Пропасть над луной

С самого утра у Баки было плохое настроение. Оно, конечно, было таким уже недели две как, но именно сегодня он почувствовал всю тяжесть эмоциональной нагрузки, которую ему принесла небольшая ссора с Наташей. Чёрт, а ведь ему казалось, что он научился контролировать своё внутреннее «чудовище». Он переступил порог столовой в половине десятого. Питер был так увлечён книгой, что поздоровался с ним, даже не подняв головы. Наташа фыркнула вместо приветствия. Другого Баки не ждал. Поэтому набрав в лёгкие побольше воздуха, он обратился к ней. — Я был не прав, прости, — тихо сказал он. Услышав эти слова, Наташа сильно удивилась, а Питер даже оторвался от чтения. — В твоих словах была доля правды, которую я был не готов услышать. Мне жаль. — Надо же, спустя две недели до тебя это дошло, — добродушно ответила Наташа, улыбнувшись. Её глаза светились, и Питер подумал, что это и есть то самое прощение. — Завтрак? — Если изволите. Наташа скрылась в дверях, ведущих на кухню, а Баки сел за стол. Питер отложил книгу в сторону на всякий случай, чтобы не разозлить хозяина. Баки сидел напротив и смотрел по сторонам. Питер знал, что за чистоту столовой он несёт ответственность, и надеялся, что вчера хорошо прибрался здесь, несмотря на то, что почти весь день он провёл за чтением книг, а вечер потратил на то, что хоть что-нибудь узнать о прошлом Баки. Вспоминая историю, что рассказал ему Скотт, и смотря на хозяина замка, Питер без труда вспоминал те истинные черты лица, которые открывала ему луна. В нём было много от того Баки, настоящего имени которого Питер не знал. Даже ямочка на подбородке проступала сквозь царапины и морщины. Но Питер по-прежнему не отказывался от своих слов, он действительно считал, что Баки получил по заслугам и расплатился достойной платой. — А почему бы в знак прощения не отпустить её на свободу? — спросил Питер, сам не зная зачем. — Наташу? — хмыкнул Баки, кивком указав на дверь. — Так она и без этого свободна. Она никогда не была узницей замка. Ты – узник. Клинт и Скотт тоже. Но не она. Наташа всегда была свободолюбивой женщиной, и свой нынешний путь она избрала сама. Питер удивился, но не подал виду. Время завтрака подходило к концу, уже через несколько минут ему нужно было приступать к обязательным работам. Решив, что лучше не злить хозяина, Питер отпросился, прежде чем оставить Баки в одиночестве. Через минуту после ухода Питера в столовую вернулась Наташа. Поставив поднос с завтраком перед Баки, она улыбнулась и уже хотела уйти, когда поняла, что Питер ушёл. — Питер говорил о тебе всё это время, — тихо сказала она, присев рядом. — Кажется, твой план работает. — Какой план? — недоумённо спросил Баки. — Ну… Такой план. Проклятье и всё такое… — Нет у меня никакого плана. Я просто показал ему библиотеку, чтобы было не так скучно. — Ну, тогда стоит пересмотреть это «просто показал». Никогда не поздно пойти по правильному пути. — К чему ты ведёшь? — Всё-то тебе объяснять надо, — хмыкнула Наташа. — Что если этот парень сможет снять проклятие своим поцелуем, а? — Что? Да с чего б… Нет, серьёзно, что за идиотские мысли? — нахмурился Баки, стуча по столу железными пальцами. — Ты бы видела его жениха-красавца. — Любят не за внешность, давно бы уже запомнил, да что-то никак не учишься на своих ошибках. — Я забрал его из родного дома, заставляю делать грязную работу, что во мне хорошего? — Ты разрешил ему написать родителям письмо и показал библиотеку. Это, конечно, не рыцарский поступок, но отличное начало. — Этого недостаточно, — фыркнул Баки, опустив взгляд, — для любви уж точно. Покачав головой, Наташа встала. Она хотела уйти, но что-то мешало; то ли Баки выглядел слишком расстроенным, то ли что-то внутри подсказывало, что ещё не всё потеряно для него. Она чувствовала, что Баки нужна встряска, ему давно пора сдвинуться с места, а не смиренно ждать смерти, прожигая свою жизнь под луной. — Как я уже говорила – будь поласковее, — сказала она почти шёпотом, но Баки всё равно её услышал. — Иногда чудеса случаются.

