Пропущенные годы

Солнце еще не взошло; край неба лишь чуть посветлел, появилась узкая золотая полоса. Через несколько часов будет совсем светло, и наступит новый день. Ранним утром было еще прохладно, поэтому Аксал поплотнее закуталась в плащ и поспешила к господскому дому. Она решила срезать путь, прошла напрямик через поле, поэтому, естественно, промочила ноги. Но это пустяки, ― подумала она, ― ей хватит времени переодеться, сменить чулки и обувь и приступить к работе. Завтрак господам будет подан вовремя, ну, а что она почти не спала этой ночью ― что ж поделаешь, выспится на следующую. Кроме того, может быть, повезет, и она сможет прикорнуть часок-другой после обеда, если господа уедут. Самое главное, она успела сходить в деревню, чтобы проведать брата и сестру, отдать им деньги и попрощаться. Аксал тяжело вздохнула: теперь с Алисом и Орбод она сможет видеться лишь изредка, да и то, если им удастся выкроить хоть сколько-нибудь свободных дней. Но что поделать: здешний климат плохо сказывался на здоровье сестры, поэтому-то по совету доктора (спасибо госпоже Акшок, помогла показать сестренку врачу) брат увез ее город. Давно пора было это сделать. ― Я не пропаду! ― сказал ей Алис на прощание. ― Ты не переживай, Аксал, я уже взрослый, буду работать, и мы прекрасно справимся! ― Я знаю, милый, ― отозвалась Аксал, смахнув со щеки слезу, ― но все же… мне жаль, что нам приходится расставаться. ― Ты будешь писать нам? ― спросила Орбод. ― Конечно, дорогая, я о вас никогда не забуду. Вот, Алис, ― Аксал протянула ему довольно увесистый мешочек с золотом, ― это вам на первое время. ― Я обязательно все тебе верну! ― воскликнул Алис. Аксал лишь кивнула в ответ. Ей было все равно: пусть бы только брат и сестра хорошо устроились на новом месте, Орбод окончательно поправилась, и возможно, они с братом устроили бы свою судьбу. В городе им в этом должно повезти больше, а тут, на болотах, что их ждет? Так что, как там ни крути, они вытянули счастливый билет. Впрочем, ей самой тоже грех жаловаться, особенно учитывая тот факт, какой беды ей непостижимым чудом удалось избежать. Пять лет тому назад, после того, как после долгой и тяжелой болезни умерла мать (отца они лишились за три года до этого) Аксал осталась совсем одна с братом и сестрой на руках. Алису тогда едва сравнялось четырнадцать лет, а Орбод и вовсе не было еще и десяти. Аксал была совсем взрослой, ей исполнилось уже девятнадцать, поэтому она прекрасно понимала, что позаботиться о них некому, значит, рассчитывать можно только на себя. Аксал знала, что одной ей не справиться с хозяйством, кроме того, нужно было кормить брата и сестру, поставить их на ноги. Собственно, некогда, когда еще были живы родители, у них было довольно приличное хозяйство, в родной деревне они считались вполне зажиточными крестьянами, но со смертью отца и болезнью матери все захирело и пришло в упадок. Все, что можно было: коров, лошадь, птицу, ― пришлось продать, и, естественно, деньги, которые были отложены на черный день, также были потрачены. Именно поэтому Аксал и Алис пошли работать на рисовые поля. Вернее, сначала на работу устроилась одна Аксал, но Алис вскоре заявил, что он тоже взрослый и хочет помогать сестре. Поначалу все шло хорошо, конечно, работать приходилось много, она совсем выбивалась из сил, приходила домой и просто падала от усталости. Закрывала глаза, ей казалось на минуту, но уже нужно было вставать и снова идти на работу. Но все равно, Аксал не унывала и не опускала руки, поскольку рядом были ее родные, и она мечтала о том, что сумеет скопить денег, чтобы младшая сестра отправилась учиться. ― Выучишься, сможешь получить хорошее место, и мы все вместе будем жить припеваючи, правда? ― частенько говорила она, и сестра, улыбаясь, обнимала ее. ― Конечно, дорогая! И вот, когда, казалось бы, жизнь более-менее наладилась, все пошло наперекосяк. Сначала Орбод заболела: она часто кашляла, быстро уставала, постоянно бывала уставшей, хотя ей и не приходилось много работать. Потом на какое-то время ей становилось лучше, но вскоре (особенно, когда наступала осень и становилось сыро и холодно) все начиналось снова. ― Вам бы показать девочку врачам, ― вздыхала старая Актилу, их ближайшая соседка, была дружна с покойными