И превратит меня в пыль...

      Таунхаус под номером тридцать один выглядел точно так же, как и все остальные на этой улице: двухэтажное длинное здание из красного кирпича с белоснежной крышей и такого же цвета входными дверями. Кажется, если возвращаться домой не совсем трезвой, велика вероятность ошибиться несколько раз домом — особенных отличительных черт не имел ни один.       Элла взбежала по ступеням крыльца с белыми резными перилами, скользкими от серых капель проливного дождя, и нажала кнопку дверного звонка, как только машина Майлза тронулась с места. Следом за пронзительным звуком, оповещающим о госте на пороге, послышался шорох, а уже через секунду дверь открыла Тина. Её карие глаза горели воодушевлением, но она то и дело одергивала край своей на вид просторной футболки, будто чувствовала себя совсем не комфортно в этой одежде. Элла вспомнила, что однажды читала или видела в каком-то сериале, что подобное поведение — признак сильного волнения человека, но так ничего и не успела спросить у Тины.       — Ну наконец-то! — девушка без лишних прелюдий втащила подругу в дом. — Я уже думала ты не приедешь! — «Была такая мысль», — пронеслось у Эллы в голове.       Она еле поспевала за Тиной, шустро семенящей по узкой длинной гостиной, заставленной стеллажами с книгами, стендами с различными записями, сделанными будто наспех и не особенно опрятным почерком; два небольших компьютерных стола, расположенные у окна, были завалены бумагами, папками различных размеров и десятками цветных мелков и карандашей. Сложилось впечатление, что помещение преимущественно служит рабочим местом для родителей Тины — журналистов из местной газеты, — а не для приёма гостей. Даже вместо телевизора на стене напротив дивана, уместившегося в самом центре этой какофонии нагромождения всякой всячины на разный лад, висела огромная доска, на которой мелом кто-то накорябал различные имена и расчертил таблицы.       «Да они будто частные сыщики или детективы в отставке», — подумала Элла, несясь вслед за Тиной к лестнице, что вела на второй этаж. Такие вещи никогда не вызывали в ней воодушевления — чужие тайны, секреты — только попробуй вытащи их наружу, и всё вокруг никогда больше не станет таким, как прежде. Уж она то знала.       Но несмотря на это, лёгкая небрежность в доме подруги даже понравилась Элле: мягкий плед на диване, камин у одной из стен, в котором чуть слышно потрескивали деревяшки, заполняя гостиную еле ощутимым запахом дыма, и всё перечисленное ранее — для неё создавало ощущение обжитого дома, уюта. В апартаментах отца — выхоленных специально обученными людьми из клининговой компании — всегда всё расположено исключительно на своём месте, расставлено по своим полочкам и местам, и не дай Бог тебе взбредёт в голову хоть что-то передвинуть. Это будто и не дом вовсе, а музей с главенствующим в нём призраком-тираном, что держит в заточении одной из своих башен юную принцессу.       