***

Питер нашёл его ещё до обеда. Баки сидел во дворе замка и наслаждался солнцем, которое сегодня светило по-особенному мягко. Земля была холодная, но, несмотря на это, он сидел босиком, зарыв ноги в свежую травку, которая приятно щекотала пятки. Набрав побольше воздуха, Питер подошёл к нему и резко сказал: — Отведи меня туда, где снег! Его голос звучал так звонко, что едва ли не раздалось абсолютно невозможное здесь эхо. Питер старался выглядеть уверенным и говорить требовательно. — Снег? Но зачем? — нахмурился Баки. Когда в саду весна, зачем хотеть идти туда, где холод сковывает все движения и не даёт даже нормально вдохнуть? — Да, я видел. Я смотрел в окно и залезал на самую высокую башню, там вдалеке есть лес и снег. — Нет, — коротко ответил Баки, чем в мгновение вызвал приступ злости и негодования. Но Баки было безразлично. Он прикрывал глаза, смотря на солнце, и наслаждался лёгким ветерком. — Отведи меня туда, где снег! — гневно повторил Питер. — Или я уйду сам. — Так иди, если хочешь, чтобы тебя волки сожрали, — сказал Баки, даже не потрудившись повернуться. — Да что ж такое, я о многом прошу? Я просто хочу увидеть снег. Уже декабрь, а здесь снега так и нет. — Зачем тебе сдался этот противный снег? Радуйся тому, что твоя жизнь строится на том куске земли, где никогда не бывает снега. Здесь царит весна, привыкай. — Нет, не хочу! Хочу туда, где снег. Хочу, чтобы нос замёрз и покраснел, а под ногами хрустели снежные хлопья! Хочу видеть их красоту и ощутить жизнь в полной мере. Хочу поверить, что я живу. И… — Нет. Разозлившись ещё больше, Питер демонстративно развернулся и хотел уйти, но рукав его рубашки зацепился за колючие кусты шиповника, и он никак не мог отцепить его. Он дёргал и дёргал, но ничего не происходило, лишь тонкие ветки шатались от ветра и бесполезных попыток. Ему на выручку пришла Наташа. Она сбегала за какой-то иголкой и только ей смогла подцепить странный, чересчур длинный отросток. Питер фыркнул вместо того, чтобы попрощаться, и с недовольным видом ушёл. На обед он, конечно же, даже не собирался. Баки не злился, решив, что парень перебесится, а когда проголодается придёт сам. По правде говоря, Баки ждал его за ужином, но и туда Питер не явился, чем очень сильно разозлил чудовище. Он ходил из стороны в сторону по столовой, ожидая, что Питер одумается, но этого так и не произошло. Когда часы пробили девять, Баки наконец не выдержал и пошёл наверх. Он поднялся по лестнице и попытался открыть дверь, ведущую в коридор, смежный с комнатой Питера, но не смог. Дверь не поддавалась, как будто кто-то невидимый держал её. От этой наглости злость вспыхнула с новой силой. Попытавшись ещё несколько раз открыть её, в конце концов, Баки раздробил её вдребезги с помощью магии. Когда он поднялся по винтовой лестнице, то увидел, что Питер сидит на кровати. Он был сосредоточен и глазом не повёл, когда хозяин ворвался в комнату и закричал. Питеру было всё равно, безразлично. — Прогулять обед – это не так страшно, но вот не прийти на ужин, — зло начал Баки, — это верх наглости! Правила в этом замке устанавливаю я! И я решаю, что ты будешь делать в определённую минуту своей жизни… — Я всего лишь хотел увидеть снег. Он напоминает мне о доме. — Теперь здесь твой дом. Прекрати жить тем, что было до того момента, когда ты перешагнул черту. Так что забудь о доме, забудь о снеге и обо всём, что тебе дорого. Ты… — А ну прекрати, — послышался голос Наташи, и Баки обернулся. — Ты столько лет ужинал в одиночестве, переживёшь и ещё несколько таких ужинов. А на него, — Наташа кивнула в сторону Питера, — не смей больше так повышать голос. — Да что ты себе позвол… — Да что ты себе позволяешь! Перестань уже быть зверем, — прикрикнула она и взяла его за руку, потащив прочь из комнаты Пита. — Контролируй эмоции. Научись управлять гневом. — Это моя природа, — ответил ей Баки, дойдя до самого низа лестницы. — Это не природа, ты не такой и никогда таким не был, — Наташа стала говорить тише. Они шли, не останавливаясь. Наташа болтала откровенную чушь с элементами правды, стараясь отвести Баки так далеко от комнаты Питера, как только это было возможно. Несколькими минутами позже они оказались на кухне. Зайдя, Баки увидел, как Клинт с удовольствием поглощает какую-то похлёбку, и у него заурчало в животе. Но тут Наташа резко дала ему подзатыльник. Недовольно вскрикнув, Баки встал прямо, сложив руки на груди. Только сейчас Наташа обратила внимание на то, что они были спрятаны под чёрными перчатками. — Я же велела тебе быть поласковее, — поучительным тоном