Глава 20. Он — мой отец.
5 января 2018 г., 13:51
Впервые ощущала себя каким-то нашкодившим ребенком, которого вот-вот отругают родители, а то и приложат физическую силу. В принципе, последнее относилось именно ко мне. Энзо подозрительно молчал весь вечер, из-за чего вечер проходил в тяжелом молчании, которое ни черта хорошего не предвещало. Стайлз хотел продолжать наблюдения за мной в силу того, что моему крестному плевать, где и как я провожу ночь, даже если утром он, как ни в чем не бывало, встречает меня у трассы. Это даже стало каким-то привычным и довольно обыденным ритуалом. Сейчас же Сальваторе уже был на половине пути в Мистик Фоллс после "приятнейшего" разговора с моим отцом, в котором выяснилось, что, оказывается, вампиры между собой вообще не связывались, чтобы сообщить, что поиски одного из них увенчались успехом. Вот и поспешил крестный скорее-быстрее домой для того, чтобы уверить мою крестную, что дела у нас (по крайне мере, у меня) не так плохи, да и... как-то Лорензо был спокоен, что, я повторюсь, никак не предвещало чего-то хорошего.
Он сильно меня напрягал простым своим присутствием в моей жизни. Простым присутствием. Вы представляете?! Я даже находиться с ним в одном доме не могу, если мы не выясняем отношения или же... да, думаю, это единственное состояние, при котором я буду чувствовать себя комфортно рядом с этим человеком. Находиться в своей комнате и делать свои дела казалось непереносимым занятием, а позвонить кому-то из друзей я не могла... Даже сама не знаю почему, но чувствовала, что это самое неправильное, что я могла бы сделать в данной ситуации. Именно по этой причине мы оба сидим в гостиной перед выключенным телевизором, якобы читая литературу: я — книгу по литературе, он — газету. Представляя эту картину со стороны, я практически сгибалась пополам от смеха, потому что это выглядело так... по-домашнему, так обыденно, как это бывает в обычных семьях без каких-либо скелетов в шкафу. Этого мне не хватало, но именно этого я не хотела бы видеть с этим человеком.
Я смотрю пустым взглядом на первую страницу, так и не начав читать книгу, в то время, как это... существо, у которого наглости хватает называть себя моим отцом, спокойно попивает виски и читает последние новости в городе. Меня это жутко напрягает. Я понятия не имею, что он предпримет в следующую секунду, какие вообще у него мысли в голове... Что он планирует? О чем думает? Как я должна вести себя с этим человеком?
— Может, расслабишься? — Словно прочитав мои мысли, вдруг говорит Лорензо, бросив на меня мимолетный взгляд и беря в руки не вскрытый пакет с кровью. Я вздрагиваю, но пытаюсь выглядеть спокойной, когда как сама нахожусь на краю нервного срыва. — Я собираюсь увезти тебя от сюда, если ты хотела узнать, какие у меня планы. Куда? Понятия не имею, но точно не в Мистик Фоллс. Может, заглянем в Новый Орлеан? Но, говорят, там не самые хорошие личности обитают... Хм, может, Европа? Ты когда-нибудь была в Англии? Франции? Милые местечки.
— Мама хотела съездить в Париж перед тем, как умерла, — почему-то вырывает у меня за место привычных протестов и криков. Я закрываю книгу и устало вздыхаю. Осточертело. Я не могу успокоиться рядом с ним, не могу даже просто выдохнуть, разве можно задумываться о сне? — Я пойду.
