежде чем он уйдет отсюда. Его голос хриплый, но странно спокойный. Его спокойствие — это спокойствие шока. Его практически парализовало от вынужденного бессилия. Итан просто кивает. Но это все, что нужно Джастину. Он бежит вниз по лестнице. Больница Аллегани Дженерал* — вот куда наверняка повезли Брайана. Если он попробует добраться на велосипеде, ему понадобится почти час. Если он будет добираться автобусом — того дольше. И нет смысла вызванивать Линдси — она живет на другом конце города. Джастин делает нечто совершенно безумное — он бежит на пересечение двух больших улиц, откуда можно уехать в четырех разных направлениях, и кидается к каждому проезжающему автомобилю, показывая водителям в окно деньги. Он точно выглядит совершенно сумасшедшим, и никто не хочет сажать его в свой автомобиль. Тогда он видит пикап. Сидящий за рулем молодой мужчина должно быть маляр. На дверце Джастин видит логотип, а в кузове — жестяные банки с краской и лестницу. К огромному облегчению Джастина, он опускает стекло своего окна. — Что случилось, парень? — спрашивает он с веселой беззаботностью. — Мой парень… Мой друг, — тяжело переводя дыхание, отвечает Джастин. — С ним произошел несчастный случай. Он может умереть. Я должен как можно скорее добраться до больницы. — До какой? — интересуется водитель. — Аллегани Дженерал… Пожалуйста, сэр, умоляю вас. Парень хихикает. — Сэр? Да ладно! Не часто меня называют «сэр». Запрыгивай. Но тебе придется ехать сзади, в салоне у меня все завалено всяким дерьмом. Джастин не дожидается конца предложения, забираясь в кузов, и машина срывается с места. К счастью, это один из тех водителей, которые считают, что правила существуют не для них, и они добираются до больницы в рекордное время. Джастин выпрыгивает из грузовика и подходит к окну водителя. — Я так вам благодарен, — говорит он. — Не могу даже описать, насколько… Парень улыбается. — Заткнись уже и давай, беги. Джастин не теряет больше ни секунды. Он бежит ко входу в больницу. Кажется, проходит миллион лет, пока двери открываются. Наконец, он попадает внутрь и бежит по коридору, ведущему в отделение интенсивной терапии. Охранник пытается задержать его, когда он врывается в комнату ожидания, но одного взгляда на лицо Джастина ему достаточно, чтобы пропустить его. Первое, на что он обращает внимание — это крупная женщина с огненно-красными волосами и в яркой разноцветной одежде. На долю секунды он не может понять кто это. Но когда узнает, то подбегает к ней с такой скоростью, что практически сбивает ее с ног. — Дебб! — выкрикивает он. — Что с Брайаном? — О, Солнышко, — говорит она и из ее глаз катятся слезы. Она пытается обнять его, но он отступает. — Он в порядке, Дебб? Я должен знать! Он жив?! Она кивает. — Да! Хвала Господу, он жив! Джастин падает на ближайший стул. Его все еще трясет, еще с тех пор, как он покинул квартиру Итана. Дебб садится радом с ним. Ее макияж размазан, похоже, она плакала все время, пока была здесь. — С ним все будет в порядке? — обессилено спрашивает Джастин. — Брайан? С ним же все будет в порядке? Она опять кивает и берет его за руку. — Да, врачи сказали, что все будет хорошо. С ним… и с его ребенком. Джастин поворачивается к ней слишком резко от неожиданности. — Я знаю, Джастин, — говорит Дебб. — После того, как вы с Итаном ушли, я все-таки отправилась к Брайану, чтобы образумить его, и нашла его лежащим на лестничной площадке на пролет ниже его квартиры. Я кричала на врача Скорой помощи, потому что мне казалось, что они не торопятся помогать ему, и именно тогда мне сказали. Врач, который осматривал Брайана, сказал, что они должны быть осторожны, потому что… потому что Брайан беременен. О, Солнышко, — она снова начинает плакать. — Мне так жаль… Джастин хочет сказать, куда бы Дебб могла засунуть свое сочувствие, но она не в том состоянии. Она и так в шоке. На самом деле, она так потрясена, что не произнесла еще ни одного ругательства с тех пор, как Джастин оказался здесь. Это было даже более убедительным доказательством, чем ее слезы. — Я не тот человек, перед кем тебе следовало бы извиняться, — наконец говорит он. — Я знаю, знаю, — отвечает она. — Ты же говорил мне, чтобы я не пыталась выяснять с ним отношения. Джастин сильно сжимает ее руку. — Прекрати, — жестко говорит он. — Просто прекрати. Если бы ты не