родителями. ― Да где же нам взять денег на врачей? ― вздыхала Аксал. Однако, она твердо решила помочь сестре во что бы то ни стало и принялась откладывать деньги, отказывая себе во всем. Но и это было еще не все… В один прекрасный день, когда Аксал вместе с другими работниками получила жалование, она пересчитала выданные ей монеты и чуть не расплакалась: ей не выплатили больше половины того, что причиталось. ― Что же мне делать? ― спросила она у остальных работников, но те лишь пожимали плечами в ответ. Решив все выяснить, Аксал направилась прямиком к главному управляющему. Честно говоря, она не надеялась особо на успех, думала, ее даже на порог не пустят, но управляющий принял ее и внимательно выслушал все жалобы. ― Как же так, господин Лакаш, ― сказала Аксал, ― ведь я работала, сил не жалела, ни разу не пропустила, не отлынивала, даже иногда больше работала, чем требуется. Ведь у меня же, господин Лакаш, брат и сестра, мне их кормить надо! ― Ты два раза опоздала! ― не поднимая глаз от своих бумаг отозвался управляющий Лакаш. ― Так ведь я же потом отработала, господин управляющий! Лакаш впервые за все время разговора поднял на нее взгляд, посмотрел ей в глаза, потом встал и подошел к ней. ― Ну-ну, ― протянул он, оглядывая ее с ног до головы, отчего Аксал стало не по себе, ― как тебя зовут, говоришь? ― Аксал, господин управляющий. ― Трудно тебе придется, Аксал, ― усмехнулся Лакаш, ― эта работа не для тебя. ― У меня нет другого выхода, ― тихо проговорила Аксал. ― Я прошу вас разобраться, господин управляющий, я не хочу лишнего, я лишь прошу о справедливости! ― А ты красивая, Аксал, ― вновь усмехнулся Лакаш, ― потрепав ее по щеке. ― Жаль будет, если ты надорвешься на этих чертовых рисовых полях, потеряешь и красоту свою, и здоровье… Но мы можем найти выход. ― Что вы хотите этим сказать? ― ее голос дрогнул, поскольку Аксал была отнюдь не дурой и сразу поняла, куда он клонит. ― Не понимаешь? ― ехидно осведомился Лакаш и приобнял ее за талию. ― Ну, так я объясню подоходчивее! ― проговорил он и прижал ее к себе. ― Ты, как я уже сказал, девушка красивая, ― его рука, лежавшая на ее талии опустилась чуть ниже, ― мы могли бы с тобой поладить. И тогда, ― выдохнул он ей в ухо, ― у тебя будет все, что ты пожелаешь! ― Вы с ума сошли? ― воскликнула Аксал, вырываясь из его объятий. ― Вовсе нет! Вот, ― он протянул ей несколько золотых монет, ― это тебе для начала. А будешь послушной девочкой, станешь купаться в золоте не хуже госпожи. Ну, а если не захочешь, ― его голос из тихого и вкрадчивого стал вдруг жестким и резким, а во взгляде блеснула сталь, ― не взыщи уж! Подумай, девочка моя, очень хорошо подумай над моим предложением. И завтра приходи в это же время. Я буду ждать, красавица! Аксал не помнила, как добралась до дома, она кое-как накормила сестру, еле отделалась от расспросов брата, убедив его, что все в порядке, и она просто устала, а когда он, наконец, лег спать, бросилась к тетушке Актилу. ― Я не знаю, что делать! ― плакала Аксал. ― Если я откажу ему, то мы же с голоду умрем, он ведь выполнит свою угрозу. А если уступлю… то кем я стану? Как буду людям в глаза смотреть?! ― Скотина! ― воскликнула тетушка Актилу. ― Мало ему было Ялпац! Хотя, конечно, один раз с рук сошло, вот он и вообразил, что все ему дозволено, мерзавцу! Это несколько лет назад случилось: вот такая же, как ты, девушка тут работала, добрая, отзывчивая, старательная. Ну, этот негодяй ей и задурил голову, взял к себе в дом, якобы экономкой. Хотя, чего уж там, надо говорить, как есть ― содержанкой! Эта дуреха поначалу даже радовалась! «Он, ― говорила, ― такой добрый, такой заботливый, такой милый!» Все мечтала, что они поженятся. Я ей твердила: «Глупая твоя голова! Такие, как он, не женятся, тем более, на глупых и наивных дурочках, вроде тебя». И что бы ты думала? Закончилось это все тем, чем рано или поздно и заканчивается для девицы связь с мужчиной. А он, как узнал, так и выгнал ее. Заплатил, правда, щедро, но что толку-то, когда позору несмываемого девчонке на всю жизнь. Она еще, ко всему прочему, плод вытравила, чуть не умерла, спасибо хоть тому золоту, что он ей дал, на лечение все ушло… А потом-то куда ей деваться? Спасибо госпоже Акшок, взяла ее горничной в господский дом, да еще и пригрозила