начала она, сев на стул, который полностью скрылся под подолом её платья. — А ты опять за своё! У тебя появился реальный шанс на спасение своей души, так чего ты сопротивляешься? Питер… Он же единственный, кого тебе не удалось запугать! Он не боится тебя, ему неважно как ты выглядишь! Тебя не было две недели, он бегал по замку как заводной, надеясь узнать о тебе хоть что-нибудь. А ты так его благодаришь? Ругаешься и выламываешь двери? — Может, ты и права, — прокашлялся Баки, косо смотря на Клинта. — Но я не собираюсь выполнять все его капризы, я не собираюсь задобрять его для того, чтобы использовать. Я получил очень важный, жизненный урок и впредь никогда не советуй мне использовать кого-либо в личных целях. — Да разуй же ты глаза, наконец, и может поймёшь, что тебе на него не плевать. Любого другого ты бы уже выкинул за забор за такое поведение, а ему ты прощаешь всё! Даже то, что он нашёл Сокола и твоего этого домашнего… кота. И запомни, пока не извинишься перед Питером, обед не получишь! Сжав губы, Баки нахмурился, а потом вышел с кухни, напоследок хлопнув дверью. Наташа надеялась, что у неё получилось натолкнуть его хоть на какую-то мысль. — Жжёшь! — вдруг весело сказал Клинт. Наташа перестала смотреть на дверь и, повернувшись к нему, улыбнулась. — Доедай давай, — усмехнулась она, подходя ближе. — А то сейчас вернётся и заберёт у тебя то, что осталось. — Ну, в таком случае, могу ли я попросить тебя приготовить что-нибудь ещё? Клинт широко улыбнулся, прикрыв глаза. Наташа обняла его за плечи. — Сначала доешь, — тихо и ласково прошептала она, — а потом посмотрим.

***

Питер проснулся от резкого холода. Открыв глаза, он убедился, что всё ещё находится в своей комнате, в заточении. Эта мысль сегодня звучала особенно отравляющей. Ему хотелось скорее снова уснуть. Почему-то решив, что утром всё забудется, он закрыл глаза. А потом вдруг произошло невероятное – что-то холодное и колючее коснулось его носа. Он поморщился от неожиданного, но приятного ощущения. Потом он начал чувствовать точно такие же прикосновения по всему лицу. Перевернувшись на спину, Питер потихоньку разлепил глаза, и как же сильно он удивился, увидя вместо привычных каменных стен, ночное небо, усыпанное звёздами. Его кровать стояла посреди небольшой поляны, на окраине которой стояли заснеженные деревья. Тело наполнилось энергией и радостью, вспомнив давно забытые ощущения. — Вау, — сказал он, и его голос разнёсся эхом. — Осторожно, Ваше Высочество. Не простудитесь. — Т’Чалла? — спросил Питер, увидев чёрную пантеру, лежавшую прямо на снегу. — А вам не холодно? — Нет, — помотала головой пантера. Это всё ещё выглядело странно. Разговаривать с пантерой? Боже, Питер, до чего же ты докатился. — А для вас имеется тёплая одежда. На спинке кровати висела тёплая накидка с мехом, которую Питер сразу же натянул. Оказалось, что у неё даже были рукава, а мех шёл только по линии капюшона. Внизу стояли меховые ботинки, похожие на те, что были у Питера когда-то, но только вместо четырёх скрещенных палочек, на каждом ботинке была нарисована звезда. Ступив на землю, Питер услышал, как под ногами хрустел снег, и закрыл глаза, наслаждаясь. Он сделал несколько шагов, дошёл до Т’Чаллы, который наблюдал за ним, не отрываясь от отдыха. Потом Питер добежал до деревьев, стряхнул снег с нижних веток и громко рассмеялся, когда снег повалился на него. Только потом он заметил пару красных глаз, наблюдающих за ним из тени деревьев, и сразу же попятился назад. Кажется, Баки не шутил о волках. — Не бойтесь, — снова заговорил Т’Чалла, — они вас не тронут. Как-то они напали на женщину с ребёнком, так Баки почти всем тогда головы посносил. Теперь они осторожничают. Ну, и меня они тоже боятся. — Так из-за Баки… Я здесь? — Да. Он приносит вам свои глубочайшие извинения и просит простить его за столь вспыльчивый характер. — И часто он… спасает кого-нибудь? — Вероятно, да. Ведь своим видом он может отпугнуть любого. И, к тому же, он маг, в его руках заключена великая сила. Он ничего не боится. — Невозможно быть бесстрашным, — возмутился Питер. Он всё ещё следил за волком, который притаился в лесу. — Каждое существо в этом мире чего-нибудь да боится. — Когда нечего ждать от жизни, от мира, то и бояться становится нечего, — ответил Т’Чалла. — Тот, кто помогает другим просто так, не может быть отчаявшимся. Ему показалось, что Т’Чалла кивнул ему в ответ. Вдоволь насладившись хрустом под ногами, Питер залез на кровать, под одеяло, надеясь, что уснёт и проснётся уже в замке. В то время уже почти что наступил рассвет.