Держал. Когда-то.       Комната Тины оказалась небольшой, но уютной, в тёплых бежевых тонах и с пушистым молочного цвета ковром на полу у самой кровати.       — Слушай, я не успела заехать домой, можно, я соберусь у тебя? Приму душ и всё такое?.. — Элла всю дорогу беспокоилась, не покажется ли данная просьба Тине слишком странной, но та, ни на секунду не задумываясь, кивнула и тут же спросила:       — Где вино?       Элла не могла не заметить, что Тина порядком нервничает: она ещё более сосредоточенная и зажатая, чем обычно, и не знает куда деть свои руки: то засунет их в карманы, но уже через секунду поспешно вытащит, то теребит край футболки, то приглаживает волосы.       — В пакете у двери… Ты в порядке?       — Да… просто все эти вечеринки… всегда стресс для меня. А ещё и Алекс не пишет.       Алексом звали того самого виртуального парня Тины, с которым она никогда в жизни не виделась, но уже питала теплые чувства в результате большого количества откровенных ночных разговоров, совместных просмотров фильмов по сети и совпавших вкусовых предпочтений в музыке.       — Давно не пишет?       — Уже три часа… Раньше такого не было, — она помотала головой и плюхнулась на кровать. — Когда он не заходил в сеть больше двух часов, то сразу писал мне сообщение на телефон, чтобы я не волновалась. А сейчас… Уже прошло три часа… и молчит.       — Возможно, нет сети в том месте, где он находится? Или очень занят… Не переживай, три часа — это не так много. А почему ты, кстати, ему не позвонишь? — спросила Элла, вытаскивая из рюкзака одежду, приготовленную для вечеринки и другие вещи: черные брюки с высокой талией и короткий ярко-синий топ с люрексом и на бретельках, шампунь для волос и мыло. Уловив удивлённый взгляд Тины, она тут же добавила: — Что? Я подготовилась…       — А-а… Ладно, — пробормотала та. — Мы… В общем, мы ещё ни разу не разговаривали вживую: ни по телефону, ни по скайпу. — Она поджала губы и опустила взгляд.       — Почему?..       — Да я даже не знаю… А это странно?       «Да охренеть как странно! Уже несколько недель вместе (насколько это может позволить интернет) и ни разу ни один не захотел поговорить по телефону? Неужели совсем не хочется услышать голос, а вдруг он хренов евнух какой-нибудь или пацан из начальных классов с чужими фотками, а она — мужик, разводящий смазливых парней? Не захотелось проверить? Ни одному? В самом деле?»       — Немного да… — пожала плечами Элла, решив, что сейчас девушке ни к чему видеть все её эмоции на этот счёт.