— Кристи, — так же внезапно, как и в первый раз, произносит мужчина, когда я нахожусь в десяти шагах от комнаты, — я никогда не бросал вас. И я был рад, очень рад, когда узнал, что у меня будет дочь. Бонни любила устраивать сюрпризы, сколько я ее помню. Тем не менее, ты появилась совсем неожиданно, а ты ведь знаешь, что дети от вампиров не появляются. Я думал, что... это конец, пока ты не родилась. Уже в детстве была практически моей копией, конечно, не считая половой принадлежности. А потом Бонни начали мучить кошмары и галлюцинации. Она пыталась бороться с этим, накладывала всякие заклинание, проводила какие-то обряды, готовила зелья... даже, помнится, обращалась к Богу... только вот, все это было тщетным. Я не был в твоем детстве потому, что пытался спасти ее от этого, пытался найти больше информации и больше источников, людей, ведьм, вампиров... да кого угодно, если честно. Я полагал, что у меня куча времени, что спешить не стоит, лучше — проверить все источники, а потом уже спешить обратно... За это время, с вами рядом были друзья Бонни — не могу назвать их и своими друзьями, ведь мы столько напортачили в жизнях друг друга, что и не счесть — и они умалчивали о том, что женщина, которую я очень сильно любил, просто-напросто сходит с ума. Именно Деймон позже рассказал мне о том, как Бонни подожгла комнату, в которой ты спала, потому что там якобы находились какие-то злые духи. Тебе было годика четыре. Я... действительно должен был быть рядом с вами.
— Тебя что, совесть замучила? Решил оправдаться передо мной за мое поганое детство?
— Я решил, что ты должна знать, о чем умолчала Бонни, посчитав ребенком, о чем умолчали другие, когда должны были огородить тебя, защитить... Твоя мать была опасна для тебя, и ты прекрасно знаешь об этом, — я поджала губы и сжала руки в кулаки, не рискнув ответить. Я любила свою мать сильно-сильно, а этого человека проклинала каждую ночь, слыша тихие всхлипы матери. По его словам, ситуация выходит довольно безобидная, в которой обвинить стоит лишь судьбу, но не более того. А я так не могла. Я не могла скинуть все несчастье в своей жизни на простые стечения обстоятельств, я не могла просто сказать себе, уверить себя в том, что отец, не принимая в моей жизни и секунды, ни в чем не виноват. Каждый из нас всех был в этом виноват, ведь все мы считали, что рано или поздно мама перестанет сходить с ума, перестанет видеть галлюцинации и кошмары, что она, наконец, переборит этот недуг... Переборола, ага. — И, пожалуй, это единственное, за что я должен передо тобой извиниться. Я доверил тебя не тем людям, я не рассчитал время, я... виноват. Прости меня. Но позволь мне сейчас тебя защищать. Я — твой отец, и я хочу быть рядом с тобой, даже если казался тебе таким ужасным.
— Мы в первый раз встретились на похоронах мамы, — я резко оборачиваюсь, оказываясь практически впритык к отцу, из-за чего непроизвольно делаю несколько шагов назад. — Это был первый раз моей сознательной жизни. Что бы ты там не говорил, я тебя не помню. Не помню, играл ли ты со мной в детстве, держал ли на руках, обнимал, целовал, любил... Я ничего из этого не помню, не знаю. И ты правда полагаешь, что, произнеся душещипательную историю, все измениться? Так просто? Да, я — твоя дочь, значит, ты знаешь, нет, ты должен знать, что пошла я в тебя не только внешностью, но и характером, поэтому так просто я, чисто из принципа, сдаться не могу. Извинения не принимаются, потому что именно Деймон заменил мне тебя, а Елена — маму, которой, иной раз видя галлюцинации и разговаривая с призраками, и передавала меня на попечительство собственная, родная мать. Ты можешь бесконечно твердить о том, что во всем виноваты они, но ведь это ты сам не подумал о том, что бы поговорить с мамой, со мной. Да ты даже не задумался о сюрпризе в виде недели на Рождество? Или же на день рождения — мое или мамино — неважно. Ты сам не задумался об этом, потому что тебе было плевать на всех, кроме своего гребанного упорства, гребанного эго, которые и не позволяли тебе остановиться без результатов. Ты так отчаянно пытался быть в наших глазах кем-то величественным, что совсем позабыл, что время не стоит на месте, что мы с мамой — не такие, как ты. Это не просто оплошность, не просто мелочь, это большая ошибка, за которую простого "прости" будет совершенно недостаточно, — я облизала губы, до этого не понимая, как много мне хотелось сказать этому человеку, как сильно хотелось выговориться ему, ткнуть во все его ошибки и пробелы, чтобы он страдал точно так же, как и я, когда потеряла все, когда почувствовала себя ненужной, лишней. Это эгоистичное желание росло все больше и больше с каждым словом, но остановиться я все равно не могла... прямо как и он. И я ненавидела себя за это, потому что считала, что с моей стороны эти действия правильны, а с его — нет. Мои губы растягиваются в ироничной улыбке, когда мужчина не находит, что сказать. — Это семейное, да. Спокойной ночи.