этому мерзавцу, что еще раз подобное случится, она все хозяину доложит (она ведь, госпожа Акшок, проходимцу Лакашу дальняя родственница, сестра, что ли, троюродная). Этот негодяй утихомирился на время, да вот, видно, сколь волка не корми ― опять за старое принялся! Аксал зарыдала еще громче, и тут тетушка Актилу радостно воскликнула: ― Послушай, детка, я знаю, что делать: иди к ней, к госпоже Акшок, прямо в господский дом. Она наверняка сможет тебе помочь, глядишь, с хозяйкой тебя сведет, а хозяйка у нас, дай бог каждому: добрая да справедливая. Она поможет, вот увидишь! Иди прямо завтра, с утра пораньше! Тетушка Актилу не обманула, экономка хозяев, госпожа Акшок, приняла ее в передней, выслушала и нахмурилась: ― Опять он за свое! Ну, теперь я точно пойду к самому хозяину, пусть он выставит этого дармоеда на улицу, это уже переходит всякие границы. ― Госпожа, прошу вас, не надо лишних ссор из-за меня! Я просто хотела… может быть, вы бы помогли мне получить место? ― Что ж, ― задумалась госпожа Акшок, ― я подумаю, как вам помочь, дитя мое, но вы сами понимаете, что если хозяйка не согласится взять вас, то я ничего не смогу сделать. ― Я могу выполнять любую работу, сударыня, самую черную! ― Вообще-то, ― проговорила госпожа Акшок, поправляя свой накрахмаленный чепец, ― нам нужна кухарка, поскольку прошлую мы вынуждены были уволить, и теперь готовить приходится мне. Но, сами понимаете, я не могу заниматься этим постоянно, у меня есть свои обязанности. ― Я хорошо готовлю, во всяком случае, так говорят все мои родные, сударыня! ― обрадовалась Аксал. ― Вот и посмотрим, дорогая моя. Она проводила Аксал на кухню, отдала ей меню, объяснила, где брать продукты и велела приготовить завтрак. ― Сразу и проверим, как вы справитесь, Аксал, а после завтрака я предупрежу хозяйку. Если ей все придется по душе, и она согласится, вы останетесь. Аксал старалась изо всех сил, и сверх того, что было указано в меню, приготовила еще, в порыве вдохновения, шоколадное суфле на десерт. Часа через два после завтрака сияющая госпожа Акшок пришла к ней и велела идти следом. ― Я рада за вас, милая, ― сказала она, ― хозяева были в восторге от вашей стряпни. А десерт ― просто чудо! Да, господин Абаж так и сказал, а уж он, смею заверить, знает толк в хорошей кухне! Госпожа Ардыв, жена хозяина, оказалась миловидной молодой женщиной, примерно одних лет с Аксал, только, разумеется, одета она была гораздо лучше, аккуратно причесана и при взгляде на ее белые, холеные руки становилось понятно, что они никогда не знали тяжелой работы. ― Значит, вы наша новая кухарка? ― спросила она, улыбнувшись ей. ― Да, госпожа, ― поклонилась Аксал, ― если, конечно, вы позволите. ― Я не вижу повода отказывать вам, поскольку те блюда, что мы попробовали сегодня за завтраком, выше всяких похвал. Если вы и дальше будете работать столь же усердно и готовить так же вкусно, думаю, все будут довольны. Как вас зовут, милая моя? ― Аксал, госпожа, ― снова поклонилась она. ― Вот и замечательно, Аксал, как говорят: добро пожаловать! Думаю, вы будете всем довольны, и вам будет хорошо здесь. ― Благодарю вас, госпожа! ― Ну, а что до всего остального, ― госпожа Ардыв повернулась к экономке, ― о чем вы мне рассказали, госпожа Акшок, то, думаю, мне все же придется поговорить с мужем. Я знаю, мы условились: я не касаюсь его дел, он не вмешивается в домашнее хозяйство, но это просто вопиющий случай. И, кроме того, это уже не в первый раз! Этому человеку не место здесь! Аксал не знала, говорила ли госпожа Ардыв с хозяином, но через две недели Лакаш уехал из имения в неизвестном направлении, а вскоре на его место пришел новый управляющий. ― Он, конечно, строгий, три шкуры дерет с работников, ― рассказывал ей брат, ― но он справедлив и каждый получает, как говорится, по заслугам. С той поры все наладилось, Аксал работала в господском доме, получала неплохое жалование, они с братом смогли пригласить к младшей сестре доктора, тот осмотрел ее, выписал пилюли и микстуры, и вскоре она пошла на поправку. Однако же, врач подчеркнул, что лучше всего Орбод будет сменить климат на более мягкий; за несколько лет Аксал удалось скопить приличную сумму, и наконец-то отправить брата и сестру в город. Орбод скоро должно было исполниться уже