***

      Пока Тина бегала на кухню за штопором, открывала бутылку с вином и разливала напиток в узкие высокие бокалы, предназначенные для шампанского, Элла приняла душ и уже сидела, укутанная в полотенце, на просторной двуспальной кровати Тины, когда на её телефоне раздался звук оповещения.

«1 новое сообщение. Он в полной сохранности»

      Ниже прикреплено фото байка в свете ночных фонарей у входа в неизвестный Элле авто- и мотосервис.       И через секунду пришло следующее:

«Я заслужил какой-нибудь приз? (рядом подмигивающий смайлик) Во сколько тебя ждать?»

      — Вот же кретин… — вырвалось у Эллы.       «Приз! Мать твою, „при-из“» — она зажмурилась, пытаясь перебороть подступающий гнев.       — Кто?.. — Тина уставилась на телефон подруги, снова наполнив вином свой бокал. — А ты почему не пьёшь?        Элла не намеревалась напиваться в этот вечер. В таком сонном состоянии и без того огромен риск сойти с дистанции раньше времени, а уснуть в доме местного короля зазнавшихся козлов Элле уж больно не хотелось. «Может быть, Майлз не так и ужасен, но и его способность оказываться в нужном месте в нужное время ещё не залог достойных человеческих качеств. А эти трое: сыночек богатенького папочки и два спортсмена — та ещё команда мечты, которой даже примерно ничего не известно о таких словах, как ‚последствие‘ или ‚наказание‘. Рядом с ними вряд ли стоит отрубаться от беспамятства абсолютно любой девушке. Не трахнут, так какой-нибудь хренью измажут или наделают позорных фото на память, которыми заполонят весь интернет или станут шантажировать. Вот уж нет», — ещё до встречи с Майлзом этим вечером Элла всё обдумала и приняла такое решение. Она не раз слышала о подобных историях от своих знакомых или в новостных эфирах, всегда задаваясь вопросом: «Что происходит в головах у таких людей? Неужели кому-то это действительно может казаться весёлым? Проблема решается просто, как скажут многие, — нехрен так бухать! Всё верно, отчасти так и есть. Меру свою стоит знать, или вообще можно обойтись без алкоголя. Разве нет? Но всё же, это каким же конченным жалким ублюдком надо быть, чтобы воспользоваться беспомощностью человека?.. Что-то с моральными ориентирами здесь явно не так».       Однажды Элле доводилось разбираться с парнем, который на вечеринке вломился в спальню к младшей сестре её подруги, залез под одеяло, пока та спала, и сделал несколько селфи довольно однозначного характера. «Уроду повезло, что он девчонку и пальцем не тронул», — негодовала тогда Элла. «Пятнадцатилетний тощий пацан с мамочкой, занимающей управляющий пост в небольшом итальянском городке, просто хотел похвастаться перед друзьями, что завалил самую недающую местную тёлку. Он, как и все ему подобные в таких ситуациях, срать хотел на то, что будет в дальнейшем с его жертвой, что станет с её семьёй, да и в целом, как это отразится на её состоянии и будущем, — говорила она тогда Максу — единственному человеку из окружения отца, сумевшему стать для неё другом, — Козёл не подрассчитал, что на каждого умника с возможностью положить хер на последствия, всегда может найтись другой такой, ради возмездия готовый шагнуть ещё дальше».       Впоследствии парню пришлось бросить школу, его матери — работу, а позже обоим и вовсе перебраться в другой город. Эллу настолько переполняла злоба вперемешку со злорадством и ликованием от свершившейся расплаты, что она ни разу с тех пор и не задумалась — было ли у неё право так поступать? — вершить судьбы других, да ещё и осуждая остальных за это же.       Элла взяла бокал с маленькой прикроватной тумбочки и сделала небольшой глоток белого сухого вина производства Италии — она точно знала, откуда оно, не приходилось даже смотреть на этикетку.       — Майлз… — сквозь зубы проговорила она, отвечая Тине на её первый вопрос.       «Этот кретин меня точно испытывает, — злилась Элла, выныривая из воспоминаний и возвращаясь в настоящее. — Да какого чёрта? Я не просила мне помогать. Да и вообще, давно простого „спасибо“ стало недостаточно?»       Нет, она, конечно же, была благодарна Майлзу за её спасение от монтировки в ненадёжных руках того мужлана; благодарна, что подвёз её к Тине и, сам того не зная, помог не нарушить данное подруге обещание. К тому же попросил друзей проследить за доставкой до сервиса её байка. Тут не о чем и говорить. Она безмерно ему благодарна и при первой же представившейся возможности расплатится сполна. Но все эти его намёки, игры в рокового красавца и чувство обязанности, которое он зарождал подобным поведением с ней, выводили Эллу из себя.