***
Утром он готовит мне завтрак и даже отвозит на своей машине, точнее на машине, которую, наверняка, у кого-то украл, потому что выглядит большой Range Rover слишком дорогим для простого человека, у которого даже аттестата об окончании школы не имеется. И выглядит он слишком простеньким для вампира с немереной силой. А я все так же продолжаю его не понимать, поэтому просто делаю вид, что все нормально, даже когда он оброняет о том, что заберет меня после уроков. Слишком уж эта картина невообразима и невозможна. Я следила за его машиной, пока та не исчезла за поворотом, а потом встретила друзей и узнала, что близнецы свалили без моего ведома, даже не отправив простого сообщения. Это было обиднее всего. Жизнь вообще стала превращаться в какую-ту невозможную... хрень, мягко говоря, когда в голове я произносила свои планы на вечер, на день, на... после школы... Мне не удалось побывать на девичнике Лидии, но девушка не особо обиделась, видя мое ошеломленное состояние. Пожалуй, мной можно пугать детей на Хэллоуин даже без костюма. Жаль, что до самого праздника далековато. Стайлз и Скотт сегодня в школе не появлялись, пропадала где-то и Малия, после обеда отпросилась и Мартин. Кажется или реальность начала превращаться в какую-ту ежедневную рутину... или же это я сама себя настраиваю на это? — Ты сегодня как приведение, — присаживается рядом Лиам, поправляя лямки на портфеле — только с урока. Меня не было на последнем уроке — я тупо сидела на скамейке в ожидании машины отца. — Целый день мне кажется, что я сплю. И этот сон до невозможности долгий и непонятный, но довольно изматывающий. — ..Как твои отношения с... отцом? — Неловко переминаясь, выдавливает из себя оборотень, но я, почему-то, в ответ только пожимаю плечами, словно не он является корнем всех моих проблем. — Знаешь, как-то я встречался со своим отцом, точнее потратил кучу времени на его поиски и связи... В общем, как-то встретил его на улице и заговорил. Просто, ни о чем. Я видел его в первый раз, и он не узнал меня. Тогда он... сказал, что у меня все еще впереди, что жизнь в моих руках, что я могу стать, кем захочу. Понятия не имею, к чему это рассказал, но... мне хватило одного разговора с отцом, чтобы мое мышление, мои представления о мире перевернулось с ног на голову. По идеи, это мог сказать любой человек, но эффект был далеко не таким. Если честно, я бы просто закатил глаза и махнул рукой. Только вот... Ах да, забыл сказать, что он умирал от рака. Сказал, что больше всего жалеет в жизни о том, что не смог вернуться к любимой женщине и сыну. Этот подонок не мог вернуться к семье из-за... болезни? Я, до сих пор, не понимаю его. Мы ведь могли вместе бороться, давать надежду, быть опорой, но... — Порой, мы делаем то, что считаем нужным, правильным, но далеко не все разделяют твое мнение, — на автомате проговариваю я и сжимаю руки в кулаки, устало выдыхая. Только что, я нашла оправдание и своему отцу, но все равно... что я творю? Что делаю? О чем думаю? Какого черта вообще? — Готовитесь к игре сегодня? — Ага, у нас тренировка. Скоро и Скотт с Стайлзом приедут. Кажется, у шерифа появилась какая-то зацепка по поводу происходящего, вот они и сорвались прямо с первого урока. Тренер убьет их. Кстати, хм, придешь посмотреть? — По-моему, стая огородила меня от проблем и вопросов, — горькая усмешка появляется на моих губах, но я стараюсь отвести плохие мысли по поводу того, что ни черта не могу и не умею, раз никому не нужна. — Да, скорее всего, приду. Буду болеть за тебя в первом ряду. — За меня? Не за Стайлза? — Пусть идет к черту, — парень довольно усмехается и поднимается вместе со мной, прослеживая за взглядом, который направлен на въезжающий джип. — Увидимся еще, Лиам. Удачи. — И тебе, — мне показалось или в его голосе промелькнули издевательские нотки? Вздохнув, я последовала к остановившейся машине и села на переднее пассажирское, без лишних слов пристегиваясь. — Как школа? Что