Пропасть над луной

— Сбежать, только потому что он заметил, как ты наблюдал за ним, очень героический поступок, — сказала Наташа, когда Баки среди ночи изъявил желание поесть. Ну, сбежал и что? Ничего не изменилось. Питер даже не спросил его об этом. Должно быть, Питеру всё равно. На него и на то, что он делает. Баки отпил немного ягодного компота, продолжая игнорировать Наташу, которая продолжала что-то болтать о Питере. Он жил с ними уже второй месяц, и ещё ни разу не провинился. А вот Баки чувствовал вину за то, что наорал на него из-за какого-то пения. — Думаешь, я должен как-то перед ним… извиниться? — спросил Баки, когда Наташа замолчала. — Это был бы хороший поступок, — кивнула Наташа, упираясь локтями в стол и смотря прямо на Баки. — Поступок настоящего воспитанного молодого человека, а не животного, коим тебя все считают. — Они обо мне ничего не знают. — Как и Питер, — кивнула Наташа. — Он уже два месяца здесь, и знаешь, ты мог бы разрешить ему немного больше. — Это что же? С тобой познакомить, что ли? Так будто я не знаю, что вы за моей спиной шепчетесь, — фыркнул Баки. Недовольно сморщившись, Наташа встала из-за стола и ушла, больше ничего и не сказав. Ещё целую неделю Баки потратил на то, чтобы придумать что-нибудь, что порадовало бы Питера. В конце концов, он не планировал держать его здесь как пленника, и взял его только потому, что тот сам пришёл. Он должен был чувствовать себя здесь, как дома, и забыть о том, что есть то, что ему делать нельзя. В один из дней, он сидел у окна в библиотеке. Луна освещала почти всё помещение, но Баки ютился в тени, смотря на неё. Свет луны был мягким и холодным, завораживал его и давал шанс на то, что когда-то всё будет иначе. Аккуратно он протянул руку вперёд, и как только она попала на свет, то кожа на ней выпрямилась, царапины исчезли. Баки разогнул пальцы, вытянул их, чтобы ощутить, что где-то под прилипшей к нему маской ещё живёт тот, кем он когда-то был. От прикосновения к луноликому в груди яростно забилось сердце. Как зачарованный Баки смотрел на свою руку и едва боролся с желанием нырнуть под этот свет целиком, но знал, что это не выход. Сжав зубы, он всё-таки снова притянул руку к себе, и она снова стала сморщенной и расцарапанной. Бросив взгляд на железную руку, он всё же ушёл, понимая, что ничего этим не добьётся. Легче смириться, чем выбраться из плена Луноликого.