«Куплю тебе в понедельник мороженое» —

отослала она в ответ сообщение.

«Понял. Свидание. Ты всё ещё у Мин?» —

уже через секунду пришло от Майлза.

«Нет и Да. Мы отдыхаем, пьём вино и вообще замечательно проводим время» —

набрала и, не раздумывая, отправила Элла.       Она и не намеревалась говорить Майлзу, что провела каждую минуту своего времени с момента, как переступила порог дома Мин, в поспешных сборах на ту самую вечеринку.       Элла вкратце пересказала Тине историю о слегка затёртом ею бампере, рассказала, как после этого внезапно появились братья Торнтоны и Майлз с закинутой на плечо бейсбольной битой и с рассвирепевшим выражением лица, которое на его милой привлекательной мордашке ей видеть до этого не доводилось. Серьёзно, она была уверена, что эта физиономия способна выдавать лишь два выражения: самодовольство вкупе с неподражаемым самолюбованием, и (о, да) попытки соблазна с очаровательными ухмылочками и подмигиванием. Но, похоже, слегка недооценивала возможный потенциал Майлза. Как знать.

***

      Пока Элла сушила волосы и наносила макияж: подводка — ровные линии, которые когда-то училась выводить ни один вечер; тушь на ресницы — густо, старательно прокрашивая каждую; тональный крем — чтобы скрыть следы усталости, и румяна — для визуального эффекта «посвежевшего» лица, — приехали Мила и Эмма.       — Как мне это платье? Не слишком? А цвет идёт? — не унималась Эмма.       Она большими глотками хлестала вино из своего бокала, то и дело крутясь перед зеркалом в комнате Тины, рассматривая в отражении своё довольно простое, но очень короткое платье меланжевого серого цвета.       — Задницу почти видно, — рассмеялась Тина.       — А мне нравится, когда на меня смотрят.       — Ты для этого так и одеваешься, — высказала Мин и без того всем известную правду.       — Ну и что? Если у меня красивые длинные ноги, почему бы их не показать?       — С сиськами, значит, что-то пошло не так?       — Фу-у, Тина! — взвизгнула Эмма, тут же указывая подруге на свой бокал и намекая, что его стоило бы снова наполнить. — Всё с ними нормально! Просто… они ещё растут… Ну, как вы думаете, оно нормальное? — она снова уставилась на отражение в зеркале.       — Ты почему это платье надела, потому что оно тебе нравится? — поинтересовалась Элла, натягивая на себя брюки.       — Да-а…       — Тогда почему тебя так волнует, что скажут другие? — она смотрела на Эмму выжидающе, скинув полотенце и расправляя нас себе топ, который только что надела.       — Ну не знаю, оно вроде бы и классное, но может оказаться, что и нет…       — Платье Шрёдингера*, — прыснула со смеху Мила, усевшаяся с ногами в уютное кресло в противоположном углу комнаты.       — Что? — вопрос Тины и Эммы раздался одновременно.       Но Эмма тут же закатила глаза и, решив вероятно, что ответ не имеет никакого значения, добавила:       — А тебя что, никогда не волнует, что скажут другие? — обратилась она к Элле.       — А почему должно? — она достала из рюкзака флакончик с духами. Одно нажатие, и комнату наполнило пряное томное звучание, будто развеянное по воздуху колдовское зелье, незримо манящее за собой. Элла зажмурилась и с удовольствием вдохнула аромат.       — Как это почему? — Эмма растерянно заулыбалась, поглядывая на Эллу так, будто та только что приземлилась на их планету и ещё не в курсе обязательных местных обычаев и обрядов. — К примеру, если моё платье понравится остальным, то понравлюсь и я, и тогда я буду «своей» среди них… А если платье отстой, то и меня будут считать… ну…       — Да, мы поняли логику, — «отстой», — закончила за неё Тина.       — Но ведь тебе-то оно нравится!.. Всё это полный бред, — Элла недовольно покачала головой, сделав ещё один глоток из своего бокала, чувствуя в теле странную лёгкость. «Кажется, градусы в напитке всё же начали делать своё дело». — Если люди решили тебя ненавидеть, то им плевать, пусть на тебе будет самое лучшее дизайнерское платье, они найдут причины. И вообще, они обычные подростки, такие же школьники, как мы, в них нет ничего особенного, они не какие-то там сверхлюди. Так почему их мнение должно быть для тебя чем-то вроде неоспоримого вердикта?!       Эмма робко пожала плечами, осмысливая услышанное. Элла не была уверена, но по взгляду больших голубых глаз девушки предположила, что её слова, возможно, смогли проделать брешь в стойком желании понравиться и угодить всем окружающим.