шестнадцать лет, и в городе ей, без сомнения, легче будет устроить свою судьбу или хотя бы найти хорошее место. Орбод обнимала и целовала сестру, плакала и говорила, что та ее благодетельница. ― Я никогда не забуду, что ты для меня сделала! ― со слезами на глазах повторяла она. ― Берегите себя! ― целуя Алиса и Орбод, проговорила Аксал. ― И помните, я очень люблю вас! Ранним утром, ради чего она и ушла вчера в ночь из дома, Аксал собрала брата и сестру в дорогу, простилась с ними в последний раз, усадила в почтовый экипаж, помахала брату и сестре рукой, постояла на дороге, глядя им вслед и поспешила назад. Нужно было успеть вернуться домой и приготовить господам завтрак. Аксал растопила плиту, вымыла руки, повязала передник и принялась хлопотать по хозяйству. Это, ко всему прочему, помогало ей отвлечься от грустных мыслей. ― Аксал, ― горничная Ялпац осторожно заглянула в кухню, ― госпожа Акшок велела тебе напомнить, что через час время подавать завтрак. ― Да, Ялпац, я помню, спасибо! ― отозвалась она. ― А обед сегодня нужно готовить только для госпожи. Хозяин вместе с юным господином уезжают с визитом к соседям. ― Будет исполнено! Ялпац улыбнулась и исчезла за дверью; Аксал вздохнула, подумать только, ей несказанно повезло, не то, что этой бедняжке, она сумела вовремя вырваться из лап негодяя Лакаша. ― Извините, ― отвлек ее от некстати нахлынувших воспоминаний детский голос, ― я бы хотел попросить вас, Аксал. Она улыбнулась: в свои десять лет сын хозяев был просто очаровательным ребенком, добрым, вежливым и не капризным. Поначалу Аксал это несколько удивляло, думалось, при матери, которая готова была выполнять любые его прихоти, и отце, который в общем-то целиком и полностью возложил обязанности по воспитанию сына на жену, юный господин Абаж должен был расти избалованным. Но видимо, мальчику от природы был дан мягкий и добрый нрав. ― Все, что прикажете, господин! ― откликнулась Аксал. ― Я хочу попросить вас испечь пирог с малиной. ― С малиной? ― удивилась Аксал, поскольку знала: и хозяин, и хозяйка терпеть не могли малину. ― Да, именно с малиной. Это… я хочу угостить одного человека. Я тогда позже пришлю за ним, возьму с собой. ― Все сделаю, хозяин, не извольте беспокоиться! Ваш знакомый останется доволен, заверяю вас, ― отозвалась Аксал. ― Спасибо! Мальчик улыбнулся ей, кивнул и выбежал из кухни. Аксал быстро приготовила все для обеда и занялась пирогом, это заняло у нее чуть больше времени, чем она предполагала, и когда пирог был готов, она подумала, что опоздала, господа уже уехали, или же молодой хозяин попросту забыл о своей просьбе. Тем не менее, она аккуратно уложила пирог на блюдо, завернула его в бумагу, положила в плетеную корзинку и направилась в гостиную. Она думала, что найдет там Ялпац, которая должна была заниматься уборкой, и тогда Аксал попросила бы ее позвать хозяйку. Ну, или отдала бы пирог горничной, а та уж сама нашла бы хозяев и передала его им. Аксал подошла к задней двери гостиной, которая была специально предназначена для слуг и уже взявшись за ручку, услышала голос госпожи Ардыв: ― Я сейчас же схожу за ним, не волнуйтесь, дорогой! ― Если вас не затруднит, Ардыв, нехорошо будет, если мы опоздаем, ― недовольно отозвался хозяин. Вслед за этим послышались шаги, судя по всему, хозяйка пошла наверх, в комнату к молодому хозяину. Аксал замерла: ей нечасто доводилось видеть господина Абажа, она, признаться, немного робела перед ним и поэтому решила уйти, пока он ее не заметил. Однако, господин Абаж услышал и повернулся за звук открывающейся двери: ― Что у вас там? ― спросил он, заметив ее. Аксал вошла в комнату и почтительно поклонилась: ― Простите, господин, ― опустив глаза, проговорила она, ― вот тут ― пирог с малиной. Молодой хозяин приказал мне утром испечь, сказал, хочет угостить своего знакомого. Ну, и я… ― Давайте! ― протянул руку господин Абаж. Аксал отдала господину Абажу корзинку, и от ее взгляда не ускользнула лукавая усмешка, скривившая его губы: ― Угостить знакомого! ― пробормотал он. ― С вашего позволения! ― тихо проговорила Аксал, направляясь к выходу. Господин Абаж, скользнул по ней взглядом внимательных зеленых глаз и, ничего не ответив, лишь кивнул, давая понять, что она свободна и может идти заниматься своими делами.