***

— Питер, — раздался громкий вопль Баки, и Питер встрепенулся. Кажется, он должен был закончить уборку пару часов назад, а потом выйти в сад и подстричь слишком высокие кусты и собрать розы для обеденного стола, но вместо этого Питер сидел, склонившись над толстой книгой, которую нашёл в одном из ящиков. Она была в красивом твёрдом переплёте, украшенная золотыми надписями и лентами, а внутри было множество историй, которые так сильно и увлекли его. Там была история о русалке и принце, о девушке, спасшей своё королевство с помощью лука и стрел, и даже рассказывалось о какой-то стране, в которую можно было попасть с помощью волшебной шляпы-портала. — Я не желаю обедать без свежих цветов, — начал хозяин, зайдя в комнату. Питер сидел на стуле, прямо на книге, и мило хлопал глазками. — Почему этот чёртов гербарий всё ещё стоит на моём столе? В руках Баки сжимал те самые сухие цветы, которые Питер срезал неделю назад. Два дня хозяин не обедал дома и не видел этого загнивающего ужаса, а теперь был невероятно зол. Промашка. — Ну, уже не стоит, — глупо улыбнувшись, ответил Питер. — Даже не вздумай шутить над этим. — Я и не шучу, — фыркнул он следом, поерзав на стуле, потому что начал съезжать с книги, — просто тебя не было два дня, я не думал, что сегодня ты вдруг появишься. — Ты должен был думать, что я появлюсь ещё позавчера! — рявкнул Баки. Его лицо стало совсем красным от злости и негодования. — Ты здесь не для того, чтобы бездельничать. Отрабатывай долг. — Я всё… уберу, — ответил Питер, чуть замявшись. — Сейчас же срежу свежие цветы. — В следующий раз за такую ошибку останешься без ужина. Баки вышел, а Питер по-быстрому припрятал книгу, а затем пошёл во двор. Солнце сегодня светило ярко, не было ни единого намёка на облака или тучи. Найдя в старом сарае ножницы, он выдвинулся к кустам с цветами. Вокруг замка росло множество цветов, и несмотря на то, что была осень, все кусты цвели как в самом разгаре лета. Хозяин предпочитал розы любым другим цветам, так что, стараясь не сильно заглядываться на все остальные, Питер не сворачивал с пути. Он шёл мимо апельсиновых деревьев и кустов малины, вдыхал аромат цветущих яблонь и, как ни странно, был рад находиться здесь прямо сейчас. Он помнил свой первый день в замке, когда было по-настоящему страшно и непонятно. Всё оказалось таким тёмным и ужасным, каким был его хозяин, но приглядевшись, Питер нашёл светлую сторону и в жизни в заточении замка, и в самом хозяине. Цветы были одним из множества лучей света в этом тёмном, стоящем отдельно от других царстве. Остановившись возле ближайшего куста, Питер внимательно осмотрел его и сразу же выбрал розу, которую хотелось срезать. Она была совсем крошечной, но очень красивой, так и притягивала к себе взгляд. Немедля, Питер потянулся к ней, но не успел даже поднести ножницы, как услышал голос. — Ты неправильно это делаешь, — сказал голос. На этот раз это точно была не Наташа. Голос был мужской, но его обладателя не было видно. Пока Питер осматривался, голос молчал. Поэтому он решил сделать то, что планировал и снова потянулся к цветку. — Даже не смей, — голос прозвучал грубее, чем в прошлый раз. Но после снова ничего не последовало. Поэтому Питер решился на третью попытку и наклонился к цвету. В этот раз на него кто-то налетел сбоку, сбив с ног. Из его рук тут же выбили ножницы и за запястья прижали к земле. Он поймал на себе взгляд ясных голубых глаз. Очень недовольный взгляд. У парня были русые волосы и умное выражение лица, прямые, не слишком широкие плечи и совершенно дурацкий сиреневый наряд. — Сложно поверить на слово, что ли? — спросил парень, и голос был точь-в-точь как тот, что разговаривал с ним из кустов. — Говорю, не режь, значить не режь, что непонятного? — Ты кто такой? — спросил Питер, когда незнакомец замолчал. — И откуда здесь взялся? — Устал смотреть на то, как ты губишь мои старания, — выругался парень, а затем поднялся, отряхнув колени, и протянул руку Питу. — Ты и так испортил уже с десяток розовых кустов, вон посмотри сам. Розы надо срезать рано утром или вечером, а сейчас самый пик, когда они наслаждаются солнцем и получают витамины. — Но хозяин требует цветов, — негодовал Питер. — Надо было позаботиться об этом ещё утром, а не листать пыльную книгу. — Признаюсь, виноват. Но мне нужны эти цветы. — Нет, я тебя к ним не подпущу. Я тружусь над ними сутками напролёт, а ты поступаешь так, как тебе хочется, забывая о правилах. — Кто ты вообще такой? — Меня зовут Клинт, — начал незнакомец, — и я присматриваю за садом и держу его в полном порядке уже много лет. — Много лет? Да ты немногим меня старше. Клинт ухмыльнулся. Как-то странно и слишком довольно. Питер приметил, что тот ногой прижал к земле его ножницы. — В этом прелесть жизнь в этом замке, — сказал он, — не стареешь, не болеешь, пока хозяин замка не погиб или не избавился от проклятия. Растишь себе цветы, да ухаживаешь за лошадьми и чинишь то, что возможно починить. В механизме любимых часов хозяина я так и не разобрался, что кстати довольно обидно, учитывая… — Проклятие? — перебил его Питер, посчитавший всю остальную информацию незначительной. — Что за проклятие? Это он из-за него такой злой? — Ох, и зачем я только это сказал, — раздосадовано произнёс Клинт, опустив плечи. — Бери свои цветы и иди отсюдова. Ты никого не видел, ясно тебе? Сказав это, Клинт юркнул куда-то в кусты, стараясь скрыться от Питера, но не тут-то было – он успел ухватить Клинта за рукав светлой рубашки. — Ну что тебе? Вот, режь цветы, убивай мои труды, только дай я уйду. — Расскажи о проклятии, — попросил Питер, сделав самый умоляющий взгляд на свете. — Его можно снять? И что для этого требуется? — Я ничего тебе не скажу, бери цветы и иди, куда шёл. — Ну пожалуйста, Клинт! Наташа ничего не рассказывает, но хотя бы не дразнит. А ты, раз начал, то было бы неплохо продолжить. — Ты знаешь Наташу? — удивился Клинт. Питер довольно кивнул. — Вот тогда у неё и спрашивай. Она расскажет тебе куда больше, чем я. В конце концов, отчасти всё, что случилось с хозяином - её вина. Вина. И снова. Питер хлопал глазами, смотря на Клинта, который вмиг выскользнул из его хватки, но не убежал. — Вот тебе свежие розы, я собирал их для Наташи, — сказал Клинт, протягивая небольшой, но красивый букет. — Но раз хозяин просит, то бери. — Для Наташи? — нахмурился Питер. — Вы… это самое… — Не красней. И нет, мы не «это самое». Просто она мне нравится. — Тогда почему вы не… вместе? — Потому что жить хотим, — рявкнул он, а потом резко сбежал, чтобы больше не пришлось отвечать на вопросы Питера. Питеру же ничего не оставалось, кроме как отнести цветы в столовую. Когда он зашёл туда, то сразу увидел Баки, восседающего за столом. Набравшись наглости и смелости, Питер подошёл ближе и кинул букет цветов на стол, прямо перед лицом хозяина, не заботясь, что шипы роз мог поцарапать его лицо ещё больше. — Не хочу обедать с тем, кто держит своих слуг в страхе, — рявкнул на него Питер и вышел через смежную дверь. Затем он прибавил ходу, спеша в сторону своей комнаты, плотно закрыл дверь, ведущую в коридор к его комнате и сел на пол, прижавшись к двери. Он ждал, но не боялся. Он представлял, как хозяин был зол, но было уже всё равно.