***

      Только когда часы показывали без десяти девять, девушки спустились вниз, чтобы наконец-то покинуть дом Минов и отправиться на вечеринку к Роберту Эдгертону, как и планировали всё это время с момента приглашения их «самим Майлзом Фишером», как раздражающе для Эллы не уставала повторять Эмма.       Элла поглядывала на дисплей телефона, что не укрылось от глаз Тины.       — Больше не пишет?.. — чуть слышно поинтересовалась та.       — Не-а… Видимо, узнал, что я всё ещё с тобой, и понял, что у него нет шансов, — отшутилась Элла, при этом стараясь себе внушить, что её нисколько не задевает затяжное молчание Майлза. «Всё этот проклятый алкоголь заставляет меня проверять телефон каждую минуту», — находила она себе оправдание.       Девушки крутились возле большого зеркала в узкой тесной прихожей, доделывая последние штрихи: подкрашивая губы, надевая верхнюю одежду; когда вдруг раздался звук дверного звонка. Растерянно хлопая ресницами, все четверо переглянулись, замерев при этом, будто тот, кто находится снаружи, обладал рентгенным зрением, и эта фишка активировалась исключительно при реакции на движения.       — Это родители? — громким шёпотом, которым могут говорить только пьяные, рассказывая свои и чужие секреты, спросила Эмма.       — У них должны быть ключи… — тут же сообразила самая трезвая Мила.       — Точно, — подала голос и Тина, которая отчего-то первая об этом не подумала.       — Тогда кто это? — нахмурилась Элла.       И вот только после того, как каждая из девушек бросила по реплике, Тина шагнула к двери и, встав на носочки, потянулась к глазку.       — Это Майлз Фишер… — тут же присев, будто он тоже смог её увидеть, зашипела она.       — Что?.. Что?! — Эмма уставилась на подругу пьяным взглядом. — Откуда он знает, где ты живёшь? О Боже! Как я выгляжу? — язык заплетался, она невнятными движениями приглаживала свои волосы, изображая на лице некое подобие обольстительной улыбки.       — Вот же чёрт!.. — чуть слышно пробормотала Элла, мельком бросив взгляд на своё отражение в зеркале. «Винишко, что же ты делаешь со мной?..» — тут же пронеслась у неё в голове мысль, объясняющая внезапное желание нравиться этому настойчивому парню.       — Открывайте, я вас слышу, — раздался голос из-за двери, и девушки снова замерли.       — Вот чёрт-чёрт-чёрт, — запричитала Эмма.       — Отойди, Эмма, я открою, — наконец-то Тина отважилась на более-менее вменяемое поведение.       — Привет, — проговорил Майлз, как только входная дверь отворилась. Он стоял на пороге, облачённый в свою кожаную куртку, что так здорово очерчивала его широкоплечий силуэт, «такой высокий, привлекательный, доступный», — как думала о нём в тот момент Элла. На лице у парня красовалась слегка озадаченная улыбка. Он окинул девушек взглядом и плотно сомкнул губы, вероятно, сдерживая смех. — Вы собрались? Можем ехать? — расплываясь в улыбке, спросил он, когда стало очевидно, что молчание затянулось.       — О-а-а… — от зашкаливших эмоций Эмма выдала странные звуки вместо хоть каких-то разумных слов. Она тут же повернулась к подругам и заговорила так, будто Майлза и вовсе нет рядом: — Он за нами, за нами приехал! — Элле казалось, что ещё секунда — и Эмма подпрыгнет и захлопает в ладоши. — Майлз Фишер повезёт нас на вечеринку, прикиньте?! — и она задорно засмеялась, тут же невольно вызывая смущение у остальных девушек.       — Извини, — бросила Элла Майлзу, не выдержав и прикрыв перед ним дверь. — Эй, успокойся, ладно? — проговорила она с дружелюбной улыбкой на лице, обращаясь уже к Эмме. — Мы обязательно всё это обсудим, но только не при нём, ладно? — она разговаривала с ней будто с маленьким ребёнком, который от любого неверного слова обязательно впадёт в истерику.       — А ты видела, какой он хорошенький? Прям вообще ми-ми-милы-ый… — не унималась Эмма.       — Да, эта рубашка ему очень идёт, — неожиданно поддакнула Тина, и, только посмотрев на неё, Элла поняла, что та издевается.       — Что ты несёшь? Он не в рубашке! — Эмма вдруг потупила глазки и постаралась принять серьёзный вид.       — Да в рубашке он, в рубашке! — Тина настаивала на своём.       Эмма перевела взгляд на Милу, и та, давясь смехом, просто кивнула.       — Д-да неправда! — неожиданно громко выкрикнула Эмма, которая уже начинала злиться.       Элла схватилась за ручку и дёрнула её на себя, отворяя перед девушками дверь. Четыре пары глаз снова уставились на Майлза, который вопросительно приподнял брови, но, впрочем, даже не собирался смущаться от их странного поведения.       — Что?! — невозмутимо спросила Элла. — Просто забыла, какого цвета твой шарф.       — Я не ношу шарфов.       — А зря! Тебе бы пошёл.