нового? — Спрашивает тот, выруливая на дорогу. Не долго думая, я просто пожимаю плечами, устремив взгляд в окно. В отражении вижу, как мужчина бросил на меня долгий взгляд, после чего снова перевел его на дорогу и, кажется, недовольно цыкнул. — Может быть, поужинаем сегодня в каком-нибудь ресторане? — Сегодня у парней, которым ты вчера угрожал расправой, игра, и я хотела бы посмотреть ее. — Ты ведь не собираешься оставаться здесь навсегда, заводя новых друзей сродни тем, которые у тебя были и в Мистик Фоллс? — Пансион для одаренных детей был очень интересным, мешал мне лишь тот факт, что я была там как белая ворона среди обычных подростков, которые просто хотели научиться стрелять из арбалетов и весело провести время, — съязвила я и перевела взгляд на отца. — Что тебе не нравиться? Я практически веду обычную жизнь, нормально учусь,.. — Мне не нравится, что здесь находится то, что свело с ума твою мать, — еле сдерживаясь, тихо рычит вампир, сильнее сжимая руль. Я цеплялась за любую надежду из последних сил. Даже если мама сказала, что надо уезжать, но отца я все еще могла переубедить — сказать, что все хорошо, предъявить какой-то ультиматум, да что угодно! — Я не хочу, что бы ты снова сбежала от меня, поэтому пытаюсь наладить между нами хоть какие-то отношения. Мне бы очень помогло, если бы пошла ко мне на встречу. — Может, тогда и ты пойдешь ко мне на встречу? Останемся в Бейкон Хиллс и заживем, как обычная, среднестатистическая семья. Только, предупреждаю сразу, никаких романов с моими учителями, тем более — директором. — Прекрасно предложение, но я... все-таки откажусь, — на его губах засияла издевательская усмешка, на что я закатываю глаза и снова смотрю в окно, избегая его взгляда. — Один раз я пустил подобное на самотек, теперь эту ошибку не шибко хочется повторять. Я, конечно, люблю тебя и сделаю все, чего ты не захотела, лишь бы только твое отношение ко мне изменилось, но просишь ты — самое дорогое в моей жизни создание — невозможное. — Ну, хорошо, — даже как-то быстро сдаюсь я и устало выдыхаю. Если верить рассказом мамы и ее друзей, то переубедить Лорензо в том, чего он явно и так сильно не хочет, невозможно, поэтому... Да, придется послушаться, как бы сильно не хотелось высказаться против. — Тогда я предпочитаю Японию. — Чудесный выбор, — обернувшись, я тут же натыкаюсь на его довольный взгляд и такую же улыбку. Поколебавшись, он протягивает руку и тормошит меня по голове, как маленького ребенка. Я бью его по руке и фыркаю, отворачиваясь. Потому что не хотела, чтобы он видел, как счастливо и широко я улыбаюсь.***
И вовсе это не было обманом. В тот же момент, когда машина Энзо остановилась у временно съемного дома, я поспешила в свою комнату для того, чтобы начать собирать вещи. Даже самой не вериться, что делаю это настолько спонтанно и чуть ли не безрассудно. Доверяю отцу, с которым живу второй день, а не друзьям, которые... да, точно, решили огородить меня от проблем стаи. Резонно. И там, и сям я — как белая ворона, причем еще и никому ненужная. Обидно очень, но задумываться над этим мне совершенно не хочется. Раз уж появилась возможность сблизиться с самым отвратительным отцом в мире, не забыв избежать при этом смертельной опасности от рук "охотников". Почему бы и нет? Выдается случай все хорошенько обдумать, не делать определенных вещей спонтанно или же... Я что, и правда ищу оправдание своему покорном характеру? По крайне мере, для родителей именно таковым он и является, даже если я скорее себе вены вскрою, чем назову отца отцом вслух, а не в мыслях. Я не простила его, но никак не могу отделаться от мысли, что, возможно, он мне все-таки не врет и пытается быть... неплохим папочкой. Н-да, ведь на большее и надеяться уже невозможно. Слишком много воды утекло. Аккуратно укладываю гримуар, в который давненько не заглядывала, и шкатулку с разными магическими камнями и растениями против нечисти. Только сейчас приходит понимание того, что