отправилась ругаться с ним — кто бы его нашел? Кто бы вызвал 911? — Итан там был, — говорит она. — К тому времени как я пришла, он уже вызвал 911. Джастин прикрыл глаза, почувствовав внезапно накатившую усталость. Итан, вероятно, что-то сделал. Должно быть, Итан столкнул Брайана с лестницы. — Мне нужно… Мне нужно в туалет, — говорит он, высвобождая свои руки из рук Дебби. Он едва успевает добежать. Как только он закрывает за собой дверь кабинки, его рвет. Сейчас Голос Брайана еще скрипит, как несмазанная телега, но он может уже говорить достаточно внятно, чтобы другие его понимали. Итак. Его, наконец, отключили от аппарата искусственной вентиляции легких. Как только он может произнести хоть слово, он, что совсем неудивительно, пытается высказаться о том, что творится в его палате. — Боже, гребанный черт! Какого хуя здесь происходит? Эммет, Теодор, благодарите бога, что у меня сломана рука, а то бы я не удержался и дал бы вам по шее. Серьезно?! Гребанные воздушные шары? В виде Губки Боба?! Я чертовски заебался пялиться на них каждый гребанный день с тех пор, как пришел в себя! Тед и Эммет хихикают, потом закашливаются и косятся на окружающих. — Это ни разу не смешно! — хрипит Брайан. — Вы задницы! Вы все гребанные задницы! Цветы и плюшевые мишки?! Я ненавижу вас всех! Теперь уже смеются все. Некоторые высказывания Брайана и правда смешны, но все смеются скорее от облегчения, что Брайан Кинни вернулся — и во всей своей красе. Брайан возмущается, но Джастин знает, что на самом деле он рад, что все так беспокоились о нем. Он не оставался один ни на минуту — они все дежурили около него посменно. Даже Мел. — Вы кучка гребанных лесбиянок! Вам всем придется показать мне свои члены, чтобы я поверил, что они у вас все еще есть. У всех уже слезы на глазах от смеха. — Вы думаете, я шучу? — продолжает возмущаться Брайан. — Вы кретины! Я не собираюсь оставаться в этой кровати до конца своих дней! Вы подвергли мою психику опасности, так что теперь опасайтесь за свои жалкие жизни! — О, бога ради, Брайан! — прерывает его Дебб. — Заткнись. — Да, — говорит Тед. — Я бы предпочел думать, что ты все время, проведенное здесь, размышлял о более насущных и глубоких вещах, а не придумывал, как бы получше оскорбить нас. Я очень разочарован. — Что заставляет тебя думать, что я не могу размышлять о вечном и одновременно о способах оскорбить вас? Ты недооцениваешь мои многозадачные навыки, Теодор. — Хорошо, достаточно! — прерывает их перепалку Дебб. — Все на выход! Неблагодарному мудаку и Солнышку нужно немного времени, чтобы побыть наедине. — В госпитале, вероятно, есть правило «никакого траха», — говорит Тед. — Не помню, чтобы это останавливало его раньше, — парирует Эммет. — Пошли вон! — машет на них руками Дебб. — Неугомонные задницы. Дебб последняя выходит из палаты. Она подзывает к себе Джастина. — Ты скажешь ему, что я знаю? — спрашивает она шепотом. — Я пока не знаю, — шепчет Джастин в ответ. — Посмотрим, как пойдет. Я сообщу тебе конечно же, если скажу ему. Она целует его в щеку. — Удачи! И не забывай, что его мозг пропитан гормонами. Говорю тебе по собственному опыту. Джастин улыбается ей, и она уходит. Он подходит к кровати Брайана и садится рядом на стул. Он понятия не имеет, что скажет ему Брайан. Но он не собирается отступать. Он останется здесь, что бы тот ни сказал. Какое-то время Брайан просто смотрит на него. — С ребенком все в порядке, — наконец, произносит он. — Я знаю, — отвечает Джастин. — Я разговаривал с врачами. Я сказал, что я отец. — Отступать не собираешься? — Ты будешь удивлен, но нет. — Гребанное ребро будет проблемой. — Мы справимся. — Моя чертова удача. Я беременен и я инвалид. — Никакой ты не инвалид. С тобой все в порядке. И вообще-то я рассчитываю увидеть тебя на твоей беговой дорожке, как только ты вернешься домой. — Ты рассчитываешь? Это немного дерзко, ты не находишь? — Да, я такой. Дерзкий. Смирись. Брайан улыбается ему. — Ты же понимаешь, что чтобы заставить меня заниматься на беговой дорожке, тебе придется потом мне отсасывать? — Без проблем. Регулярное отсасывание будет включено в курс твоей программы восстановления. — Ну так… ты собираешься мне сказать, что Дебби знает? Джастин вздрагивает и ждет возмущений. Но Брайан молчит, в ожидании его ответа. — Да, она знает. Она была там, когда