***

— Цветы, конечно, жалко, — сказала Наташа, войдя. Баки от злости растоптал все розы. Он тяжело дышал, едва не рыча. — Да что этот мальчишка себе позволяет! — выругался он, в очередной раз сильно придавив ботинком один из цветков. — Да я ему шею сверну одной левой. И жалеть не буду даже, в таком виде верну его королям, пусть возрадуются возвращению сына. — Ты его и пальцем не тронешь, — фыркнула Наташа, поднимая остатки букета с пола. — Может, всё-таки стоит быть поласковее? — И зачем мне это надо? — недовольным тоном продолжал Баки. Как и всегда, Наташа закатила глаза. Она поступала так очень часто, и Баки уже даже не замечал этого. Её насмешки были слишком очевидными и без подобных действий. В этот раз Наташа почему-то молчала, но продолжала расставлять приборы к обеду, который, теперь, вероятнее всего, станет ужином. Баки наблюдал за этим и ждал, когда Питер вернётся, хоть в душе и понимал, что сегодня это вряд ли возможно. — Сходи и извинись, — у самого уха сказала Наташа. — Он тебе разве что пол прямо под ногами не моет, а ты ведешь себя, как свинья. Или ты уже не хочешь снять проклятье? — С чего ты взяла, что с помощью Питера я хотел снять проклятье? — возмутился Баки. — Мне просто был нужен лакей, я специально его взял. Он обручён, а значит влюблён и значит… — Да не влюблён он, — перебила его Наташа. — Принцы никогда не женятся по любви. — Да что ты знаешь! — Да вот заладил опять, что знаешь да что знаешь. Много чего знаю. Я тебе не дура какая-нибудь, которой плевать на беззащитного паренька, которого ты силой притащил сюда. — Не силой. Он пришёл сам, я не заставлял, — тихо говорил Баки, а потом поднял голос: — Я просто предложил сделку, он согласился. — Так зачем он тебе? — Потому что за магию надо платить, а мы оба с тобой понимаем, что без магии эти огры никуда бы не делись! — Мог бы выбрать кого попроще. Девицу любую в деревеньке взять, да потом вести себя с ней соответствующим образом, ухаживать, чтобы она влюбилась, чёрт тебя подери! — выругалась Наташа. — И вообще, иди к мальчишке и извинись перед ним. Я не знаю, что ты натворил, но раз Питер поступил с тобой так, значит, есть за что. Договорив, Наташа сильно сжала челюсть и продолжала с настойчивостью смотреть на хозяина замка. Баки громко сглотнул, принимая всё сказанное Наташей, и та вдруг поняла, что перешла черту. Но по-другому с этим упрямцем было нельзя. — Значит, и тебе было за что со мной поступить так? — тихо спросил Барнс. — За то, как я с тобой поступила, отрабатываю уже второй десяток лет, так что не переводи стрелки. — Забудь о том, что когда-то это проклятие падёт. Не раньше, чем я умру, — продолжал тихо говорить Баки, не сводя взгляда с Наташи. — Страниц осталось не так много, потерпишь, а потом побежишь наслаждаться своей свободой. Поднявшись, Баки уже по обыкновению хотел исчезнуть, переместиться куда-нибудь и насладиться красивым видом водопадов или звуками поющих птиц. — Джеймс, — окликнула его Наташа прежде. — Я прошу… — Не смей называть меня этим именем! — грубо рявкнул он и тяжёлыми шагами пошёл прямо в сторону Наташи, в итоге прижав её к стене. — Забудь его навсегда, не произноси и никому не говори, не смей, не смей, не смей! В этот раз дымка была угольно-чёрной, после которой от Баки не осталось и следа. Как только Баки исчез, в комнату влетел испуганный Клинт. Он взял Наташу за руку, а потом обнял её. Наташа сжала его очень крепко, как будто боялась, что Клинт вот-вот выскользнет из её объятий. — Я увидел вас в окно и не стерпел, — прошептал Клинт. — С тобой всё в порядке? — Угу, — уткнувшись в плечо Клинта, пробормотала Наташа. — Я просто опять сглупила. Стараешься ради него, а всё выходит как обычно. — Из-за чего он так рассвирепел? — спросил Клинт, гладя девушку по голове. — Я назвала его Джеймсом. — Оу, ну тут надо признать, ты сама виновата. Держать язык за зубами надо, крошка. — Да знаю я, знаю, — отозвалась Наташа, отстранившись. — Этот груз вины… — В любом случае это был его выбор. Так они стояли долго, Наташа тихо что-то шептала Клинту над самым ухом, продолжая обнимать его. Питер, спустившийся на шум, наблюдал за происходящим и, кажется, начал понимать, что здесь к чему.