***

      Каким-то чудом девушкам удалось покинуть дом Минов до возвращения родителей Тины. Эмма прихватила с собой наполовину выпитую бутылку вина и вместе с ней шагнула из дома, чуть не упав на скользких из-за капель дождя ступенях крыльца. Мила и Тина придерживали её, вышагивая к припаркованному на дорожке белоснежному автомобилю Майлза Фишера.       Оказавшись у машины, парень открыл переднюю пассажирскую дверь и обратился к Элле:       — Присаживайся, — он улыбался, а Элле казалось, что его взгляд затуманен огромными надеждами на этот вечер.       «Конечно, проявил героизм, а теперь ещё и дверь мне открывает, как джентльмен, чтобы я ехала типа на виайпи-месте. Ха-ха! Да и к тому же пьяненькая, податливая — так он, что ли, обо мне думает?» — крутились вихрем мысли в голове у Эллы.       — Нет, спасибо, я сяду с моими подругами, нам будет тесно, но зато очень весело! — нарочито невозмутимым голосом произнесла Элла.       Но, как выяснилось, нисколько не соврала — все четверо в разнобой завывали песни, которые играли по радио, и, как бы Майлз ни старался делать музыку громче, заглушить вопли девушек ему не удавалось.       Они проехали несколько минут по почти безлюдной дороге, затем въехали в высокие ворота, распахнувшиеся перед автомобилем Майлза, после чего несколько метров вдоль высотного длинного дома и нырнули в подземный паркинг.       Через пару минут машина уже припарковалась на выделенном для этого месте, совсем неподалёку от огромных металлических створ лифта, к которому девушки помчались, только лишь успев вылететь из авто. Все трое.       Элла же, выбравшись из машины и поправив перекрутившийся в дороге рукав бомбера, не спешила вслед за подругами. Когда Майлз запер машину и обошёл её, Элла пригладила светлые волосы, растрепавшиеся в неистовых танцах под собственное пение, и подняла на парня взгляд.       — Спасибо тебе за то, что оказался в нужное время в нужном месте и не дал тому козлу проломить мне голову, — она старалась говорить спокойно и негромко. Конечно же, сейчас хотелось предать голосу безразличия, поиграть с Малзом в «догони меня и добейся, если сможешь», но она была пьяна не настолько, чтобы не понимать — уже утром всё это ей станет совсем не нужно. Да, он произвёл впечатление своим поступком — примчался за Эллой с вечеринки друга. «Но для чего? Какими были мотивы? Получить должок? Такое мне не подходит…» — думала она. — Сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем могла бы. Конечно, благодаря тебе. — Элла видела, что Майлз смотрит на неё выжидающе, он явно понимал, что вот-вот и за поворотом покажется треклятое «но». — И спасибо, что подвёз. Но, Майлз, — а вот и оно, — это не означает, что я теперь буду на всё согласна или останусь обязана тебе до конца своих дней. Нет, я, конечно, в долгу перед тобой, но это не означает, что прыгну в твою койку по одному зову или кивку головы в сторону спальни. В общем, суть, наверное, ясна — ничего подобного не окажется твоим «призом», это понятно?       Какое-то время Майлз молчал. «Возможно обиделся?» — хмурясь, думала Элла. Быть может, она отбила у него весь интерес к себе этими словами? Как бы там ни было, но подобные мысли не приводили её в восторг, хоть и безразличной не оставляли — отчего-то она чувствовала волнение, допуская такую мысль вероятной. Она смотрела в его светлые золотисто-карие глаза, которые в ярком освещении парковки казались почти жёлтыми, и не могла взять в толк: «О чём же он сейчас, чёрт побери, думает?»       Губ Майлза коснулась улыбка, совсем немного — изогнулся лишь уголок его губ, а взгляд оставался сосредоточенным, вовсе не обиженным, на удивление Эллы.       — Мне ничего от тебя и не надо, — он усмехнулся. — Я ничего у тебя не прошу. — Майлз наклонился вперёд так, что она смогла чувствовать его ровное тёплое дыхание на своей коже, которое мягко касалось её губ, отчего её собственное начало сбиваться. «Чёртов козёл, чёртов алкоголь», — как обычно, вина трепещущего женского сердца — всё вокруг, только лишь не она сама. — Так лучше? Элла?       В ответ она смогла лишь кивнуть, пожав плечами, пряча за невозмутимостью раздосадованный крик «какого чёрта это сейчас было?!» Элла ожидала чего угодно: шуток, сарказма, словечек, демонстрирующих обиду, пафосных фраз от «коронованной школой персоны».       — Посмотрим, — он улыбнулся и окинул её взглядом, будто безмолвно говоря «игра только сейчас началась», и отправился к топчущимся у лифта девушкам, а Элла, нахмурившись и осмысливая только что произошедшее, зашагала следом.       «И что же теперь будет?» — вопрос навязчиво крутился у неё в голове, а Элла ещё не знала, что эта ночь даст ей ответы на многое. Даже на то, чего ей знать совсем не хотелось.       Вытаскивать наружу чужие секреты — это порой дело отнюдь не из приятных.