Деймон так и не забрал кольцо брата против солнца, а я так и не сделала кольцо специально для Стайлза. Точнее камень готов, а вот само кольцо... Неправильно с моей стороны, но ничего не попишешь. У меня нет на это времени. Укладываю еще несколько небольшую сумку со всяким барахлом, после чего закладываю все вещами для того, чтобы, в случае чего, не оплошать при детальном осмотре. И плевать, что рядом находится вампир, который решит любую проблему, абсолютно любую. А потом взгляд натыкается на дневник, в котором я перестала писать с того момента, когда появилась в Бейкон Хиллс. Так странно. Дневник — единственное, с чем я общалась, ведь люди были так отвратительны мне. Тем не менее, я все равно оставляю его на кровати, нисколько не стесняясь. Когда вещи собраны, а всякая ненужная чепуха выброшена, я сажусь на кровать и устало выдыхаю, доставая телефон. Время доходило до четырех часов дня. По-моему, у парней сейчас тренировка, и мой звонок вряд ли будет услышан. Именно по этой причине я, не долго думая, набираю «Я люблю тебя» и отправляю Стайлзу, даже не задумываясь о других друзьях. А что мне было сказать? Я уезжаю с человеком, которого ненавидела всю свою сознательную жизнь, к черту на куличики, и мне нет оправдания, кроме покорного характера и ярого желания отца и матери. На их месте, я бы себя возненавидела, посчитав бесхарактерной идиоткой, никак иначе. И, боясь получить ответ, я тут же выключаю телефон и вытаскиваю симку, кладя ее на дневник. Это две вещи, которые я собиралась оставить в этом месте, не надеясь толком на что-то, просто... оставляя. — Ну, я готова, — вытаскиваю в гостиную две сумки, в основном, с вещами, ведь с собой у меня особо ничего не было, это здесь я закупилась, искренне надеясь до последнего, что останусь в этом месте до самого конца. По крайне мере, уезжать в спешке я совершенно не планировала. — Еще немного, дорогая, — Лорензо укладывает в переносные холодильники оставшуюся после Деймона кровь, после чего и стаскивает из-под дивана еще один холодильник с выпивкой. Ну, что же, крестному определенно надо сказать спасибо за пьяного, зато сытого, отца. Сальваторе и правда уезжал впопыхах. — Попрощалась с друзьями? Что-то я не слышал слезливых речей через телефон и твои красные глазки от слез. — Будет грубым сказать тебе «заткнись», но ты знай, что именно это я хочу сказать, — кидаю сумки в багажник, в то время как холодильники складываются на задние сидения. Отец садиться в машину, готовясь к отъезду, а я возвращаюсь домой и осматриваюсь. Оставляю дневник у входа, где обычно лежат ключи, и закрываю дверь. Остается лишь отдать хозяину ключи... и свалить, пока еще никто не понял, что я решила свалить, как крыса с тонущего корабля.***
Поездка оказывается долгой и жутко скучной, потому что прерывает неловкое молчание лишь музыка, которая нравится лишь отцу... ну, а еще он уже выпил пол бутылки виски и пытается завязать со мной пьяный разговор отца и дочери, но я-то вижу, что он не особо пьяный, раз спокойно ведет машину, нисколько не рискуя. Хотя... я бы не была так в этом уверенна. Только непонятно, куда именно мы едем. Кажется, он говорил что-то про Сиэтл, а от туда уже и в Японию, как бы абсурдно это не звучало. Сиэтл находиться не так близко, и если мы поднажмем, то, пожалуй, будем там послезавтра. Я устало выдыхаю. Это же с ним находиться теперь... до конца жизни? Господи, обречена на вечные мучения с человеком, которого никак не могу понять, впрочем, как и просто принять. Уже хочется плюнуть на собственную защиту и сдаться, вернуться обратно в Бейкон Хиллс. До последнего сражаться за место рядом с человеком, которого я люблю, и рядом с теми, кто, наконец, приняли меня. Хм, складывается ощущение, что я прошу чего-то невозможного. Серьезно. Лорензо лихачит, не стесняясь превышать скорость и нарушать всевозможные правила. Мы едем всю ночь без остановки, и я в какой-то момент даже засыпаю с тревожными мыслями о