***

Баки вернулся в замок поздно. По его ощущению, здесь было давно за полночь, хотя там, где он был только что, был самый разгар жаркого дня. Он стоял в холле и внимательно слушал тишину, ища маленький источник, который её нарушал. Он слышал тихий стук, скрежет металла и недовольное фырканье. Поднявшись по главной лестнице, он вышел в большой зал на втором этаже. Повсюду горели свечи, наполняя тёмное помещение ярким светом. Шторы были задёрнуты. Увидев сидящего на полу Питера, Баки поспешил к нему. — Отойди, — буркнул Питер, подняв на него взгляд, а потом снова отвернулся к какому-то механизму. — Ты мне свет закрываешь. — Тебе не положено в такое время быть здесь. — Тебе не положено лгать. Что дальше? — Иди спать, — стараясь не выйти из себя, сказал Баки. — Не-а, — ответил Пит, склонившись над какой-то коробочкой. — Я занят. Не мешай. — И чем же таким важным ты занят? — в голосе Баки прозвучало слишком много самодовольства и иронии. Питер предпочёл это проигнорировать. Баки стоял и наблюдал за тем, как тот ковыряется в какой-то коробке чем-то, похожим на заточенную металлическую пластину. Он был невероятно сосредоточен на этом куске металла и на коробке. Настолько сосредоточен, словно не знал, что Баки был с ним в одной комнате. Злость собиралась в груди, но Баки терпеливо ждал, надеясь, что не придётся выплёскивать её вновь. Слова, сказанные Наташей днём, всё ещё вертелись у него самого на языке, видимо он слишком часто повторял их, пока любовался луной на другом конце света. — Подержи, — попросил Питер прежде, чем Баки успел сорваться. Злость быстро сменилась недоумение. Баки не понимал почему, но помогал ему, держал коробку, а когда Питер просил, то чуть сдавливал её. Позже Питер вообще заставил его держать свечу, но аккуратно, чтобы воск с неё не попал внутрь. Правда, куда внутрь даже тогда Баки не понимал. Потом пришлось приложить силу, чтобы закрыть эту коробку какой-то металлической крышкой со странным приспособлением на ней, похожим на маленькую дверную ручку. Как оказалось, она ещё и вертелась, но Питер ругался, когда Баки прикасался к ней. «Рано», — говорил он серьёзно, а потом продолжал командовать. Защёлкнуть эту крышку правильно оказалось довольно сложно. — Теперь надо их завести, — улыбнувшись, сказал Питер. Он выглядел необычайно довольным, словно не ругался с Баки и не швырял цветы ему в лицо. — Кого, их? — тупо спросил Баки, держа коробку и всё ещё не понимая, что это за странный механизм. — Часы. Когда Питер забрал коробку, Баки наконец увидел, что всё это время работал с часами. Теми самыми, которые не ходили уже лет пять. Вместе с ними Питер вышел в коридор, дошёл до лестницы и сверился со временем, которое показывали большие часы в холле. Баки следовал за ним из интереса. — Клинт упомянул, что не смог их починить, а я кое-что умею, — сказал Питер, протягивая Баки часы, пока тот хлопал глазами. — Папа Тони любит возиться с такими штуками, вот и я с ним. — Спасибо, — сглотнул Баки. Питер улыбнулся в ответ, кивнул и, тихо попрощавшись, направился в сторону своей комнаты. У Баки не нашлось для него слов.