***

Баки вышел к нему в каком-то кафтане в мехах. Питер не смог сдержать улыбки. Это выглядело невероятно мило и смешно, потому что серьёзный взгляд Баки совсем не подходил к этому образу. — Ты сам сказал, что нужно одеваться соответствующе, — фыркнул Баки, скидывая кафтан. — Дело в не в кафтане, — сказал Питер, подходя. — Ну-ка, снова надень его. — А в чём тогда дело? — В твоём взгляде. — А что не так? — Он слишком грозный. Мы же просто гулять идём. — Смею напомнить, что там волки и жуткий холод. — Но ты же сам говорил, что холода не чувствуешь. — И что? — И то. Грозность уменьшить можно наполовину. Хотя бы. Баки нахмурился, но Питер сделал вид, что не заметил этого. Он делал так уже много раз. С тех пор, как Т’Чалла впервые сводил его туда, где был снег, прошло уже две недели. И каждый день, перед ужином, Питер убеждал Баки пойти туда снова, и так это стало маленькой традицией. Они гуляли, и это успокаивало Баки; его характер стал мягче, и он уже не срывался из-за ерунды. Наташа говорила, что в этом есть заслуга Питера, но только когда Баки не слышал, потому что знала, что такое заявление выведет хозяина замка из себя. К большому разочарованию Питера, Баки ничего не рассказывал о себе, но с удовольствием слушал о его жизни и даже спрашивал о родителях. Почему-то от этого было по-особенному тепло на душе, и Питер улыбался каждый раз, когда речь заходила о них. Он любил их и именно по этой причине он был здесь, с Баки. Часто, когда они гуляли, Питер засматривался на Баки и среди всех его царапин, морщин и шрамов видел того Баки, которым он был под лунным светом. Он всегда улыбался, отворачиваясь, боясь, что Баки увидит. Он смотрел на его шрамы, говоря себе, что любовь не всегда так жестока. Он говорил о своей семье и думал, что иногда любовь бывает совсем другой. И чем больше он думал об этом, тем чаще осознавал, что Гарольд – его чудовище, а сам Питер несчастная Наташа, которой просто «пришлось». — Так лучше? — спросил Баки, и Питер отвлёкся от собственных мыслей. — Да, — кивнул Питер. Взгляд Баки стал добрее. — А теперь идём. Они вышли из дворца во двор и направились в сторону заснеженной поляны. Баки мог бы переместить их туда за одну секунду, но Питер брезговал магией, зная, что за неё нужно платить, и честно говоря, не думал, что она хоть чего-то стоит. — Почему мы не ходим на другие поляны? — спросил Питер, идя привычной дорогой. — Та самая безопасная, — кивнул Баки. — А ещё там меня никто не увидит в этой глупой одежде. — Да брось, тебе идёт. — Деревенские все бы со смеху сдохли, увидь они меня в таком виде. — Прекрати, — закатив глаза, сказал Питер. — И пошли быстрее, а то плетёмся как сонные мухи. — Завтра пойдёшь с Т’Чаллой, — вздохнул Баки, ускорив шаг. — Что? — У меня есть кое-какие дела. Так что сегодня, после ужина, я уезжаю. — Привезёшь мне что-нибудь из своей поездки? — весело спросил Питер. Он развернулся к Баки лицом и шёл спиной вперёд. — Что тебе привезти? Ракушку? — Я когда-то читал об аленьком цветочке… — Его не существует. — Тогда звезду с неба. — Ну у тебя и запросы, парень. Когда они дошли до поляны, Питер принялся бегать по вчерашним следам. Ему нравилось чувствовать, как ноги утопают в снегу; он вспоминал своё детство, прогулки с родителями и их счастливые лица. Снег был его домом, потому что всегда подолгу лежал в саду королевского дворца, и слугам запрещалось трогать его. Баки его радости и восторга не разделял. Для него холод и снег никогда не были символом чего-то хорошего, но сколько бы Питер ни спрашивал его о причинах, заставляющих его так ненавидеть