приехала Скорая. Они ей сказали. Брайан пытается рассмеяться и шипит от боли. — Гребанное ребро… Разумеется. Я разберусь с этим. Так какой на сегодня список? — Я. Линдси, Дебби и… Итан. Брайан снова смотрит на него. — Брайан, я знаю, что там что-то произошло. Что это была не случайность. — Ты не можешь ничего знать. К тому же я и сам не помню, что случилось. Все, что я помню — это как открыл ему дверь. Это все. — Чушь собачья! Брайан свирепо смотрит на него. — Оставь это Джастин. — Оставить? Что значит — «оставить»? — Это значит — забудь про это. — Это значит, что ты ничего не скажешь полицейским? Ты просто скажешь им, что не помнишь, что произошло той ночью? — Точно. Ты все правильно понял. Умный мальчик. Надеюсь, подобное благоразумие передастся и нашей дочери. — Нашей дочери?! Твою мать, Брайан! Как давно ты знаешь? Когда ты собирался сказать мне? — Не тупи, Джастин. Если ты помнишь, я не мог говорить. — Ты мог бы написать. — У меня сломана правая рука! Как бы я смог это сделать? Его глаза искрятся озорством. Он гребанная задница, и Джастин так и говорит ему об этом. — Ты полон дерьма. — Нет, я полон детей и гормонов, и черт его знает чего еще. Так что не буди во мне зверя, Солнышко. — Дочь! Гребанное дерьмо! Что мы можем знать о воспитании девочек? Веселье исчезает с лица Брайана. Он отводит от Джастина взгляд. — Нам ничего не нужно знать об этом, — говорит он. — Потому что мы ее не оставим. Джастин замирает в шоке от услышанного. Никогда, ни на одну секунду, ему бы даже не могла прийти в голову мысль, что Брайан собирается отдать ребенка! — Конечно, нет! — Джастин в ярости. В абсолютно гребанной ярости. — Ты не имеешь права решать это один! Я никогда не откажусь от этого ребенка! Брайан пытается сесть, но вскрикивает от боли и падает обратно на подушку. — Это ты… — говорит Брайан, и его голос полон яда. — Это ты не имеешь права говорить мне, что я могу делать. Я — тот, кто носит этого ребенка. Я — тот, кто должен будет искромсать свое тело, чтобы вытащить ее. А ты лучше вспомни… Тебе лучше напрячь свою гребанную память, чтобы вспомнить, что это ты бросил меня… бросил нас. — Брайан кладет руку на свой живот. — Ты бросил все, что я дал тебе. Так что теперь отъебись. — Это ты не сказал мне! — кричит Джастин. — Ты даже не подумал сказать мне, что беременен! Я бы никогда не оставил тебя, если бы ты просто сказал мне… Джастин не думал, что это возможно, но взгляд Брайана становится еще холоднее. — Я бы не хотел, чтобы ты был здесь, и возможно до сих пор не хочу, если единственная причина, по которой ты сидишь здесь, а не волочишься за своим скрипачом по Европе — это моя беременность. Если это единственная гребанная причина… тогда убирайся нахуй с моих глаз и из моей гребанной жизни! Брайан выглядит так, как будто только что разорвал свое сердце голыми руками. Джастин едва может дышать от его боли, не то что говорить. — Брайан, — шепчет он. — Гребанный Иисусе! Брайан… Он с трудом удерживает рыдания. Разве он не ожидал подобного разговора? Нет, он конечно не предполагал, что Брайан захочет отдать ребенка, но разве он не предвидел, что Брайан не поверит ему, что для Джастина важен не только ребенок, а и он сам.. Да, он знал. Он точно знал, что Брайан так скажет. Джастин глубоко вздыхает и начинает по новой. — Я никогда не переставал любить тебя, Брайан. Ни на одну секунду. В моем сердце может быть место только для одного человека, независимо от того, насколько я его люблю. Брайан хочет отвернуться, но гипс на его руке не дает ему это сделать. Все, что он может — это сжимать одеяло левой рукой и смотреть на Джастина взглядом, которым можно убить. — Это правда. Смирись с ней. Ты и сам это знаешь, так что хватит прятать голову в песок. И это навсегда, Брайан. Между вами с Итаном огромное различие. Я никогда не любил его. Да, я заботился о нем, я был заинтересован в нем, мне нравилось быть с ним. Но я никогда не был в него влюблен. Я люблю много людей, но влюблен я только в одного человека — и это ты, Брайан! — Ты оставил меня, — проговорил Брайан тихим голосом. И от этого голоса Джастину хочется умереть. Гормоны, напоминает он себе. Брайан — это один гигантский гормон. Если он ведет себя странно — это из-за гормонов. Как бы то ни было, даже если его голос звучит тихо и Брайан выглядит несчастным, это не