***

Он снова сидел в библиотеке, держа железную руку под светом луны. Это, конечно, было совсем не то. Когда лунный свет касался правой руки, то Баки чувствовал свободу, разгибая пальцы и ощущая, как быстро пропадали все царапины и шрамы, но такое наслаждение своим истинным видом хотя бы не приносило большой вред. — Хозяин, — вдруг послышалось сбоку, и повернув голову, Баки увидел на левом плече маленького человечка. — Может, это, хватит? Листы вашей жизни и так горят без устали, а вы масло в огонь подливаете. — Повторюсь ещё раз: мне не нужна совесть, — сдержанно сказал Баки. — И не ходи по мне, Скотт, иначе однажды я прихлопну тебя, как муху. — Не сможете, — и вместо того, чтобы слезть с плеча, Скотт удобнее устроился на железных пластинах. — Зачем вы это делаете? — Скотт. — Да ладно вам, хоть я и сижу здесь, это не значит, что я не знаю о том, что творится за этими дверями. Вы привели в замок мальчика. Не расскажете, зачем? — Потому что, кроме как с тобой, в этом замке больше не с кем поболтать, а ты вылезаешь только ночами. — Вы так и не простили Наташу, верно? Баки покачал головой. Скотт улыбнулся. — Только не смей спрашивать о проклятии. Мальчишка обручён и всё такое, не мой вариант. — Обручён и без кольца? Не верю. Тот, кто вступает брак по любви, всегда носит кольцо. — Не всегда. Найди мне хоть одно документальное подтверждение этому. — Ну, полагаю, в тринадцатом веке… — Опять будешь рассказывать про чуму? — ухмыльнулся Баки. — Ладно, понял, плохой пример. Значит, он здесь не из-за проклятия? — Он здесь, потому что захотел спасти королевство от огров. За магию надо платить, и эта наименьшая плата, которую я мог взять. Только теперь Баки заметил, что маленький Скотт так увлёк его бессмысленным разговором, что каким-то образом его левая рука – железная, сильная – оказалась прижата к животу. — Даже если вы не думаете о проклятье, подумайте о мальчишке. Дайте ему свободы, — коротко кивнул Скотт, видя изумлённый взгляд Баки. — Если уж ему жить здесь вечно, то хотя бы будьте к нему милосердны. — И что ты предлагаешь? — Ну, я слышал, он любит читать книги, так почему бы вам не разрешить ему бывать здесь? — Здесь тетрадь, — тихо сказал Баки, смотря в сторону. — Пока вы не суете свои части тела под лунный свет, она будет выглядеть как обычная тетрадь под стеклом. — Быть может, ты и прав, — кивнул Баки. — Так что там в тринадцатом веке было? Скотт закатил глаза, прежде чем приступить к рассказу.