снег, ответа так и не получал, так что примерно на шестой раз перестал и пытаться. — Мы поздно вышли сегодня, — сказал Баки, напоминая Питеру, что к ужину придётся поторопиться. Он со страхом смотрел на ясное небо. — А ты не стой как истукан! Присоединяйся. Питер поднял с земли горсть снега, слепил из неё комок и кинул в сторону Баки. На его счастье в первый раз он не попал. Не останавливаясь, он продолжал лепить снежные комки, следующие удары получались куда удачнее, и всё-таки не выдержав, Баки присоединился к его игре. Его броски были более чёткими, почти всегда попадали в цель, но Питер здорово умел уворачиваться. Баки улыбался и смеялся, как ребёнок, точь-в-точь, как и сам Питер. В конце концов, Баки победил: он повалил его на землю, прижав своим тяжёлым телом. Питер смотрел прямо на него, улыбаясь. — Вот это я понимаю, — сказал он, выдыхая, — хорошо провели время. Баки смотрел на Питера и молчал. Он разглядывал его глаза, раскрасневшиеся щёки и нос. На волосах был снег, а на ресницах таяли снежинки. Баки вдруг понял, что с Питером чувствует себя не так, как с другими. Питер был простым мальчишкой, который улыбался ему, несмотря на то, как тот с ним обходился; Питер постоянно пытался сделать что-нибудь для него и воевал за свои права; Питер поставил себя перед ним равным, и Баки считал, что за это родители должны им гордиться. Они вырастили отличного мужчину, который достоин в будущем стать королём. Неожиданно на поляну упал лунный свет, и Питер широко раскрыл глаза, увидев перед собой прекрасное лицо настоящего Баки. Так смотреть на него было в разы лучше. Он разглядел прекрасный, хоть и испуганный взгляд голубых глаз, изучал ямку на подбородке и засмотрелся на губы, а потом Баки резко вскочил. — Мы задержались здесь слишком долго, — рявкнул он. — Стой! — крикнул Питер. — Не прячься от меня! Баки бежал через поляну, желая скрыться в тени. Питер поднялся, но замер на месте и не двигался. Раз уж судьба поступила так, это нужно было обсудить. — Баки, — громко сказал Питер. — Не убегай. — Заткнись, — грубо ответил Баки, повернувшись. — И шевели ногами быстрее, пока волки не пришли. — Волки же тебя боятся. — Волки боятся Баки, а не вот этого, — он указал на своё лицо и тело. — И если сейчас они нагрянут, то я ничего не смогу сделать. — Я буду стоять здесь, пока мы не обсудим это всё. — Да что тут обсуждать? Тебе жизнь не дорога? — Что с тобой случилось? — Не твоё дело, ясно? А теперь идём. Баки отвернулся и снова направился в сторону леса. Сквозь снег идти было тяжело, он уже не мог бежать, потому что ноги замерзали. — Я уже видел тебя таким, — вдруг сказал Питер. — И Скотт мне всё рассказал. Не убегай от меня, прошу. Питер продолжал говорить, а Баки вдруг ускорился. Он едва успел настигнуть тени, как к Питеру приблизился волк. Приняв свой обычный образ, Баки зарычал, спугнув волка. Питер выпучил глаза от удивления. Они телепортировались с поляны за считанные секунды, Питер не успел ничего сказать, даже простое «спасибо». Они оказались у ворот, через которые Питер когда-то попал в этот замок, стал рабом. Баки смотрел на него сейчас совсем иначе, не так, как в ту их встречу. — Ты свободен, — коротко отчеканил Баки. Ворота открылись. — Я не уйду, я не хочу уходить отсюда и… — Сделка окончена. Огров нет, твои родители живы, а ты свободен. Иди, обрадуй их. — Баки, прошу… — Убирайся, — закричал он. Его взгляд налился такой злостью, которую Питер никогда не видел в нём прежде. Он сглотнул и переступил черту, за которой не было травы, цветущих яблонь и невероятно красивых, полных сожаления, голубых глаз.