том, что, возможно, мои друзья сейчас сильно волнуются за меня, но сделанного уже не воротишь, да? Утром мы перекусываем в забегаловке и останавливаемся, чтобы заполнить бак с бензином. Меня же, почему-то, начинает съедать чувство обеспокоенности. Невообразимое чувство и настолько сильное, словно я чувствую апокалипсис, никак по-другому. И, крутя в руке медальон матери, я задумываюсь об ошибке, за которую придется расплачиваться, в последствии, всю жизнь, но все-таки... Кровь Стилински уже должна была выветриться, и я находилась под большой опасностью, если я правильно растолковываю свои ощущения. Поэтому, не долго думая и не собираясь ждать своего отца, я выпиваю его кровь из медальон матери и бросаю его в сумку, чувствуя неприятный привкус на языке. Уму не постижимо. Что я творю? Доверяюсь собственному чутью, опасаясь "случайной" смерти, когда как рядом вампир, который уж точно защитит меня даже ценой собственной жизни... если он, конечно, мне не врал. Но что может случиться вне зоны Бейкон Хиллс? Теперь "охотники" со своим чертовым списком мне не страшны — им будет слишком невыгодно преследовать меня, только если... за меня там несколько миллиардов награды не назначена. Тогда бы я сама себя убила. Но что же тогда меня так сильно пугает? Неметона больше нет, а медальон против его воздействия все еще на мне... Нет, бред. Я сейчас свой последний шанс на спасение потратила, в случае чего. Хотя, кажется, просто волнуюсь за друзей и то, что с ними случиться, если меня не будет рядом. Да, точно, лишь волнение. А поздно ночью мы едем по глухой местности, где даже не встречаются машины. И, как многие уже догадались, у меня тряслись поджилки, но я умело скрывала свою нервозность... По крайне мере, пьяный папаша этого не замечал, подпевая своим любимым исполнителям. Впрочем, это даже как-то успокаивало. Я просто продолжала уверять себя в том, что являюсь психованным шизофреником с ведьмовскими способностями. Да, именно таковой я и являюсь. Так легче думается, многие со мной согласятся... Правда, ведь? Обреченно вздыхая, я закрываю глаза и массирую виски, чтобы снять хоть какое-то напряжение. Может, сказывается то, что я мало отдыхала в последнее время? Хотя, это был самый здоровый сон, который у меня был с того момента, как я поселилась в Бейкон Хиллс. По телу вдруг проносится целая армия мурашек, меня обуял жуткий страх, из-за которого я даже успела было вцепиться в руку отца для того, чтобы попросить остановиться машину ненадолго, но слова застряли прямо в горле. Не мигая, я смотрела на дорогу, на которую внезапно вышел человек и остановился прямо посередине, выставляя вперед руку. Отец чертыхнулся, сбавляя скорость, но машина не особо слушалась, а силуэт человека все приближался и приближался. Когда до него оставались жалкие метры, картинка в моих глазах исказилась, и на какое-то время я потерялась во времени и пространстве. Эхом до меня донесся чей-то крик, скрежет чего-то металлического и удар... Я снова вернулась в реальность с жуткой головной болью и глухо застонала, почувствовав инородное тело, насквозь пронзившее меня. Воздух практически не поступает в легкие, и я задыхаюсь собственной кровью. Из последних сил осматриваюсь вокруг и понимаю, что наша машина перевернулась, а у меня в в животе торчит, кажется, дорожный знак. Ремень безопасности удерживает меня от падения, но он словно душит, когда меня накрывает паника. Взгляд цепляется за соседнее сидение, где... никого не было? Какого черта? Я хватаю губами последний воздух, пытаясь находиться в сознании, но он постепенно окутывается черной пеленой. Очень хотелось спать. И было очень страшно... и холодно. Да, жуткий холод... Зубы стучат сами собой, а руки пытаются вытащить железку из меня, но сил совсем нет. Горло начинает терзать кашель с кровью, из-за которого дышать становиться все тяжелее и тяжелее. Я быстро моргаю, все еще стараясь держаться, но сознание покидает меня, а потом... тьма.