значит, что такого не может быть на самом деле. — Да, я сделал это, — говорит Джастин. — И, возможно, ты никогда не вернешься… — Ты прав. Может быть, никогда. — Но ты здесь, и это из-за ребенка. Что произойдет, когда я отдам ее? Ты все еще будешь любить меня? Или ты так говоришь только из-за нее? Мне нужно знать, Джастин. —Я буду злиться на тебя всю оставшуюся жизнь, если ты отдашь ее. Но, Брайан, даже если я не смогу быть рядом с тобой — я все равно буду любить тебя. Этого тебе достаточно? Брайан не пытается вытереть слезы, которые стекают у него из уголков глаз, поэтому Джастин делает это за него. — Так скажи мне, чего ты хочешь. Чтобы у тебя была семья или нет? — требовательно спрашивает Джастин. — Ты хочешь видеть меня и нашу дочь с собой рядом, жить с нами до конца своих дней? Скажи, Брайан. Это будет твой выбор. — Я не могу… Я не могу думать об этом прямо сейчас, — говорит Брайан, и его голос прерывается после каждого слова. — Я не знаю, чего я хочу… Я не могу… Этот чертов ребенок выел мне весь мозг… Как могу я хотеть оставить этого гребанного ребенка, Джастин? Она разрушит всю мою жизнь… — Она не разрушит твою жизнь, — говорит Джастин. — Она изменит ее. Ничто и никогда уже не будет прежним, но это не значит, что твоя жизнь на этом закончится. — А что на счет тебя? Тебе гребанных девятнадцать! У тебя впереди вся жизнь. Ты правда хочешь взвалить на себя этого гребанного ребенка? — Да, я хочу! Я хочу взвалить на себя этого гребанного ребенка. А еще я хочу взвалить на себя одного гребанного мудака, который, если тебе не очень понятно — это ты и есть. Не смей смешивать с дерьмом мои решения. Ты бы позволил проделать такое хоть кому-нибудь, когда тебе было столько же, сколько мне сейчас? Нет, не отвечай. Я знаю ответ, и он — «нет». Так что, твою мать, Брайан, не будь чертовым лицемером. Только то, что мои желания отличаются от того, чего ты хотел в моем возрасте, не делает мои мечты чем-то менее ценным и менее важным. Брайан смотрит на него. Очень, очень долго. Джастин надеется, что он примет правильное решение. — Могу я подождать, пока она родится, и потом принять решение — отдавать ее на удочерение или нет? — Нет. — Черт возьми, почему?! — Потому что на самом деле, у тебя нет выбора. Она останется со мной, и ты ничего не сможешь с этим сделать. Единственный выбор, который у тебя есть — это захочешь ли ты воспитывать ее со мной или нет. Вот так вот, Брайан. Теперь ситуация выглядит несколько иначе, не так ли? Ты спрашивал меня — остался ли я с тобой из-за ребенка. А теперь я спрашиваю тебя: любишь ли ты свою прежнюю жизнь больше, чем меня? Брайан выглядит так, как будто в него выстрелили из пистолета. Джастин посмеялся бы, если бы на самом деле это не было настолько не смешно. — Так все-таки Вавилон, Брайан, или я? И если ты выберешь меня, ты должен понимать, что этим ты выбираешь и нашу дочь. Брайан не может сдерживать срывающиеся у него слезы. Но в этот раз Джастин не торопится вытирать их. — Могу я… Могу я подумать? — спрашивает он. — На самом деле — нет, ты не можешь, — отвечает Джастин. — Потому что, если для тебя это трудный выбор — я не хочу быть с тобой. Я люблю тебя, но жить с тобой я не буду. Этот выбор не должен быть трудным, Брайан. Он должен быть ясным, как день. Брайан устало закрывает глаза, и сердце Джастина сжимается. Брайан выглядит так, как будто он думает, что его загнали в угол, и выхода у него нет. Тогда Джастин вспоминает, что это же Брайан! Брайана нельзя загнать в угол… Он не позволит никому другому принять за себя решение. Он просто устал. И это совсем не удивительно — ведь он беременен. Джастину нужно почаще напоминать себе об этом. Когда Брайан открывает глаза, Джстин видит в них подтверждение своим мыслям. Брайан принял решение. — Я хочу быть с тобой, — говорит он. — И если это означает, что наша дочь останется с нами, тогда я хочу и этого тоже. Его рука скользит по его животу. На самом деле, Джастин ни на секунду не верит, что Брайан хотел отдать их дочь. Он просто был напуган. Напуган и одинок. Ему больше не нужно бояться, потому что теперь он не один. Джастин встает и наклоняется к Брайану, чтобы поцеловать его. Брайан без колебаний отвечает на поцелуй. Наконец-то Джастин получает это. Получает то, о чем он так давно мечтал. Брайан только что ему сказал: «Я люблю тебя».